<<
>>

Я думал, ты студент pre-med[38]

Встречаются также другие причины ошибок экспертов, помимо намеренного подлога или чудовищной некомпетентности. Одна из самых распространенных ошибок, которые совершают эксперты, – это уверенность в том, что если они умнее большинства других людей в какой-то области, то они умнее всех остальных и в других вещах.

Подобные специалисты расценивают свои экспертные знания, как лицензию, чтобы вершить суд над всем. (Опять же, в данном случае я не стану бросать камень первым.) Их образование и богатый опыт служит надежной гарантией того, что они знают, что делают почти в любой сфере деятельности.

Эти эксперты напоминают Эрика Стрэттона в классической комедии «Зверинец». Когда он встает на защиту своего непокорного братства колледжа на студенческом суде, его друзья спрашивают его, знает ли он, что делает. «Расслабьтесь, я будущий юрист (pre-law)», – заверяет он своих братьев. «А я думал, ты студент premed», – говорит один из них. «Какая разница?» – отвечает Стрэттон.

Такая чрезмерная уверенность заставляет экспертов не только выходить за границы сферы своей компетентности и делать заявления по темам, далеким от их профессионального опыта, но также необоснованно утверждать, что их компетенция более широка, чем это есть на самом деле.

Эксперты и профессионалы, так же как люди в других областях деятельности, полагают, что их предыдущие успехи и достижения являются доказательством превосходных знаний, и стремятся раздвинуть границы своей компетентности, вместо того чтобы просто сказать те три слова, которые эксперты терпеть не могут произносить: «Я не знаю». Никто не хочет выглядеть неинформированным или быть пойманным на каком-то пробеле в знаниях. И обычные люди и эксперты иногда с уверенностью рассуждают о тех вещах, в которых они не разбираются, но эксперты, по идее, должны бы остерегаться так вести себя.

Нарушения в экспертном сообществе случаются по целому ряду причин, от невинных ошибок до проявления интеллектуального тщеславия. Иногда, однако, мотивация бывает предельно проста – возможности, которые сулит слава. Деятели искусств являются здесь самыми злостными нарушителями. (И, да, в своей области, они эксперты. Актерскими школами руководят не инженеры-химики.) Их известность дает им быстрый доступ к любым дискуссиям и спорам, а также к настоящим экспертам и политикам, которые готовы сотрудничать с ними из-за вполне понятного желания ответить на звонок знаменитости.

Одна из самых распространенных ошибок, которые совершают эксперты – это уверенность в том, что если они умнее большинства других людей в какой-то области, то они умнее всех остальных и в других вещах.

Однако беседовать с известным человеком – не то же самое, что просвещать его. Это порождает дикие ситуации, когда эксперты в одной области – сфере развлечений – начинают в итоге подробно обсуждать важные вопросы в других областях. Такой диковинный феномен имеет в США относительно недавнюю историю. Но он появился задолго до того, как знаменитости принялись философствовать в Twitter или на своих собственных сайтах.

Так, например, в 1985 году конгрессмен из Калифорнии, Тони Коэльо, пригласил актрис Джейн Фонду, Сисси Спейсек и Джессику Лэнг выступить перед комитетом по сельскому хозяйству, представив свое мнение относительно проблем фермерства. А как насчет их подготовленности в этом вопросе? Актрисы сыграли жен фермеров в трех популярных фильмах десятилетия. Вся эта затея была, конечно же, эскападой. Когда его спросили, зачем он это сделал, демократ Коэльо позволил себе выпад в адрес президента от республиканцев Рональда Рейгана: «Возможно, они лучше разбираются в проблемах сельского хозяйства, чем актер, сидящий в Белом доме», – сказал он тогда{110}.

Однако это был не единичный случай. За долгие годы знаменитости не раз с головой уходили в споры о тех вещах, о которых они имеют слабое представление.

Они рекламируют новомодные увлечения, объявляют ложную тревогу и меняют ежедневные привычки миллионов своих доверчивых поклонников.

Тимоти Колфилд, канадский эксперт в области здравоохранения, является одним из многих экспертов, имеющих большое количество подобных эпизодов в своем багаже. Он написал книгу, в которой раскритиковал нападки на традиционную систему знаний со стороны знаменитостей, и одной из них, в частности: «Может ли Гвинет Пэлтроу ошибаться во всем? Когда сталкивается культура «звезд» и наука». (В 4 главе я с большой неохотой обсудил некоторые рекомендации Гвинет в области женского здоровья.) Вот что сказал Колфилд в интервью в 2016 году:

«Если вы спросите любого, является ли Гвинет Пэлтроу надежным источником информации о риске развития рака груди, то большинство людей ответит вам «нет». А о том, что касается научного подхода к питанию? Большинство опрошенных будут настроены скептично. Но в силу того, что Гвинет обладает таким заметным культурным влиянием и создала свой собственный бренд, люди отождествляют себя с ней.

Кроме того, здесь срабатывает фактор доступности: знаменитости повсюду. И сам факт того, что они рядом, лишь усиливает их воздействие на окружающих. Так легко мысленно представить себе снимок Пэлтроу из журнала People, где она рассуждает о пользе продуктов без глютена, в противоположность тому, что говорят реальные факты. И это позволяет знаменитостям оказывать сильное влияние на наши жизни»{111}.

Что далеко не безвредно. Люди довольно неохотно соглашаются на вакцинацию своих детей из-за совета, который им дала актриса Дженни Маккарти, девушка журнала Playboy, которая говорит, что подробнейшим образом изучала этот вопрос в «университете Google». Люди больше смотрят на Пэлтроу и Маккарти, подвергаясь воздействию их безумных идей – или же терпеливо выслушивают их – чем гораздо менее привлекательного внешне онколога или эпидемиолога.

Надо сказать, что активизм – право, которым обладает каждый человек, являющийся членом открытого и демократического общества.

Однако существует фундаментальная разница между гражданской активностью и злоупотреблением знаменитостями своей славой. Активизм обычных людей требует от них занять ту или иную позицию, представленную экспертами, и отстаивать выбранную политику. Но когда знаменитости заменяют суждение эксперта своим собственным, требуя, чтобы им доверяли просто по факту их популярности, они ничем не лучше микробиолога, оценивающего современное искусство, или экономиста, спорящего с фармакологом.

В отдельных случаях эксперты вступают на чужую территорию, потому что границы двух областей знаний могут тесно соприкасаться, и тогда подобные оценки будут вполне уместны. Это особенно характерно для тех экспертов, которые уже прославились в своей области знаний. По мере того, как общество развивается, идея о том, что гении способны освоить любую отрасль знаний, теряет свою актуальность: «Бенджамин Франклин, – написала однажды юморист Александра Петри, – был одним из последних людей, к которому вы могли подойти и сказать: «Вы изобрели новую печь. Что, на ваш взгляд, нужно изменить в налоговой системе?» И услышали бы внятный ответ»{112}.

Получивший Нобелевскую премию химик Лайнус Полинг в 1970-х годах пришел к выводу, что витамин С был чудо-таблеткой. Он настойчиво рекомендовал принимать мегадозы этого витамина для профилактики обычной простуды и прочих недугов. Не существовало никаких реальных подтверждений правоты Полинга, но у него была Нобелевская премия в области химии, а потому его выводы о влиянии витаминов показались большинству людей достаточно убедительными.

На самом деле Полинг не смог применить научные стандарты своей собственной профессии в самом начале своей активной пропаганды витаминов. Он начал принимать витамин С в конце 1960-х годов по совету разрекламировавшего себя доктора Ирвина Стоуна, который сказал ему, что если тот будет принимать три тысячи миллиграммов витамина С в сутки – в пятьдесят раз больше рекомендованной суточной дозы – то он проживет на двадцать пять лет дольше.

Единственными научными званиями «доктора» Стоуна были почетные награды от не имевших аккредитации школы заочного обучения и колледжа хиропрактики{113}.

Полинг хотел верить в эту идею и начал поедать витамины в больших количествах. И сразу же почувствовал чудодейственный эффект. Более беспристрастный наблюдатель мог заподозрить здесь «эффект плацебо» – когда фраза о том, что человек будет чувствовать себя лучше, приняв таблетку, заставляет его думать, что он чувствует себя лучше. Но очевидный вклад Полинга в науку заставил его коллег серьезно отнестись к его словам и проверить на себе пользу витамина С.

Ни одна из этих проверок не принесла ожидаемых результатов, но Полинг и слышать об этом не хотел. Как написал впоследствии д-р Пол Оффит, педиатр и специалист в области инфекционных болезней из Университета Пенсильвании, «несмотря на то что одно исследование за другим показывало, что он ошибался, Полинг отказывался верить этому, продолжая рекламировать витамин С в своих выступлениях, популярных статьях и книгах. Когда он время от времени появлялся на публике с очевидными симптомами простуды, то говорил, что страдает от аллергии».

На протяжении 1970-х годов Полинг повсеместно распространял свои идеи. Он настаивал на том, что витамины способны вылечить все, включая рак, сердечные болезни, проказу и психические расстройства, помимо прочих недугов. В более поздние годы он предложил даже использовать витамин С для лечения СПИДа. Производители витаминов, естественно, были рады иметь Нобелевского лауреата в качестве своего святого покровителя. Вскоре витаминные добавки (включая «антиоксиданты» – термин, который стал в то время так же популярен, как сегодня словосочетания «без глютена» или «без ГМО») стали доходным бизнесом.

Но, как оказалось, большие дозы витаминов могут быть по-настоящему опасны, в том числе увеличивая риск развития некоторых видов рака и инсульта. Полинг в конечном итоге нанес вред не только своей собственной репутации, но также, вероятно, здоровью миллионов людей.

Как сказал Оффит, «человек, который был так впечатляюще прав, что получил две Нобелевские премии, оказался в итоге так позорно неправ, что стал, бесспорно, самым большим в мире шарлатаном».

И даже сегодня есть люди, которые все еще верят, что лошадиные дозы витамина С способны отпугнуть болезнь, несмотря на то, что наука сделала все, чтобы, проверить и опровергнуть утверждения Полинга.

Сам Полинг умер от рака в возрасте девяноста трех лет. Получил ли он дополнительные двадцать пять лет, которые обещал ему «доктор» Стоун, мы никогда не узнаем.

Иногда эксперты пользуются своими званиями или конкретными достижениями, чтобы выйти за рамки своей компетенции с целью повлиять на важные публичные политические дебаты. Осенью 1983 года нью-йоркская радиостанция передавала программу, посвященную гонке ядерных вооружений. Начало 1980-х годов было напряженным периодом холодной войны, а 1983 год стал одним из самых тяжелых. Советский Союз сбил корейский пассажирский самолет; переговоры по ядерному оружию между Соединенными Штатами и СССР в Женеве не принесли желаемого результата. А телеканал ABC показал телефильм о возможной ядерной войне «На следующий день», и этот дебют стал невероятно успешным, получив высший рейтинг. Кроме того, следующий год должен был стать годом выборов.

Я был одним из самых внимательных радиослушателей: молодой студент магистратуры в Нью-Йорке, изучавший в то время политику Советского Союза и стремящийся сделать карьеру в области публичной политики. «Если Рональд Рейган будет переизбран на второй срок, – говорил кто-то по радио с сильным австралийским акцентом, – ядерная война неизбежна». Заявление о том, что ядерной войны не избежать привлекло мое внимание, в особенности потому, что не было никаких серьезных предпосылок к тому, что Рейган не сможет переизбраться в 1984 году. Кто был тот человек, выражавшийся столь категорично, что всех нас ждет Армагеддон?

Не существовало никаких реальных подтверждений правоты Полинга, но у него была Нобелевская премия в области химии, а потому его выводы о влиянии витаминов показались большинству людей достаточно убедительными.

Выступавшей была женщина, д-р Хелен Калдикотт. Она не была профессором физики или экспертом в области внешней политики, а всего лишь педиатром из Австралии. Ее тревога в связи с ядерным оружием, как она сама призналась, возникла после прочтения постапокалиптического романа Невила Шюта «На последнем берегу»[39], написанного в 1956 году (действие романа происходило в ее родной стране). Как она позднее выразилась, она не видела смысла в том, чтобы лечить детей, когда весь мир может в один миг превратиться в пепел. Спустя короткое время она стала заметным участником дебатов по вопросам контроля над вооружением и ядерной политики, несмотря на полное отсутствие у нее соответствующего образования и опыта.

Калдикотт было свойственно делать решительные заявления в том, что касалось чисто технических деталей. Она могла уверенно рассуждать о таких вещах, как устойчивость пусковой шахты ракеты, меры защиты гражданского населения и внутренний механизм работы аппарата советского внешнеполитического ведомства. Она прожила в Соединенных Штатах почти десятилетие и стала в этот период регулярно появляться в СМИ, представляя антиядерное активистское движение.

Максимальной степени своего влияния она достигла, когда в 1985 году опубликовала свою книгу «Ракетная ревность» (Missile Envy), переполненную медицинской терминологией, словно она пыталась поставить «диагноз» гонке вооружений. (Среди глав книги есть такие, например, как «Этиология», «Медосмотр», «Анализ клинического случая» и пр.) Название же книги изначально портит все впечатление: педиатр обнаружила причины для начала холодной войны в психологии пожилых советских и американских мужчин. Она отмечала, что американские женщины, имеющие право голосовать, «фактически ничего не могли с этим поделать». Калдикотт утверждала, что женщины, работающие в правительстве, как тогдашний британский премьер-министр Маргарет Тэтчер, «не могли в полной мере представлять то огромное большинство здравомыслящих мудрых женщин»{114}. (Когда я услышал выступление Калдикотт по нью-йоркскому радио, она была еще более резкой: «Маргарет Тэтчер, – заявляла доктор, – это не женщина».) В конце 1980-х Калдикотт вернулась в Австралию, чтобы участвовать там в местных выборах. Но она проиграла.

Экспертное сообщество изобилует подобными примерами. Самой известной фигурой, по крайней мере, если оценивать его влияние на мировую общественность, является профессор MIT Ноам Хомский – человек, которого боготворят миллионы читателей по всему свету. По некоторым оценкам, он самый широко цитируемый из ныне живущих американских интеллектуалов. Хомский написал множество книг, посвященных внутренней и внешней политике. Однако его официальная должность в MIT на самом деле – профессор лингвистики. Хомский считается первопроходцем и даже корифеем в своей области, но во внешней политике он не больший эксперт, чем, скажем, покойный Джордж Кеннан в вопросах языкознания. Тем не менее широкой публике он больше известен работами в области политики, чем в своей профессиональной сфере. За долгие годы я часто встречал студентов колледжей, которые были знакомы с трудами Хомского, но которые понятия не имели о том, что на самом деле он является профессором лингвистики.

Хомский, подобно Полингу и Калдикотт, прислушивался к потребностям общества. Обычные люди часто ощущают свою невыгодную позицию, оспаривая взгляды традиционной науки или доминирующие в обществе идеи. И они поддерживают тех откровенных в своих высказываниях личностей, чьи взгляды несут оттенок профессиональной уверенности. Вполне вероятно, что врачам следовало бы повнимательнее изучить роль витаминов в рационе человека. Нет никаких сомнений в том, что общество должно быть вовлечено в происходящий сейчас пересмотр роли ядерного оружия. Но ученая степень или опыт работы в педиатрии не делает их авторитетнее любого самоучки.

Публика удивительно толерантна к подобного рода профессиональным нарушениям, и это само по себе является парадоксом: в то время как одни непрофессионалы не уважают знаний настоящих экспертов, другие полагают, что экспертные знания и достижения настолько универсальны, что эксперты и интеллектуалы могут авторитетно высказывать свое мнение практически по любому вопросу. Те же самые люди, которые могут не доверять своему семейному терапевту в вопросах вакцинации, купят книгу о ядерном оружии, потому что ее автор имеет ученую степень.

К сожалению, когда экспертам задают вопросы, выходящие за рамки их компетенции, лишь немногие из них способны проявить скромность, вспомнив о своей ответственности. Я тоже совершил подобную ошибку и в итоге сожалел о содеянном. С другой стороны, я спорил с людьми, которые настаивали на том, что я имею право высказаться по конкретной теме, когда я дал ясно понять, что у меня нет знаний в этой области. Это и вправду довольно странное чувство убеждать журналиста, а особенно студента, что, несмотря на их веру в меня, было бы безответственно с моей стороны отвечать на их вопрос хоть сколько-то уверенно. Довольно неудобное признание, но было бы неплохо, если бы профессора лингвистики, педиатры и многие другие тоже сделали его.

<< | >>
Источник: Том Николс. Смерть экспертизы Как интернет убивает научные знания. 2019

Еще по теме Я думал, ты студент pre-med[38]:

  1. Сущность, функции и виды денег Рекомендации для студентов
  2. Страхование Рекомендации студентам
  3. Инфляция Рекомендации для студентов
  4. Территориальные финансы Рекомендации студентам.
  5. Социальное обеспечение Рекомендации студентам
  6. Денежная система Рекомендации для студентов
  7. Внебюджетные специальные фонды Рекомендации студентам
  8. Банковская система Рекомендации для студентов
  9. Центральный банк РФ Рекомендации для студентов
  10. Коммерческие банки Рекомендации для студентов
  11. Финансы и финансовая система Рекомендации для студентов
  12. Бюджет и бюджетная система. Рекомендации для студентов
  13. Необходимость и сущность кредита Рекомендации для студентов
  14. Формы и виды кредита Рекомендации для студентов
  15. Рынок ценных бумаг Рекомендации для студентов
  16. Финансы коммерческих организаций и предприятий. Рекомендации для студентов
  17. Основы международных валютных и расчетных отношений Рекомендации для студентов
  18. Социальный капитал и автономная мотивация как предикторы поведения по отношению к здоровью у российских и китайских студентов
  19. Управление финансами, финансовая политика и финансовый контроль. Рекомендации для студентов
  20. Денежный оборот, денежное обращение. Рекомендации для студентов