<<
>>

Улица Москвы

– Если он выиграет это пари, хотя, добавим, он ни с кем не спорил, это будет новое слово в астрономии, новое слово в искусстве и одновременно в науке. С нами на связи Стэн Лепель.

Стэн, добрый день!

– Добрый день! – с улыбкой ответил Лепель.

– Вы сейчас находитесь у себя в мастерской, в Ивелине…

Он больше не хмурился и не изображал из себя озабоченного интеллектуала. На его лицо вернулась задорная юношеская улыбка, делавшая его таким симпатичным во времена «Голограмм».

– Вся Франция ликует! – продолжил журналист, который, судя по всему, проходил стажировку не в отделе культуры и искусства, а в отделе спортивных программ. – Кажется, у нас есть новые снимки с МКС…

Действительно, на экране появилось изображение надувного мозга, парящего над земным шаром. Выглядело оно изумительно.

– А для вас, Стэн, у нас есть сюрприз! Наш канал получил эксклюзивное право, и сейчас мы на прямой связи с космонавтами Международной космической станции, – с гордостью произнес журналист. – МКС, вы нас слышите? – Он плотнее надвинул наушники.

– Do you receive us? This is french television…

* * *

Ален выключил звук. Сегодня он целый день ходил по вызовам и только что вернулся домой. У многих пациентов в спальне стоял телевизор, поэтому он был более или менее в курсе космических приключений Bubble. Ален принадлежал к исчезающей категории семейных врачей, которые все еще навещают больных на дому, – почти никто из его коллег-терапевтов давно этим не занимался. На самом деле мало кто из его соотечественников желал работать врачом, особенно терапевтом. «Медицинская газета» недавно опубликовала большой материал, озаглавленный «Врачебная пустыня». В нем говорилось о том, что пожилые врачи уходят на пенсию, а смены им нет. Муниципалитеты небольших коммун с населением в три-четыре тысячи человек лезли из кожи вон, чтобы заманить к себе доктора.

Автор статьи приводил в пример кантон Лозер, жители которого с нетерпением ждали приезда одной румынки, согласившейся занять вакансию врача. К сожалению, это нельзя было назвать решением проблемы, потому что нехватка медицинского персонала ощущалась и в самой Румынии, вынужденной приглашать на работу специалистов из Литвы и Украины.

В квартире было тихо. Вероника рано утром уехала в экспоцентр в Порт-де-Версай на салон по дизайну интерьера и предупредила, что вернется только к ужину. Ален налил себе кофе и сел разбирать почту, которую консьержка мадам Да-Сильва сложила на коврике возле двери. Отсортировав счета и рекламу, он нашел конверт со своим именем, надписанный от руки, и собирался его вскрыть, когда в дверь позвонили.

– Кто там? – спросил Ален.

– Это Ирина, – ответил ему женский голос.

– Ирина… – пробормотал Ален и открыл дверь.

– Не знаю, ты меня помнишь? – Она стояла на пороге, держа за ручку чемодан на колесиках.

– Конечно, помню… Вас трудно забыть, – добавил он, обнаружив, что стоя – раньше он видел ее лежащей на диване – она на голову выше его.

– У меня для тебя кое-что есть. Можно войти?

– Конечно! – Ален посторонился, пропуская гостью в квартиру. – Сюда, пожалуйста. – Он пригласил ее в приемную, которая вечером, после ухода последнего пациента, превращалась в гостиную.

Ирина пошла вперед, катя за собой чемодан.

– Вы что, уезжаете?

– Да, мне скоро на самолет. Возвращаюсь в Россию. Может, потом в Калифорнию поеду. У меня там друзья. Тоже смотришь? – спросила она, показывая на телевизионный экран, на котором висело изображение летящего в космосе Bubble. – Хорошо, он, наверное, доволен. Все только про него и говорят. Он об этом мечтал.

– Вы больше у него не живете?

– Нет, я его бросила. – Она сняла кожаную куртку.

– Мне очень жаль… – пробормотал он.

– Вот еще, нашел о чем жалеть! – воскликнула Ирина, с удобством усаживаясь на диван. – Так намного лучше. Намного. У тебя виски есть? – чуть помолчав, спросила она.

Ален кивнул.

– Налей мне виски. Лепель вообще не пьет. У него только экологически чистые овощные соки. Морковь, артишоки, водоросли… Бр-р.

– Льда? Воды? – крикнул Ален из столовой.

– Нет, ничего не надо, – ответила Ирина.

Ален вернулся в гостиную с бутылкой «Боумор» и двумя стаканами и подвинул к дивану свое кресло.

– Хорош! – остановила его Ирина, когда он наливал виски ей в стакан.

Доза показалась ему подходящей, и он налил себе столько же.

– Будем здоровы! – сказал он. Присутствие в гостиной этой русской девушки его смущало.

Они чокнулись, и каждый отпил по глотку.

– Ты тут один?

– Да. Я сегодня по вызовам ходил. У моей медсестры выходной.

– Жены у тебя тоже нет?

– Ну почему, – хмыкнул Ален. – Есть. Она на выставке, по работе. Вернее сказать, я думаю, что на выставке. – Он поболтал виски у себя в стакане.

– Думаешь или знаешь?

Ален улыбнулся с видом человека, которому все нипочем, и посмотрел Ирине в глаза.

– Жена мне изменяет. Поэтому я никогда точно не знаю, где она.

Ален сам изумился своим словам. Иногда мы делимся самыми сокровенными мыслями и чувствами с совершенно посторонним человеком, которого больше никогда не увидим, – как раз потому, что он для нас посторонний и больше мы его не увидим.

– Это нехорошо, – осуждающе сказала Ирина, и Ален снова удивился, но списал строгость в ее голосе на пережитки сурового советского воспитания.

– Чего уж хорошего, – вслух согласился он.

Он глотнул виски.

– Не так давно я спросил ее, изменяет она мне или нет. Я надеялся, что она скажет: «Нет». Она и правда сказала: «Нет», но я знал, что она врет, и даже немного обиделся – лучше бы сказала «Да». Сложная это штука, жизнь вдвоем… Мне надо бы ее бросить, но я не могу… Слишком давно все это началось…

– Тсс! – прошептала Ирина и приложила палец к его губам. – Твоей жены нет, а у меня мало времени.

Она провела своими длинными пальцами Алену по щеке и слегка взъерошила ему волосы.

– Что ты делаешь? – задохнувшись, спросил он.

– Я не просто так к тебе пришла. Я принесла тебе песни, – тихо сказала она. – Песни твоей группы. Лепель их все сохранил. А я переписала на флешку. Для тебя.

– Песни… – выдохнул Ален. Он не понимал, почему у него кружится голова: то ли от известия о том, что песни нашлись, то ли оттого, что рука Ирины гладила его шею и уже спустилась к верхней пуговице его сорочки.

– Кто ты? – спросил Ален. – Модель? Это ведь так называется?

– Тсс! Ты слишком много говоришь. Не надо ничего говорить. – Она расстегнула на нем вторую, а за ней и третью пуговицу. – Люди говорят, что жизнь коротка, – шепнула она ему на ухо, – а вот мой дедушка говорит, что жизнь длинная и скучная. Понимаешь? – Она взглянула ему в глаза и настойчиво повторила: – Понимаешь?

Ален не был уверен, что все понимает, но руки Ирины, уже расстегнувшие на нем сорочку, казалось, без слов твердили ему, что жизнь – длинна и скучна, а потому надо пользоваться каждым счастливым мгновением. Ирина сняла сапоги и носки, затем встала и скинула юбку и джинсовую рубашку. Ален не отрываясь смотрел на нее: она завела руки за спину и мгновенным движением сбросила с себя бюстгальтер. Она стояла перед ним и молча на него смотрела. Ален протянул руку и коснулся этого совершенного тела, словно хотел убедиться, что Ирина действительно существует и что девушка в белых стрингах посреди его приемной – не плод его фантазии. У нее была потрясающая шелковая кожа, круглая грудь и плоский горячий живот. Она легла на диван и закинула босые ноги за подлокотник. Сколько человек успели посидеть на этом диване, подумал Ален, наверное тысячи. Он менял на нем обивку, но сам диван достался ему от отца.

– Иди сюда, – сказала она, и он осторожно, как будто приближался к красивой дикой кошке, подошел.

Первый поцелуй был нежным; последующие – по инициативе Ирины – все более требовательными и нетерпеливыми, и в какой-то миг Алену показалось, что он целует Беранжеру на Лионском вокзале. Даже не так: как будто в Ирине сосредоточились все Беранжеры всех упущенных молодостей.

Не было больше прожитых лет; прошлое исчезло. Осталось только настоящее – и никакого будущего. На свете не существовало ничего, кроме двух тел на диване, которые узнавали друг друга, а потом, не сговариваясь и не произнося ни слова, одновременно встали и перешли в спальню, чтобы вернуться к безумным поцелуям и все более смелым ласкам. В мире не существовало ничего, кроме девушки, готовой отдать себя, ничего не требуя взамен. Ничто не имело значения – только тот факт, что он был жив, удивительным образом жив. Место действия – Западная Европа; время действия – XXI век.

Пока тело Ирины изгибалось в полусумраке спальни, издавая поднимавшиеся ввысь сладостные стоны, там, над облаками, птицами и самолетами, в бесконечности пространства, под воздействием космических сил, превративших ее в сферу почти совершенной формы, конструкция под названием Bubble взорвалась в галактическом безмолвии. Ее лохмотья полетели на Землю, прочертив в небесах яркий светящийся след, какой оставляет падающая звезда.

<< | >>
Источник: Антуан Лорен. Французская рапсодия. 2019

Еще по теме Улица Москвы:

  1. Энн Перри. Улица Полумесяца, 2016
  2. Кредитные рейтинги Москвы
  3. Рынок внутренних облигаций Москвы
  4. Москва
  5. Анна Князева. Пленники старой Москвы, 2015
  6. Глава 33 «Красная Москва»
  7. ООО «АРТ-БАНК»
  8. ЗАО «БАНКАРТ»
  9. ЗАО «Индустрия внедрения карт и систем «ИВК-Системс»
  10. Объем и структура долга