<<
>>

По виду и стоимости сделок

В соответствии с национальным правом России ст. 40 НК РФ действует в отношении сделок, при которых осуществляется реализация товаров (работ, услуг). Согласно ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия, направленные на установление, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей.
Поэтому суды не признают допустимым распространение положений ст. 40 НК РФ на трудовые правоотношения, в частности, при оплате труда*(188). Необходимо иметь в виду, что согласно названию ст. 154 НК РФ оплата труда в натуральной форме признается реализацией товаров (работ, услуг). При этом их оценка производится исходя из цен, определямых в порядке, аналогичном предусмотренному в ст. 40 НК РФ. Следовательно, закон приравнивает натуральную форму оплаты труда к возмездной реализации (п. 1 ст. 39 НК РФ).

Определение услуги, данное в НК РФ (п. 5 ст. 38), охватывает труд работника, однако не признается реализацией согласно ст. 39 НК РФ, так как непредприниматель не считается субъектом реализации товаров (работ, услуг).

Таким образом, предмет трудового правоотношения — оплата труда в натуральной форме — регулируется специфическим образом: вместо применения условий общей нормы ст. 40 для определения налоговых последствий оценки переданных работнику товаров (работ, услуг), законодатель выбирает удобный механизм, при котором расчет налоговой базы НДС осуществляется без установления оснований ценового контроля (п. 2 ст. 154 НК РФ), но определение применимой цены производится по ст. 40 НК РФ*(189). При этом очевидна необходимость проверки обоснованности цены передаваемых объектов*(190), которая должна производиться по основаниям, предусмотренным в ст. 40 НК РФ.

Исходя из анализа понятия "цен, определяемых в порядке, аналогичном предусмотренному ст. 40 НК РФ" в целях установления разных налогов, можно сделать вывод, что речь идет о рыночной цене (например: пп.

1, 3, 4 ст. 154, п. 4

ст. 161 и п. 2, 6 ст. 154; или пп. 2 п. 2 ст. 187 и п. 1 ст. 211 НК РФ). Хотя встречается мнение, что сначала следует применять цену сделки, и только в случае ее несоответствия рыночному уровню можно использовать рыночные цены исходя из п. 2, 3 ст. 40 НК РФ*(191). Тем не менее большинство специалистов считают, что в данном случае имеются в виду рыночные цены*(192).

Применительно к товарообмену (бартеру) существует мнение, что база НДС исчисляется исходя из цены, указанной в договоре, и только в случае, когда она не указана, она исчисляется исходя из рыночных цен*(193). Следуя логике и учитывая положения ст. 40 НК РФ, аналогичная трактовка должна распространяться на другие возмездные операции, указанные в п. 2 ст. 154 НК РФ, т.е. сначала следует принимать фактические цены, и только в случае нарушения установленных правил произвести их корректировку. Однако использование единого масштаба (понятия) к возмездным и безвозмездным сделкам в п. 2 ст. 154 НК РФ не позволяет по-разному его толковать.

Расчет минимальной налоговой базы, исходя из рыночной цены, установлен также в отношении срочных сделок (п. 6 ст. 154 НК РФ). В данном случае также происходит чрезмерное расширение метода условного расчета, так как корректировка производится без учета оснований контроля и исправления цены сделки по ст. 40 НК РФ. Поэтому справедливым является высказывание, что в отношении НДС законодатель отказывается от избирательной борьбы с возможным манипулированием ценой и устанавливает практически всеобщую обязанность уплачивать его не с реальных, а рыночных цен. Такие правовые нормы могут оцениваться только негативно*(194). Для сравнения приведем следующую информацию. Например, в Венгрии НДС исходя из рыночной цены исчисляется только в случае занижения цены реализации товаров и услуг "связанному" контрагенту*(195).

Таким же образом порядок налоговой оценки предусмотрен в целях многих других налогов РФ. Так, доходы в натуральной форме физических лиц определяются исходя из рыночных цен по ст.

40 НК РФ независимо от возмездного характера сделки (п. 1 ст. 211), т.е. исправление фактических цен производится без установления оснований контроля и корректировки цены*(196). Однако такое положение нарушает принцип законности и единой налоговой политики.

Ислючением является порядок, установленный в целях налога на прибыль. Так, полученные в результате возмездных операций (в том числе товарообмена) доходы в натуральной форме учитываются исходя из цены сделки с учетом положений ст. 40 (пп. 4, 5 ст. 274 НК РФ). Другими словами, применяется презумпция соответствия фактических цен рыночному уровню согласно п. 1 ст. 40 НК РФ. Доходы, полученные на безвозмездной основе, учитываются по рыночной цене, но не ниже остаточной стоимости (расходов на производство, приобретение) (п. 8 ст. 250 НК РФ).

Таким образом, действует различный режим оценки доходов в натуральной форме для целей налогообложения доходов физических лиц и прибыли

организаций. Если в отношении безвозмездно полученных товаров (работ, услуг) ипользуется порядок оценки исходя из рыночных цен, то применительно к доходам, полученным в результате возмездных сделок, предусмотрен другой порядок их оценки: у физических лиц он определяется исходя из рыночных цен, у организаций — исходя из цены сделки.

Представляется, что подобный дифференцированный подход оценки аналогичных доходов нарушает принцип равенства и экономической нейтральности налога*(197). Сказанное в первую очередь относится к индивидуальным предпринимателям, поскольку создается различный налоговый режим в зависимости от организационной формы предпринимательской деятельности. Между тем дифференциация налоговых режимов не может устанавливаться по неэкономическим мотивам*(198); она должна основываться на объективных характеристиках категорий субъектов, в отношении которых осуществляется различное правовое регулирование*(199). В данном контексте таких отличий нет.

С учетом изложенного целесообразно установление единообразных правил определения налоговой базы при осуществлении возмездных и безвозмездных операций.

В отношении результатов возмездных сделок должна действовать презумпция соответствия цены рыночному уровню; опровержение этой презумпции должно осуществляться согласно ст. 40 НК РФ. Применительно к безвозмездным сделкам должен быть установлен иной порядок.

Налоговую базу продавца (дарителя, исполнителя) следует корректировать по основаниям и в порядке, предусмотренным ст. 40. Поэтому нужно внести дополнение в ст. 247, 274 НК РФ, предусматривающее возможность учета в составе базы налога на прибыль доходов, которые не были получены вследствие безвозмездной реализации (передачи), поскольку действующее законодательство этого не предусматривает*(200). Закон запрещает принимать к вычету только стоимость переданного объекта и расходы на передачу (п. 16 ст. 270). Однако при таком подходе не учитывается возможный прирост стоимости от реализации объекта и создаются возможности избежания налога с этой суммы. Между тем в национальном праве развитых стран налогообложение прироста стоимости реализуемого имущества давно стало нормой. Так, в английских делах Watson Brothers v Hornby (1942, 24 TC 506) и Sharkey v Wernher (1955, 36 TC 275) судами было установлено, что в качестве цены сделки между "связанными" лицами должна применяться рыночная цена, а не расходы на производство товара. Или, как отметил французский суд, "в целях налогообложения необходимо учитывать прирост стоимости, заложенный в рыночную цену"*(201).

Возвращаясь к безвозмездным операциям, следует отметить, что применение к ним ст. 40 НК РФ затруднительно, поскольку для ее реализации требуется наличие цены сделки*(202). Между тем известно, что цена является средством определения объема встречного предоставления*(203), которое отсутствует при безвозмездной операции. Более того, установленный в целях налога на прибыль метод начисления при признании доходов также не решает проблему, поскольку он определяет лишь момент признания дохода, а не сам

доход. Следовательно, если неполученный в результате безвозмездной реализации (передачи) доход не признан в качестве объекта (базы) налога, то дохода не возникает (пп.

1, 3 ст. 271 НК РФ).

В международной практике возмездность сделки не имеет правового значения для целей корректировки, поскольку распространение правил о трансфертных ценах только на сделки, в которых установлена цена, создает возможности для легального избежания налога. Поэтому, например, суд Ирландии признал безвозмездное оказание налогоплательщиком услуг сделкой, не осуществляемой в ходе "обычной торговой деятельности", соответственно, налоговая база была увеличена*(204). Или, например, в законодательстве Новой Зеландии прямо предусмотрено применение соответствующих норм к безвозмездным сделкам.

С учетом данной ситуации необходимо восстановить ранее действовавший порядок начисления налога в случае безвозмездной реализации*(205). При этом обязательно следует изменить понятие "доход (прибыль) в целях налога на прибыль" (ст. 247) (впрочем, как и других налогов, база которых формируется из дохода) и учесть в его составе не только полученную экономическую выгоду (ст. 41 ), но и неполученный согласно ст. 40 НК РФ доход. В противном случае может показаться убедительным довод о невозможности взыскания налога при отсутствии экономической выгоды*(206).

Таким образом, действующее законодательство нарушает принцип экономической нейтральности налогообложения, поскольку признание безвозмездных операций реализацией для целей косвенных налогов и непризнание — для прямых*(207) означает применение разного режима к фактически аналогичным аспектам определения налоговой базы. Поэтому здесь должны действовать аналогичные правила корректировки трансфертных цен как при занижении цен, так и при безвозмездной реализации, поскольку цель регулирования трансфертных цен — предотвращение (минимизация) бюджетных потерь за счет корректировки искаженной налоговой базы вне зависимости от правовой формы (цены) с учетом экономической сущности сделки и ее цели*(208).

Вместе с тем необходимо иметь в виду, что применение ст. 40 НК РФ для увеличения налоговой базы лица, осуществляющего безвозмездную реализацию (передачу), притом что соответствующая сумма облагается на уровне получателя дохода*(209), повлечет экономическое двойное налогообложение*(210).

На неправомерность применения ст.

40 НК РФ без учета норм гл. 25 данного кодекса к обеим сторонам сделки обращалось внимание в судебной практике*(211). Суд, рассмотрев вопрос о правомерности налогообложения "сэкономленных" налогоплательщиком расходов при получении денег взаем на безвозмездной основе, отметил, что ссылка налогового органа на ст. 40 НК РФ безосновательна. В качестве правового обоснования он привел: п. 3 ст. 3 НК РФ; отсутствие доказательств завышения внереализационных расходов, злоупотребления правом со стороны заемщика с целью уменьшения налогового бремени и указания на ст. 40 НК РФ в акте проверки и решении о взыскании налоговых платежей; нарушение ст. 2 АПК РФ, принципа справедливости и ст. 17

Европейской конвенции 1952 г. по правам человека (недопустимость злоупотребления правом). Таким образом, суд не признал возникновение дохода у заемщика, получившего средства на беспроцентной основе, причем не применил п. 8 ст. 250 НК РФ, а значит, не признал заем сделкой по оказанию услуг. Из правовой позиции суда следует основанное на законе освобождение от налога полученной организацией материальной выгоды. Очевидно, это нарушает принцип равенства и экономической нейтральности налога к организационной форме деятельности (пп. 1 п. 1 ст. 212 НК РФ).

Данное решение суда подтверждает также тезис о том, что следует изменить п. 2 ст. 248 НК РФ, который позволяет избежать обложения налогом при совершении "возвратных" сделок*(212), поскольку возмездность определяется исходя из наличия встречного обязательства, а не платы или иного встречного предоставления, как в ГК РФ (п. 1 ст. 423).

Проблема квалификации в целях налогообложения возвратных обязательств в качестве услуг достаточно остро обозначена в налоговом праве РФ. Причем исходя из анализа правоприменительной практики можно заключить, что разные виды таких обязательств толкуются по-разному. Так, в силу широкого определения понятия "услуги" в ст. 38 НК РФ*(213) суды признают аренду оказанием услуг*(214) и, соответственно, применяют ст. 40 НК РФ*(215). Такой подход поддерживается КС РФ, который считает, что освобождение аренды от налогообложения означало бы изъятие из общего правового режима, несовместимое с конституционными принципами экономической нейтральности налогов и признания и защиты равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности*(216). Поскольку наем и ссуда являются однородными с арендой сделками, то представляется допустимым распространение на них данной правовой позиции.

Однако вопрос остается не до конца решенным применительно к иным возвратным обязательствам. Например, суд не признал предоставление беспроцентного займа оказанием услуг, мотивировав это тем, что обязательный признак услуг — реализация результатов деятельности, не имеющих материального выражения. По договору займа деятельность не осуществляется, и определение беспроцентного займа для целей налога на прибыль как финансовой услуги по аналогии с пп. 15 п. 3 ст. 149 НК РФ противоречит п. 1 ст. 38 НК РФ, согласно которому каждый налог имеет свой объект*(217). Наоборот, налоговые органы, как правило, признают беспроцентный заем безвозмездным оказанием услуг. В качестве контраргумента используется довод, что такая правовая квалификация не соответствует гражданско-правовой сути оказания услуг и сделки займа. Более того, поскольку в гл. 25 НК РФ плата за кредит (заем) определяется как внереализационный доход (расход), следовательно, реализация услуг отсутствует*(218).

Однако отдельные суды рассматривают кредитование в качестве оказания услуг*(219). Так, суд посчитал, что банковские операции согласно классификатору (ОК ВЭД) отнесены к услугам*(220). Более того, в ст. 39, 146 НК РФ банковские операции не исключены из числа операций, которые признаются реализацией

товаров (работ, услуг)*(221).

Важно отметить, что некоторые из возвратных обязательств определены в качестве оказания услуг в самом ГК РФ: договор банковского вклада, хранение и доверительное управление (п. 2 ст. 779). Таким образом, получается, что, кроме сделок займа и кредита, остальные возвратные обязательства можно квалифицировать как оказание услуг.

Однако в отношении банковского вклада в гражданском праве нет однозначной позиции о его правовой природе. Спецификой договора банковского вклада является отсутствие у банка дохода. По причине того, что отношения банка с клиентом по привлечению вкладов сходны с договором займа*(222), фактически доход получает вкладчик, а не банк. Таким образом, более логично доначислить налог банку в результате реализации услуг на безвозмездной основе или физическому лицу (если считать, что услуги оказывает оно)*(223).

Строго говоря, нельзя рассматривать плату за вклад как оказание банком услуг. В данном случае денежные средства (проценты) являются средством платежа, а не предметом сделки (товаром). Поэтому здесь можно говорить о наличии признака займа. Следовательно, справедливо утверждение, что банковский вклад к услугам не имеет никакого отношения, а его причисление — дань традиции*(224). Отнесение в п. 2 ст. 779 ГК РФ банковского вклада к оказанию услуг называется ошибкой законодателя*(225). Исходя из этого, представляется несколько странной позиция, что услуги банка состоят в действиях по обеспечению возврата суммы вклада и выплаты процентов, и за эти услуги он получает вознаграждение в виде передачи ему вкладчиком безусловного права использовать сумму вклада в течение срока его хранения*(226).

В сфере налогообложения размер процентов по вкладам имеет значение применительно к налогооблагаемым доходам вкладчика и соответствующим вычетам в целях налога на прибыль банков. Если в последнем случае действует ст. 269 НК РФ, определяющая порядок вычета процентов по долговым обязательствам, то оспорить обоснованность ставки процента с точки зрения налогообложения вкладчика представляется практически невозможным в связи с неопределенностью природы займа и банковского вклада в целях налогообложения.

Суды считают, что привлечение средств во вклады не является реализацией услуг, поскольку оно связано с обращением валюты (пп. 1 п. 3 ст. 39 НК РФ), а проценты по вкладу не признаются ценой услуг, в связи с чем отсутствуют основания для применения ст. 40 НК РФ*(227). При банковском вкладе не оказываются ни услуги, ни работа, следовательно, нельзя доначислять банку налоги по ст. 40 НК РФ*(228).

Получается, что различный налоговый режим для однородных возвратных обязательств не соответствует принципу равенства и экономической нейтральности налога, а также не способствует единообразному правоприменению. Неправомерным также является применение различных правовых оснований для квалификации обязательства в качестве оказания услуг.

Так, если аренда считается услугами согласно ст. 38 НК РФ, то хранение, банковский вклад и доверительное управление — согласно п. 2 ст. 779 ГК РФ, хотя в соответствии с гражданским законодательством аренда (ссуда, наем) признается отношением по передаче имущества в пользование*(229). Поэтому необходимо внести дополнение в п. 5 ст. 38 НК РФ путем включения возвратных обязательств, которые будут признаваться оказанием услуг*(230).

Исходя из вышеизложенного, требуется: устранить несимметричный

порядок корректировки налоговой базы в случае совершения возмездных и безвозмездных сделок для целей косвенных и прямых налогов; распространить ст. 40 НК РФ на безвозмездные операции с внесением дополнений в нормы о налоге на доходы и прибыль; установить единый налоговый режим для возвратных обязательств.

Во многих странах для облегчения положения налогоплательщиков и уменьшения затрат на налоговое администрирование не каждая сделка подвергается контролю на предмет ее соответствия правилам трансфертного ценообразования. Налоговые органы проводят предварительный анализ общей ситуации налогоплательщика и выявляют "сферы риска", т.е. наиболее вероятные операции, результат которых может причинить вред интересам фиска в налоговой сфере.

В большинстве стран особой проверке подлежат сделки с резидентами офшорных зон, оказание услуг и передача нематериальных активов (НМА) (Бельгия, Германия, Швейцария, Чехия, Великобритания, Австралия, Китай, Тайвань). В отдельных странах вид соответствующих услуг может быть ограничен. Так, во Франции и Индии — управленческих услуг (management services).

Предметом особого контроля могут быть определенные виды деятельности. Например, в Германии такому контролю подлежат результаты деятельности местных дистрибьюторов. В Австралии налоговая служба тщательно проверяет такие отрасли, как нефтяная, автомобильная, фармацевтическая, дистрибьюторская, банковская и страховая. В Бразилии особой проверке подлежат стратегические для страны отрасли (фармацевтика, детали к автомобилям, телекоммуникационное оборудование, электроника).

Неординарные действия или поступки также могут вызвать подозрение со стороны налоговой администрации. Так, в Германии при изменении налогоплательщиком ценовой политики, например, при сокращении доходов в результате уменьшения договорных цен налоговые органы могут принять за основу ранее действовавшие цены, и, наоборот, при увеличении доходов они могут оспорить ранее действовавшие цены. Более того, смена немецким дистрибьютором статуса на комиссионера, влекущая уменьшение будущих доходов, может быть признана передачей гудвила и, соответственно, облагаться как доход от прироста капитальной стоимости*(231).

В Великобритании к необычным действиям относятся: уплата роялти (платы) за пользование НМА, если его уплата коммерчески необоснованна (например, приобретение неизвестного в Великобритании торгового знака);

получение убытков в течение нескольких лет, если нет оснований полагать, что налогоплательщик получит завышенную прибыль в будущем; заключение соглашений о распределении расходов; изменение договорных обязательств в целях изменения порядка распределения рисков (например, производитель становится подрядчиком для производства товара из давальческого сырья).

В Индонезии проверяют налогоплательщиков, совершающих большое количество сделок со "связанными" контрагентами или уплачивающих значительные суммы в пользу последних; доходы которых увеличиваются, однако размер прибыли остается неизменным; у которых наблюдается изменчивый уровень прибылей и убытков.

Применение правил, регулирующих трансфертное ценообразование, может зависеть от стоимости совершаемой сделки. Так, в Аргентине она составляет 1 млн долл. (в ед. местной валюты). Или, например, в соответствии с указанием Центрального банка Украины осуществляется контроль цен (работ, услуг), оказываемых (выполняемых) нерезидентами, когда цена договора составляет более 50 тыс. евро. Однако в этом случае контроль предусмотрен в рамках мер по борьбе с отмыванием денежных средств, а сам правовой акт носит неналоговый характер.

<< | >>
Источник: К.А. Непесов. Налоговые аспекты трансфертного ценообразования: сравнительный анализ опыта России и зарубежных стран. 2007

Еще по теме По виду и стоимости сделок:

  1. Определение рыночной стоимости акций на основе оценки стоимости чистых активов
  2. Стоимость корпораций и стоимость активов пенсионных фондов
  3. Сумма амортизации (списываемая стоимость) = себестоимость объекта — ликвидационная стоимость
  4. В ПОИСКАХ СТОЯЩИХ СДЕЛОК
  5. Порядок оформления биржевых сделок
  6. Анализ основных этапов лизинговых сделок
  7. Практика манипулирования временем заключения сделок распространена повсеместно
  8. Риски сделок LBO
  9. Бухгалтерский учет лизинговых сделок
  10. Основные виды биржевых сделок