<<
>>

«Синий экспресс»

Чем приятно было иметь дело с Домисиль, так это тем, что у нее все всегда было «превосходно», «великолепно» и «что надо». Похоже, всех этих пиарщиков выращивали в специальных питомниках, с момента рождения впрыскивая им в вены бациллы оптимизма и самоуверенности.

Не исключено также, что суть их профессии заключалась в том, чтобы заразить теми же свойствами своих клиентов. Едва ступив на перрон Лионского вокзала, Домисиль пришла в совершенно детское радостное возбуждение. Отправляя ЖБМ в конец платформы и заставляя его позировать, она испытывала те же чувства, какие охватывают маленькую девочку, обнаружившую под рождественской елкой домик для Барби. Она постукивала по земле шпильками туфель и выдавала ЖБМ руководящие указания: «Отлично, превосходно, посмотрите чуть выше, супер, то, что надо» и нервно заглядывала в гаджет, который держала в руке.

– Это еще надолго? – спросила Аврора. – У нас очень много работы.

– У меня тоже много работы, – ответила Домисиль. – И между прочим, я работаю на Францию.

Но, покосившись на Аврору, которая пристально смотрела ей в глаза, она прикусила язык, потому что вспомнила, что эта девушка – не абы кто и что в последнем номере «Форбс» ей была посвящена целая страница под рубрикой «Ангелы-хранители бизнеса»; одним словом, перед ней стояла не практиканточка, которой поручают ксерить документы, а личная ассистентка крупнейшего предпринимателя с зарплатой, выражающейся шестизначным числом, получающая от конкурентов предложений о работе больше, чем могла рассмотреть.

– О, я понимаю, – спохватилась Домисиль. – Не волнуйтесь, Аврора, сейчас дождемся нужного света, и я вам его верну.

– Аврора! – раздался голос ЖБМ. – Я не знаю, сколько еще продлится вся эта ерунда. – Займитесь решением вопросов, которые у нас намечены на сегодня.

У вас все с собой?

– Да.

– По России? По Англии?

– Все здесь, – подтвердила Аврора.

– Отлично. Начинайте без меня, пока я… снимаюсь в идиотской комедии на вокзальном перроне, – пробурчал он и снова встал в позу на краю платформы.

* * *

Прошло четверть часа, но нужный свет так и не появился, и было решено устроить перерыв. Аврора сидела по-турецки возле столба; на земле перед ней лежало две папки, три айфона и два планшета; она надела наушники, достала ручку и блокнот. Когда к ней приблизился ЖБМ, она по-русски говорила по телефону, попутно делая заметки.

– Все в порядке? – тихо спросил ЖБМ.

– Да, все нормально, – шепнула она.

– Я пойду выпью кофе в «Синем экспрессе». Приходите туда.

Аврора кивнула, показывая, что поняла, но сейчас не может. К Домисиль, которая просматривала на планшете отснятые снимки, подошел фотограф.

– Красивая какая, – сказал он, глядя на Аврору. – Как вы думаете, можно ее сфотографировать?

– Ни в коем случае, – не отрывая глаз от планшета, ответила Домисиль. – Я запрещаю вам приближаться к ней на пушечный выстрел.

* * *

ЖБМ толкнул дверь знаменитого ресторана, и к нему тут же подскочил метрдотель.

– Я хотел бы выпить кофе.

– Кофе… – повторил метрдотель. – Слева у нас есть отдельные кабинеты, но… – Он явно пребывал в замешательстве. – Но я найду вам что-нибудь получше.

Он щелкнул пальцами и повернулся к официанту:

– Один кофе за двенадцатый столик!

– Спасибо, – поблагодарил ЖБМ.

– Пожалуйста, месье Мазар, – улыбнулся метрдотель.

Официант проводил ЖБМ к свободному столику в большом зале. По соседству заканчивала обед супружеская пара; дальше расположились четверо мужчин, по виду бизнесмены; они, по их мнению незаметно, как по команде повернули головы в сторону ЖБМ. Еще через несколько столиков, возле окна, сидела в одиночестве женщина, которая, поставив локоть на стол и положив на ладонь голову, не скрываясь смотрела на него с легкой улыбкой. Казалось, она может просидеть так бесконечно долго.

ЖБМ перехватил ее взгляд, и у него удивленно вытянулось лицо.

– Беранжера? – пробормотал он.

Она качнула головой, прочитав по его губам свое имя. ЖБМ оттолкнул столик, встал и направился к ней.

Их разделяло примерно семь метров, и он преодолевал это расстояние так, словно плыл через океан времени, с каждым шагом возвращаясь назад сразу на год-другой. Когда он подошел к ее столику, за спиной у него осталось тридцать лет. Вечно юная Беранжера, образ которой сохранил его мозг, материализовалась перед ним в облике пятидесятилетней женщины.

– Здравствуй, Жан, – сказала она. – А я на поезд опоздала. – Она пожала плечами, как будто извинялась за свое присутствие в этом ресторане.

– Прошу прощения… – К ним с подносом в руке подошел официант. – Вы будете пить кофе за этим столиком, месье?

ЖБМ посмотрел на Беранжеру с сомнением: остаться за ее столиком или пригласить ее к своему? Вопрос решила Беранжера.

– Поставьте здесь, – сказала она официанту, и ЖБМ сел рядом с ней.

Длинная челка, когда-то падавшая ей на лоб, исчезла. Теперь Беранжера носила волосы до плеч. Разумеется, она изменилась, но в ее внешности все так же угадывалась девушка из 1980-х. Годы лишь слегка прошлись по ее лицу, немного размазав его черты. Новая Беранжера как будто наложилась на Беранжеру прежнюю, пытающуюся – скорее успешно – приспособиться к себе самой; так в геометрии фрактальные кривые ищут подобия, пока не сложатся в структуру, описываемую универсальным уравнением. Совсем не изменились глаза, в глубине которых мерцала все та же искра иронии, словно говорившая: жизнь без конца подкидывает нам неприятные сюрпризы, мы не представляем, что будет с нами завтра, но все это не имеет никакого значения. Голос, насколько он мог судить по немногим произнесенным ею словам, тоже остался прежним: мягким, спокойным, чуть низковатым. Он не слышал звуков этого голоса уже тридцать три года.

– Как неожиданно, – сказал ЖБМ.

– Да, – улыбнулась Беранжера, опуская взгляд на свою чашку кофе. – Жизнь богата на неожиданности.

– Ты все такая же красивая, – чуть помолчав, добавил он.

– Льстец, – проронила она и посмотрела ему прямо в глаза.

Что можно сказать женщине, которую любил тридцать с лишним лет назад, случайно встретившись с ней на вокзале? Если знаешь, что через несколько минут она уйдет и больше ты ее никогда не увидишь? Как будто ты вытянул хорошую карту из колоды Таро… Как будто судьба сжалилась над тобой… Но не тем, что дала второй шанс, а тем, что просто подмигнула. Беранжера прервала его размышления.

– Ты молодец, – сказала она и звякнула своей чашкой о его. – За эти тридцать лет ты многого добился. Я никогда в тебе не сомневалась.

– Спасибо, – пробормотал ЖБМ. – А ты как?

– Ну, мои успехи скромнее, – опять улыбнулась она. – Я занимаюсь родительской гостиницей.

– «Отдых под ключ»?

– Ты помнишь, как она называется? – удивилась она.

ЖБМ молча кивнул.

– У нас там за тридцать лет мало что поменялось. В области по-прежнему делают лучшее в мире вино. Туристы все так же валят валом. И романэ-конти стоит все тех же безумных денег. – Она провела рукой себе по волосам.

ЖБМ вспомнил, как однажды, когда они приехали туда вдвоем на уик-энд, владелец престижной винодельни, производившей редчайшую на планете марку вина, налил им по бокалу из личных запасов. После того случая, сколько бы раз ЖБМ ни предлагали выпить того же вина, он под разными предлогами неизменно отказывался. Ему хотелось сохранить в памяти вкус того романэ-конти, который был навсегда связан с образом Беранжеры.

– А твои родители?.. – задал он осторожный вопрос.

– Мамы больше нет. Отец в Боне, в доме престарелых. Сам так решил. А твои?

Он отрицательно помотал головой.

– Ты замужем?

– Была. Мы развелись. Он умер пять лет назад.

– Соболезную.

– Про тебя я знаю, что ты женат. А дети у тебя есть?

– Да, – ответил ЖБМ. Его сознание упорно не желало возвращаться из того солнечного дня в царстве романэ-конти в серую реальность.

Воспоминание, давно сгладившееся в памяти, вернулось в несколько мгновений, яркое и не потускневшее, как извлеченная из пыли веков безупречно сохранившаяся окаменелость.

Это было в начале 1980-х. Они были молоды; у них, согласно банальной, но оттого не менее очевидной истине, была впереди вся жизнь. И вот эта жизнь прошла – нет, не прошла, промелькнула.

– Дочка? Сын? – уточнила свой вопрос Беранжера.

– Сыновья, – очнулся ЖБМ. – У меня два сына. А дочки нет, – с чуть заметным сожалением добавил он.

Беранжера, не отводя от него взгляда, качнула головой.

– А у тебя?

– У меня есть.

– Сколько ей?

– Тридцать три. А твоим мальчикам?

– Двадцать два и двадцать четыре.

– Как время летит…

– Да, – согласился ЖБМ. – Странно сидеть тут с тобой…

Беранжера снова кивнула.

– А как Пьер? – с живым интересом спросила она. – Как у него дела?

– Пьер… Его в прошлом году не стало.

– Ох, Жан, прости… Я не знала.

– Ничего.

Он улыбнулся улыбкой фаталиста:

– Думаю, он немало повеселился бы, увидев нас сейчас за этим столом. Знаешь, странно, но я говорил о тебе… Ну не прямо… Вспоминал песню… И двух часов не прошло.

– Это был знак свыше, – сказала Беранжера.

– Возможно, – ответил ЖБМ. – Может, если упорно думать о ком-то, то он появится.

– Неужели ты думал обо мне так упорно? – с деланым удивлением спросила она.

ЖБМ молчал, не зная, что сказать, чтобы ее не обидеть. Но ему не пришлось напрягаться. У Беранжеры звякнул мобильник, сигнализируя, что пришла эсэмэска. Она быстро просмотрела сообщение и положила мобильник на стол, но он тут же звякнул второй раз, а вслед за тем и третий.

– Ты прямо нарасхват, – заметил ЖБМ.

Беранжера не стала спорить.

– Мы ходили в кино на бульваре Сен-Мишель, – заговорил он. – Кинотеатр, в котором шли новаторские и экспериментальные фильмы. Смотрели черно-белый фильм. Один эпизод там проходил как раз здесь, в «Синем экспрессе».

– «Мамочка и шлюха» Жана Эсташа. С Жан-Пьером Лео, Бернадеттой Лафон и Франсуазой Лебрен.

– Точно.

Он на несколько секунд прикрыл глаза, а потом посмотрел на Беранжеру, поднял вверх указательный палец и продекламировал:

– «Мне нравится это место.

Когда у меня плохое настроение, я прихожу сюда. Обычно здесь проходной двор, как в фильмах Мурнау. У Мурнау все построено на переходах: от дня к ночи, от города к деревне. И здесь то же самое: справа… – ЖБМ указал рукой на дверь ресторана, выходившую к вокзалу: – Поезда, деревня… А слева… – Он повернулся к окну: – Слева город».

Он замолчал.

– Боже мой, – недоверчиво протянула Беранжера. – Какая память! Признайся честно, ты его недавно пересматривал?

– Нет, ни разу, – почти грустно ответил ЖБМ.

Она на миг зажмурилась, но почти сразу перевела взгляд на часы.

– Мне пора. А то опять на поезд опоздаю.

– Я тебя провожу.

* * *

– Свет какой надо, – сказал фотограф.

– Если чего-то хочешь, обязательно получишь, – прокомментировала Домисиль.

– Голову чуть выше, пожалуйста! – попросил фотограф. – Вот так, хорошо. А то вы какой-то угрюмый.

– Расслабьтесь, ЖБМ. Вы великолепны, – добавила Домисиль. – Настоящий император!

– Император умер на острове Святой Елены, Домисиль, – ответил ЖБМ, не меняя позы. – И умер он не от яда, как думают некоторые. Он умер от скуки.

– Вам это не грозит! – хохотнула Домисиль. – Голову чуть выше, взгляд вперед, вдаль! Превосходно!

Встреча с Беранжерой его взволновала, и он знал, что ему не с кем поделиться этим чувством. Но еще больше его беспокоило другое. У него было ощущение, что в ходе их короткого разговора он упустил что-то существенное, какую-то очень важную деталь.

<< | >>
Источник: Антуан Лорен. Французская рапсодия. 2019

Еще по теме «Синий экспресс»:

  1. Платежная система «УРАЛ-ЭКСПРЕСС»
  2. Перепроверка полученной оценки кредитоспособности
  3. Предисловие
  4. Брэдли Алан. Сорняк, обвивший сумку палача, 2011
  5. Елена Михалкова. Алмазный эндшпиль, 2011
  6. Формирование системы анализа финансовых ресурсов предприятия
  7. Инвестиционные возможности различных видов ценных бумаг
  8. Наталья Александрова. Таинственный сапфир апостола Петра, 2015
  9. Глава четвертая, которая, по сути, является руководством для получения потребительского кредита
  10. Введение
  11. Доставка на дом: удачный вариант вашего бизнеса
  12. Рейтинг российских корпоративных облигаций на основе нечетких моделей
  13. ЕСЛИ инвестиция удачна, положись но интуицию и ставь на карту все