<<
>>

19. Ма Ганга: Короткая история

Нэнси Кресс

2050 год — время опасности для планеты и научной активности.

Рассвет. На пригорке стоит молодой человек. Широкие невысокие ступеньки ведут вниз к реке, вонючей из-за гниющего мусора.

Он бледен, веснушчат и одет чересчур тепло для жары — в длинные брюки и ботинки на толстой подошве, сразу выдающие в нем американца. Он вешает на грудь складной пластиковый холодильник, способный вместить шесть банок пива, и черные плотные лямки свисают вниз. Он выглядит ужасно.

На другой стороне Ганга восходит Солнце.

С обеих сторон парня обходит группа босых стариков в дхоти. Они входят в воду, минуя плавающий мусор, множество увядших цветов и останков животных, зацепившихся за что-то под водой. Губы мужчин шевелятся в молитве. Они поднимают к Солнцу ликующие лица. Изящная женщина в желтом сари присаживается, чтобы наполнить флакон святой водой Ма Ганга. Вдали похоронная лодка прокладывает себе путь среди дрейфующих венков.

Американец спускается по ступенькам. Он распаковывает свой холодильник, выглядящий в этом месте столь же экзотично, как белый медведь, и что-то берет из него. Затем он зажмуривает глаза. Его лицо искривляется в гримасе.

Он не может этого сделать. Он не обязан. Не его дело, не его страна, не его выбор.

Он закрывает крышку холодильника и поднимается по мокрым ступеням.

— Доктор Сандерс! Мы так рады вашему приезду!

Сет Сандерс откинулся назад, а затем попытался улыбнуться толпе людей в мраморном фойе Global Enterprises Partnership. Толпа? Ну нет, семь человек, наверное, нельзя так назвать. Дия обвинила бы его в необщительности.

Но тогда разве она сама не такая?

— Я рад быть здесь, — неловко сказал Сет и вспомнил, что нужно протянуть руку.

— Доктор Ананд, доктор Мюллер, и… э…

— Найджел Харрингтон, — обиженно произнес с британским акцентом высокий мужчина в дорогом костюме.

— Начальник отдела GEP, — весело сказала доктор Ананд, — и наш босс!

Сет понял, что она пытается сгладить ситуацию, но не знал, что с этим делать. Харрингтон — единственный из них, не бывший ученым — имел какое-то отношение к финансированию. А может быть, к политике. Сет произнет: "Привет".

— Добро пожаловать в Индию, — сдержанно сказал Харрингтон. — Надеюсь, мы вместе добьемся отличных результатов.

Они все ждали Сета — того, кто должен был эти результаты обеспечить. Если бы только Дия была с ним! Она всегда знала, что сказать, как очаровать всех. Но она отправилась прямо в отель. И насколько в последнее время она была готова помогать ему?

Люди все еще смотрели на него. Семь пар глаз — синие, коричневые, серые — на семи лицах. Тщательно подобранный баланс этносов, полов, религий. Пресс-дрон летал над головой, неустанно фотографируя эту оптимистичную сцену свидетельства научного прогресса.

Наконец Сет спросил: "Могу я увидеть реку?"

Поначалу GEP была большой фермой по производству препарата для похудения — для тех, кто мог себе это позволить, конечно. Без каких-либо побочных эффектов он полностью отключал чувство голода с помощью генетически модифицированных организмов, поселявшихся в биомассе кишечника и посылавшие четкие сигналы в блуждающий нерв. В течение шести месяцев после появления этого препарата ожирение исчезло из жизни среднего класса Америки.

Имитации "черного рынка" нашли своих доверчивых покупателей, а GEP стала четвертой богатейшей корпорацией страны. Население США все четче делилось на две группы — тех, кто мог, и тех, кто не мог защитить себя от стремительного изменения климата, растущих беспорядков и опасности ожирения.

Беспорядки побудили GEP начать — под громкие звуки фанфар — свою экологическую программу. Компания не могла справиться с климатом — скорее всего, с этим никто не мог справиться, — поэтому выбрала меньшую цель, очищая загрязненные реки. Затем она нашла Сета, который уже делал нечто подобное, и окунула его в лучи славы, что ему было совершенно не нужно.

Его полем был эпистаз (взаимодействие генов), последствия генетических мутаций, зависящих от других мутаций, в результате чего изменяются функции белка. Некоторые трансформации были радикальными, даже невероятными. Большинство зависело от новых способов соединения протеинов. Спустя несколько лет терпеливого и упорного труда Сет обнаружил восемь эпистатических взаимозависимостей между разными мутациями в различных штаммах выбранной им бактерии. Затем он провел много лет — долгих, одиноких и плодотворных лет, — модифицируя бактерию и всегда видя перед собой одну цель.

Потом он достиг ее.

Его генно-модифицированная бактерия уничтожила токсин, сбрасываемый текстильными заводами в маленькую индонезийскую реку. Более простые модификации уже перерабатывали обычные сточные воды, но ничего не могли поделать с промышленными отходами. Работая только на рассвете и в сумерках из-за дневной жары, он получил настолько хорошие результаты, что ликовал. Бактерия уничтожала 98 % токсина.

Он не знал и даже не представлял, что за этим последует. Ожидал лишь публикации в журнале и уважения со стороны коллег. Но вместо этого получил медийную известность. За ним следовали роботы, его осаждали журналисты, отчаявшиеся люди из бедных стран писали ему душещипательные письма, подробно рассказывая о гибели детей из-за загрязнения рек и прося о помощи. Сет ненавидел все это. Он сбежал в GEP, приняв предложение заниматься дальнейшим усовершенствованием бактерии для избавления от других токсинов. Сету принадлежал патент. Он будет работать в ультрасовременной лаборатории в Бостоне. Он даже не прочитал свой контракт до конца.

Его "одолжили" Индии. Право GEP на подобное было оговорено в контракте. И компания сделала это, получив великолепный пиар.

Одна из женщин из встречавшей его делегации привела его к Гангу. Какой она была? Он не мог вспомнить. В свои 50 она выглядела бабушкой. Это должно было облегчить разговор с ней, но Сет не мог ничего сказать. Он следовал за ней молча. Очевидно, река была недалеко, и это было бы удобно для тестирования.

— GEP строит прямую и огражденную дорожку к вершине холма, — сказала она. — Кстати, меня зовут Саанви Парт, я из Университета Дели. Думаю, вы меня не помните.

— Простите, я…

Она озорно улыбнулась.

— Все в порядке, доктор Сандерс. Вас познакомили сразу со многими людьми.

— Да.

— И вам это не нравится. Но теперь мы будем постоянно работать вместе. Знаете, я ваш партнер по лаборатории. Старший генетик. Вы нормально переносите жару?

— Да. Нет. Если мы остановимся на минутку…

— Конечно. — Она вручила ему бутылку с водой. — Сядьте у той стены, в тени. Раньше никогда не было настолько тяжело, но вы знаете — все это последствия глобального потепления.

Нет, эти цифры не меняли его жизнь. До Индонезии он жил в лабораториях с кондиционером. Он почувствовал себя слабаком. Но ее улыбка была достаточно снисходительной.

— Ваш английский очень хорош, — сказал он, надеясь, что не сказал ничего предосудительного.

— Я училась в аспирантуре и защищалась в Оксфорде.

Они остановились на небольшой площади около домов и лавок. Сет пытался разобраться в этом вихре цвета, звука и запаха. Храмы, обезьяны, женщины в сари, мужчины в дхоти, мотоциклы, собаки, полицейские камеры, нищие, поющая группа мужчин, несущих труп в сторону реки, фрукты и очаги для жарения пищи и — да — свободно бредущая корова…

Все это увлекательно. Все это не замечало его, жило само по себе, позволяя ему быть лишь наблюдателем.

В тот момент, когда он стоял с бутылкой теплой воды в руке, его сердце дрогнуло. Ребенок, выросший в холодных зимах Миннесоты у молчаливых и жестких родителей, Сет влюбился в Индию.

Он познакомился с Дией на вечеринке, где были все сотрудники. Сет стоял в углу с бокалом красного вина. Он не собирался пить, а хотел только вернуться в свою лабораторию и поглядывал на часы. Через полчаса — хватит уже! — он двинулся к двери, врезался в женщину и пролил вино на ее платье.

Два стоявших рядом человека ахнули.

— Мне жаль… Я не хотел… Я… Позвольте мне заплатить за химчистку!

Еще большее удивление — почему? Потом он обратил внимание на платье: оно было сделано из листьев. Реальные, настоящие листья, но с ними что-то сделали: они тихо шуршали чуть выше порогового уровня слуха; они излучали аромат сосновых игл; их цвет тонко менялся от золотого до оранжевого и розового — за исключением того места, где его вино вдруг заставило их поникнуть и стать коричневыми.

Хозяйка гневно повернулась к нему, и Сет чуть не задохнулся. Как кто-то может быть таким красивым? Миниатюрная, с гривой темных волос, зелеными глазами и безупречной кожей цвета полированного дуба. Она сказала: "Химчистка?"

— Или… что угодно… Я не знаю…

— Понятно, — ее гнев сменился весельем. — Вы Сет Сандерс. Новый мальчик-гений из GEP. Я слышала о вас много хорошего.

— Я… — Он что? Он был идиотом, он должен был оставаться в своей лаборатории, он не вписывался в компанию, особенно такую.

Кто-то пришел ему на помощь.

— Это Дия, доктор Сандерс, — сказал этот кто-то. — Дия Содхи. Знаменитый дизайнер технофестивалей, знаете ли.

Он не знал этого. Она протянула ему руку. Когда в состоянии прострации и смущения он промахнулся, она подняла его безвольно повисшую кисть.

— Здравствуйте, Сет, — сказала она. — Я рада познакомиться с вами.

Кожевенные заводы Канпура в основном принадлежали мусульманам и располагались в мусульманском районе Джаджмау. "Бывали угрозы, — сказала Саанви. — И даже больше, чем угрозы — насилие. В трудные времена люди ищут козлов отпущения".

Изучая Ганг, Сет почти не слушал ее. По открытым каналам отходы кожевенного производства стекали прямо в Ганг. Вода была синяя от хроматов. Через открытые ворота он увидел двор с растянутыми шкурами быков, сушащимися на солнце. Раздетый до пояса мальчик топтал другие шкуры в чане с синей жидкостью. Он видел гусей, коз и облака мух. В воздухе реял запах гниющих туш, смешанный с кислотной аккумуляторной вонью.

— За тридцать лет здесь ничего не изменилось, — сказала Саанви. — Обработка шкур солями трехвалентного хрома делает их более эластичными. Они окисляются и превращаются в соли шестивалентного хрома. Здесь предполагалось построить очистную станцию. Но коррупция в штате Уттар-Прадеш еще хуже, чем в целом в Индии, так что все провалилось — национальные программы очистки, судебные иски, PR-программы, штрафы, сенсоры для выявления нарушений. В Канпуре зарегистрированы 406 кожевенных заводов, и еще больше подпольных, стандарты не соблюдаются нигде. Загрязнение хромом здесь в восемьдесят раз превышает установленные законом предельные значения.

— Восемьдесят?

— Да. Ма Ганга плачет.

Сет внимательно посмотрел на нее.

— Для вас это действительно очень важно.

Долгое время она не отвечала, и он думал, что он снова сказал что-то не то. Наконец она ответила.

— Да, очень. Я ничего не могу поделать с самыми серьезными вещами, уничтожающими Индию — с наводнениями в прибрежных районах, неурожаем, смертями от жары. Но, возможно, мы вместе с вами сможем что-то поделать с загрязнением. А другие — с глобальным потеплением.

Сет нахмурился.

— Кто? Что? Усилия всех правительств по отдельности ни к чему не привели.

Они не смогли справиться с коррупцией, с последствиями сжигания ископаемого топлива, с малодушием в отношении геоинженерии, с инерцией.

Саанви не ответила.

— Давайте вернемся в лабораторию и приступим к работе.

Дия, привыкшая к славе, подсказала ему, как ее избежать: ускользнуть на час, день или даже неделю от следящих беспилотников, репортеров и психов, посылающих ему письма с угрозами или заметки о "тайных научных открытиях". Она возила его в прекрасные места, где никто не интересовался микробиологией или модой: в хижину в Альпах, на ранчо в Вайоминге, в горы в Непале. Начиная с середины XXI века Дия рассматривала эти временные исчезновения как шалость, Сет — как глоток кислорода.

— Ты привыкнешь к этому, — сказала Дия.

Но он не мог. Между поездками он бежал в лабораторию и спал на раскладушке в своем кабинете.

— Я так горжусь твоей работой, — сказала Дия.

А позже добавила:

— Ты слишком много работаешь, Сет.

А еще позже:

— Ты используешь свою работу, чтобы убежать от реальной жизни? Включая меня.

— Моя работа — это моя настоящая жизнь, — запротестовал он и в тот же самый момент понял, что ошибается, только не знал почему.

Ее красивое лицо замерло, превратившись в маску; ее музыкальный голос стал острым, как алмаз.

— Да, — сказала она. — Для тебя работа — это единственно реальная жизнь. Я всего лишь сон, от которого ты устал.

— Дия… — начал он, но не знал, что сказать дальше. Слова не приходили ему на ум, чувства как будто отмерли. Он мог только смотреть, как она отворачивается. Ее черные волосы взлетают на плечах, а спина затвердевает под напоминающим облако платьем. Это платье создала она сама.

Тем не менее она приехала с ним в Индию, хотя и на своих условиях.

— Я уже видела Канпур, — фыркнула она. — Мне он не нравится. Толпа — грязная и бедная. Но моя сестра Анания живет в международной зоне. Я останусь с ней.

Она так и сделала, поселившись с сестрой в увитой бугенвиллеей кондиционированной вилле со смарт-системой, в районе со сверкающими ресторанами и магазинами и вооруженной охраной. По мере того как Сет, Саанви и их сотрудники работали все дольше и дольше, он видел Дию все реже и реже.

Иногда он задавался вопросом: заметила ли она это?

Недели модификации генов, усиление желаемых свойств, тестирование, и снова, и снова, и снова… Неделями они по-новому собирали генетически модифицированные белки, но добивались лишь небольших изменений. Недели горячего жара на берегу реки и холода в лаборатории, невероятного напряжения ума, компьютерного анализа и бессонных ночей.

А потом — вдруг — они с Саанви нашли решение. И измененный микроорганизм очистил речную воду от хроматов.

— Я мог бы пить эту воду! — возликовал Сет.

— Нет, — засмеялась Саанви.

— Мне нужно… Я вернусь через несколько часов!

Он нашел Дию в арендованной ею студии, окруженную рулонами ткани, 3D-принтерами, машинами, в которых он ничего не понимал. Она наклонилась над рабочим столом, разрезая кожу лазерным резаком.

— Дия! Мы сделали это!

Она сдвинула очки на макушку.

— Что?

— Генно-модифицированную бактерию! Мы нашли ее!

— Это здорово. Поздравляю. — Она продолжила резать без очков.

Сет замер.

— Это шкура не буйвола.

— Нет. Теленка. Удивительно эластичная. Я собираюсь…

— Где ты ее взяла?

Дия выпрямилась. Он увидел в ее глазах все, что с ними будет, и что, как ни поразительно, она рада этому.

— Шкура местная.

Он не мог остановить то, что происходило между ними.

— Это шкура незаконно убитого теленка, выдубленная отравляющими реку солями хрома.

— Ты будешь читать мне праведные лекции о загрязнении? Ты? Американец? Да одни только выбросы углерода…

— Дия… Хроматы в конечном итоге оказываются в воде для полива, в овощах, в молоке, в грудном молоке…

— Ты читаешь мне лекции об Индии? Ты даже не слышишь себя! Вы все снисходительны к Индии, романтизируете ее!

— А ты еще хуже — ты пакостишь в своей стране!

Он мгновенно пожалел о своих словах. Хотя, возможно, она не знала использованного им выражения.

Но она все поняла. Ее красивые губы так плотно сжались, что почти исчезли. Когда она снова разжала их, то произнесла:

— Это не работает, Сет. Наш брак. Это не работает.

У него в голове возникла картина рушащегося и обращающегося в прах золотого храма — у него, который никогда за всю свою жизнь не заходил под своды храмов.

Когда Дия улетела обратно в Бостон, он ничего не сказал ни Саанви, ни кому-либо еще. Впереди были еще недели испытаний — лишь после этого можно было послать официальный отчет Найджелу Харрингтону. Бактерия может мутировать во втором, или в третьем, или в 26-м поколении. Важнейшие белковые составляющие могут измениться. Генетически модифицированный организм может по-разному вести себя в различных смесях речной воды, концентрациях хроматов и температурах.

Сет спал на раскладушке в своем кабинете. Саанви уходила домой к мужу, дочери и внучке. Она никогда не комментировала сложившуюся ситуацию.

Жара не спадала. Прибрежные наводнения продолжались, оттесняя миллионы людей по всему миру. Концентрация CO2 росла. Тропические заболевания переместились в зоны умеренного климата. Новый саммит, посвященный глобальному потеплению, провалился. Происходили беспорядки, перевороты, выборы, в том числе и в США. Сет игнорировал новости, пока ночные перестрелки не приблизились к стенам лаборатории.

Солдаты бросились занимать оборонительные позиции внутри и за пределами лабораторий GEP. Но в этом не было нужды. Они не были целью.

— Двести семнадцать мертвых, — сказал Саанви на следующее утро. — Все в Жаймау.

— Из-за чего? — спросил Сет.

Впервые она посмотрела на него с раздражением.

— Я уже говорила. В плохие времена люди ищут козлов отпущения. Это нападение… Большинство кожевенных заводов принадлежат мусульманам. Войны между индуистами и мусульманами, националистами и глобалистами, коррупцией и реформами, власть имущими и власть хотящими тянулись десятилетиями… Климатическая катастрофа просто заставляет всех действовать решительнее. Не будь таким наивным, Сет!

— Ты говоришь, что ничего нельзя сделать. О насилии, о глобальном потеплении, о… да обо всем!

— Я говорю, что правительства парализованы. Но… — Она остановилась.

— Скажи мне. Ты уже не в первый раз намекаешь на что-то.

Но она ответила лишь:

— Мы должны приступить к работе.

Четыре дня спустя GEP закрыла свой проект.

— Простите, доктор Сандерс, — сказал представитель офиса Харрингтона на этот раз без особого почтения. — С вами свяжутся по поводу вашего отъезда. Сейчас охрана проводит вас до выхода. Вот коробка для личных вещей.

— Но почему?

— GEP определил, что его экологический отдел может быть более полезен в рамках других проектов.

— Это не ответ! И мы почти у цели!

— Мне жаль.

Саанви вышла из лаборатории, неся с собой коробку.

— Сет, подойди.

— Но…

— Подойди.

Она отвела его в кафе, пахнущее куркумой и тмином. Он с трудом давился чаем. Саанви сказала:

— Послушай меня. Будут большие беспорядки. Насилие. Ходят слухи, что мусульмане планируют вылить в Ганг еще больше яда. Сумма взяток, которые GEP вынуждена была платить правительству, оказалась слишком высока. Министр экологии ушел в отставку, его заменили.

— Но какое отношение все это имеет к науке?

— Выпей свой чай.

— Мне не нужен этот чертов чай! — воскликнул Сет, но тут же извинился.

В полумраке кафе глаза Саанви напоминали темные озера.

Он сморгнул навернувшиеся слезы.

— Это просто… мы… Я хотел… А все это так безнадежно… Все, вся планета.

— Нет. Это не безнадежно. — Ее лицо ожесточилось, и она наклонилась к нему. — Ты ищешь не в том месте.

— Что?

— Я тебе кое-что скажу. Не правительства могут помочь планете. Не корпорации вроде GEP. Не университеты. Они все слишком многое вложили в эту катастрофу, с ней связано слишком много корыстных интересов. Помощь придет только от определенных личностей.

Он засмеялся.

— Ага. Как отдельные люди могут все изменить!

— Могут. Я знаю кое-кого, кто может и будет действовать. Они планируют осуществить скоординированный проект геоинженерии, введя в стратосферу завесу генно-модифицированных аэрозолей, чтобы отклонить солнечный свет и охладить Землю.

Сет уставился на нее. Она была серьезна.

— Мы десятилетиями знали, что такое возможно. Да и вы, должно быть, тоже были в курсе.

— Да, — сказал он. — Но, Саанви, ни одна страна не согласилась…

— Не страны. Я же говорила. Этот проект финансирует верящий в это миллиардер. В следующем месяце двадцать самолетов взлетят из разных точек мира и впрыснут этот аэрозоль достаточно высоко, чтобы сохранить атмосферу стабильной.

— Самолеты будут сбиты!

— Некоторые да. Но к тому времени будет уже поздно. Аэрозоли будут выпущены, и планета начнет охлаждаться.

— Вы полностью измените климат! Урожая не будет, и…

— Что-то погибнет. Что-то будет расти лучше. Со временем мы будем в выигрыше. Сет, подумай. Климат уже меняется — и в худшую сторону.

— Но…

— Не заставляй меня пожалеть, что я доверяю тебе эту информацию.

— Вы доверяете непроверенной, радикальной, неизвестной процедуре!

— Не я. Но да, люди доверяются неизвестности. Иногда другого выбора нет. И это принадлежит тебе, а не GEP. Это создал ты.

Из скрытой складки свободных штанов она вытащила пробирку.

На вершине горы загорелый американец остановился. Женщина подошла к нему. Он никогда не видел ее в подобной одежде — в сине-золотом сари. Она легко прикоснулась к его руке, но ничего не сказала.

— Саанви — произнес он.

Морщины вокруг ее темных глаз стали глубже.

— Наука не должна действовать подобным образом, — сказал он. — Я не могу взять на себя такую ответственность.

— Если не ты, то кто?

Он замолчал.

— Сет, дорогой, белок может складываться разными способами, да? Но он не может складываться бесконечным количеством способов. Всему есть предел.

Дия.

Саанви добавляет без нужды:

— Даже наивности.

Долгое мгновение. Похоронная лодка на реке сбрасывает пепел, оставшийся после кремации. Очень старая женщина сбрасывает одежду на нижней ступени лестницы. Над головой слышен гул — над ними медленно летит дрон. Река блестит золотом в лучах восходящего солнца. Сету кажется, что в смертоносном шестивалентном хроме он сможет увидеть "вет-блю"[18], хотя и знает, что это невозможно.

Он спускается по лестнице до реки, открывает флакон и нагибается к священной реке.

<< | >>
Источник: Дэниел Франклин. Мегатех. Технологии и общество 2050 года в прогнозах ученых и писателей. 2018

Еще по теме 19. Ма Ганга: Короткая история:

  1. «КОРОТКИЕ» ПРОДАЖИ
  2. Технические «короткие» продажи
  3. «КОРОТКИЕ» ПРОДАВЦЫ
  4. Незакрытые «короткие» позиции
  5. Спекулятивные «короткие» продажи
  6. «КОРОТКИЕ» ПРОДАЖИ
  7. Причины «коротких» продаж
  8. «Короткие» продажи «инсайдеров»
  9. Усреднение короткой позиции
  10. «Короткие» продажи «против сейфа»
  11. «Короткие» продажи с целями арбитража
  12. ТРЕБОВАНИЯ К МАРЖЕПРИ «КОРОТКИХ» ФОНДОВЫХ ПОЗИЦИЯХ
  13. «Короткие» продажи с целью страхования от потерь
  14. ВИДЫ «КОРОТКИХ» ПРОДАЖ
  15. Рисунок 7.25 Ценовой график фьючерса на Exxon (дневные бары). Важное замечание: это работает и на более коротких временных периодах