<<
>>

Я нормальный и вы нормальный как бы

Существуют другие социальные и психологические реалии, которые затрудняют нам обмен информацией. Вне зависимости от того, насколько сильно мы страдаем от склонности подтверждать собственную точку зрения или, например, от тяжкого воздействия эффекта Даннинга – Крюгера, мы не любим говорить людям о том, что знаем, что они не правы, или что нас это беспокоит.

(По крайней мере, мы стараемся не говорить этого в лицо.) Точно так же, как бы сильно нам ни нравилось ощущение собственной правоты в чем-то, иногда мы неохотно отстаиваем нашу профессиональную компетентность. И в целом нам бывает сложно отделить верную информацию от неверной, когда она служит основой наших политических и социальных взглядов и наших представлений о том, кто мы такие.

В 2014 году проводилось международное исследование, в результате которого эксперты пришли к удивительному выводу: люди делают все возможное, чтобы объективно оценивать высказывания друг друга и взвешивать все мнения, даже когда каждый из собеседников знает, что между ними существенная разница в компетентности.

Авторы исследования (в нем участвовали люди из Китая, Ирана и Дании) предположили, что встретились с врожденной склонностью человека считать собеседника равным себе, основанной на нашей потребности быть частью коллектива. Когда два человека участвовали в повторяющихся дискуссиях и принятии решений – а установление связи между участниками было ключевым моментом исследования – ученые обнаружили, что менее способные люди более активно отстаивали свои взгляды, чем это можно было ожидать, и что более компетентный участник дискуссии считался с этими мнениями, несмотря на то, что они были явно ошибочными{21}.

Поначалу это воспринимается всего лишь, как проявление хороших манер и желания благосклонного отношения к себе.

Каждая сторона хотела проявлять заинтересованность в адрес другой стороны, не желая прерывать отношения. Менее компетентный человек хотел, чтобы его уважали и учитывали его мнение, не замечая его ошибок или неинформированности. А более компетентный человек не хотел отпугивать другого тем, что он постоянно прав.

Все это могло бы быть приятным во всех отношениях общением, но это никуда не годный способ принимать решения. Как заметил Крис Муни, ученый и журналист из Washington Post, подобный вид социального взаимодействия, возможно, и смажет колеса человеческих взаимоотношений, но принесет настоящий вред там, где на карту поставлены факты. В исследовании, писал он, недооценивается то, что «нам следует больше ценить и уважать экспертов и прислушиваться к их мнению. Оно также демонстрирует, что наша эволюция в социальных группах тесно связывает нас друг с другом и заставляет соблюдать нормы поведения в коллективе, но может привести к нежелательным эффектам, когда дело касается признания и принятия неудобных истин»{22}.

Почему люди не могут просто принять эти различия в знаниях или компетентности? Это неразумный вопрос, потому что он ведет к следующему вопросу: «Почему люди просто не могут принять то, что другие люди умнее их?» (Или наоборот: «Почему умные люди просто не объяснят, почему другие люди глупее их?») Реальность заключается в том, что желание быть принятым в социуме отрицательно сказывается и на умных, и на глупых. Мы все хотим нравиться.

Точно так же лишь немногие из нас желают признаться в том, что теряются в разговоре, особенно сейчас, когда так много информации стало так легко доступно. Социальное давление всегда заставляло даже самых интеллигентных и образованных людей притворяться, что они знают больше, чем есть на самом деле, а в наш информационный век этот посыл увеличивается многократно. Писатель Карл Таро Гринфилд так описывал этот вид тревоги, когда размышлял над тем, почему люди пытаются «имитировать культурную образованность».

«То, что все мы сейчас ощущаем – это постоянное давление, заставляющее нас владеть достаточной информацией, всегда, иначе нас назовут культурно безграмотными.

Чтобы мы могли выдержать мини-презентацию, деловое совещание, посещение офисной кухни, коктейльную вечеринку. Чтобы мы могли оставлять посты, твиты, чаты, комментарии, тексты, доказывая тем самым, что мы вроде как видели, читали, смотрели, слушали. То, что значимо для нас, утопает в петабайтах информации. И нам вовсе необязательно потреблять этот контент из первых рук. Достаточно лишь знать, что он существует – выразить свое мнение по этому вопросу и суметь поучаствовать в беседе на эту тему. Мы подходим опасно близко к созданию поддельной осведомленности, которая в действительности является новой моделью невежества»{23}.

Люди бегло считывают заголовки или статьи и делятся ими в социальных сетях, но они не читают их. И так как они хотят, чтобы другие считали их интеллигентными и хорошо осведомленными, они имитируют это всеми возможными способами.

Всего этого было бы уже вполне достаточно, но политика еще больше осложняет положение дел. Политические взгляды непрофессионалов и экспертов работают почти так же, как склонность к подтверждению своей точки зрения. Разница лишь в том, что политические взгляды и другие субъективные представления труднее пошатнуть, потому что наши политические взгляды глубоко связаны с нашим восприятием самих себя и нашими глубинными представлениями о себе, как о личности.

Как выразилась Конникова в своем обзоре сфальсифицированного исследования гей-браков, склонность к подтверждению своей точки зрения с большей вероятностью сформирует «стойкие неверные убеждения», когда она порождена «проблемами, тесно связанными с нашим восприятием себя». Это те взгляды, которые не терпят никакого давления со стороны, и которые мы часто отстаиваем, невзирая на разумные доводы. Как отмечал Даннинг:

«Часть наших самых упорных заблуждений порождены не примитивными детскими представлениями или бездумными ошибками, а ценностями и философией, определяющими, кто мы такие как личности. У каждого из нас есть определенные внутренние убеждения, легенды о себе, идеи насчет социального устройства – и все это в целом нельзя нарушать: опровергать их означает поставить под сомнение наше собственное самоуважение. И эти взгляды требуют лояльности к ним других».

Иначе говоря, то, во что мы верим, позволяет судить о том, как мы воспринимаем себя. Мы готовы согласиться с тем, что неправильно назвали вид птицы, которую только что увидели во дворе, или имя человека, который первым совершил кругосветное плавание. Но мы не можем стерпеть свою неправоту относительно представлений и фактов, которыми руководствуемся в своей жизни.

Возьмем, например, довольно распространенную кухонную дискуссию американцев: причины безработицы. Начните обсуждать проблему отсутствия работы почти с любой группой непрофессионалов, и вы столкнетесь с массой проблем интеллектуального характера. Стереотипы, склонность подтверждать собственную точку зрения, полуправда и статистическая некомпетентность – все это запутывает и сбивает с толку.

Представим себе человека, который, подобно большинству американцев, твердо придерживается идеи, что неработающие люди просто ленивы, и что пособия по безработице могут еще больше подстегивать эту лень. Подобно большинству проявлений склонности к подтверждению собственной точки зрения, данный пример мог быть порожден личным опытом. Возможно, этот человек всю свою жизнь имел работу, или он знает кого-то, кто работать искренне не желает.

Любое объявление «нуждаюсь в помощи», которое склонностью всюду искать доказательств собственному мнению, тут же отметит и поместит в тот уголок памяти, откуда его легко будет извлечь впоследствии, послужит очередным доказательством лени безработных. Страница с объявлениями о работе или хронически безответственный племянник являют собой неопровержимое доказательство того, что отсутствие работы – это личный промах, а не серьезная проблема, требующая вмешательства правительства.

Теперь представьте себе еще одного сидящего за тем же столом, который убежден в том, что сама природа американской экономики подталкивает людей к безделью. Возможно, этот человек также судит, исходя из своего личного опыта: может быть, он или она знает кого-то, кто переехал в другой город, польстившись новым проектом, а в итоге остался не у дел вдалеке от дома.

Может быть, среди его знакомых есть несправедливо уволенный коррумпированным или некомпетентным начальником. Каждый случай сокращения штата, любой босс с расистскими или сексистскими взглядами и каждый неудачный проект – это доказательство того, что система направлена против невинных людей, которые никогда не предпочтут безработицу стабильной работе. Пособия по безработице – не субсидирование чужой лени, а спасательный круг и, вероятно, единственное, что отделяет честного человека от жизненной катастрофы.

Не способные замечать свою собственную предвзятость, большинство людей будут просто сводить друг друга с ума, споря, вместо того чтобы соглашаться с чужими ответами, пусть даже эти ответы противоречат тому, что они уже думают по данному предмету.

Насколько каждая из этих точек зрения верна, могло бы послужить предметом для настоящего спора, но наши собеседники – специально выведенные мной, надо признаться, несколько карикатурно – вовсе не те, кто станет его вести. Бесспорным является тот факт, что пособия по безработице снижают потребность работать, по крайней мере, у некоторых людей. Также нельзя не согласиться с тем, что отдельные корпорации немилосердно поступали со своими работниками, чья зависимость от пособий была вынужденной и временной. Этот разговор можно продолжать до бесконечности, потому что каждый останется при своем мнении, руководствуясь склонностью подтверждать собственное мнение.

И нет никакой возможности выиграть этот спор, потому что в итоге нет ответов, которые бы удовлетворили каждого. Обычные люди хотят исчерпывающего ответа от экспертов, но его не может быть, потому что есть множество ответов, в зависимости от обстоятельств. Когда пособия поощряют лень? Как часто людей вышвыривают с работы против их воли и как долго они остаются безработными? Все это грани одной большой проблемы, а никто не захочет воспринимать свою собственную ситуацию отстраненно, как один из аспектов проблемы. Не способные замечать свою собственную предвзятость, большинство людей будут просто сводить друг друга с ума, споря, вместо того чтобы соглашаться с чужими ответами, пусть даже эти ответы противоречат тому, что они уже думают по данному предмету.

Социальный психолог Джонатан Хайдт четко определил этот феномен, наблюдая, как факты входят в конфликт с нашими ценностями: «Почти каждый человек находит способ оставаться лояльным своим ценностям и отвергать очевидное»{24}.

На самом деле эта тенденция довольно сильная: значительное количество людей, вне зависимости от их политических пристрастий, скорее убьет гонца, чем услышит от него дурную весть. В исследовании, проведенном в 2015 году, изучали реакцию либералов и консерваторов на определенные новости, и обнаружилось, что «подобно тому, как консерваторы отвергали научные теории, которые противоречили их взглядам на мир, либералы действовали точно так же»{25}. Но что еще более тревожно, исследование показало, что когда опрашиваемых знакомили с научными данными, которые ставили под сомнение их взгляды, то и консерваторы и либералы проявляли недоверие в отношении науки, полагаясь только на себя. «Даже чтение материалов на эти спорные темы, – отмечал один из авторов исследования, – негативно сказывалось на том, как люди воспринимают науку».

И как мы увидим позднее, именно поэтому единственный способ разрешить подобные споры в части, касающейся политических предпочтений – переместить их из области научных исследований на арену политики и демократического выбора. Если демократия означает обсуждение любых вопросов, тогда эксперты и дилетанты должны решать все сложные проблемы вместе. Но в первую очередь им следует преодолеть расширяющийся между ними разрыв. Очевидным решением кажется повышение уровня образования. Но в следующей главе мы увидим, что образование, по крайней мере, на уровне колледжей, в настоящее время является частью проблемы.

<< | >>
Источник: Том Николс. Смерть экспертизы Как интернет убивает научные знания. 2019

Еще по теме Я нормальный и вы нормальный как бы:

  1. Лог-нормальная модель
  2. Нормальные формы файла
  3. НОРМАЛЬНЫЕ СТОИМОСТНЫЕ СХЕМЫ,БАЗИРУЮЩИЕСЯ НА ЦЕНЕ
  4. НОРМАЛЬНЫЕ СТОИМОСТНЫЕ СХЕМЫ С ПЛАВАЮЩИМИ СООТНОШЕНИЯМИ
  5. НОРМАЛЬНЫЕ СТОИМОСТНЫЕ СХЕМЫ,БАЗИРУЮЩИЕСЯ ИА «ВНУТРЕННЕЙ» СТОИМОСТИ
  6. Поддержание нормального психологического климата в коллективах
  7. Майкл Бретт. Как читать финансовую информацию. Простое объяснение того, как работают деньги, 2004
  8. Деньги как средство и как цель
  9. Менеджер не обязан знать, как работает информационная система. Ему достаточно знать, как ею пользоваться
  10. Татьяна Мужицкая. Теория невероятности. Как мечтать, чтобы сбывалось, как планировать, чтобы достигалось, 2019
  11. Как сохранить конфиденциальность владения нерезидентной компанией? Как же можно сохранить полную конфиденциальность владения и управления оффшорной компанией?
  12. Как стать лучшим?
  13. Страховая услуга как специфический товар. Особенности страховой услуги как товара
  14. Деньги как средство обращения.
  15. Кредит как экономическая категория
  16. Результаты есть, а ранжировать-то как?
  17. Дженнифер Шеннон. Не кормите обезьяну! Как выйти из замкнутого круга беспокойства и тревоги, 2018
  18. Глава 29 Как на духу