<<
>>

Духовный кризис

К концу 70-х годов, казалось, Сорос вознесся на вершину успеха. По канонам жанра, он мог бы расслабиться и достичь душевного равновесия. Не тут-то было! Если его родители обожали сыновей, то сам Сорос, напротив, не мог уделить того же внимания своей семье.
Он был всецело поглощен работой и проводил мало времени с женой, а еще меньше с детьми.

В 1977 году его брак дал трещину. По словам Сороса, «я целиком слился со своим фондом; он жил отдельно от меня, а я жить без него не мог, я засыпал и просыпался с фондом... он заменял мне любовниц. Я пытался подавить страх перед возможными убытками и просчетами. Моя жизнь тогда являла собой жалкое зрелище».

Через год, в 1978 году, супруги стали жить раздельно.

В тот же день он случайно встретил двадцатидвухлетнюю Сыозен Вебер, с которой незадолго до этого познакомился на одном из зва-ных обедов. Ее отец был известным в Нью-Йорке фабрикантом сумок, обуви и аксессуаров к ним. Сьюзен изучала в Барнард-колледже историю искусства, а потом помогала Марку Ротко и Вил-лему де Кунингу, работавшим на студии «XX век-Фокс», снимать документальные фильмы.

Сорос схазал, что разъехался с женой, и пригласил ее пообедать с ним. Через пять лет он и Сьюзен Вебер сочетались законным гражданским браком в Саутхэмптоне на острове Лонг-Айленд.

В 1979 году Соросу было только 49 лет. Он не нуждался в деньгах, но перегрузки на работе стали доставлять ему немалые страдания. Фонд настолько разросся, что пришлось нанимать все новых служащих: с трех человек штат вырос до двенадцати. Сорос работал уже не в тесной дружеской компании, где ему приходилось общаться с одним-двумя сотрудниками. Теперь хлопот прибавилось: приходилось делиться ответственностью с другими, а этой способностью он был одарен, по признанию некоторых сотрудников, более чем скромно.

Чем больше денег, тем больше решений приходилось принимать о том, куда их вкладывать.

При обилии привлекательных акций было нелегко в этом разобраться. Да и Роджерс стал раздражать его. Раньше они улаживали свои разногласия мирно, но теперь взаимные обиды прорывались наружу. Роджерс был не в восторге от необходимости руководить столь крупным фондом. Разрыв произошел, когда Сорос попытался ввести нового партнера, которого он мог бы со временем сделать своим преемником. Роджерс встал на дыбы. «Он не одобрил никого из моих избранников, да и вообще не терпел никого рядом с собой, — говорил Сорос. — Он очень усложнял жизнь другим людям».

Примечательно, что партнеры расстались в столь успешном для них 1980 году. В мае Роджерс покинул фонд. забрав свои 20% от причитавшейся премии в 14 млн. долларов. На долю Сороса приходилось 80%, или 56 миллионов.

Официальная версия ухода Роджерса сводилась к тому, что фонд чересчур разросся, и он был вынужден тратить слишком много времени на раздумья, когда давать многочисленным служащим отпуска или прибавки к жалованью. Ни Сорос, ни Роджерс ни разу не говорили о причинах разлада публично. В краткой беседе со мной Роджерс также не пожелал копаться в прошлом. По его тону я понял, что воспоминания были еще слишком свежи и горьки.

Сорос задавал себе вопрос, стоит ли заниматься бизнесом дальше. Денег он заработал больше, чем сможет потратить. Рутина надоела. Он устал играть чужими деньгами, руководить множеством людей, которых нанимал не сам. И для чего? Что взамен? Где радости жизни? Сорос признавал, что он «как-то перегорел». После 12 фантастически удачных лет, пробившись наверх, он понял, что жизнь инвестора просто не удовлетворяет его как личность.

«К 1980 году, когда я уже не мог скрывать свои успехи, меня охватил некий духовный кризис. Я спрашивал себя, ради чего я должен терпетьстрадания, если не могу насладиться собственным успехом? Я должен вкушать плоды своего труда, пусть даже придется зарезать курицу, несущую золотые яйца».

Духовный кризис отразился на делах Сороса. Он слишком спешил с выводами, и многие ин-вестиции оказались неудачными.

Он слишком долги не обновлял портфель активов. Он долгое время получал сведения от высокопоставленных лиц, но теперь часто обращался к некомпетентным людям, во всяком случае, если верить его критикам. В самом деле, он подолгу беседовал с правительственными чиновниками, особенно с председателем совета управляющих федеральной резервной системы Полом Волкером. « Если обращаться за советами, куда инвестировать деньги, к чиновникам, — отмечал крупный инвестор Джерри Маноловичи, позднее ставший сотрудничать с фондом Сороса, — в конце концов окажетесь в богадельне».

Летом 1981 года никто не думал, что фонд Сороса окажется на мели. Но многие искренне опасались за состояние дел фонда. А затем наступил крах рынка федеральных облигаций. Пролемы Сороса на этом рынке обозначились еще в конце 1979 года, когда Пол Волкер решил переломить хребет инфляции. Учетные ставки подскочили с 9 до 21% годовых, и Сорос резонно решил, что это вредно скажется на экономике. Когда летом оживился рынок федеральных облигаций, Сорос начал скупать их. Долгосрочные казначейские обязательства, срок погашения которых наступал в 2011 году, в июне покупали за 109% от номинальной стоимости. Но к концу лета их цена упала лишь до 93%.

Сорос занимал средства по краткосрочным учетным ставкам, которые впервые превысили проценты по долгосрочным кредитам. Это подрывало экономику страны, вынуждая ФРС понижать учетные ставки, чтобы усилить спрос на правительственные ценные бумаги. Однако экономика продержалась намного дольше, чем рассчитывал Сорос, и учетные ставки подскочили еще выше.

У Сороса были все возможности свести баланс по операциям с федеральными облигациями с положительным сальдо, хотя он играл на заемные средства. Пока процент по облигациям был выше процента по банковским кредитам, облигации могли приносить прибыль. Сорос занимал под 12% годовых. Но если облигации приносили 14%, а иногда даже 15%, то проценты по краткосрочным кредитам подскочили до 20% годовых, что привело к появлению негативного сальдо, и прибыли исчезли.

За год Сорос потерял от 3 до 5% на каждой облигации. По некоторым оценкам, это обошлось его клиентам в 80 миллионов.

Весь в долгах, он пытался удержать струхнувших клиентов. Несколько основных инвесторов из Европы решили изъять свои средства из фонда. Один помощник Сороса вспоминал, что «он чувствовал себя разбитым. Ему словно навязали бой в невыгодной обстановке. Он приговаривает, что нечего делать на рынке, если бояться боли. Он был готов к ней психологически и эмоционально, а его инвесторы — нет. Он понял, что группа ненадежных инвесторов была его ахиллесовой пятой. Его беспокоили неудачи, беспокоили убытки, но все эти переживания не сравнятся с испытанным Соросом разочарованием в людях, бросивших его в трудную минуту. Он даже подумывал, не пора ли уходить из бизнеса».

Как ни странно, предсказание Сороса о спаде в экономике опять оказалось верным. Но это произошло лишь через шесть или девять месяцев. Его прогнозы пагубного влияния высоких учетных ставок на экономику были обоснованны, но сбылись лишь в 1982 году, когда самому Соросу уже досталось на орехи.

Страдания и растерянность Сороса усиливались на протяжении всего кошмарного лета 1981 года, и именно тогда крупный бизнес-журнал опубликовал о нем лестную передовицу, описывая его как инвестора в превосходных степенях,— как раз накануне летнего провала.

В июне 1981 года Сорос предстал перед публикой на обложке «Инститьюшнл инвестор». Рядом с его улыбающейся физиономией красовалась фраза: «Величайший в мире инвестиционный управляющий». Подзаголовок гласил: «Джордж Сорос ни разу не терпел убытков, а его успехи внушают уважение. Мы расскажем о том, как он уловил новые тенденции в инвестиционном биз-несе в 70-х годах и в итоге сколотил личное состояние в 100 миллионов долларов».

Суть статьи сводилась к утверждению, что Сорос — суперзвезда в бизнесе. «Каков Борг в большом теннисе, Джек Никлоз в гольфе и Фред Астер в чечетке, — таков Джордж Сорос о инвестиционном бизнесе».

Статья поясняла, каким образом Сорос заработал свое состояние.

Имея активов всего на 15 миллионов в 1974 году, фонд Сороса к концу 1980 года вырос до 381 миллиона. «За 12 лет, управляя деньгами таких клиентов, как Гельдринг и Пирсон из Амстердама или банк Ротшильда в Париже, Сорос ни разу не завершал финансовый год с убытками. В 1980-м фонд показал впечатляющие темпы роста: 102% за год. Сорос превратил пошлины на прирост капитала в свое личное состояние, оцениваемое примерно в 100 миллионов долларов».

Читателям статьи Сорос мог показаться загадкой, волшебником, хранящим свои секреты в глубокой тайне, ловкачом, но не бесчестным, а умным, даже слишком умным человеком. Автор статьи отметил: «К окутывающей Сороса атмосфере таинственности добавим тот факт, что никто не знает, что будет делать Сорос дальше и как долго он будет заниматься инвестиционным бизнесом. Поскольку он управляет офшорным фондом, он не обязан регистрироваться в Комиссии по ценным бумагам и биржам. Он избегает профессиональных биржевиков Уолл-стрит. Бизнесмены, знающие его лично, признают, что никогда не были особенно близки с ним. Что же касается славы, сложилось общее мнение, что он в ней не нуждается». Сорос из-за этой передовицы потом долго отказывался давать интервью журналу «Инститьюшнл инвестор». Намного позже он заметил: «Если вы действуете на рынке, значит, вы действуете анонимно»,

Как хотелось Соросу остаться в то лето анонимным! Вместо этого он неожиданно приобрел статус общественного деятеля. Величайший в мире инвестиционный управляющий с огромным трудом управлял доверенными ему капиталами. Летние убытки глубоко ранили душу Сороса. Как отметил журнал «Форбс» от 12 октября 1981 года, «мир, не знавший о его триумфах, неравнодушен к его неудачам». Благодаря упомянутой выше передовице, мир многое узнал о триумфах Джорджа Сороса. И все лето следил за ним.

Нарастала угроза открытого бунта клиентов. Хотя Сорос не раз летал в Европу, чтобы отго-ворить одного крупного швейцарского инвестора от выхода из фонда, тот все же покинул его. Вслед за ним ушли другие.

Один из бывших сотрудников Сороса вспоминает: «Он впервые столкнулся с тем, что преданные ранее клиенты и партнеры покидают его в трудную минуту. Тем летом он глубоко разочаровался в людях, которым он заработал столько денег за предыдущие 10—15 лет. Процесс изъятия средств обнажил всю уязвимость фонда, и долгое время после этого он не занимался активным привлечением средств ».

1981 год оказался для фонда наихудшим. Акции «Квантума» упали в цене на 22,9%. В первый (и пока последний) раз фонд завершил год без прибыли. Многие клиенты фонда оказались теми, кого один обозреватель окрестил «летучими искателями успеха из Европы». Они боялись, что Сорос утратил свою былую хватку, и добрая треть инвесторов покинула фонд. Позднее Сорос признавал, что не может винить их за это. Уход этих инвесторов урезал средства фонда наполовину — до 193,3 млн. долларов.

На этом фоне неудивительны речи Сороса о своем уходе из бизнеса. Он бился над решением вопроса, что же ему делать. И попытался избавиться от всех клиентов. По крайней мере, от тех, кого считал потенциальными дезертирами.

Пришло время приняться за книгу, которую он давно хотел написать. Он даже придумал ей рабочее название. Сорос собирался назвать ее «Имперский круг».

<< | >>
Источник: Роберт Слейтер. Сорос. Жизнь, деятельность и деловые секреты величайшего в мире инвестора. 2012

Еще по теме Духовный кризис:

  1. Развитие финансовых рынков в период кризиса
  2. Кризисы: «традиционные» варианты объяснения
  3. Кредитные деньги — прибыль — кризис
  4. Современный кризис и «ренессанс» золота
  5. Особенности преодоления финансового кризиса в социальной сфере
  6. Кризис российского рынка ценных бумаг, перспективы его развития
  7. Антикризисное управление коммерческими банками. Банковские кризисы: сущность, факторы возникновения
  8. Частичное резервирование и финансовые кризисы
  9. Кто расплачивается за банковские кризисы
  10. Основные причины кризиса в Юго-Восточной Азии