<<
>>

Американская культура

Культура Соединенных Штатов Америки включает в себя больше субкультур, чем любая другая страна. Это общество, для которого характерно невероятное разнообразие ценностей и верований.

Мы имеем в виду только доминирующие тенденции, возникшие в результате столкновения множества сил, компенсирующих влияние друг друга, — именно они и объединены под названием «американская культура».

Самым выдающимся моментом в истории США стал отказ отцов-основателей от трибальной ментальности. Декларация независимости[71] провозгласила революционную доктрину индивидуальных, неотчуждаемых прав личности и установила, что государство поставлено на службу личности, а не личность является рабом государства. Хотя наши политические лидеры много раз и многими путями предавали этот постулат, все же в нем по-прежнему заключена суть того, чему привержена Америка. Свобода. Индивидуализм. Право на достижение счастья. Право быть хозяином самому себе. Личность как цель-в-себе, а не средство достижения чужих целей; не собственность семьи, церкви, государства или общества.

В свое время эти идеи считались верхом радикализма, и я не верю, что в мире их до сих вполне понимают и принимают. Во всяком случае, далеко не большинство.

Многие отцы американской нации были деистами. Они считали Бога силой, которая сотворила Вселенную, а потом практически устранилась от влияния на дела человека. Они остро осознавали, какое зло несли в мир религии, получившие доступ к государственной машине, а затем воспользовавшиеся всей ее мощью, чтобы насаждать свои взгляды. Подобно представителям эпохи Просвещения, они с подозрением относились к духовенству. Джордж Вашингтон открыто заявлял, что Соединенные Штаты нельзя называть христианской нацией. Свобода совести с самого начала была неотъемлемой чертой американской традиции.

По сей день, как отмечает Гарольд Блум в The American Religion, отношение американцев к Богу очень личное, не терпящее посредников в лице какой-либо группы или авторитета[72]. Эта связь, предполагающая абсолютное духовное одиночество, совершенно не походит на то, что можно встретить в других уголках мира. Это проявление индивидуализма, сердцевина американского жизненного опыта.

По словам Блума, большинство американцев убеждены, что любовь к ним Бога очень личная. Это утверждение противоречит словам Спинозы[73], который пишет в своей «Этике», что человек, истинно любящий Господа, не должен ожидать божественной любви в ответ. Но американцы склонны считать себя избранными. Америка рождалась как нация фронтира, которой ничего не давалось просто так — все надо было создавать. Самодисциплина и тяжелый труд ценились превыше всего. Да, красной нитью в жизни Америки проходила тема объединения и взаимопомощи, однако она не заменяла умения полагаться на себя. Независимые люди, конечно, помогали друг другу, но в итоге подразумевалось, что каждый должен нести свою ношу сам.

Американцы XIX века не имели представления о «психологических правах». Им не внушали, что они от рождения имеют право на работу, энергию и ресурсы других людей — это явление стало культурным сдвигом XX столетия.

Эта обобщенная характеристика традиционной американской культуры многое оставляет за бортом: например, институт рабства, отношение к чернокожим как к людям второго сорта или узаконенную дискриминацию женщин, которые получили право голоса только в XX веке. И все же можно утверждать, что оформление американских взглядов во многом поощряло здоровую самооценку, мотивировало веру в себя и собственные возможности. В то же время культура — это люди, а люди неизбежно несут в себе прошлое. Из политических соображений американцы могли отвергать трибальность, однако они (и их предки) были выходцами из стран, где эта самая трибальная ментальность доминировала. Часто она продолжала влиять на них и культурно, и психологически.

Многие бежали в Америку, чтобы избавиться от религиозных предрассудков и преследований, и тем не менее принесли с собой мировоззрение религиозного авторитаризма. Таким образом старые предрассудки — расовые, религиозные, гендерные — нашли дорогу в Новый Свет.

Конфликт культурных ценностей не утих и в наши дни. В современной американской культуре яростно противоборствуют силы, поддерживающие и отвергающие самооценку.

ХХ век стал свидетелем сдвига американских культурных ценностей, который в целом поддерживает не сторонников, а противников самооценки.

Я думаю об идеалах, которым нас учили в колледже и университете в 1950-х годах, когда эпистемологический агностицизм (чтобы не сказать — нигилизм) шел рука об руку с моральным релятивизмом[74], а тот — с марксизмом. Как и миллионам других студентов, мне внушали:

Ум беспомощен, когда дело доходит до познания реальности; ум бессилен.

Чувства ненадежны, им нельзя доверять; «все вокруг иллюзорно».

Логические принципы — «просто допущения».

Этические принципы — всего лишь «выражения чувств», не имеющие основы в виде причин или реалий.

Никакой разумный свод моральных ценностей невозможен.

Так как любое поведение определяется факторами вне нашего контроля, никого не следует хвалить за достижения.

Так как любое поведение определяется факторами вне нашего контроля, никто не несет ответственности за дурные поступки.

Когда совершаются преступления, виновником является общество, а не индивид (кроме преступлений, которые совершают бизнесмены, — они заслуживают самого сурового наказания).

Все имеют равные права на любые товары и услуги: всякие упоминания о «заработанном» и «не заработанном» — реакционерские и антисоциальные.

Идея политических и экономических свобод провалилась, будущее принадлежит государственной системе управления экономикой, которая и обеспечит рай на Земле.

Об этих идеях и профессорах, которые их провозглашали, я размышлял весной 1992 года, смотря по телевизору репортаж о волнениях в Лос-Анджелесе.

Когда журналист спросил мародера: «Разве вы не понимали, что завтра не сможете прийти в магазины, которые рушили и грабили вчера?» — тот ответил: «Нет, я об этом не задумывался». Ответ вполне ожидаем. Кто мог объяснить ему важность умения думать, если этому не обучали даже отпрысков элиты?

Наблюдая на экране, как группа людей вытаскивает беспомощного водителя из машины и избивает чуть не до смерти, я услышал голоса своих профессоров: «То, что вы считаете морально объективным, всего лишь ваше эмоциональное искажение. Не существует правильного или неправильного поведения». Когда я видел, как мужчины и женщины во время погромов тащат из магазинов телевизоры и другие вещи, я вспоминал, как нас учили: «Никто не несет ответственности за свои поступки (кроме жадных капиталистов — владельцев магазинов, которые заслуживают всяческого наказания)». Я подумал, насколько идеально соображения моих профессоров вписываются в культурную реальность.

На самом деле, идеи имеют и значение, и последствия.

Если разум бессилен, а знание — это предрассудок, почему тогда курс «Великие мыслители западной цивилизации» котируется выше, чем курс «Современная рок-музыка»? Почему студент берет на себя труд посещать занятия по математике, если ему больше нравится теннис?

Если не существует объективных поведенческих принципов и никто не несет ответственности за свои поступки, тогда почему бизнесменам нельзя обманывать заказчиков и клиентов, а банкирам — присваивать средства вкладчиков? Почему политическим лидерам нельзя лгать избирателям, предавать их интересы в тайных сделках, утаивать от них информацию, помогающую делать правильный выбор?

Если «заработанное» и «не заработанное» — это старомодные реакционные понятия, тогда почему людям нельзя тащить все, что плохо лежит? Почему надо зарабатывать на жизнь, а не воровать?

Во второй половине XX века возникла культура, во многих отношениях отражающая идеи, которые десятилетиями преподавались на философских факультетах ведущих университетов США, проникали оттуда на другие факультеты и расходились по всей стране.

Эти идеи трансформировались в «приобретенную мудрость» наших ведущих умов, нашли отражение в редакторских колонках, телепрограммах, кинофильмах и комиксах. Эти идеи иррациональны, неустойчивы, все больше думающих людей не согласны с ними. И все же их можно прочесть и услышать повсюду. Эти идеи смертельны для цивилизации, для будущего, для самооценки.

Американская культура представляет собой поле битвы между ценностями самоответственности и ценностями «права по рождению». Этот конфликт носит не только культурный характер — он сильно связан с самооценкой. Кроме того, он лежит в основе многих других конфликтов.

Мы социальные существа и воспринимаем человечество только через призму общинного бытия. Ценности нашего сообщества могут выявить в нас самое лучшее или самое худшее. Культура, которая ценит ум, интеллект, знание и понимание, способствует росту самооценки. Культура, принижающая разум, подрывает ее. Культура, которая учит людей отвечать за свои поступки, поддерживает самооценку. Культура, отрицающая ответственность, воспитывает презрение к себе и оказывает деморализующее влияние. Культура, где ценится самоответственность, поднимает самооценку; культура, которая учит людей воспринимать себя жертвами, рождает зависимость, пассивность и торжество «права по рождению». Доказательства тому можно увидеть повсюду, куда ни брось взгляд.

На свете всегда будут жить независимые мужчины и женщины, сражающиеся за свои самостоятельность и достоинство даже в самой коррумпированной культуре, — точно так же, как всегда найдутся дети, которые из самого кошмарного детства сумеют вынести ненарушенную самооценку. Однако мир, практикующий осознанность, самопринятие, самоответственность, целенаправленность и целостность, никогда не будет воспевать противоположное или принимать реакционные законы, наказывающие за наличие этих качеств. В таком мире детей не будут учить смотреть на себя как на грешников; проявлять молчаливую покорность вместо того, чтобы задавать умные вопросы. Студентам не станут внушать, что разум — это предрассудок, а девушкам — втолковывать, что женственность предполагает тотальное подчинение.

Самопожертвование не станет возводиться в апофеоз; а высшие достижения — встречаться равнодушием. Системы социальной защиты не подвергнутся наказанию за желание работать, а контролирующие госорганы перестанут относиться к бизнесменам, производящим материальные блага, как к преступникам.

Уже сегодня деятели, искренне озабоченные проблемами низших слоев США, все больше задумываются о значении таких ценностей, как рабочая этика, самоответственность, навыки межличностного взаимодействия, гордость собственника и объективные критерии эффективности. Философия жертвы «не сработала»: доказательством ее провала служит обострение социальных проблем в минувшие десятилетия. Мы не поможем людям выбраться из нищеты, убеждая, что «ответственность» лежит на окружающем мире, а сами бедные бессильны что-либо сделать.

Кристофер Лэш[75] не поддерживает индивидуализм и критикует движение за самооценку. Тем любопытнее его вывод:

«Стоит ли в очередной раз подчеркивать, что государственная политика, основанная на терапевтической модели, с треском провалилась? Вместо того чтобы призывать к самоуважению, государство воспитало зависимый народ. Возник “культ жертвы”, которая от рождения имеет право на все, потому что “плохое общество” постоянно травмирует человека. Политика сострадания умаляет и жертву, превращая ее в объект жалости, и потенциального благодетеля, которому проще пожалеть своих сограждан, чем научить их соблюдать определенные нормы. Сострадание превратилось в презрение с человеческим лицом»[76].

В главе 10 я предупреждал о необходимости учитывать последствия. Если наши действия и программы не дают предполагаемых и обещанных результатов, значит, нужно перепроверить исходные предпосылки. Как справедливо подмечено, если механизм не работает, он не заработает, даже если прилагать больше усилий. Культура самооценки — это культура личной ответственности за результат. Для современного общества нет другого пути к процветанию и доброму сосуществованию.

В главе 12 я говорил о предпосылках самооценки, которые одновременно поддерживают и мотивируют шесть ее столпов. Культура, где доминируют эти предпосылки, где они тесно вплетены в систему воспитания детей, образование, искусство и корпоративную жизнь, становится культурой с высокой самооценкой. В той степени, в которой будет доминировать противоположное, мы увидим культуру, где самооценка вызывает презрение.

Я не утверждаю, что всем необходимо принять эти идеи, потому что они поддерживают самооценку. Я говорю так, потому что эти идеи сонаправлены с реальностью, а реальность сонаправлена с самооценкой.

Моя книга — о психологии, а не о философии, и я выражаю в ней личную точку зрения. Но если читатель считает, что в своей основе книга столь же философична, сколь и психологична, он не ошибается.

<< | >>
Источник: Натаниэль Бранден. Шесть столпов самооценки. 2018

Еще по теме Американская культура:

  1. Культура предпринимательства
  2. Культуры
  3. Страхование сельскохозяйственных культур и многолетних насаждений
  4. Формирование расходов на культуру, спорт, туризм и информационное пространство
  5. Восстановим нашу культуру
  6. Корпоративные американские потребители
  7. Индивидуальные американские потребители
  8. Американские кейрецу?
  9. АМЕРИКАНСКИЕ ДЕПОЗИТНЫЕ РАСПИСКИ
  10. ЗЛО Американский колл-опцион
  11. Заключение. Американский капитализм в XXI веке
  12. «Тюремное рабство»: американский ГУААГ (2)
  13. Долги и паразитизм американской «экономики»
  14. Американский капитализм вXXI веке:«Начать мир заново»