Размещение корпоративных эмиссионных ценных бумаг при учреждении акционерных обществ

Вопрос о правовой природе размещения эмиссионных ценных бумаг при учреждении акционерных обществ становится все более актуальным в связи с тем, что в настоящее время в юридической литературе он малоизучен.
В то же время в связи с ростом экономики России данная проблема все настойчивее требует научного изучения в целях адекватного практического применения законодательных требований. Такой вывод подтверждают соответствующие статистические данные
Вопрос о собственно наличии сделок купли-продажи при учреждении наиболее связан с правовой природой такого юридического лица, как акционерное общество. Проблематика сделок при размещении в процессе учреждения акционерного общества является тем более актуальной, поскольку первичное размещение эмиссионных ценных бумаг при учреждении акционерного общества в наибольшей степени связано с теорией юридического лица, в частности, с положениями теории фикции, которую воспринял законодатель.
Итак, согласно ст. 9 Закона об АО создание акционерного общества путем учреждения осуществляется по решению учредителей (учредителя). Решение об учреждении общества принимается учредительным собранием. В случае учреждения общества одним лицом решение об учреждении общества принимается единолично. Однако ст. 8 того же Закона предусматривает, что общество считается созданным в момент государственной регистрации. Законодатель подобным образом проводит существенное различие между моментом принятия решения о создании и моментом самого создания. Соответственно процесс создания имущественной базы (уставного капитала) находится за рамками момента создания акционерного общества, т.е. можно думать, что процесс распределения акций вновь создаваемого общества находится за рамками формального создания юридического лица как субъекта права. Тогда, если предположить, что размещение акций происходит в строго возмездном порядке, то становится очевидным, что подобное отчуждение есть не что иное, как отчуждение вновь создаваемого имущества посредством сделки купли-продажи. И если стороной, именуемой покупателем, является вполне оформленный субъект права, то возникает вопрос: а как обстоят дела с продавцом, который в процессе создания общества не является еще не только юридическим лицом, но и субъектом права в классическом понимании. На практике подобная проблема решалась довольно просто: при подаче в регистрирующий орган комплекта документов в решении о выпуске в разделе "дата размещения" фигурировала дата регистрации юридического лица. Подобная практика сформировалась в период действия Стандартов эмиссии акций при учреждении акционерных обществ, дополнительных акций, облигаций и их проспектов эмиссии, утвержденных Постановлением Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от 17 сентября 1996 г. N 19 (в редакции изменений, утвержденных Постановлением ФКЦБ от 11 ноября 1998 г. N 47) <*>, а также Стандартов эмиссии акций, размещаемых при учреждении акционерных обществ, и их проспектов эмиссии, утвержденных Постановлением ФКЦБ от 3 июля 2002 г. N 25/пс, регулирующих процесс эмиссии именно при учреждении. Но подзаконный акт не мог кардинально решить проблему, и включение в соответствии со Стандартами об эмиссии акций при учреждении в Решение о выпуске, п.
7 о порядке размещения акций (графы 7.1 о способе размещения акций: приобретение акций учредителями общества и 7.2 о дате размещения акций) только подчеркивало данную проблему. Ныне действующие Стандарты об эмиссии ценных бумаг в пп. 3.1.1. прямо указывают,
что зачисление акций на лицевые счета в реестре владельцев именных ценных бумаг осуществляется в день государственной регистрации общества, до государственной регистрации их выпуска. Стандарты закрепляют дальнейшее аналогичное применение даты размещения, что, с одной стороны, решает правоприменительную проблему, с другой — подчеркивает нерешенность проблемы теоретической.
Такая позиция преследует, образно говоря, беспроблемную политику — и волки сыты, и овцы целы. Но это вовсе не решает действительной проблемы. Следует задуматься, почему создается именно такое положение вещей.
Итак, момент, когда юридическое лицо считается созданным, российское законодательство связывает с моментом государственной регистрации (п. 2 ст. 51 ГК РФ), и момент прекращения юридического лица определяется соответственно (п. 8 ст. 63 ГК). Следовательно, можно сделать вывод, что российский законодатель воспринял так называемую теорию фикции, предусматривающую юридическое лицо в качестве искусственного образования, как продукт юридической техники. Таким образом, основной принцип данной теории — зависимость момента создания от соответствующего приема юридической техники — государственной регистрации, без наличия которой само существование юридического лица как субъекта права невозможно (довольно-таки сложно представить наличие в юридическом мире бессубъектных прав).
"Основная ошибка теории фикции заключается в том, что она предположила, будто человек становится субъектом в силу своей человеческой природы; субъект права, потому что человек, или человек, а следовательно, субъект права. В действительности всякий субъект есть создание объективного права. <...> Недаром для обозначения субъекта права употребляется римский термин "персона", означающий маску" <*>. Трудно спорить с Г.Ф. Шершеневичем хотя бы по той причине, что сама сущность права как социального явления заключается в оформлении позитивных социальных отношений и в создании действительно правовой маски социальных явлений. Субъектам права вообще, а не только юридическим лицам, присуще такое свойство, как правосубъектность. С.С. Алексеев, например, определяет субъект права как лицо, обладающее правосубъектностью (следовательно, к субъектам права можно отнести граждан, организации, общественные объединения, которые могут участвовать в правовых отношениях) <**>.
В связи с вышесказанным следует отметить, что с точки зрения гражданского права все субъекты права в основном лица физические или юридические, и остальные субъекты права, такие, как государственные и муниципальные образования, вступающие в гражданские правоотношения, фактически приравниваются с указанных позиций. Можно предположить, что до государственной регистрации мы имеем дело с особым субъектом права — объединением лиц со строго определенной целью (создания акционерного общества), или так называемым целевым объединением. Но в таком случае возникает риск удвоения субъекта в особом правоотношении — правоотношении по созданию акционерного общества как вида корпоративной организации (т.е. вступает в подобное правоотношение один субъект, а в результате мы получаем новый субъект, созданный на базе первого, что нисколько не решает проблемы заключения соглашения об уплате взносов в уставный капитал еще незарегистрированного (а значит, несуществующего) юридического лица). При таком допущении выход видится только в одном: легитимном признании существования особого субъекта права — общества, имеющего статус первичного, или основы создаваемого общества. Если же мы станем на позицию законодателя, то обнаружим, что к моменту государственной регистрации или моменту создания общества учредители, например, общества с ограниченной ответственностью, обязаны оплатить не менее 50% уставного капитала (п. 3 ст. 90 ГК, п. 1 ст. 16 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (с изменениями от 11 июля, 31 декабря 1998 г.) <*>, а создатели кооператива — не менее 10% паевого взноса (п. 1 ст. 10 Федерального закона "О производственных кооперативах" от 8 мая 1996 г. N 41-ФЗ <**>). В то же время, обратившись к положениям о регистрации юридических лиц, презюмирующим, что юридическое лицо считается созданным с момента государственной регистрации, мы можем констатировать принципиальное противоречие правовых норм, которое возникало и при применении ст. 34 Закона об АО до вступления в силу редакции Изменений Закона об АО от 7 августа 2001 г. Но и после изменения в Законе положений,
безапелляционно указывающих, что не менее 50% уставного капитала должно быть оплачено к моменту регистрации общества, а остальная часть — в течение года с момента регистрации, мы не избавляемся от ситуации, когда, с одной стороны, закон предписывает, например, фактически заключить соглашение (учредительный договор) о заключении сделок размещения эмиссионных ценных бумаг акционерного общества до государственной регистрации юридического лица, с другой — законодательно презюмируется, что общество можно считать существующим только с момента государственной регистрации. (И норму, предусматривающую, что "не менее 50% акций общества, распределенных при его учреждении, должно быть оплачено в течение трех месяцев с момента государственной регистрации общества", можно истолковать как норму, презюмирующую начало фактического размещения или оплаты акций только после момента государственной регистрации юридического лица, что не спасет от двусмысленности в понимании правовой природы размещения при учреждении акционерного общества.)
Подобное положение вещей является результатом конфликта фикционного и реального принципов понимания природы юридического лица, в результате чего на практике мы сталкиваемся с удивительной ситуацией: заключаем договор при учреждении АО — и фактически заключаем сделку купли-продажи, или, если хотите, распределяем эмиссионные ценные бумаги несуществующего субъекта права, являющегося к тому же стороной по сделке. Если мы последуем за мыслью Г.Ф. Шершеневича и придем к выводу, что, по сути, любой субъект права — это плод или результат существа объективного права или маска "реального сущего", то не обнаружим должного основания закономерного субъекта объективного права ввиду взаимоисключающих положений, регулирующих статус подобного субъекта (создаваемого юридического лица).
Интересный выход из создавшейся ситуации до соответствующих изменений законодательства подсказывала практика, которая предполагала дату размещения — в виде даты регистрации юридического лица. Не будем так уж строги к законодателю и допустим тот факт, что юридическое лицо презюмируется созданным еще до окончания его создания и его статус просто является незавершенным статусом юридического лица, и только в этом случае мы получим искомое — сторону по сделке купли-продажи эмиссионных ценных бумаг при учреждении. Только при таком осмыслении мы сможем соблюсти принцип долженствования в праве, притом что "органически свойственное праву долженствование — и это парадоксальная черта юридической материи — едино с наличной реальностью, по нескольким направлениям "выходит" на реальную жизнь; и именно в таких "выходах", в единении должного и сущего, причем таком, когда реализуется предназначение юридической регуляции, и состоит важнейшая, определяющая черта мира права" <*>.
В связи с вышесказанным возникают вопросы не только о соотношении и взаимосвязях процесса создания акционерного общества как корпоративной организации и первичного размещения эмиссионных ценных бумаг, но и о соотношении юридической силы сделки, лежащей в основании акционерного общества (учредительного договора), и сделок, опосредующих или интегрированных в процедуру создания (сделок, связанных с размещением акций, — так называемых сделок купли-продажи). Но при учреждении акционерного общества не существует сделок в классическом понимании. Подобное положение вещей мы могли заметить при нашей попытке отыскать не предмет, который все-таки наличествует, а стороны по сделке, отчуждающей имущество. (Согласно пп. 3.1.1 Стандартов об эмиссии размещение акций осуществляется путем их распределения среди учредителей этого общества. Причем "расшифровка" гражданскоправовой сущности понятия "распределение" не дается.) Естественно, было бы неверным предположение, что воля продавца, пусть и условного, подменяется все-таки волей учредителей. Вовсе нет. Но и о собственно продавце, и о сделке в целом можно вести речь со значительной долей условности. При этом вопрос о недействительности или действительности учредительного договора, интегрирующего, по сути, договоры о возмездном отчуждении создаваемого имущества
- ценных бумаг находится в теснейшей взаимосвязи с вопросом о недействительности регистрации юридического лица. Неустранимость недостатков договора вполне, по мнению автора, может привести к признанию недействительным факта регистрации юридического лица.
Можно согласиться с точкой зрения, утверждающей, что "отечественное законодательство в отличие от зарубежного (которое наряду с основаниями ликвидации нередко предусматривает и основания "недействительности обществ") не содержит норм о недействительности обществ или товариществ" <*>. Действительно, п. 2 ст. 61 ГК предусматривает не так называемую недействительность юридического лица, а исчерпывающий перечень оснований ликвидации. Причем толкование термина "нарушения закона при создании юридического лица", по мысли автора рассматриваемой статьи, никак нельзя толковать расширительно в том смысле, как предположила Е. Дубовицкая, вследствие того, что закон прямо говорит о признании судом недействительности регистрации юридического лица в связи с допущенными при его создании нарушениями закона или иных правовых актов, если эти нарушения носят неустранимый характер. (Следует отметить, что законодательное перечисление неустранимости нарушений не имеет смысла, так как довольно сложно перечислить все те объективные обстоятельства, которые ведут к возникновению неустранимости нарушений.) Примечательно, что судебная практика исходит из принципа обязательности выяснения вопроса о неустранимости нарушения. Невозможно себе представить, на каком основании суд признает недействительным акт регистрации юридического лица, если не установит, являются ли нарушения законодательства, совершенные при создании юридического лица, устранимыми (или неустранимыми), исходя из фактических обстоятельств дела. Например, можно согласиться со следующим положением Постановления ВАС РФ от 23 июля 2002 г. N 9618/01 <**>, которое гласит, что "Федеральный Арбитражный Суд ЗападноСибирского округа, отменяя решение первой и постановления апелляционной инстанций, сделал правильный вывод о том, что создание дочернего предприятия произведено с нарушением статьи 115 ГК РФ и Постановления Правительства РФ от 10 февраля 1994 г. N 96 "О делегировании полномочий Правительства РФ по управлению и распоряжению объектами федеральной собственности". Однако вопрос о том, является ли данное нарушение устранимым, суд не рассмотрел" <***>, т.е. вопрос об устранимости отнесен к обязательному рассмотрению суда с учетом особенностей конкретного практического случая. Но нельзя не заметить тот факт, что суды, рассматривая вопрос об устранимости, будут учитывать не только объективную возможность исправить действительное положение вещей, но и юридическую возможность применения последствий подобного устранения; т.е. если мы затронем вопрос о сделках, то вопрос о применении недействительности учредительного договора, например, должен по идее рассматриваться с учетом применения последствий его недействительности.
В то же время, рассматривая вышеупомянутую недействительность регистрации (признаваемую судом), можно прийти к неожиданному выводу: с одной стороны,
недействительность регистрации общества — это основание ликвидации юридического лица, с другой — само по себе признание недействительности регистрации юридического лица влечет фактически ликвидацию юридического лица, так как момент создания связывается, как было указано выше, с моментом регистрации юридического лица. Однако подобное утверждение представляется неверным в связи с тем, что юридическая ликвидация так называемого недействительного общества или общества, регистрация которого признана судом недействительной, возможна только в установленном порядке (ст. 63 ГК РФ); причем завершение процедуры ликвидации осуществляется посредством внесения записи о ликвидации юридического лица (акционерного общества) в государственный реестр юридических лиц в соответствии с п. 8 ст. 63 ГК и ст. 24 Закона об АО. Только в этом случае ликвидация юридического лица считается завершенной, а юридическое лицо — прекратившим свое существование <*>. Общество, особенно акционерное, не может мгновенно появиться и мгновенно исчезнуть одновременно с моментом государственной регистрации, как при создании общества, так и при его ликвидации на основании признания судом недействительным акта регистрации. В последнем случае как раз-таки момент фактической ликвидации, как правило, предшествует завершающему моменту юридической ликвидации. Но в таком случае остается открытым вопрос: совпадают ли моменты де-юре и дефакто самого существования хозяйственного общества? И при размышлении над подобным вопросом мы можем прийти опять-таки к неожиданному выводу: объективное право все-таки признает существование так называемого недействительного общества, юридический акт о признании которого признан недействительным.
<*> Например, Постановление Пленума ВАС РФ от 5 февраля 1998 г. N 4/2 "О применении п. 3 ст. 94 Федерального закона "Об акционерных обществах" в п. 2 указывает, что в соответствии с
п. 8 ст. 63 ГК РФ и ст. 24 Закона об АО ликвидация юридического лица (акционерного общества) считается завершенной, а юридическое лицо (акционерное общество) прекратившим существование после внесения записи об этом в государственный реестр юридических лиц. Исходя из этого акционерное общество, в отношении которого возбуждено дело о его ликвидации в связи с неприведением им до 1 июля 1997 г. своих учредительных документов в соответствии с Законом, остается действующим до завершения его ликвидации и исключения из государственного реестра юридических лиц. В период с 1 июля 1997 г. и до завершения ликвидации такого акционерного общества деятельность его регулируется нормами действующего законодательства без учета положений устава общества, являющегося с 1 июля 1997 г. согласно п. 3 ст. 94 Закона недействительным. И хотя цитируемое Постановление касается исключительно акционерных обществ, созданных до указываемой даты, его положения можно считать официальной точкой зрения по поводу собственно момента фактической ликвидации общества.
Можно согласиться с Н. Козловой, утверждающей, что "существенный недостаток Закона о регистрации юридических лиц — фактическое отсутствие государственного контроля за созданием юридического лица, что создает благоприятную почву для всевозможных злоупотреблений" <*>. В связи с этим особенно актуален вопрос не только о существенных условиях сделок при создании акционерного общества, но и об условиях их действительности и влияния последних на самый факт существования хозяйственного общества и соответственно законность его создания. Так, неустранимые пороки учредительного договора как основного документа создания акционерного общества могут являться основанием не столько применения норм о недействительных сделках, сколько признания регистрации юридического лица недействительной. Заключаемый учредителями акционерного общества договор о создании общества является договором о совместной деятельности по учреждению общества и не относится к учредительным документам (п. 5 ст. 9 Закона). В связи с этим при рассмотрении спора о признании договора о создании акционерного общества недействительным суды должны руководствоваться соответствующими нормами ГК РФ о недействительности сделок. В случае несоответствия такого договора требованиям закона или иных правовых актов он является ничтожным (полностью или в соответствующей части) независимо от признания его таковым судом (ст. 168 Кодекса). Поскольку Кодекс не исключает возможности предъявления иска о признании ничтожной сделки недействительной, с таким иском может обратиться в суд любое заинтересованное лицо (с учетом подведомственности спора) (п. 3 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС от 2 апреля 1997 "О некоторых вопросах применения "Федерального закона об акционерных обществах" (с изм. от 5 февраля 1998 г.) // Вестник ВАС РФ. 1997. N 3). Думается, что в связи с вышесказанным наряду с признанием недействительной части учредительного договора суду необходимо рассматривать также вопрос об устранимости последствий признания недействительности части учредительного договора.
Статья 12 Закона о регистрации юридических лиц содержит, надо полагать, исчерпывающий перечень документов для регистрации. Из подобного перечня мы можем сделать вывод не только о том, что контроль за соблюдением заявителем законодательства при создании возложен на самого заявителя (что само по себе интересно, учитывая уровень правосознания российского общества), но и о том, что на первый взгляд к моменту государственной регистрации в учреждении юстиции хозяйственное общество является уже фактически созданным и готовым к функционированию образованием, т.е. в случае с акционерным обществом процесс создания является практически завершенным и все этапы создания, за исключением регистрации выпуска при учреждении акционерного общества, считаются пройденными. Исходя из смысла законодательства, например Закона о регистрации юридических лиц, Стандартов об эмиссии можно сделать вывод о том, что эмиссия, или, точнее, завершение эмиссии, является последним этапом создания акционерного общества, без которого, собственно, нельзя считать юридическое лицо обществом с однозначно завершенной организационно-правовой формой.
В данной работе учреждение как основание возникновения нового юридического лица рассматривается автором как процесс именно вновь создаваемого общества, а не создания общества на основании другой организационно-правовой формы — преобразования при приватизации, или создания в результате приватизации государственного имущества, или при преобразовании, например, производственного кооператива в акционерное общество. С точки зрения действующего законодательства, регулирующего создание акционерных обществ, ситуацию, описанную в Постановлении N 12407/01 <*>, вряд ли возможно представить как учреждение, т.е. следует различать вновь создаваемые и преобразуемые общества. Существенное отличие от преобразования заключается в том, что создается новый субъект права,
а не преобразуется уже существующий. "Необходимо также подчеркнуть такой неотъемлемый признак реорганизации, как отсутствие правовой связи между реорганизованным обществом и обществом, созданным в результате выделения. Простое учреждение одним хозяйственным обществом другого полностью согласуется с принципом возмездности гражданского оборота (п. 3 ст. 423, ст. 156 ГК РФ); учредитель взамен имущества, вносимого в уставный капитал, получает имущественное право, между ним и юридическим лицом складываются обязательственные отношения (п. 2 ст. 48 ГК РФ). При универсальном правопреемстве правопреемник не несет какихлибо имущественных обязанностей перед правопредшественником (праводателем). При универсальном правопреемстве вообще и при выделении в частности не возникает каких-либо новых обязательств, а меняются стороны в уже существующих" <**>.
<*> Как следует из материалов дела, в соответствии с Постановлением президиума советов независимых профсоюзов от 26 августа 1992 г. N 6-12 "О неотложных мерах по преобразованию предприятий, основанных на собственности профсоюзов и их добровольных объединений, в акционерные общества" общим собранием трудового коллектива санатория было принято решение о преобразовании его в акционерное общество. Между Краснодарским краевым советом профсоюзов, трудовым коллективом санатория, Фондом государственного имущества Краснодарского края, Фондом государственного имущества города Сочи был заключен учредительный договор от 6 ноября 1992 г. о создании акционерного общества закрытого типа "Мацестинская долина" путем выпуска 762 акций на сумму основных фондов санатория согласно приложенным актам оценки (Вестник ВАС РФ. 2002. N 10. С. 70).
Таким образом, можно прийти к выводу, что соглашение о заключении сделок по распределению акций принимается непосредственно до государственной регистрации общества, и именно факт заключения сделки предопределяет дальнейшее формирование общества. Специфика сделок с акциями при учреждении заключается как раз в том, что нет перехода права собственности на ценную бумагу и прав по ценной бумаге в буквальном понимании. И сама сделка не обладает признаком автономности и не существует в чистом виде, а включается в первичный документ при создании общества — учредительный договор.
Несмотря на то что в основе учреждения лежит договор лиц, желающих создать общество, законодательство не содержит каких-либо специальных предписаний по поводу недействительности подобного вида сделки. Поэтому, надо полагать, желательны специальные условия недействительности для уменьшения риска непрочности гражданского оборота. Как правило, при учреждении акционерного общества учредители, заключая учредительный договор, фактически приходят к соглашению по всем существенным условиям сделки купли-продажи ценных бумаг, т.е. согласно п. 5 ст. 9 Закона об АО учредители общества заключают между собой письменный договор о его создании, определяющий:
- порядок осуществления ими совместной деятельности по учреждению общества;
- размер уставного капитала общества, категории и типы акций, подлежащих размещению среди учредителей;
- размер и порядок их оплаты, права и обязанности учредителей по созданию общества.
На практике при учреждении акционерных обществ именно учредительный договор является документом, определяющим порядок распределения акций между учредителями, точнее, определяющим конкретные условия распределения, хотя учредительный договор как договор о создании общества не является учредительным документом общества. В случае учреждения общества одним лицом решение об учреждении должно определять размер уставного капитала общества, категории (типы) акций, размер и порядок их оплаты. Анализ подобной нормы показывает, что учредительный договор фактически содержит все существенные условия куплипродажи эмиссионных ценных бумаг, какие можно наблюдать и при дополнительном выпуске, но в то же время нельзя не заметить своеобразия подобного акта, которое заключается в том, что один и тот же документ является основой не только фактического исполнения распределения акций между учредителями, но и основой всего процесса создания акционерного общества, так как именно в соответствии и во исполнение учредительного договора, не являющегося по сути учредительным документом, принимается основополагающий и единственный учредительный документ акционерного общества — его устав.
Если согласиться с точкой зрения О.С. Иоффе, предусматривающей, что предмет (объект) купли-продажи "неизбежно должен воплощаться не в одном, а в двух материальных, юридических и волевых объектах" <*>, то можно рассматривать предмет договора учреждения, с одной стороны, как специфическое имущество, с другой — как действия, обеспечивающие достижение цели учредителей — создания акционерного общества в целом. Именно с точки зрения предмета как определенного действия участника сделки возможно уяснить собственно разницу между предметом учредительного договора (как договора, в предмет которого входит вся совокупность
действий по созданию общества) и предметом купли-продажи эмиссионных ценных бумаг (в который, естественно, включаются действия по оплате уставного капитала). Кроме того, нетрудно заметить, что обязательства по осуществлению определенных действий во исполнение договора утрачивают безусловно встречный характер в силу того, что в первую очередь возникает действие во исполнение воли учредителей, и только при этом необходимом условии возникает встречное действие вновь созданного юридического лица.
Именно здесь мы сможем увидеть первооснову признака обособленности имущества в формировании уставного капитала, который в свою очередь выступает как исходная точка имущественной обособленности АО. Причем формирование уставного капитала при учреждении посредством учредительного договора порождает специфику принципа перехода права собственности на акции как особую имущественную составляющую предмета обязательства. Именно здесь возникает связь правовой природы сделки в целом, причем сделки, органически включенной в сделку по созданию общества, с правовой природой бездокументарной акции.
К существенным условиям относятся такие характеристики предмета договора, как количество акций, распределяемых среди учредителей соразмерно их вкладам в уставный капитал или соразмерно номинальной стоимости и количеству приобретаемых акций. Кроме того, признак абстракции, присущий бездокументарным ценным бумагам вообще и бездокументарным акциям в частности, наблюдается при учреждении в наивысшей степени, т.е. при подобном процессе еще в принципе невозможно отражение эмиссионных ценных бумаг (например, в реестре акционеров), и наличие неких объектов абсолютного права доказывается только лишь учредительным договором, а в дальнейшем — уставом акционерного общества. Поэтому термин "количество", применяемый с определенной долей условности к бездокументарным эмиссионным ценным бумагам, используется исходя из документов, указанных выше, являющихся единственным существенным доказательством наличия предмета нашей условной сделки — сделки по приобретению акций при учреждении. В этом смысле при выпусках акций в документарной форме стиралось принципиальное различие между документарными и бездокументарными эмиссионными ценными бумагами. Приобретение ценной бумаги документарного выпуска при учреждении акционерного общества нельзя было бы признать даже с некоторой долей условности приобретением будущей вещи, так как при создании, утверждая, например, решение и отчет об итогах выпуска ценных бумаг на завершающем этапе создания акционерного общества, учредители уже выступали как акционеры, или владельцы ценных бумаг. В случае нарушения сроков учреждения, точнее, разумных сроков, и сроков регистрации юридического лица, если учредители в результате утратили интерес к созданию общества, ценные бумаги не могут быть зарегистрированы и соответственно окончательно легитимированы в качестве таковых посредством регистрации выпуска. И сделка рискует утратить свой изначальный смысл — приобретение ценных бумаг при создании акционерного общества. В связи с подобными обстоятельствами юридические лица несут ответственность (ст. 25 Закона о регистрации юридических лиц). Однако остается открытым вопрос о статусе субъекта подобной ответственности <*>.
<*> Думается, что решение подобного вопроса непосредственно связано со статусом незавершенного юридического лица, упоминаемого в данной работе во взаимосвязи с процессом учреждения.
Невозможность приобретения ценной бумаги по цене ниже номинальной стоимости проистекает из природы уставного капитала и принципов его формирования (ст. 25 Закона об АО). Цена размещения ценных бумаг формируется при учреждении в зависимости от конкретного эмиссионного решения с учетом не только ценовой стратегии и при так называемом конструировании ценных бумаг <*>, но и императивных требований законодательства к размеру уставного капитала, гарантирующего интересы кредиторов создаваемого общества, в зависимости от формы создаваемого акционерного общества (открытое или закрытое). Из вышесказанного следует необходимый вывод: цена при учреждении является бесспорным существенным условием учредительного договора, опосредующего или подразумевающего сделку по отчуждению имущества. Неуказание цены, являющейся, по сути, номинальной стоимостью, влечет за собой невозможность создания общества, так как делает невозможным достижение основной цели учреждения общества — объединения капиталов для совместной деятельности. Но если посмотреть на сущность номинальной стоимости с точки зрения акционера, приобретающего акции при учреждении по номинальной стоимости и тем самым оплачивающего уставный капитал, который является исходным составляющим имущественной обособленности такого юридического лица, как акционерного общества, можно отметить тот факт, что, приобретая акцию, акционер не
становится собственником такого субстрата ценной бумаги, как номинал, а становится обладателем прав и обязанностей по ценной бумаге.
При дальнейшем обороте ценной бумаги все явственнее можно наблюдать такое явление, как независимость имущества акционерного общества от акционера, так как общество отвечает перед кредиторами именно имуществом, находящимся в собственности у него, а не в собственности акционеров, что, естественно, является закономерным явлением имущественной обособленности юридического лица. Можно предположить, что акция переходит в собственность не как ценная бумага, предоставляющая абсолютное имущественное право на собственно номинальную стоимость, а как ценная бумага, предоставляющая права и обязанности, неразрывно взаимосвязанные с сущностью номинальной стоимости (например, нельзя продать акцию ниже номинальной стоимости согласно ст. 36 Закона об АО; акционер вправе требовать, например, у совета директоров установления соответствующей цены), в то время как собственно номинальная стоимость в денежном или имущественном выражении находится в собственности акционерного общества <*>.
<*> Уставный капитал, сформированный из номинальной стоимости акций, находится в собственности общества в течение всего времени его существования и определяет минимальный размер имущества общества, гарантирующего интересы его кредиторов (ст. 25 Закона об АО). Возникает вопрос: как быть с номинальной стоимостью акций? Например, по договору куплипродажи акций мы продаем строго определенные акции с соответствующей номинальной стоимостью. Как правило, на практике в договор включаются следующие положения: продавец продает, а покупатель покупает на условиях настоящего Договора обыкновенные именные бездокументарные акции ЗАО "Автоколонна" дополнительного выпуска (государственный
регистрационный номер выпуска ) номинальной стоимостью руб. в количестве
штук. Создается впечатление, что акция переходит в собственность, включая номинальную стоимость. Однако это не так. Акция переходит в собственность, включая не собственно номинальную стоимость, а права, которые данная номинальная стоимость предоставляет (например, нельзя продать акцию ниже номинальной стоимости согласно ст. 36 Закона об АО), в то время как собственно номинальная стоимость в денежном выражении находится в собственности акционерного общества.
Сущность акций как ценных бумаг, предоставляющих корпоративные права (в соответствии со ст. 31, 32 Закона об АО), неразрывно связана с принадлежностью какому-либо субъекту права, так как сущностью права как элемента правовой материи выступает невозможность бессубъектного существования. Основное качество субъекта правоотношения по учреждению акционерного общества — это прежде всего возможность в силу объективного права быть субъектом собственно акционерных правоотношений как абсолютного, так и относительного характера <*>. Кроме того, возможность обладать статусом акционера еще не означает абсолютную возможность быть учредителем общества, а значит, выступать стороной в учредительном договоре. Согласно ст. 10 Закона об АО учредителями акционерного общества могут быть граждане и (или) юридические лица, принявшие решение о его учреждении, и по общему правилу не могут быть государственные органы и органы местного самоуправления <**>. Положение закона о государственных органах в данной статье, конечно же, не означает принципиальной невозможности выступления государства в качестве акционера. В то же время в рамках рассмотрения субъекта учреждения можно прийти к выводу, что наличие ненадлежащего субъекта учреждения правомерно отнести в некоторых практических ситуациях к обстоятельствам, которые носят объективно неустранимый характер, так как воля на совершение сделки учреждения и соответственно размещения эмиссионных бумаг будет выражена ненадлежащим субъектом и отсутствие ее порока не сможет устранить порок всей сделки.
<*> По этому поводу можно отметить мнение Д.В. Ломакина, который обосновывает тезис об ошибочности рассмотрения субъектного состава акционерного правоотношения как простой модели обязательственного правоотношения: акционерное общество — акционер; в его
диссертации предлагается иная трактовка: субъектами акционерного правоотношения помимо акционеров и общества являются третьи лица, от деятельности которых зависит беспрепятственное осуществление акционерами своего членского права и которые должны воздерживаться от нарушения последнего; третьими лицами, в частности, могут выступать члены исполнительного органа акционерного общества (см.: Ломакин Д.В. Акционерное правоотношение: понятие, содержание, субъекты: Дис.... канд. юрид. наук. М., 1996). Думается, что с учетом этой
точки зрения можно прийти к выводу о возможности понимания акционерного отношения в узком и широком смысле, причем не может быть и речи о понимании акционерного отношения как в широком, так и в узком смысле как классического обязательственного правоотношения.
<**> Об участии комитетов по управлению имуществом субъектов РФ см.: Письмо Госкомимущества РФ от 9 января 1997 г. N АР-19/74.
Субъектами сделки могут быть любые субъекты гражданского права, обладающие праводееспособностью. И если при размещении дополнительного выпуска акций уже существующего акционерного общества операция производится в виде списания с эмиссионного счета эмитента, и мы можем хоть с какой-то долей уверенности сказать, что имущество в виде зарегистрированного выпуска существует, то во время учреждения наличие этого самого имущества подтверждается только учредительным договором и принятым на его основании уставом общества. Субъекты такой сделки, как купля-продажа, именуются сторонами, продавцом и покупателем, в контексте учреждения акционерного общества таких сторон в буквальном понимании не существует — в наличии обнаруживаются учредители и учреждаемое акционерное общество <*>. Думается, что значение воль и волеизъявлений учредителей обусловливается консенсуальностью самого договора учреждения (п. 1 ст. 10 Закона об АО), и наличие этого свойства еще раз подтверждает интеграцию сделки купли-продажи с соответствующей спецификой в договор учредителей, причем первую можно с уверенностью отнести к частному случаю сделок купли-продажи при первичном размещении, хотя и имеющую особый статус относительно дополнительных выпусков акционерных обществ.
<*> Автор при аргументации данного рассуждения исходил из той точки зрения, что создание именно акционерного общества является окончательно завершенным только после регистрации выпуска при учреждении. В данном случае имеется в виду не статус хозяйственного общества как юридического лица, — подобный статус как раз-таки и является завершенным в момент государственной регистрации хозяйственного общества как юридического лица, — а статус хозяйственного общества как юридического лица в акционерной форме или акционерного общества.
Но с точки зрения особенности оплаты акций при учреждении, которая может производиться имуществом и практически именуется "вклад в уставный капитал", можно усомниться в том, что в данном случае применяется основной принцип купли-продажи — принцип оплаты передаваемого имущества денежными средствами (ст. 454 ГК). Оплата акций при учреждении производится в соответствии с учредительным договором и может осуществляться посредством внесения в уставный капитал денег и иного имущества, причем учредительный договор должен определять порядок оплаты в соответствии со ст. 34 Закона об АО. Кроме того, согласно п. 1 той же ст. 34 акции общества, распределенные при его учреждении, должны быть полностью оплачены в течение года с момента государственной регистрации общества, если меньший срок не предусмотрен договором о создании общества. Не менее 50% акций общества, распределенных при его учреждении, должно быть оплачено в течение трех месяцев с момента государственной регистрации общества. Согласно ст. 12 Закона о регистрации в подаваемом заявлении на регистрацию юридического лица подтверждается, что при создании юридического лица соблюден установленный для юридических лиц данной организационно-правовой формы порядок их учреждения, в том числе оплаты уставного капитала (уставного фонда, складочного капитала, паевых взносов) на момент государственной регистрации.
Можно предположить, что в Законе об АО презюмируется, что оплата должна быть произведена именно с момента регистрации юридического лица. До изменений от 7 августа 2001 г. в Законе было безапелляционно указано, что не менее 50% уставного капитала должно быть оплачено к моменту регистрации общества, а остальные акции — в течение года с момента его регистрации. И если ранее в соответствии со старой редакцией Закона об АО было однозначно определено, что к моменту регистрации общества осуществлена частичная фактическая обособленность имущества, то в соответствии с действующим законодательством акционерное общество подходит к регистрации с неоплаченным уставным капиталом. Можно сделать вывод, что законодатель провел грань между заключением и исполнением так называемой сделки первичного размещения ценных бумаг при учреждении акционерного общества, и оплата как обязательное условие договора о создании общества должна быть исполнена после его регистрации.
Подобное изменение позиции законодателя, надо полагать, произошло в результате выявления и сложности устранения казуса оплаты еще несуществующему обществу ценных бумаг и с позиций защиты прав акционеров кажется вполне оправданным, но, с другой стороны, появляется риск возникновения обществ, устав которых может быть не оплачен и в срок, установленный новой редакцией Закона об АО. При подобном положении вещей, по мнению
автора, порядок и форма оплаты (безусловно соответствующие ст. 34 Закона об АО) должны быть признаны существенными условиями договора учреждения акционерного общества, а значит, договора по отчуждению акций первым владельцам — учредителям. Подобная специфика, естественно, является одной из особенностей договора о создании.
Если мы будем вдаваться в подробности о правовых последствиях оплаты уставного каптала имуществом и приобретения таким образом соответствующего числа акций, то сможем отметить тот факт, что действительность учредительного договора как документа, являющегося основанием размещения, зависит также от того, правомерно ли в учредительный договор включено условие о передаче имущества. Актуальность данного вопроса характерна не только для акционерных, но и для других хозяйственных обществ, для которых характерно подобное формирование уставного капитала (например, при создании ООО). В частности, подобную проблематику отражает Постановление Президиума ВАС РФ N 1744/02. Указанное дело наглядно демонстрирует взаимосвязь правомерности распоряжения имуществом, статуса самого имущества и цели, или, скорее, мотива сделки по учреждению общества. По мнению автора, следует согласиться с правильностью доводов Пленума ВАС РФ о неполноте исследования фактических обстоятельств дела. Именно уяснение статуса передаваемого имущества завода предопределяет определение характера цели или мотива в части совершения сделки по учреждению общества.
Но вернемся к толкованию статей 168 и 61 ГК, точнее, их соотношения. "Возникает вопрос, можно ли считать, что ст. 61 ГК РФ регулирует одновременно и недействительность юридических лиц? Например, если учредительные документы общества противоречат закону, следует ли применять ст. 168 ГК, предусматривающую ничтожность противоречащей закону сделки, и объявить общество ничтожным с вытекающими из п. 1 и 2 ст. 167 ГК РФ последствиями или же нужно обратиться к ст. 61 ГК РФ как специальной норме?.." <*> В ходе дальнейшего анализа посредством применения расширительного толкования цитируемый автор приходит к интересному выводу, что ст. 61 ГК может применяться во всех случаях, когда имеются изъяны учредительного договора и устава. Из смысла статьи следует, что учредительный договор также отнесен к учредительным документам, что, безусловно, представляется неверным, так как единственным учредительным документом является устав, а учредительный договор действует только лишь во время создания общества. Однако взаимосвязь учредительного договора и устава с процессом создания общества, а значит, с действительностью размещения особенно ярко проявляется при возникновении пороков учредительного договора и соответственно устава общества (как мы смогли убедиться при рассмотрении Постановления Президиума ВАС РФ N 1744/02). Юридическое лицо не может быть признано ничтожным по аналогии ничтожности сделок (такое применение было бы абсурдным, так как сама сущность юридического лица не может быть сведена только лишь к правовой природе какой бы то ни было сделки).
Подобные размышления в совокупности с судебной практикой наталкивают на мысль, что противоправность учредительного договора как сделки, причем неустранимая по причине невозможности в силу объективных обстоятельств привести в соответствие с законом противоправные положения, является не причиной ничтожности общества в целом, а основанием ликвидации акционерного общества. В соответствии с подп. 2.4.23 Стандартов об эмиссии может быть принято решение об отказе в государственной регистрации выпуска при нарушении эмитентом требований законодательства. Можно предположить, что, в случае если такой отказ не осуществлен и если все-таки имеются неустранимые нарушения учредительного договора и самого процесса создания юридического лица, недействительность эмиссии приобретает специфику юридического де-факто и следует за признанием недействительности регистрации юридического лица.
Вышеприведенный анализ показывает, что наличествует фактическая ненужность отдельного оформления сделки по размещению акций в отличие от сделок при размещении дополнительного выпуска. Вследствие все возрастающей практики применения института недействительности сделок как института для передела собственности, на фоне все увеличивающегося пласта нормативно-правовых актов, что само по себе увеличивает риск признания сделки недействительной по сугубо формальным основаниям, напрашивается вывод о том, что, с одной стороны, с доктринальных позиций логически необходимо вычленение характерных черт договора о возмездной передаче имущества из "корзины" учредительного договора, а с другой — ввиду формирования законодательной тенденции к упрощению и либерализации законодательства наряду с формированием объективного контроля в сфере рынка эмиссионных ценных бумаг нет существенной необходимости в формировании дополнительных положений о подобных сделках. Таким образом, проведенный анализ призван способствовать
выполнению одной из важнейших задач, стоящих перед российским законодательством — "обеспечения надежной защиты прав акционеров" <*>.
<< | >>
Источник: Е.Н. Решетина. Правовая природа корпоративных эмиссионных ценных бумаг. 2005

Еще по теме Размещение корпоративных эмиссионных ценных бумаг при учреждении акционерных обществ:

  1. Особенности эмиссии отдельных видов ценных бумаг. Эмиссия акций, не размещаемых путем подписки. Эмиссия акций, размещаемых при учреждении акционерного общества. Особенности размещения акций при учреждении акционерного общества
  2. Эмиссия акций, размещаемых при учреждении акционерного общества. Особенности размещения акций при учреждении акционерного общества
  3. Сделки купли-продажи корпоративных эмиссионных ценных бумаг при первичном размещении
  4. Цели и задачи акционерного общества на рынке ценных бумаг
  5. Процедура выпуска эмиссионных ценных бумаг хозяйственными обществами
  6. Е.Н. Решетина. Правовая природа корпоративных эмиссионных ценных бумаг, 2005
  7. Особенности государственной регистрации выпуска и отчета об итогах выпуска акций, размещаемых при учреждении акционерного общества
  8. Правовая природа договоров купли-продажи корпоративных эмиссионных ценных бумаг
  9. Раскрытие информации о сведениях, которые могут оказать существенное влияние на стоимость ценных бумаг акционерного общества
  10. Существенные условия договора купли-продажи эмиссионных корпоративных ценных бумаг и условия, которые могли быть относимы к существенным
  11. Решение о размещении ценных бумаг
  12. Регистрация выпуска эмиссионных ценных бумаг
  13. Процедура эмиссии эмиссионных ценных бумаг
  14. Решение о выпуске эмиссионных ценных бумаг