К вопросу о переходе прав по бездокументарным ценным бумагам

Переход прав по именным ценным бумагам обусловливается следующими характеризующими признаками: во-первых, принадлежностью ее к особым документам (в случае с бездокументарными ценными бумагами — к особой юридической конструкции — абстрактным документам); во-вторых, спецификой легитимации субъекта права по такой бумаге; в-третьих, сущностью прав по ценной бумаге.
Принадлежность ценной бумаги к особым объектам гражданских прав обусловливает наличие такого свойства, как публичная достоверность, в то время как абстрактность характеризует сущность прав по ценной бумаге. Следовательно, способ передачи прав на подобное имущество (в нашем случае на именные эмиссионные бездокументарные ценные бумаги) определяется особой спецификой вышеуказанных элементов.
Итак, можно было бы утверждать, что форма в эмиссионных ценных бумагах никак не связана с характером предоставляемых прав только в случае сопоставления бездокументарных и документарных именных ценных бумаг, если бы законодатель не установил запрет на выпуск документарных именных эмиссионных ценных бумаг <*>. Согласно настоящему положению вещей все эмиссионные ценные бумаги, выступающие в качестве именных, должны быть выпущены в бездокументарной форме. Однако вопрос обращения документарных эмиссионных ценных бумаг, выпущенных до вступления в силу соответствующих Изменений в Закон о РЦБ (или новоявленных бездокументарных), обострился, так как ст. 2 вышеуказанного Закона предусматривает, что с момента вступления в силу настоящего Закона ранее выданные сертификаты именных эмиссионных ценных бумаг приравниваются к выпискам из системы ведения реестра владельцев ценных бумаг, т.е. даже ранее выпущенные ценные бумаги в документарной форме, так сказать, "дематериализуются" в силу закона.
Однако именно форма эмиссионных ценных бумаг, даже если не затрагивать вышеуказанного вопроса, с ней (формой) взаимосвязанного, порождает проблемы относительно самой правовой природы бездокументарных эмиссионных ценных бумаг. "Сопоставление определения эмиссионной ценной бумаги и ст. 16 Закона о РЦБ, с одной стороны, и правил ГК — с другой, позволяет установить, что в данном понятии отсутствуют те необходимые признаки, которым должен отвечать вид ценной бумаги:
а) не индивидуализированы, не идентифицированы права, которые удостоверяются ценной бумагой;
б) не указаны обязательные реквизиты ценной бумаги;
в) не определен тип ценной бумаги (предъявительская, именная и/или ордерная)" <*>. С
подобным высказыванием трудно согласиться. Конечно же, об индивидуализации прав по ценным бумагам в буквальном смысле говорить практически не приходится, так как именно серийность и стандартность в рамках одного выпуска являются отличительной чертой эмиссионных бумаг как
вида. В данном случае можно говорить только о "совокупной индивидуализации" (о совокупной
индивидуализации прав в рамках одного выпуска конкретного акционерного общества). Относительно реквизитов следует отметить, что в бездокументарных ценных бумагах реквизиты как элемент формализма ценной бумаги трансформируются в зарегистрированное решение о выпуске и уведомление о регистрации выпуска. Точнее, здесь происходит появление не так называемых псевдореквизитов, а нового элемента в составе формализма как специфического свойства ценных бумаг.
Соответственно тип ценных бумаг, определяемый в классических ценных бумагах посредством реквизитов (в именных ценных бумагах тип отражается также в
соответствующих записях эмитента), в бездокументарных ценных бумагах изначально указывается в решении о выпуске ценных бумаг, и решение о выпуске является
основополагающим документом, на основании которого тип ценных бумаг отражается в реестре при первичном размещении, или размещении первым владельцам <**>. При этом публичная достоверность как свойство ценных бумаг применяется к записи в реестре, которая выступает основным правоподтверждающим фактом.
Для применения к ценной бумаге свойства достоверности служили необходимые формальные признаки. Классические ценные бумаги характеризовались, с одной стороны, "формальностью" прав, ими предоставляемых, которая составляла такой признак, как абстрактность; с другой — "формальностью" реквизитов, которая выражалась в связи действительности ценной бумаги с наличием надлежащих реквизитов. Именно такой признак, как формализм, служил необходимой предпосылкой или даже основанием свойства публичной достоверности. Формализм фиксации обязательства обеспечивался посредством необходимых реквизитов и наличием документа. (По нашему мнению, признак формализма в эмиссионных ценных бумагах обеспечивает факт государственной регистрации выпуска.)
"Публичная достоверность проявляется тогда, когда у обязанного по векселю лица возникает правомерная возможность противопоставить вексельному кредитору возражения против требования уплатить вексельную сумму, основанные на недобросовестности последнего" <*>. Соответственно в случае обращения такой неэмиссионной ценной бумаги, как вексель, момент применения принципа публичной достоверности определен как момент возникновения правомерного основания признания недействительным самого требования кредитора об уплате. С точки зрения эмиссионных ценных бумаг момент проявления публичной достоверности гораздо сложнее. Однако можно утверждать, что в отличие от неэмиссионных ценных бумаг эмиссионные, а значит и бездокументарные, не могут быть оспорены должником (эмитентом), если выпуск ценных бумаг был зарегистрирован. При отсутствии регистрации выпуска представляется затруднительным доказывание не столько наличия правомерной возможности, сколько собственно наличия ценной бумаги как завершенного объекта прав.
Приобретая бездокументарную ценную бумагу, субъект преследует цель стать обладателем таких прав, какие выражены не в собственно ценной бумаге, а преимущественно в решении о выпуске. И новоявленный правообладатель добросовестно доверился именно содержанию прав. В нашем случае эмитент не может возражать на добросовестное требование приобретателя об исполнении соответствующего обязательства на основании, не совпадающем с содержанием ценной бумаги. Применительно к эмиссионным ценным бумагам добросовестность в классическом понимании сомнительна в случае приобретения незарегистрированных ценных бумаг. Точнее, статус приобретателя может быть сравним со статусом приобретателя изначально недействительной ценной бумаги с пороком формы (отсутствием обязательных реквизитов) с точки зрения правового статуса и возможности (или даже невозможности) легитимного перехода прав по ценной бумаге как такового.
Разграничение абстрактности и публичной достоверности наиболее четко проведено В.А. Беловым: "...абстрактность — свойство, непосредственно приложимое только к обязательствам и только как следствие к документам, которые эти обязательства констатируют, в частности к векселям. Публичная достоверность — это прямая характеристика самих документов, в частности векселей, связанная со свойствами векселя как документа, а не со свойствами инкорпорированной в нем обязанности" <*>. Проблема публичной достоверности и разграничения последней с абстрактностью из неэмиссионных ценных бумаг плавно переходит в эмиссионные, из документарных эмиссионных (предъявительских) — в бездокументарные эмиссионные (именные). Если абстрактность как характеристика, прежде всего, прав по ценной бумаге остается практически бесспорным свойством эмиссионной ценной бумаги (безусловно, через призму специфики именной эмиссионной ценной бумаги), при так называемой дематериализации документа "выбивается почва из-под ног" именно у публичной достоверности. Ее применение с точки зрения действующего российского права, т.е. его принципов, возможно только при признании некоей фикции — абстрактного документа (или, если предположить, что права овеществились, изменится само разграничение абстрактности и достоверности, эти два признака сольются воедино в сфере объекта воздействия — овеществившихся или воплотившихся в идеальное "нечто"
- абстрактный документ прав).
Итак, при рассмотрении такого признака ценной бумаги, как формализм, и его элемента или частного проявления — публичной достоверности — мы просто не можем не столкнуться с проблемой тождества гражданских прав. Проблема тождества объектов гражданских прав, указанных в ст. 128 ГК, особенно остро проявляется в сфере оборота последних, т.е. как раз в сфере оборота объектов гражданского права юридическая теория и практика должны дать ответ на вопросы идентификации объектов, выступающих в обороте в "разном обличье". "Проблема тождества применительно к объектам гражданского права в целом и применительно к вещам в особенности остается весьма острой. <...> Действительно, масса проблем, связанных с правовым регулированием системы объектов гражданских прав и их оборотом, имеют в своей основе нерешенный вопрос о тождестве или различии тех или иных объектов. Наряду с "вечными" спорами о тожестве наличных и безналичных денег, документарных и бездокументарных ценных бумаг появляются и новые темы, например о тождестве отечественных ценных бумаг "американским депозитарным распискам" <*>. С точки зрения спецификации недвижимости проблема тождества возникает в результате необратимого преобразования одной и той же вещи или фактического изменения одного и того же объекта гражданских прав <**>. Но с точки зрения ценных бумаг данная проблема наполняется совершенно иным содержанием. Она появляется не в момент преобразования объекта или приобретения им в процессе оборота совершенно иных качеств, а с момента вступления в оборот вновь созданного объекта (например, при выпуске бездокументарных ценных бумаг). С введением запрета на выпуск именных эмиссионных ценных бумаг в бездокументарной форме проблема тождества документарных и бездокументарных ценных бумаг приобрела совершенно другую окраску, чем проблема тождества документарных и бездокументарных денег.
В связи с указанными изменениями Закона ликвидирована проблема тождества однородных объектов (документарных именных эмиссионных и бездокументарных именных эмиссионных), в то же время обострилась проблема относимости бездокументарных эмиссионных ценных бумаг к собственно ценным бумагам (в данной работе уже освещались пути решения относимости бездокументарных ценных бумаг к "собственно" ценным бумагам посредством предложения
признания абстрактного документа как субстанции, подменяющей в гражданском обороте вещественную оболочку). И соответственно Закон в новой редакции не решил проблемы тождества формы выражения документарной эмиссионной ценной бумаги на предъявителя и документарной неэмиссионной ценной бумаги на предъявителя. При рассмотрении именных эмиссионных ценных бумаг мы можем столкнуться с более сложной проблемой тождества. Даже если допустить, что проблема решена в части противоречий документарной и бездокументарной форм ценных бумаг, возникает вопрос: каким образом объект, переход права на который прямо регламентирован ГК (ст. 145), может быть тождественным с таким объектом, как эмиссионная ценная бумага, отраженная Законом о РЦБ? Анализ одного из условий действительности перехода прав — способа легитимации субъекта права по ценной бумаге — приводит к выводу, что если нельзя отождествить понятия ценной бумаги, то нельзя и соотнести понятия именной ценной бумаги и эмиссионной именной ценной бумаги как общее и частное. Способ легитимации классической ценной бумаги, отраженный ГК РФ, не совпадает со способом легитимации по эмиссионным документарным ценным бумагам из соображений несовпадения принципа формы выражения ценной бумаги как документа. Если по предъявительской ценной бумаге владелец поименован пусть не в облигации, но хотя бы в документе, подтверждающем ее наличие (который в свою очередь является собственно ценной бумагой), то в именной, эмиссионной, которая по действующему законодательству может быть только бездокументарной, осуществление воплощенного в них (ценных бумагах) права предоставляют только лицу, поименованному в документах <*>. Следовательно, легитимация владельца по именной бездокументарной ценной бумаге становится невозможной по формальным основаниям. Именно поэтому представляется вполне оправданным применение системы трансферта по специальному законодательству о ценных бумагах <**>.
Сопоставление норм Закона о РЦБ и ГК о переходе прав по именным эмиссионным ценным бумагам позволяет сделать вывод, что исполнение системы трансферта, фактически заложенной в Законе о РЦБ, исключает соблюдение норм ГК и переход права в порядке цессии; т.е. цессия и трансферт — два взаимоисключающих способа перехода прав по именной ценной бумаге. В частности, сложно себе представить при признании цессии применимой к порядку перехода прав по именным эмиссионным ценным бумагам, каким образом применяется, например, сам принцип ст. 382 ГК. Можно было бы удовлетвориться положением ст. 388 ГК, предусматривающей, что уступка права требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит законам, иным правовым актам и договору. Но, как уже указывалось выше, при всем противоречии применения цессии к порядку перехода прав по именным эмиссионным ценным бумагам "спасительная" на первый взгляд ст. 388 ГК не решает проблемы в силу абз. 2 ст. 146 ГК. Конечно, странно звучит, но выход видится в отражении ГК системы трансферта в том виде, в котором ее применяет Закон о РЦБ, так как невозможно не заметить некоторой странности в правовом регулировании: Закон о РЦБ отражает принцип перехода права, который действующий ГК просто не знает. (Естественно, проблема применения перехода прав по именным ценным бумагам, а не только по эмиссионным охватывает более широкий круг вопросов, например вопрос тождества характера перехода прав по обыкновенным именным ценным бумагам и собственно именным ценным бумагам.) <*>
Как верно заметил Д. Степанов, "система трансферта в большей степени имеет дело с идеальным моментом в ценной бумаге, а не с материальным (бумажным) носителем. Для такой системы важен не факт реального движения ценной бумаги либо учинения на ней (точнее, на бумажной форме) передаточной надписи, а имеет значение распоряжение, акт лица, передающего ценную бумагу..." <*>. Распоряжение или акт лица, передающего ценную бумагу, в обороте ценных бумаг на российском рынке ценных бумаг выражается, как правило, посредством передаточного распоряжения во исполнение договора купли-продажи ценных бумаг. Именно запись в системе ведения реестра или запись по счету депо имеют правоустанавливающее значение для перехода прав по ценной бумаге и права на именную эмиссионную ценную бумагу (ст. 29 Закона о РЦБ).
Таким образом, действующее законодательство (Закон о РЦБ) основывается на принципе: при недействительности одного из фактов, составляющих переход права, последний состояться не может. Бездокументарные ценные бумаги характеризуются совпадением моментов перехода
прав по ценной бумаге и перехода прав на бумагу. Закон устанавливает, что права, закрепленные эмиссионной ценной бумагой, переходят к их приобретателю с момента перехода прав на эту ценную бумагу. Если сертификат предъявительской ценной бумаги находится у владельца, права на ценную бумагу и права по ценной бумаге переходят также в совокупности (одновременно), но подразумевается необходимым предшествующий факт передачи вещной оболочки — бумажного носителя. И аналогичный совокупный переход по бездокументарной ценной бумаге осуществляется без традиционной передачи бумаги во исполнение договора купли-продажи.
Обращаясь к депонированным предъявительским эмиссионным ценным бумагам, мы можем отметить не только нарушение сущности института предъявительских ценных бумаг (которое заключается в несовпадении момента легитимации владельца и момента передачи права собственности на ценную бумагу, точнее, во включении в круг обязанных лиц дополнительного обязанного лица, подменяющего своими функциями фактическое вручение), но и тот факт, что наличие документа, передача которого трансформируется в осуществление приходной записи на счете депо, подразумевается. Однако в отличие от документарных эмиссионных ценных бумаг при переходе прав на бездокументарную эмиссионную ценную бумагу наличие ценной бумаги в виде сертификата также подразумевается, а документ фактически отсутствует. Разделение законодателем права на бумагу и прав, закрепленных ценной бумагой, является основной причиной, вызвавшей к жизни развиваемую мной настоящую теорию абстрактного документа (фактической фикции) <*>. Можно сказать, что, например, Единообразный торговый кодекс США также дает основание для подобной теории. Однако это не так. Инвестиционные ценные бумаги по данному кодексу трактуются, во-первых, прежде всего как права; во-вторых, как права, которые могут быть представлены документом (документированная ценная бумага) либо книгами эмитента, которые ведутся эмитентом либо по его поручению (недокументированные ценные бумаги) <**>. Хотя Единообразный кодекс удостоверяет, что ценная бумага — это либо документированный, либо недокументированный документ, в то же время он предусматривает, что, если ценная бумага является документированной, термины "ценная бумага" и "документированная ценная бумага" могут обозначать либо имущественный интерес, либо документ, представляющий такой интерес, либо и то и другое, если это вытекает из контекста <***>.
<*> Например, момент перехода доказываемого нами права собственности на абстрактный документ формально совпадает с внесением записи, так как существует последний во внешнем выражении только в виде "доказательства" — приходной записи в системе реестра и на счете депо. Причем под фактической фикцией подразумевается такая правовая конструкция, к которой применяются нормы по аналогии с реально существующим объектом, постольку поскольку подобное применение соответствует объективному назначению права.
Следовательно, недокументированные ценные бумаги по американскому торговому праву — это всегда права. Но данный факт вовсе не вызывает необходимости в создании теории абстрактного документа (фактической фикции), подобной вышеуказанной, вследствие того, что система англосаксонского права подразумевает, во-первых, идентичность принципов регулирования "документированных" и "недокументированных" ценных бумаг, а во-вторых, право собственности на права с позиций англосаксонского права с данных позиций не вызывает вопросов в силу специфики правовой системы <*>.
<*> Влияние англосаксонского права прослеживается не только в сущности эмиссионных бездокументарных ценных бумаг (Единообразный торговый кодекс США), но соответственно и в порядке перехода прав по таким бумагам, что не могло не привести к неустранимому противоречию ГК и Закона о РЦБ.
<< | >>
Источник: Е.Н. Решетина. Правовая природа корпоративных эмиссионных ценных бумаг. 2005

Еще по теме К вопросу о переходе прав по бездокументарным ценным бумагам:

  1. Переход прав по ценным бумагам, переход прав на ценную бумагу
  2. Бездокументарные эмиссионные ценные бумаги
  3. Ценные бумаги, на которые не распространяются некоторые правила Комиссии по ценным бумагам и биржам
  4. Повсеместно принятые принципы ведения бизнеса по ценным бумагам
  5. К основным ценным бумагам относятся:
  6. НАЦИОНАЛЬНАЯ АССОЦИАЦИЯ ДИЛЕРОВ ПО ЦЕННЫМ БУМАГАМ
  7. Сущность прав по ценной бумаге
  8. Продажи дилеров по ценным бумагам
  9. Национальная клиринговая корпорация по ценным бумагам (National Securities Clearing Corporation — NSCC)
  10. Переход к страховщику прав страхователя на возмещение ущерба (суброгация)
  11. Бухгалтерская (финансовая) отчетность по ценным бумагам
  12. РЫНОК СИСТЕМЫ АВТОМАТИЗИРОВАННЫХ КОТИРОВОК НАЦИОНАЛЬНОЙ АССОЦИАЦИИ ДИЛЕРОВ ПО ЦЕННЫМ БУМАГАМ
  13. Защита прав владельцев ценных бумаг
  14. Сущность прав по ценной бумаге
  15. Переход от совокупности прав к части совокупности
  16. Новые технологии бездокументарных расчетов
  17. г. Спорные вопросы по переносу убытков от операцийс ценными бумагами на будущее
  18. Инвестиции банков в ценные бумаги: вопросы рейтинга портфеля