<<
>>

Общие положения об основаниях контроля и корректировки цен

Согласно традиционным правилам, регулирующим трансфертное ценообразование, основанием для налогового контроля и корректировки цены являются "связанность" контрагентов и нарушение ими установленного в законе стандарта.
В некоторых странах могут предусматриваться альтернативные или дополнительные основания. Так, согласно НК РФ помимо взаимозависимости контрагентов определены такие основания, как совершение товарообменных (бартерных), внешнеторговых сделок, а также существенное (20%) отклонение цен в пределах непродолжительного периода времени (п. 2 ст. 40 НК РФ). Кроме того, основанием для корректировки цены и доначисления налогов и пеней признано существенное (20%) отклонение от рыночной цены (п. 3 ст. 40 НК РФ). Пока не доказано обратное, предполагается, что фактическая цена соответствует уровню рыночных цен*(244). Таким образом, в данном случае законодатель использует опровержимую презумпцию соответствия фактической цены сделки рыночному уровню*(245), которая может быть опровергнута только в строго исключительных ситуациях.
В связи с этим в юридической литературе принято говорить, что в ст. 40 НК РФ заложена частично опровержимая презумпция*(246).

Перечень оснований ценового контроля является закрытым. При отсутствии основания налогового контроля доначисление налогов и пеней неправомерно, даже если имело место существенное занижение или завышение цены сделки*(247). Высокая вероятность ценовой манипуляции в указанных случаях характерна для всех оснований контроля.

Российское налоговое право в отличие от законодательства многих развитых стран регулирует не только трансфертное ценообразование. Так, к числу сделок, цены по которым могут проверяться, кроме сделок взаимозависимых лиц, отнесены такие операции, которые не составляют предмет регулирования норм против трансфертного ценообразования*(248).

Поэтому МВФ предлагает ограничить основания ценового контроля только сферой применения

трансфертных цен между взаимозависимыми лицами при совершении внешнеторговых сделок*(249). В связи с этим нельзя признать обоснованным утверждение, что закон содержит узкий круг сделок, цены которых могут быть подвергнуты налоговому контролю*(250).

Тем не менее такого подхода помимо стран СНГ придерживаются, например, в национальном праве Италии, которое предусматривает презумпцию применимости фактической цены. Данная презумпция может быть опровергнута, а цена исправлена в следующих случаях:

- отклонение цены сделки от "нормальной стоимости" товара или услуг;

- обмен товаров или услуг;

- реализация товаров физическому лицу, членам его семьи или иным лицам для личного (непредпринимательского) потребления, а также передача товаров акционерам (партнерам) компании;

- определение прироста стоимости вследствие капитальных взносов в натуральной форме, когда налоговая база исчисляется исходя из стоимости полученных акций.

Таким образом, ст. 40 НК РФ не является абсолютным исключением.

Под внешнеторговой бартерной сделкой в целях НК РФ понимается сделка, совершаемая при осуществлении внешнеторговой деятельности и предусматривающая обмен товарами (услугами, работами), интеллектуальной собственностью, в том числе с использованием денежных и (или) иных платежных средств*(251). Поэтому термин "бартер" шире понятия "товарообмен" (мена), а следовательно, неправомерно рассматривать их в качестве синонимов. Целесообразно употребление только термина "бартер".

Однако в этом случае возникает следующая проблема. Так, оплата оказанных услуг в натуральной форме квалифицировано судом не как бартер, а как оказание услуг. Следовательно, суд признал действия налогового органа по контролю цены сделки исходя из пп. 2 п. 2 ст. 40 НК РФ неправомерными*(252). Поэтому следует установить, что натуральная форма встречного предоставления рассматривается как бартер в целях НК РФ.

Такой подход будет стимулировать налогоплательщиков осуществлять денежные формы расчетов. Представляется также необходимым включить зачет встречного однородного требования (ст. 410 ГК РФ) в п. 2 ст. 40 НК РФ в качестве основания контроля наряду с бартером.

Проблема оценки размера встречного предоставления в натуральной форме наблюдается и в зарубежном праве. Например, французский суд признал факт занижения цены реализации товаров в пользу "связанного" покупателя, в частности, исходя из того, что налогоплательщик не смог обосновать свою позицию, указавшую на безвозмездное получение им права пользования торговой маркой, принадлежащей покупателю. Суд решил, что налогоплательщик не доказал размер выгоды от получения данного права*(253). Тем не менее совершение бартерной операции не установлено в законодательстве Франции как одно из оснований контроля цен. По-видимому, такое решение суда объясняется тем, что данная проблема непосредственно не относится к трансфертному ценообразованию (искажению налоговой базы аффилированного лица), а скорее

составляет предмет налоговой оценки вообще.

Содержание понятия "внешнеторговые сделки" как одного из оснований ценового контроля раскрывается в указанном законе N 164-ФЗ. Внешнеторговая деятельность — деятельность по осуществлению сделок в области внешней торговли товарами, услугами, информацией и интеллектуальной собственностью. Важно отметить, что к числу признаков такой деятельности (сделок) отнесено не только пересечение границы, но и "иностранный элемент" на уровне субъекта сделки применительно к нематериальным объектам (услуги, информация, интеллектуальная собственность). В целом данное определение понятия соответствует международной практике.

Нередки случаи расширительного толкования налоговыми органами нормы пп. 3 п. 2 ст. 40 НК РФ. Главным образом это относится к случаям завышения покупной цены товаров, предназначенных для дальнейшего экспорта, в целях получения завышенного налогового кредита по НДС. При этом если товар реализован на экспорт с убытком (минимальной прибылью), то налогоплательщик может занизить также сумму налога на прибыль (доходы).

Для борьбы с указанным злоупотреблением налоговые органы пытаются оспорить цену покупки у российского поставщика путем квалификации этой сделки в качестве внешнеторговой сделки или ее части.

Однако в большинстве случаев суды отказывают в иске, ссылаясь на то, что такие сделки не являются внешнеторговыми, даже если они связаны с ними. Проверять можно только цену самой внешнеторговой сделки*(254). Аналогичная правовая позиция применяется в отношении случаев реализации импортированных товаров по заниженной цене российским покупателям*(255). Тем не менее суды расширительно толкуют понятие "внешнеторговая сделка", если договор покупки товара от российского лица заключен во исполнение ранее подписанного договора с иностранным покупателем. В этом случае завышенная цена покупки может быть пересмотрена*(256).

Помимо попыток проверять цены сделок, связанных с экспортными операциями, не редки случаи, когда налоговые органы оспаривают цены самих экспортных сделок. Однако в связи с тем, что ставка НДС при этом составляет 0%, пересмотр (увеличение) экспортной выручки не влияет на сумму НДС от экспорта*(257), но влияет на сумму налога на прибыль (доходы).

В качестве правовой мотивации налоговые органы пытаются также приводить иные аргументы. Так, суд признал необоснованным довод о том, что право налогоплательщика на возмещение уплаченного поставщикам НДС связано с фактом перечисления ими налога в бюджет*(258). При этом у МВФ по этому вопросу своя позиция, согласно которой "налоговым органам должно быть предоставлено право взыскивать НДС на покупки, который не был уплачен продавцом, непосредственно с покупателей, если они не проверили должным образом положение продавца в отношении НДС"*(259). Однако попытка переложить на налогоплательщиков обязанности органов публичной власти по проверке исполнения налоговых обязанностей контрагентом налогоплательщика, на наш взгляд, неправомерна*(260). Как отметил КС РФ, правоприменительные

органы не могут истолковывать понятие "добросовестные налогоплательщики" как возлагающее на налогоплательщиков дополнительные обязанности, не предусмотренные законодательством*(261).

Эксплицитное установление в законе внешнеторговых сделок в качестве одного из оснований ценового контроля вызывает вопрос относительно его соответствия принципу формального равенства налогоплательщиков.

Распространение на сделки с участием иностранных лиц налогового режима менее благоприятного, чем на сделки между резидентами (национальными лицами) России, может также нарушать принцип недискриминации, содержащийся в применимом к соответствующим сделкам международном налоговом договоре. Ведь совершение сделки между национальными лицами само по себе не является основанием контроля по п. 2 ст. 40 НК РФ, тогда как иностранное лицо при осуществлении сделки с национальным лицом РФ может подлежать налогообложению или любому связанному с ним требованию, иному и более обременительному, чем налогообложение и связанные с ним требования, которым подвергаются при аналогичных обстоятельствах российские национальные лица*(262). Нарушение принципа формального равенства и, соответственно, недискриминации на основании, например, ст. 33 Федерального закона N 164 ФЗ в первую очередь относится к случаям совершения сделки на территории России между национальным лицом России и лицом другой страны, тогда как идентичная сделка между российскими лицами не может быть проверена по пп. 3 п. 2 ст. 40 НК РФ. Таким образом, определение понятия внешнеторговой сделки в целях ст. 40 НК РФ с учетом специального закона нарушает принцип формального равенства, поскольку допускает применение разного налогового режима к аналогичным хозяйственным операциям исходя из наличия "иностранного элемента" на уровне контрагента. В данном случае проявляются различные цели правового регулирования НК РФ и специального закона, и трактовка понятия в законе и в кодексе вступают в противоречение.

Специфическим основанием ценового контроля, присущим законодательству России и некоторых других стран СНГ, является существенное (20%) отклонение от уровня цен, применяемых налогоплательщиком в пределах непродолжительного периода времени (пп. 4 п. 2 ст. 40 НК РФ)*(263). Согласно судебной практике, уровень цен исчисляется исходя из цен реализации товара (работы, услуги) налогоплательщиком*(264). Следовательно, эта норма не распространяется на случаи, когда имеет место существенный разрыв между ценой приобретения и ценой последующей реализации объекта.

Уровень цен означает средневзвешенную цену, которая определяется с учетом удельного веса реализуемых по определенной цене объектов в совокупном объеме реализуемых объектов и данной цены*(265).

Причем предел отклонения устанавливается исходя из уровня цен налогоплательщика, а не рыночных цен*(266). При этом доначисление налога и пеней исходя из средневзвешенной цены не допускается, требуется обязательное установление рыночных цен*(267). Бремя доказывания всех этих обстоятельств лежит на налоговом органе*(268).

Однако использование оценочной категории "непродолжительный период" делает реализацию данной нормы субъективно-дискреционной. Так, по банковским кредитам непродолжительным периодом является период, в течение которого действует одна и та же ставка рефинансирования, но выдача кредитов различным лицам производится под разные проценты*(269). В других делах непродолжительным периодом был календарный месяц, поскольку сделки налогоплательщика по сдаче имущества в аренду предусматривали ежемесячный срок уплаты арендных платежей*(270) или несколько месяцев*(271).

Однако суды не рассматривают данную неопределенность как неустранимое сомнение (п. 7 ст. 3 НК РФ). По их мнению, непродолжительный период устанавливается в зависимости от конкретных обстоятельств хозяйственной деятельности налогоплательщика*(272). Налоговый орган под таковым предлагает понимать налоговый или отчетный период по каждому налогу в соответствии с НК РФ*(273). В литературе приводятся иные варианты, предлагающие увязывать этот срок либо с налоговым периодом по конкретному налогу, либо со временем оборачиваемости производственных запасов, с минимальным периодом времени, за который организация должна формировать финансовые результаты, оформлять регистры налогового учета и составлять бухгалтерскую отчетность (календарный месяц или квартал)*(274). Тем не менее такое положение не обеспечивает соблюдение принципа стабильных условий хозяйствования, поскольку налогоплательщик не может быть уверен в том, что его цены не будут пересмотрены на основании существенного ценового колебания в пределах непродолжительного периода времени.

Между тем на необходимость детализации налоговых норм и обеспечения четкости формулировок было обращено внимание КС РФ*(275). Основным ориентиром при этом должен быть принцип, согласно которому налоговая норма должна быть сформулирована таким образом, чтобы каждый точно знал, какие налоги, когда и в каком порядке он должен платить (п. 6 ст. 3 НК)*(276). В этом отношении справедливо высказывание А. Смита, что точная определенность того, что каждое отдельное лицо обязано платить, в вопросе налогового обложения представляется делом столь большого значения, что весьма значительная степень неравномерности составляет гораздо меньшее зло, чем весьма малая степень неопределенности*(277). По этой причине обоснованна позиция КС РФ, согласно которой расплывчатость налоговой нормы может привести к произвольному и дискриминационному ее применению, а потому предусмотренный в дефектных — с точки зрения требований юридической техники

- нормах налог не может считаться законно установленным в смысле ст. 17 НК РФ и ст. 57 Конституции РФ*(278).

С учетом изложенного, а также необходимости приближения российского законодательства к международным стандартам представляется целесообразным сохранить только одно из ныне действующих оснований ценового контроля, а именно взаимозависимость ("связанность") контрагентов, при условии устранения недостатков ст. 20 НК РФ. В этом случае в большей степени будет соблюден принцип равенства налогоплательщиков и справедливости налогообложения.

В п. 3 ст. 40 НК РФ говорится о возможности доначисления налога и пеней*(279), если цена сделки отклоняется от рыночного уровня более чем на 20%, исходя при этом из рыночных цен на идентичные (однородные) товары (работы, услуги)*(280). Таким образом, если предел отклонения цен не превышает 20%, то отсутствует возможность доначисления налога и пеней*(281), что позволяет участникам оборота манипулировать ценами в пределах данного диапазона*(282).

Следует отметить, что корректировка примененной цены для целей исчисления налоговой базы не может быть расценена как изменение юридической квалификации соответствующей сделки или статуса и характера деятельности налогоплательщика, в связи с чем не требуется соблюдение судебного порядка взыскания доначисленных налогов с организации*(283).

Согласно НК РФ доначисление налога и пеней производит налоговый орган (п. 3 ст. 40). В связи с этим возникает вопрос о правомерности самостоятельного доначисления налогов налогоплательщиком исходя из рыночной цены. В литературе встречается мнение, что положения ст. 40 НК РФ установлены для налоговых органов, а не для налогоплательщика*(284). Однако, как справедливо отмечает Д.М. Щекин, налогоплательщик не может быть лишен права заплатить налог в соответствии со ст. 40 НК РФ и тем самым устранить начисление пеней в будущем*(285). Между тем затруднительно применение п. 1 ст. 81 НК РФ, который предусматривает обязанность исправления налоговой декларации в случае обнаружения налогоплательщиком неотражения, неполноты отражения сведений или ошибок, уменьшающих сумму налога, поскольку налогоплательщик в большинстве случаев не знает об этих обстоятельствах, ведь закон и практика его применения не устанавливают ясный и однозначный порядок расчета рыночной цены. Строго говоря, закон вообще не предусматривает обязанность

налогоплательщика уплачивать налоги исходя из рыночной цены. Таким образом, неотражение, неполное отражение или ошибки могут быть зафиксированы только на момент вынесения решения налогового органа о доначислении налогов.

Рассматриваемая проблема порождает вопрос о правомерности доначисления пеней в результате корректировки цены. Пеней признается денежная сумма, которую налогоплательщик обязан выплатить в случае уплаты причитающихся сумм налогов (недоимки) в более поздние по сравнению с

установленным законом сроки (п. 1 ст. 75 НК РФ). Отсюда следует, что

основанием начисления пеней является юридический факт образования

недоимки, т.е. нарушение срока исполнения налоговой обязанности. Применительно к ст. 40 существенное значение имеет момент возникновения налоговой обязанности. За некоторыми исключениями*(286) закон не устанавливает обязанность налогоплательщика исчислять налог исходя из рыночной цены даже при нарушении действующих правил (п. 3 ст. 40). Следовательно, в случае отсутствия налоговой обязанности не может начисляться и пеня. Однако на практике налоговые органы доначисляют налоги начиная с момента "занижения" налоговой базы. Причем данный подход поддерживается судами.

На наш взгляд, такая практика не соответствует букве закона. По действующей ст. 40 НК РФ налоговая обязанность в форме доначисленных налогов возникает с момента вынесения решения о доначислении налога. Соответственно, только нарушение срока исполнения обязанности, возникшей на основании данного решения, влечет начисление пеней на сумму недоимки. С другой стороны, такое буквальное толкование ст. 40 предоставляет хорошие возможности для минимизации налоговых рисков недобросовестными налогоплательщиками. Ведь вероятность обнаружения искажения цен каждого налогоплательщика относительно невелика с учетом ограниченных возможностей налоговой администрации. Даже в случае установления факта ценового манипулирования и доначисления налога налогоплательщик экономит на обязательных платежах, поскольку он не обязан платить пени на сумму доначисленного налога ретроспективно, т.е. исходя из итогов прошедших периодов, в течение которых было зафиксировано ценовое манипулирование.

В этом отношении обоснованным является подход, установленный в испанском законодательстве, согласно которому проведенная корректировка относится к налоговому периоду, в котором была совершена контролируемая сделка. Отсюда следует, что пени на сумму доначисленного налога исчисляются ретроспективно, т.е. начиная с соответствующего налогового периода. При таком подходе в зависимости от метода исчисления налоговой базы не исключается возможность начала начисления пеней не по окончании налогового, а отчетного периода, по результатам которого налогоплательщик должен был бы уплатить налог, если бы применил рыночную (свободную) цену.

Исходя из изложенного, в ст. 40 НК РФ необходимо предусмотреть обязанность налогоплательщиков исчислять налоги исходя из применимого стандарта при нарушении установленных правил, а правомочием доначислять налог должен обладать как налоговый орган, так и налогоплательщик. Для этого должен действовать ясный и определенный механизм расчета применяемой в целях корректировки цены.

Нормы ст. 40 НК РФ не предусматривают различное правовое регулирование отношений с участием добросовестных и недобросовестных налогоплательщиков, в результате чего могут нарушаться интересы лиц, не допускающих злоупотребление правом по свободному установлению цены для избежания (минимизации) налога. Таким образом, формально соответствующие нормы не учитывают объективные причины отклонения цен, примененных добросовестными лицами, от рыночного уровня. В связи с этим можно говорить о цели законодателя заменить инструмент индивидуального налогового контроля правомерности примененной цены каждой сделки единым правилом пересмотра цены в случае ее несоответствия объективным критериям.

Однако есть правовые основания считать, что нормы ст. 40 НК РФ распространяются только на недобросовестных*(287) налогоплательщиков. Так, КС РФ*(288) отметил, что условные методы расчета налоговой базы, предусмотренные данной статьей, применяются только когда есть основания полагать, что налогоплательщик искусственно занижает налоговую базу. Отсюда

следует, что налогоплательщик совершает сделку на условиях, не соответствующих доктрине "деловой цели", для получения налоговых преимуществ, т.е. злоупотребляет субъективным правом по установлению цены*(289).

В научной литературе встречается мнение, предполагающее ограничительное толкование положений ст. 40 НК РФ. Например, А.А. Никонов полагает, что налоговый орган может доначислить налог не в любом случае, когда есть основания для ее применения, а только когда указание налогоплательщиком нерыночных цен имело целью занижение общей суммы налогов*(290). Однако в отличие от мотивировки КС РФ, в которой обращается внимание на "искусственное занижение налоговой базы" (недобросовестность), в данном случае в качестве аргумента приводится положение ст. 40, где говорится о праве (а не обязанности) налогового органа доначислить налог. Между тем общеизвестно, что в теории административного права полномочия (права) государственных органов и их должностных лиц являются одновременно и их обязанностями*(291). Очевидно, позиция КС РФ в этом отношении более убедительна.

По нашему мнению, верно высказывание, что добросовестность — это элемент субъективной стороны деяния*(292). Однако спорно утверждение, что недобросовестность отражает "комплексную, субъективно-объективную сторону"*(293). Представляется не совсем обоснованным определение однородных понятий, сформулированное путем приписывания им различных по своей природе свойств. Применительно к последнему случаю правильнее говорить о злоупотреблении правом как о внешне выраженном деянии, составляющем объективную сторону правонарушения и имманентно включающем элемент субъективной стороны — недобросовестность управомоченного субъекта*(294). Здесь уместно привести аналогию с определением вины в ГК РФ (п. 1 ст. 401) и вины организации в КоАП РФ (ч. 2 ст. 2.1), когда она определяется исходя из объективированных признаков (непринятие мер для надлежащего исполнения обязательства или по соблюдению законодательства об административных правонарушениях). В налоговых правоотношениях суды также используют внешние показатели для определения добросовестности налогоплательщика*(295). Однако нельзя полностью отождествлять недобросовестность и вину налогоплательщика*(296), так как винапризнак налогового правонарушения (ст. 106 НК РФ), а злоупотребление правом само по себе не связано с таким правонарушением.

Существование теории злоупотребления правом предопределено тем обстоятельством, что на практике встречаются ситуации, когда действия лица формально опираются на принадлежащее ему право, но оказываются неприемлемы с точки зрения справедливости, а также защищенной законом цели*(297). При злоупотреблении правом управомоченный субъект, действуя в границах принадлежащего ему субъективного права, в рамках тех возможностей, которые составляют содержание данного права, использует такие формы его реализации, которые выходят за установленные законом пределы осуществления

права. Злоупотребление правом представляет собой недозволенные формы его реализации в рамках дозволенного типа поведения*(298).

Д.М. Щекин полагает, что в основе доктрины недобросовестности лежит идея социального назначения права (цель)*(299), которая предопределяет пределы осуществления субъективного права. Однако, по его мнению, критерии социального назначения права и, как следствие, применение понятия злоупотребления правом подвержены идеологическому контролю. Если в советское время в виде социального назначения права проводилась политика по искоренению частнособственнических начал в гражданском обороте, то в настоящее время при постоянных проблемах с пополнением бюджета ориентиры при поиске критериев социального назначения права могут приобрести фискальную окраску, что фактически уже произошло согласно сложившейся судебной практике. Отсутствие правовых ориентиров делает усмотрение судей при решении вопросов об отнесении тех или иных сделок к сделкам, совершенным со злоупотреблением правом, практически неограниченным*(300).

С другой стороны, помимо необходимости защиты интересов фиска, теория злоупотребления правом получила широкое распространение в судебной практике в связи с необходимостью защиты интересов добросовестных налогоплательщиков при рассмотрении вопросов, связанных с уклонением от налогообложения, в том числе в случаях отсутствия состава налогового правонарушения*(301). При этом важно отметить, что в силу наличия ограничения на применение норм гражданского законодательства к налоговым правоотношениям (п. 3 ст. 2 ГК РФ) использовать положения ст. 10 ГК РФ для борьбы со злоупотреблениями в сфере налогообложения невозможно*(302). Следовательно, должны действовать конституционные принципы*(303).

Согласно правовой позиции КС РФ, выраженной в Определении от 25 июля

2001 г. N 138-О, презумпция добросовестности налогоплательщика вытекает из нормы п. 7 ст. 3 НК РФ, согласно которой все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов законодательства о налогах и сборах толкуются в пользу налогоплательщика (плательщика сбора)*(304). Однако, как справедливо отмечает Д.М. Щекин, не совсем удачно указание КС РФ на нормативное основание для выведения презумпции добросовестности налогоплательщика из п.

7 ст. 3 НК РФ, поскольку не понятно, каким именно образом данная норма — гарантия прав налогоплательщика связана с добросовестностью налогоплательщика. Презумпция добросовестности имеет конституционноправовое обоснование и вытекает из преамбулы Конституции РФ, закрепляющей веру в добро*(305). В связи с этим можно говорить о том, что п. 7 ст. 3 НК РФ — это лишь одно из следствий реализации в налоговом праве презумпции добросовестности.

В налоговой сфере различается злоупотребление субъективными правами, предусмотренными положениями частного права, направленное на обход предписаний налогового права, и злоупотребление собственно субъективными налоговыми правами*(306). Очевидно, что манипулирование ценой сделки в целях минимизации налогов, нарушает интересы как государства

(налогооблагающего субъекта), так и предоставляет конкурентные преимущества недобросовестному налогоплательщику по сравнению с иными участниками оборота. По этой причине необходимо государственное регулирование порядка формирования цен сделок в целях налогообложения, направленное на предотвращение злоупотребления налогоплательщиком своим правом*(307).

Доктрина добросовестности налогоплательщика используется также и в зарубежной практике. Так, например, в США и Канаде существует правило, что если имеются основания с достаточной степенью вероятности предполагать недобросовестность налогоплательщика, то на налоговый орган возлагается обязанность доказать только те обстоятельства, которые свидетельствуют об этой доле вероятности, а налогоплательщик должен представить доказательства своей добросовестности*(308).

Исходя из изложенного, не вызывает сомнения необходимость создания института добросовестности и регулирования правом в налоговой сфере. Однако требует тщательного анализа вопрос о пределах его реализации. Имеющее место в настоящее время необоснованно широкое использование правоприменительными органами этой доктрины для отказа в защите прав налогоплательщиков не может не вызывать порицания*(309). Одним из наиболее ярких тому примеров является дело ОАО "НК "Юкос", рассмотренное Арбитражным судом г. Москвы*(310), в котором суд применил доктрину недобросовестности налогоплательщика в качестве основного аргумента возможности начисления налогов головной организации, когда подконтрольные ей организации совершают сделки в целях уклонения головной организации от налогов. Признавая наличие в действиях аффилированной группы отдельных признаков злоупотребления правом нельзя не отметить предельно широкую трактовку судом доктрины недобросовестности налогоплательщика, а также юридически недостаточно обоснованную мотивировку решения. Между тем, как отметил КС РФ, "осуществленная Арбитражным судом города Москвы универсализация выводов, содержащихся в Определении КС РФ от 25 июля 2001 года N 138-О, недопустима"*(311), что, в частности, касается следующего заключения: "Исходя из презумпции добросовестности налогоплательщика нормы налогового законодательства, предоставляющие права либо гарантии добросовестным налогоплательщикам, не могут быть распространены на недобросовестных"*(312). Однако отметим, что в отличие от ГК РФ НК РФ эксплицитно не ставит защиту субъективных налоговых прав и гарантий в зависимость от добросовестности налогоплательщика, а распространять правовую позицию КС РФ о доктрине недобросовестности, сформулированную применительно к вопросу о моменте уплаты налога, на все иные налоговые правоотношения представляется недостаточно аргументированным, поскольку правоприменительные органы не могут истолковывать понятие "добросовестные налогоплательщики" как возлагающее на налогоплательщиков дополнительные обязанности, не предусмотренные законодательством*(313). Исходя из этого, КС РФ решил, что Определение КС РФ от 25 июня 2001 г. N 138-О не может служить основанием для лишения налогоплательщиков гарантий, установленных в ст. 113

НК РФ о сроках давности привлечения к ответственности*(314).

Странным является также утверждение московского суда о том, что "взаимозависимость лиц по данному делу является одним из обстоятельств, которым налоговый орган обосновывает недобросовестность налогоплательщика"*(315). Признание всех взаимозависимых лиц недобросовестными исходя из факта наличия между ними таких "связей" считается нарушением принципа равенства налогоплательщиков и экономической нейтральности налога. "Связанность" как объективное явление само по себе не является и не может быть показателем недобросовестности налогоплательщика. А вот умышленное создание (использование) подконтрольных компаний на территории "внутренних офшоров" с основной целью избежания или уклонения от налога, но не сам факт взаимозависимости компаний, может быть таким показателем.

Следовательно, необходимо закрепить в НК РФ принцип добросовестности налогоплательщика и установить его формальные признаки, которые позволяли бы определить сферу его действия. Представляется, что для этого в основу рассматриваемого института следует включить следующие критерии:

- причинение вреда интересам налогооблагающего субъекта (нарушение публичных интересов) и (или) других налогоплательщиков;

- отсутствие разумной деловой причины (результата) деяния*(316) (кроме избежания (минимизации) налога);

- искусственные действия налогоплательщика*(317);

- нарушение цели налоговой нормы (воли законодателя)*(318), которая определяется исходя из системного толкования нормы с учетом конституционных и налоговых принципов.

При этом не должно быть презумпции наличия воли законодателя против налогового планирования, в противном случае налогоплательщики вынуждены нести неблагоприятные последствия небрежности (упущений) законодателя при формулировании норм права. В любом случае нормотворчества обязательно соблюдение принципа сбалансированности публичных и частных интересов, а также равенства налогоплательщиков. При этом, формулируя норму-принцип, не следует забывать, что пределы детализации должны устанавливаться с учетом необходимости ее эффективного применения к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций*(319).

Институт пересмотра цен сделок в налоговом праве России отличается от традиционного института, применяемого в международной практике, еще и тем, что в НК РФ закреплено специальное правило для сделок, цена предмета исполнения по которым регулируется государством (п. 13 ст. 40). По сути, это правило закрепляет учет в целях налогообложения административного порядка ценообразования, который предполагает установление предельных цен или ценовых надбавок (скидок) либо твердой цены и применяется в случаях реализации социально значимых благ или в тех отраслях экономики, где имеет место естественная монополия.

Однако действующая редакция п. 13 ст. 40 нуждается в изменении. В п. 2

ст. 40 НК РФ осуществление сделок, при которых используются государственно регулируемые цены, не отнесено к числу оснований налогового контроля цен, поэтому некоторые суды признают соответствующую проверку незаконной*(320). В результате налоговые органы не могут проверить обоснованность отклонения фактически примененных цен от установленного порядка ценообразования. Пожалуй, единственным правовым инструментом воздействия остается привлечение лица к ответственности за нарушение порядка ценообразования по ст. 14.6 КоАП РФ, но возбуждение данного производства и рассмотрение дела не входят в компетенцию налогового органа*(321).

Отметим, что данный дефект юридической техники предлагалось частично исправить в законопроекте о внесении изменений и дополнений в ст. 20, 40 НК РФ*(322). Однако в нем совершение сделок, при которых применяется государственное регулирование цен, также не определено как основание налогового контроля цен.

В отличие от России в законодательстве Австралии и Канады для корректировки цены достаточно факта нарушения принципа "вытянутой руки", при этом сторонами сделки могут выступать формально независимые лица*(323).

В отдельных странах совершение сделки с резидентом "налоговой гавани" является дополнительным основанием для ценового контроля (Франция, Португалия, Испания, Аргентина, Бразилия). В законодательстве некоторых стран это основание приравнивается к "связанности" контрагентов (Бельгия, Португалия, Мексика, Аргентина). Однако, на наш взгляд, с формальной точки зрения такой подход не совсем правомерен, поскольку содержание термина "связанность" искусственно расширяется за счет введения дополнительного критерия, не соответствующего объему термина. В этом отношении представляется обоснованным подход итальянского законодателя, согласно которому для отказа в праве на вычет расходов (убытков) от сделок с резидентом офшорной зоны "связанность" контрагентов не имеет правового значения*(324).

Оправданность австралийско-канадского варианта обусловлена тем, что при таком подходе сохраняется возможность налогового контроля цен сделок, совершенных между формально независимыми лицами. Если же национальным правом предусматривается критерий "связанности", то требуется введение дополнительного нормативного основания для противодействия ценовому манипулированию вследствие сговора между формально "несвязанными" лицами.

Не всякое отклонение цены есть признак ценового манипулирования. Так, французский суд отметил, что само по себе снижение размера комиссионного вознаграждения не дает оснований считать существование факта перевода прибыли в пользу нерезидента и применять прежнюю цену*(325).

Важно отметить, что факт занижения налоговой базы вследствие манипулирования ценой может быть зафиксирован не только исходя из применимого стандарта, но и косвенных показателей. Например, согласно решению бельгийского суда показателем занижения цены продажи недвижимости стала оценка, произведенная органом, уполномоченным взимать пошлину за передачу объектов недвижимости*(326). В этом деле было установлено, что цена

продажи (балансовая стоимость) объекта была в два раза ниже оценки уполномоченного органа, что послужило основанием для оспаривания цены.

Тем не менее в большинстве стран в целях правил, регулирующих трансфертное ценообразование, используется критерий "связанности" контрагентов. При этом для реализации этих норм необходимо установить факт "связанности" и нарушения законодательно установленного стандарта*(327) ("объективный подход"). В этом случае корректировка фактической цены производится исходя из данного стандарта. Так, в Бельгии не имеет значения наличие намерения избежать или минимизировать налоги, достаточно лишь факта перевода налогооблагаемой прибыли*(328). Следует при этом иметь в виду, что определяющим фактором для корректировки цены является причинение вреда фискальным интересам.

Однако в отдельных государствах для корректировки цены недостаточно лишь факта ее отклонения от установленного стандарта, а дополнительно требуется наличие определенного элемента субъективной стороны деяния: цели избежания или уклонения от налога, мотива минимизировать налогообложение, недобросовестности налогоплательщика или его вины. Так, в Австрии для применения доктрины "скрытое распределение прибыли" необходимо установить наличие у компании воли передать имущественное благо в пользу акционера, т.е. недостаточно выявления факта передачи имущественной выгоды, необходимо доказательство наличия волевой стороны*(329). До 1 января 2002 г. нидерландские суды в обязательном порядке исследовали вопрос о наличии в деяниях "связанных" лиц субъективного элемента. Суды требовали от налоговых органов доказательств, подтверждающих наличие воли сторон по переводу прибыли и осознание ими данного обстоятельства*(330). В Канаде налоговый орган вправе скорректировать цену как при умышленном (deliberate), так и при неосторожном (inadvertent) искажении цены.

Однако такие дополнительные условия встречаются редко, либо им придается субсидиарное значение. Например, мотив избежания налога может учитываться при решении вопроса о предоставлении права на корреспондирующую корректировку или привлечении к ответственности*(331).

Абсолютное применение "объективного подхода" без учета налогового мотива налогоплательщика представляется не совсем обоснованным. Пересмотр объема налоговых обязанностей в случае, когда искажение цены было обусловлено причинами объективного характера, нарушает принцип справедливости налогообложения и учета фактической способности к уплате налога. Неправомерно возлагать негативные последствия за действия третьих лиц или юридические факты-события, когда налогоплательщик не преследует цели избежания налога. В этом отношении справедливо решение английского суда, вынесенное полвека назад по делу Sharkey v Wernher*(332), в котором он отметил, что если сделка была совершена добросовестно, то даже отклонение от рыночного уровня не является нарушением налогового закона.

Тем не менее в законодательстве многих стран отсутствуют эксплицитные нормы, предусматривающие обязательность учета элемента субъективной

стороны для применения правил о трансфертных ценах. По-видимому, это объясняется тем, что введение такого критерия может создать серьезные проблемы с администрированием этих правил вообще, так как всегда сложно доказывать элементы субъективной стороны факта. Поэтому, например, в Китае наличие (отсутствие) цели минимизировать налоги, а в США — уклонение, избежание налога или вина не имеют юридического значения для применения норм, регулирующих трансфертное ценообразование. Более того, согласно законодательству Австралии даже наличие деловой цели в совершенной операции не может быть препятствием для применения соответствующих норм.

В России, как было отмечено ранее, исходя из толкования КС РФ, можно сделать вывод о применении ст. 40 НК РФ только к недобросовестным налогоплательщикам. Однако суды, рассматривающие дела по существу, не включают данное обстоятельство в предмет доказывания по делу, а ограничиваются формальными основаниями, предусмотренными в законе. По этой причине законодателю следует определиться, нужно ли устанавливать факт наличия налогового мотива для применения ст. 40 НК РФ. В противном случае нормативное толкование, данное КС РФ, может противоречить цели законодателя, из которой он исходил при формулировании налоговой нормы.

Национальное право многих развитых стран не "наказывает" налогоплательщиков в случае занижения налоговой базы, вызванного объективными причинами, даже в случае, когда элементы субъективной стороны не установлены в качестве реквизитов, необходимых для реализации норм о трансфертных ценах. Так, суд Франции не признал нарушением правил о трансфертном ценообразовании факт реализации дизайнерских решений в пользу иностранной дочерней компании по заниженной цене, поскольку условия на иностранном рынке не позволяли реализовывать их по цене, покрывающей все расходы налогоплательщика. Суд признал убедительным довод, что, несмотря на заниженную цену, налогоплательщик получал выгоду, поскольку его производственные мощности не простаивали и он мог равномерно распределять постоянные издержки в течение всего налогового периода*(333).

Американские суды рассматривают законодательные ограничения по установлению цены, получению или распоряжению доходом в качестве объективных причин, которые не дают налоговому органу право корректировать цену, прибыль, расходы. Так, судом было рассмотрено дело, в котором аффилированные банки предложили своим клиентам приобрести страховой полис на страхование жизни. Однако в связи с законодательным запретом на выполнение банком функций страхового агента по размещению полисов и получению страховых премий соответствующие клиенты уплатили эти суммы независимой страховой компании, которая перечислила полученные денежные средства в пользу "связанной" с банками другой страховой компании путем перестрахования принятых рисков. Суд признал, что отнесение налоговым органом суммы страховых премий в пользу банков не соответствует законодательству, поскольку для такой корректировки требуется, чтобы налогоплательщик имел "контроль над доходом"*(334). В другом деле*(335) суд

привел аналогичную мотивировку применительно к случаю, когда испанская дочерняя компания швейцарской корпорации (которая, в свою очередь, принадлежала налогоплательщику США) не могла уплатить роялти за пользование предоставленной указанной корпорацией технологией по причине существовавшего в то время в Испании запрета на уплату роялти в пользу нерезидента. Таким образом, правовой запрет делает невозможным применение нормы о трансфертных ценах. Причем запрет может иметь не только форму закона, но и ведомственного акта уполномоченного государственного органа, например, письмо Министерства по нефтяной отрасли Саудовской Аравии*(336).

Однако после указанных судебных актов США изменили свои подзаконные акты, и с 1993 г. иностранные законодательные запреты учитываются только в том случае, если имеется доказательство существования другой независимой сделки, на которую распространяется правовой запрет. В остальных случаях налогоплательщику предоставляется право отложить момент признания дохода до даты снятия указанного запрета. Однако при этом вычет расходов, направленных на получение данного дохода, также откладывается.

Национальное право отдельных стран в качестве обязательного условия для применения правил о трансфертных ценах предусматривает принятие соответствующего решения органом налоговой администрации (Австралия, Канада). До 1 июля 1999 г. аналогичный порядок действовал в Великобритании, однако с этой даты на налогоплательщиков была возложена обязанность исчислять налоги исходя из принципа "вытянутой руки" в связи с введением самостоятельного порядка исчисления и уплаты налогов. Другими словами, была установлена обязанность по использованию правильных цен в налоговых целях, тогда как согласно ранее действовавшему законодательству это было прерогативой органов налоговой администрации. Наоборот, в соответствии с действующим законодательством США институт распределения доходов, списаний и кредитов согласно ст. 482 КВД — это инструмент только для налогового органа; налогоплательщик не может требовать применения этого положения*(337). Тем не менее, например, в Канаде необходимость принятия решения высшим должностным лицом налогового ведомства для реализации норм о трансфертных ценах не ограничивает право налогоплательщиков самостоятельно исправлять примененную трансфертную цену до подачи налоговой декларации при условии документального отражения соответствующих исправлений*(338). Согласно венгерскому законодательству налогоплательщик обязан исправить налоговую базу при заполнении налоговой декларации в случае, если цена сделки отличается от рыночного уровня. При этом если налоговая база уменьшается, то требуется представление в налоговый орган сертификата о соответствующем уменьшении, подписанного контрагентом налогоплательщика. Таким образом, обеспечивается предварительное соблюдение принципа симметричности налогообложения (корреспондирующего исправления налоговой базы).

Во многих случаях отсутствие у налогоплательщиков предусмотренных законом прав по самостоятельной корректировке цен может объясняться

требованием налогового права, согласно которому налогообложение должно основываться на реальных отношениях и фактической учетной документации. Тем не менее, например, действующий в Великобритании и Канаде режим самостоятельного исчисления налогов позволяет налогоплательщикам в установленном законом порядке самостоятельно вносить изменения в налоговую декларацию и иные документы для устранения нарушений принципа "вытянутой руки"*(339).

Как было отмечено ранее, набор правовых инструментов, используемых для борьбы с негативными последствиями трансфертных цен, является широким. Помимо собственно норм о трансфертных ценах могут использоваться различные налогово-правовые доктрины. В связи с этим следует остановиться на основаниях применения этих доктрин.

Согласно законодательству Бельгии сумма предоставленных бельгийским резидентом в пользу нерезидента "ненормальных или безвозмездных выгод" (abnormal or gratuitous advantage) не включается в налоговую базу резидента, если эти доходы учитываются при налогообложении нерезидента. Однако исключением из этого правила признается ситуация, когда сумма таких выгод, предоставленных резидентом в пользу "связанного" нерезидента, увеличивает налоговую базу резидента*(340).

В соответствии с решением Высшего апелляционного суда "безвозмездная выгода" определяется как выгода, которая не является частью обязательства или которая приобретается безвозмездно*(341). Показателем предоставления таких выгод могут быть, в частности: прощение долга*(342), за исключением случая, когда в этом финансово заинтересован кредитор (например, прощение долга материнской компанией в преддверии банкротства дочерней фирмы*(343) или прощение долга "связанного" должника, находящегося на стадии банкротства*(344); погашение долга контрагента перед третьими лицами; безвозмездное оказание услуг; передача имущества по заниженной или их покупка по завышенной цене*(345); продажа имущества с последующей покупкой по завышенной цене*(346); предоставление беспроцентных займов. Так, передача беспроцентного займа в пользу иностранной "связанной" компании*(347) или собственного иностранного филиала*(348) увеличивает налоговую базу налогоплательщика-кредитора. Исключение составляют случаи, когда акционер передает такой заем при сложном финансовом положении компании, если доказано, что акционер финансово заинтересован в стабильности компании*(349). Необоснованно завышенная скидка*(350), продажа имущества (акций) по цене приобретения, если рыночная цена выше продажной*(351), а также невключение общих расходов, связанных с оказанием услуг, в состав цены реализации услуг, когда цена формируется исходя из прямых расходов и фиксированной нормы прибыли*(352), могут быть также признаны предоставлением безвозмездной выгоды.

Вместе с тем суды не признают соответствующий факт в следующих случаях:

- первичная покупка (подписка) иностранных акций по цене ниже номинала,

когда реальная стоимость акций соответствует уплаченной за них сумме*(353);

- покупка иностранных акций по цене, установленной в опционном соглашении, когда на момент фактической покупки цена акций отличается от биржевой стоимости*(354);

- уступка материнской компанией права требования к третьему лицу в пользу своей дочерней фирмы, если на момент уступки не была установлена стоимость требования и в результате такой уступки было прекращено обязательство материнской компании перед третьим лицом*(355);

- предоставленная по принципу "вытянутой руки" скидка за неисправный товар*(356);

- списание долгов при объективной неплатежеспособности должника*(357).

Аналогичный подход используется в законодательстве других стран. Так,

французский суд не расценил как перевод прибыли предоставление налогоплательщиком безвозмездной гарантии в счет полученного его иностранным дочерним предприятием займа от третьего лица. Поскольку в результате предоставления указанной гарантии налогоплательщик увеличил объем своих продаж дочернему предприятию, суд посчитал, что сделка была совершена в собственных интересах налогоплательщика. Более того, он принял во внимание то обстоятельство, что в соответствующем государстве (Бразилии) действовали законодательные запреты на уплату и вычет вознаграждений по полученным от иностранцев гарантиям.

Важно отметить, что в результате передачи безвозмездной (ненормальной) экономической выгоды налогооблагаемая прибыль формируется на уровне лица, которое ее передает. Однако, например, в Бельгии вычитать из такой прибыли убытки прошлых лет не разрешается*(358). Ограничения на вычет расходов могут быть предусмотрены также для лица, получившего выгоду в результате применения трансфертных цен*(359).

Правоприменительные органы Бельгии, как и некоторых других стран (Норвегии, Франции), склонны к исследованию обстоятельств дела, исходя из конечного результата (эффекта) сделки (сделок), в том числе в случае, когда они относятся к разным налоговым периодам и (или) юрисдикциям. Поэтому бельгийские суды придерживаются позиции, согласно которой передача "выгоды" в пользу нерезидента отсутствует, если нерезидент фактически не получил имущественную пользу от сделки. Так, британское "связанное" лицо бельгийского резидента не получило выгоду от перепродажи купленных у бельгийской стороны по заниженной цене товаров. Суд решил, что в данном случае нельзя увеличивать налоговую базу бельгийской компании*(360).

В другом деле суд не признал факт передачи выгоды вследствие предоставления беспроцентного займа в пользу материнской компании, находящейся в сложном финансовом положении, ссылаясь на то, что данный заем помог восстановить ее платежеспособность*(361). Примечательно, что правовая квалификация обоснованности переданной выгоды была дана исходя из последующего положительного эффекта предоставленного займа. Учитывая известную целесообразность такого подхода, возможности его распространения

на все фактические ситуации ограничены по причине казуального характера его природы. Более того, может создаваться почва для налогового планирования со стороны недобросовестных контрагентов, которые могут представить совершенные ими сделки как не влекущие последующей выгоды для одного из них. Наконец, абсолютное применение такого подхода противоречит сути предпринимательской деятельности, которой присущ риск. Следовательно, не может быть уверенности в том, что контрагент не получит выгоду от перепродажи или предоставленный заем восстановит финансовое положение заемщика.

От случаев правовой квалификации сделки исходя из конечных ее результатов следует отличать исследование фактических обстоятельств дела в совокупности. Так, суд Франции, изучив вопрос о допустимости вычета резидентом убытков от курсовых разниц, понесенных иностранным продавцом товаров при покупке им этих товаров от третьего лица, признал такую практику обоснованной. Суд мотивировал свое решение тем, что выгода для налогоплательщика-резидента от приобретения товаров по льготной цене превышала потери от принятия на свой счет курсовых убытков нерезидента. Таким образом, суд фактически руководствовался доктриной зачета выгод и потерь от сделок.

С проблемой трансфертного ценообразования непосредственно связан вопрос об условиях вычета расходов, поскольку манипулирование их основанием или размером может предоставить существенную налоговую экономию. Поэтому законодательство практически всех стран предусматривает те или иные критерии, нарушение которых позволяет налоговой администрации не принимать соответствующую часть расходов к вычету.

Общим критерием принято считать функциональную цель расходовнаправленность на получение доходов (создание налоговой базы), т.е. наличие деловой цели. Поэтому экономически неоправданные затраты (расходы, не обусловленные финансово-экономическими потребностями) признаются формой передачи экономической выгоды и, соответственно, облагаются налогом*(362).

Для регулирования величины расходов должны быть разграничены такие аспекты, как обоснованность расходов вообще (обоснованность юридического факта) и оправданность их размера. Например, в Западной Европе в качестве стандарта, исходя из которого определяется обоснованность размера затрат, служит принцип "вытянутой руки". Так, французский суд, исследовав правомерность приобретения налогоплательщиком товара по цене существенно выше той, по которой продавец (офшорная компания) закупал эти товары у третьего лица, не признал наличие факта избежания налога. Суд принял довод налогоплательщика, что продавец реализовывал товар по аналогичной цене также независимым третьим лицам. Более того, он принял во внимание то обстоятельство, что цена производства товара была выше той, из которой исходил таможенный орган, и показатель валовой прибыли налогоплательщика соответствовал показателю аналогичных компаний*(363). Испанский суд, наоборот, при рассмотрении вопроса об обоснованности увеличения расходов налогоплательщика на покупку товара в связи с изменением формального

продавца (включение в схему аффилированной компании) расценил данные действия как искусственное увеличение расходов на покупку. При этом учитывалось то, что ранее налогоплательщик закупал эти товары непосредственно от производителя*(364). А датский суд, рассмотрев дело, по которому налогоплательщик импортировал товар по завышенной цене, признал его действия обоснованными, поскольку договор носил длительный характер, обеспечивающий долгосрочные поставки закупаемых товаров, чем и объяснялось такое отклонение в цене*(365). Таким образом, допустимость вычета расходов определяется исходя из анализа всех обстоятельств дела.

В качестве дополнительного условия для вычета расходов законодательство может предусматривать их осуществление на основании заключенного и действительного договора (Германия). Однако, как показывает судебная практика, получившая обращение в немецкой научной доктрине, несоблюдение данного формального требования не должно являться препятствием для вычета расходов, если они соответствуют принципу "вытянутой руки". При этом в качестве обоснования приводится ст. 9 Модельной конвенции ОЭСР, в которой не упоминается об обязательном соблюдении указанного формального требования*(366). Следуя аксиоме, в соответствии с которой налоговый договор ограничивает сферу действия национального права, предлагается не применять формальный критерий в соответствующих случаях. Как отметил Конституционный суд Германии, формальные требования являются показательными (indicative), но не решающими (conclusive)*(367).

Вместе с тем полное игнорирование правовой формы нарушает принцип законности, а следовательно, правопорядок. Не случайно в национальном праве некоторых стран прямо сказано, что для вычета расходов помимо экономической оправданности, необходимо документальное их подтверждение*(368). Или, как отметил бельгийский суд, осуществление расходов при отсутствии договора или несоблюдении условий, прописанных в нем, не может считаться основанием для их вычета*(369).

Другим требованием принятия расходов к вычету является фактическое их осуществление. При этом дата вычета зависит от момента признания расходов. Однако анализ международной практики показывает, что данное условие не является абсолютным. Так, предоставление права на корреспондирующее уменьшение налоговой базы вследствие увеличения налоговой прибыли контрагента предполагает возможность принятия к вычету расходов, которые фактически не были понесены. Национальные суды некоторых стран признают допустимым вычет расходов, формально не осуществленных налогоплательщиком. Например, к такому решению пришел английский суд в деле Bath and West Countries Property Trust Ltd. v Thomas*(370). Налогоплательщик продал государству землю с правом обратного выкупа в случае, если оно впоследствии прекратит нуждаться в ней. При наступлении этого факта налогоплательщик выкупил землю по согласованной цене, а затем перепродал по существенно большей цене. Суд признал, что в данном случае к расходам налогоплательщика помимо выкупной цены следует отнести денежную

оценку права выкупа, за которое он не получил компенсацию от государства. Суд полагал, что право выкупа, которое налогоплательщик утратил, имело стоимость, и, следовательно, при его прекращении он должен был получить соответствующую компенсацию. Поэтому доходы от продажи земли были признаны подлежащими уменьшению на соответствующую сумму.

Определенной спецификой может обладать правовое регулирование вычета расходов по отдельным видам сделок. Например, в национальном праве Франции для принятия к вычету расходов на приобретение услуг, оказываемых нерезидентом, принципиальное значение имеет местонахождение исполнителя. Если он не находится в "налоговой гавани", то действуют общие принципы принятия к вычету расходов на услуги, согласно которым услуги должны приносить пользу для налогоплательщика, а их размер — быть обоснованным. Поэтому если у налогоплательщика отсутствует собственный интерес в услугах, то вычитать их стоимость не разрешается*(371).

Если же исполнитель услуг находится на территории "налоговой гавани", то налогоплательщик обязан доказать реальность (не фиктивный характер) сделки и обоснованность размера вознаграждения. Ему также вменяется в обязанность обосновать факт оказания услуг, а не только факт уплаты вознаграждения*(372). Так, суд признал допустимым вычет вознаграждений, уплаченных в пользу итальянской компании (исполнитель) через швейцарскую корпорацию, поскольку налогоплательщик доказал обоснованность расходов, фактическое существование швейцарской корпорации и что получение исполнителем суммы вознаграждения через подконтрольную корпорацию было обычной деловой практикой*(373).

Аналогичные требования встречаются в других странах, однако степень детализации варьируется. Например, в Мексике выплаты, осуществленные в пользу резидента "налоговой гавани" не вычитаются, пока налогоплательщик не доказал, что их размер соответствует принципу "вытянутой руки". Такое же правило действует в Португалии и Испании, но дополнительно требуется доказать реальность сделки.

По делу, рассмотренному судом США, касающемуся обоснованности приобретения налогоплательщиком транспортных услуг от дочерней компании, зарегистрированной в офшорной зоне (Панама), соответствующие расходы были признаны оправданными и подлежащими вычету. При этом суд не согласился с налоговым органом в части фиктивности (sham) офшорной компании. При вынесении решения суд принял во внимание то обстоятельство, что цена услуг была установлена на уровне ниже рыночных цен аналогичных услуг*(374). Таким образом, факту ценовой экономии американского налогоплательщика было дано правовое значение в целях вычета расходов.

Наоборот, в деле Dominion Bridge Co. Ltd. v The Queen*(375), рассмотренном канадским судом, аналогичное обстоятельство не послужило основанием для признания расходов обоснованными. Суд исходил из того, что оффшорная компания (продавец) приобрела товар по цене существенно ниже цены перепродажи в пользу канадской материнской компании (покупатель), хотя

продавец купил товар у третьего лица по нормальной цене. При этом была применена доктрина "фиктивные сделки" (sham), и, соответственно, сделка между продавцом и третьим лицом была признана недействительной в налоговых целях. Таким образом, вместо фактической цены покупки товара материнской компанией была использована цена покупки товара от третьего лица. Напротив, в другом деле*(376), несмотря на то, что налогоплательщик имел возможность купить нефть по цене ниже рыночной (если бы покупал непосредственно у третьего лица), суд сделал вывод, что занижения налоговой базы не было, так как не установлено ни искусственное или излишнее (artificial or excessive) занижение прибыли, ни фиктивность совершенных сделок. Суд заявил, что расходы обоснованны, поскольку произведены исходя из рыночной цены. К аналогичному выводу суд пришел в деле Spur Oil Ltd. v The Queen*(377), в котором определил, что неправомерное (unduly) занижение налогооблагаемой прибыли означает "лишние, завышенные" расходы. "Искусственность" же определяется как противоречие "обычному и естественному"*(378).

Для рассматриваемой категории дел первостепенное значение имеет анализ экономических функций офшорных компаний. Поэтому суд отказал в праве на вычет страховых премий, уплаченных налогоплательщиком в пользу подконтрольной офшорной компании, мотивировав это тем, что данные суммы не использовались для перестрахования или покрытия убытков. По мнению суда, офшорная компания служила лишь средством перевода прибыли и искусственного занижения налогооблагаемой базы*(379).

Фактор "связанности" контрагентов может также обусловить специальный порядок вычета расходов. Например, в Колумбии суммы, уплаченные "экономически связанным" лицам, не являющимся налогоплательщиками, не вычитаются, если в счетах-фактурах не установлено, что они соответствуют рыночному уровню*(380). Согласно судебной практике в Аргентине в случае, если иностранный кредитор имеет существенную долю участия в капитале аргентинского налогоплательщика и к ним применяется доктрина "единого экономического субъекта" (рассматриваются как одно предприятие), то суммы, уплаченные налогоплательщиком в пользу такого кредитора, не вычитаются*(381). Однако отметим, что, в сущности, эта доктрина нарушает принцип "вытянутой руки", согласно которому члены аффилированной группы рассматриваются как отдельные лица, а не как подразделения единого предприятия*(382).

В отличие от международной практики в НК РФ не установлена четкая связь между общей нормой ст. 40 и специальными нормами второй части Кодекса. В частности, это касается правил вычета расходов.

Исходя из ст. 40 НК РФ допускается корректировка цены как на уровне поставщика (исполнителя), так и покупателя (заказчика). В этом смысле можно предположить, что "нормирование" расходов покупателя (заказчика) рамками рыночных цен, обеспечивает обоснованность соответствующих расходов для признания их допустимыми в целях налогообложения прибыли (п. 1 ст. 252 НК РФ), т.е. благодаря норме п. 3 ст. 40 косвенно обеспечивается экономическая

оправданность затрат покупателя (заказчика). Однако данная регулятивная функция ст. 40 только частично способствует реализации нормы п. 1 ст. 252, поскольку для корректировки по ст. 40 необходимо выполнение ряда других условий, тогда как для признания любого расхода допустимым требуется его обоснованность*(383).

Экономическая оправданность затрат носит оценочный характер и определяется в зависимости от фактических обстоятельств. Суды отказывают в защите права на вычет расходов, если они не обусловлены разумной деловой причиной. Так, дополнительные расходы компании, которая добывала и реализовывала нефть на внутреннем рынке, а затем закупала ее по увеличенной цене от посредников для целей экспорта, суд признал необоснованными*(384). Однако расплывчатость правовых формулировок применительно к определению обоснованности и связи расходов с деятельностью, направленной на получение дохода, вызывает много вопросов на практике*(385).

Для устранения данной проблемы необходимо законодательное разграничение двух аспектов обоснованности затрат: оправданность затрат вообще (обоснованность юридического факта) и оправданность их размера. Если в первом случае действуют общие признаки экономической обоснованности расходов, то во втором должен действовать подход, аналогичный установленному в ст. 40 НК РФ. Оспаривание стоимости (цены) в целях налогообложения должно осуществляться при наличии оснований проверки сделки. Таким образом, ограничение размера принимаемых к вычету расходов рамками рыночной цены должно осуществляться на основании и в порядке ст. 40 НК РФ*(386).

<< | >>
Источник: К.А. Непесов. Налоговые аспекты трансфертного ценообразования: сравнительный анализ опыта России и зарубежных стран. 2007

Еще по теме Общие положения об основаниях контроля и корректировки цен:

  1. Основания и порядок контроля и корректировки цен
  2. Корректировка налоговой базы с учетом рыночных цен
  3. ПОЛОЖЕНИЕ О ЛИЦЕНЗИРОВАНИИ ЛИЗИНГОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИI. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
  4. Общие основания, определяющие право на пенсию по старости
  5. Общие основания назначения пенсии по инвалидности
  6. Общие требования к разработке основной профессиональной образовательной программы, обеспечивающие реализацию образовательными учреждениями Государственных требований к минимуму содержания и уровню подготовки выпускников по специальности 0604 Банковское дело. Общие положения
  7. Общие положения
  8. Общие положения
  9. Общие положения
  10. Общие положения