<<
>>

Эпилог

Домисиль завершила разработку стратегии связанной с ЖБМ пиар-кампании, которую окрестила «Появился/Исчез». Номер «Пари матч» разлетелся в рекордно короткое время, а фотография на вокзале стала настоящей, как выражаются пиарщики, «фишкой»: несмотря на невыразительный заголовок статьи – «ЖБМ: интервью», – тираж журнала подскочил сразу на 40 процентов.

К Домисиль обратились руководители многих изданий с просьбой организовать и для них встречу с ЖБМ, но тот неожиданно пропал и несколько недель не выходил на связь.

Были и другие признаки, свидетельствовавшие о том, что популярность ЖБМ резко пошла вверх. Газета «Монд» напечатала статью известного философа Алена Финкелькраута, подлинный смысл которой не укрылся от «королевы пиара»: это был сигнал к началу кампании – яркой, молниеносной и неудержимой. Статья называлась «Завершение цикла» и предвещала конец Пятой республики, а главное – социальной модели, выстраиваемой с 1958 года. Мало кто воспринял всерьез ее выводы; большинство читателей решили, что на этот раз «Финки» явно перегибает палку.

Впрочем, нашлись и такие, кто вспомнил знаменитую статью Пьера Виансона-Понте «Когда Франция мается скукой», опубликованную в той же газете 15 марта 1968 года: ее автор дал точный политический анализ причин, которые вскоре привели к майским событиям. С разницей почти в полвека два мыслителя и публициста описали свои ощущения от происходящего вокруг, раньше остальных уловив в воздухе дуновение ветра перемен. ЖБМ тоже прочитал статью философа. Возможно, именно после этого он начал всерьез задумываться над тем, о чем ему наперебой твердили Аврора, Бланш и Домисиль.

* * *

Следствие по делу о взрыве в концертном зале «Зенит» зашло в тупик. Состояние Вогана полностью исключало его дальнейшее участие в политических играх – как, впрочем, и его движения «Франция-Республика».

В прессе писали, что лидеру партии, объявившей себя «правее правых», предстоит «долгий период выздоровления», но действительность выглядела более мрачной. Придя в сознание в больнице, Воган понес такую ахинею, что врачи схватились за голову. Он, например, требовал, чтобы вызвали его родителей и сестру, а потом пожаловался, что его удерживают силой, а ему надо на работу. Когда его спросили, кем он работает, Воган ответил, что он ученик столяра. Он и в самом деле окончил столярное профтехучилище, кстати, на одни пятерки – мастера ставили его в пример остальным, – но все-таки это было почти тридцать лет назад. На обычный в таких случаях вопрос: «Какой сейчас год, Себастьен?» – он ответил: «Восемьдесят пятый, вы что, сами не знаете?» Доктора предписали ему абсолютный покой. Лечащий врач поговорил с молодыми людьми и девушкой в камуфляже, которые дежурили возле палаты больного, и попросил их связаться с его родственниками, то есть с семьей Вогана. «Мы – его семья», – заявил один из парней. «Вы его политическая семья, – стоял на своем доктор, – а мы ищем его родню: жену, детей…» Тогда выяснилось, что родители Вогана давным-давно умерли, как и его младшая сестра, утонувшая больше двадцати лет назад. У Вогана не было ни жены, ни сожительницы, ни любовницы. Однажды утром доктор, набравшись смелости, объяснил своему закованному в гипс пациенту, что ему уже не двадцать лет и что во всем мире у него нет ни единой родной души.

После выписки Воган, у которого парализовало обе ноги, пересел в инвалидную коляску, которую возили последние из самых преданных его сторонников. Постепенно ему удалось, пусть отрывочно, восстановить в памяти последовательность событий трех минувших десятилетий и принять единственно верное, по его мнению, решение, в результате чего его бездыханное тело вскоре обнаружили в кабинете бывшего клуба «Блэк-бильярд». Вскрытие показало, что он раскусил ампулу с цианидом. Подобными ампулами снабжали во время Второй мировой войны шпионов, работавших как на союзников, так и на страны оси, – на случай, если они попадут в руки врага.

Журналисты обратили внимание публики на то, что Воган покончил с собой точно тем же способом, что и Герман Геринг в Нюрнберге. Этот жест отчаяния широко обсуждался в прессе, в отличие от другого поступка покойного, о котором не писали а газетах: Воган завещал все свои немаленькие деньги и здание «Блэк-бильярд» Обществу защиты животных, специально подчеркнув, что сделал это потому, что «всегда любил больших собак». Получившая наследство ассоциация воздержалась от комментариев. Так и не ставшее штаб-квартирой партии «Франция-Республика» здание «Блэк-бильярд», ремонт в котором так и не закончился, было продано американскому пенсионному фонду. Сегодня от Вогана осталось только надгробие на семейной могиле в Жювизи; раз в год сюда приходят его немногочисленные соратники; постояв немного, они идут пить пиво в память о «командире».

* * *

Пока Воган лежал в больнице, убежденный, что на дворе 1985 год, основные политические силы страны продолжали готовиться к президентским выборам. Действующий президент, несмотря на весьма посредственные результаты своего правления и близкий к нулю рейтинг популярности, объявил, что намерен вновь баллотироваться на высший пост в государстве. Общественное мнение возмутилось, но большинство ведущих политиков восприняли новость философски, с присущей им осторожностью рассудив, что прежде, чем бушевать, надо дождаться исхода внутрипартийных праймериз. Как ни странно, действующий президент победил Франсуа Ларнье, пусть и с минимальным перевесом. Последний, по данным всех опросов лидировавший в гонке, в тот же вечер дал изумленным журналистам чрезвычайно нервное интервью. «Только не он! – кричал проигравший. – Никогда не поверю! Вот увидите, я этого так не оставлю!» На следующий день адвокаты обоих участников праймериз подали ходатайство с требованием пересчета голосов. Разбирательство продлилось не одну неделю, и в его ходе вскрылись поразительные аномалии. Так, один из сторонников Франсуа Ларнье, скончавшийся два года назад, в день праймериз восстал из мертвых и явился отдать голос за своего кандидата.

Некоторые партийные активисты, проголосовавшие за президента, внезапно сменили место жительства – по старым адресам их не оказалось, а соседи в один голос уверяли, что сроду не видели этих людей в глаза. Оппозиция подняла шум, заговорив о фальсификациях и подтасовках, «позорящих республиканскую мораль, разрушающих дух институтов и марающих образ Франции». Ситуация грозила обернуться крупным политическим скандалом, когда действующий президент принял решение – возможно, лучшее за все время правления, – снять свою кандидатуру с выборов. В коротком телевизионном интервью он назвал это решение «взвешенным и лишенным эмоций», но зрители программы вечерних новостей ясно видели, как на последних словах у него дернулась губа. Он объяснил свой поступок стремлением «прекратить распространение слухов и клеветы и положить конец атмосфере недоверия, губительной для демократических институтов и честной политической конкуренции, без которой любые выборы, как местные, так и президентские, теряют всякий смысл. Я не прощаюсь с вами, дорогие соотечественники, – добавил он, – я остаюсь на своем посту и несу полную ответственность за происходящее в стране вплоть до новых выборов. Да здравствует республика! Да здравствует Франция». Это было его последнее интервью – больше он не произнес публично ни слова.

Мечта Франсуа Ларнье сбылась: именно на его плечи легла тяжкая обязанность представлять свою партию на президентских выборах. Оппозиция, с ужасом ожидая повторения скандала, на совместном заседании политбюро большинством в один голос проголосовала за отказ от праймериз. Со своей стороны, Национальный фронт не жалел усилий, разоблачая политическую нечистоплотность конкурентов и выставляя себя образцом сплоченности и порядочности – единственной партией, способной консолидироваться вокруг кандидата и не склонной задаваться лишними вопросами. Так выглядел политический пейзаж, когда ЖБМ, по-прежнему лидировавший во всех соцопросах на тему «Кому вы доверили бы управление Францией на ближайшие годы», заявил о своем намерении баллотироваться на пост президента страны.

Он не представлял ни одну партию и ни одно политическое движение; за ним стояло лишь электоральное объединение под названием «Союз за Республику».

Уже назавтра некий журналист сравнил – и не без оснований – всех политиков со «стаей испуганных ласточек, которые с громким щебетом носятся кругами над французским садом за четверть часа до грозы». В рядах партийных деятелей началась паника, но никто из них не смог четко и ясно высказаться по поводу внесистемного кандидата. Число кандидатов от оппозиции достигло шести, и каждый выступал с программой, опровергающей программу коллег, что создавало впечатление полнейшей какофонии и редкостного идиотизма. Становилось все более очевидным, что в стране нет ни одного вменяемого гражданина, готового доверить судьбу Франции и ее ядерного потенциала кому-нибудь из этих растерянных и подавленных людей, неспособных даже отвечать на вопросы журналистов.

* * *

Соперники запустили против ЖБМ кампанию «черного пиара», призванную опорочить его перед избирателями, но за владельцем «Аркадии» не нашлось ни одного греха: он не устраивал в своих офисах ремонт класса люкс, не швырял в ресторанах баснословные суммы, не покупал скандально дорогих произведений искусства, не пользовался бизнес-джетами, не строил себе дворцов и не имел тайных счетов в офшорах. В реальности ему смогли выдвинуть всего четыре обвинения:

– он женился на богатой женщине. Но это не было запрещено законом, кроме того, накануне женитьбы он был ненамного беднее наследницы империи «Катенак»;

– он ездил в автомобиле американской марки «Линкольн». Но на этот аргумент люди говорили: «Ну и что? Если он купил машину на свои деньги, это его личное дело»;

– он носил часы марки «Бреге». Но это воспринималось скорее как свидетельство хорошего вкуса, тем более что часы на запястье ЖБМ на протяжении последних двадцати лет были одни и те же;

– он собрал целую коллекцию запонок. Но эта невинная прихоть никак не тянула на преступление.

Деньги, деловые связи, секс, наркотики – по этим пунктам не удалось нарыть ничего.

Разумеется, «черные пиарщики» раскопали историю с самоубийством брата ЖБМ, покончившего с собой в витрине «Былых времен», от которой за милю несло театральщиной, но, даже не совещаясь между собой, пришли к единому мнению о ней не упоминать.

Не потому, что им мешало почтение к памяти мертвого – о таких вещах они не задумывались. Но по здравом рассуждении они решили, что попытка использовать этот трагический эпизод во вред ЖБМ обернется против их заказчиков: люди не любят, когда устраивают пляски на костях близкого родственника. Не важно, по какой причине и при каких обстоятельствах его брат свел счеты с жизнью, – для него это была трагедия, а трагедия требует молчания и сочувствия. «На него ничего нет! Ничего!» – в отчаянии восклицал один из главных пиарщиков, понимая, что завалил работу по очернению ЖБМ. Домисиль Кавански, которая в расчетах с клиентами перешла на почасовую оплату, предложила ЖБМ работать на него бесплатно. Она подписала с ним соглашение, по условиям которого ее советы носили «рекомендательный характер и не являлись предметом какого-либо финансового регулирования». Домисиль рассудила, что брать деньги за возможность войти в историю – слишком даже для нее.

Те же специалисты, не щадя себя, искали компромат на Аврору и снова ничего не нашли. Обыкновенная молодая женщина родом из Бургундии, мать держит семейную гостиницу, отец, умерший пять лет назад, торговал вином. Родители были в разводе, но кого сегодня этим удивишь. Младший брат пошел по стопам отца и занялся виноторговлей, хоть и с меньшим размахом. На работу к ЖБМ Аврора Дельфер попала исключительно благодаря своим выдающимся способностям. На этом можно было ставить точку. О существовании группы «Голограммы» никто даже не догадывался, да и откуда? Ведь ни одного диска они так и не выпустили. Оставалось покопаться в личной жизни Авроры – узнать, например, что она меняет любовников как перчатки. Но и тут пиарщиков ждало разочарование, заставившее их строить на счет мадемуазель Дельфер самые смелые предположения, дальше которых, впрочем, дело не пошло. Разумеется, отрабатывалась и версия о любовной связи ЖБМ с личной ассистенткой, но и она распалась в прах. По иронии судьбы в отчете, посвященном этой теме, было написано: «Если их отношения иногда и выходят за рамки чисто профессиональных, то, учитывая разницу в возрасте, скорее напоминают отношения дочери с отцом. Все это выглядит более чем респектабельно. Из этого пункта ничего не выжмешь».

– Легче вскрыть сейф зубочисткой, – резюмировал ситуацию один из руководителей агентства «черного пиара», после чего встал и покинул совещание. Постепенно специалисты по связям с общественностью, работавшие на другие партии, начали осторожно нащупывать контакты с «Союзом за Республику». Домисиль Кавански сортировала этих оппортунистов, для чего завела у себя в компьютере три папки, озаглавленные: «Сволочи», «Тупицы», «Смотря что они нам предложат».

ЖБМ не провел ни одной встречи с избирателями, считая этот формат «архаичным и в масштабе страны бессмысленным», зато активно выступал по телевидению, радио и в интернете. Приближался день выборов. Согласно последним опросам общественного мнения, ЖБМ уверенно выигрывал в первом туре; остальные претенденты – представители традиционных правой и левой партий, а также Национального фронта – набирали примерно поровну голосов. Ясно было одно: после четырехчасового интервью с Жан-Жаком Бурденом на канале RMC, которое в прямом эфире смотрели девять миллионов человек, у ЖБМ не осталось политических конкурентов.

* * *

Вечером того дня, когда прошел первый тур избирательной кампании, в редакциях телепрограмм дым стоял коромыслом. Журналисты сидели, не отводя глаз от мониторов, на которых время от времени появлялись бледные лица представителей традиционных партий, убитыми голосами сообщавших об опросах в рамках экзит-пулов на очередном избирательном участке. В 19:59 начался обратный отсчет секунд перед сообщением окончательного результата. В 20:00 громоотводы Елисейского дворца приняли на себя удар, мощью намного превосходящий сто миллионов вольт обычной молнии: ЖБМ лидировал в первом туре, набрав 50,04 процента голосов избирателей. Если бы в небе зажглась сверхновая, это не произвело бы столь же ошеломляющего впечатления. Впервые в истории президентские выборы прошли без второго тура. Правые традиционалисты, Национальный фронт и левые плелись в хвосте, собрав по 15 плюс-минус мелочь процентов на брата. Прочие партии, отныне именовавшиеся в прессе не иначе как «альтернативными», подобрали оставшиеся крохи.

Через несколько дней Республиканская партия объявила о своем роспуске; лидеры правого направления самоустранились из политической жизни. Возрожденная усилиями молодежного ядра, причисляющего себя к центристам, партия зарегистрировалась под новым названием МЦ («Мы – центристы») и прославилась блистательным бездействием. Социалистическая партия также решила провести ребрендинг, что привело к ее расколу и образованию трех независимых партий: ПСЛ (Партии социал-либералов), ЛП (Левой партии) и ДП (партии «Демократия и прогресс»), которые немедленно принялись пожирать друг друга, в чем и преуспели. Что касается ультраправых, то по ним эта избирательная кампания ударила сильнее всего. Брошенный ими призыв к всеобщей протестной демонстрации остался без ответа; в последующие годы партия постепенно слабела, пока не вернулась к состоянию, с которого когда-то начинала свое политическое восхождение. Сформированное ЖБМ правительство национального согласия взялось за работу и уже через месяц опубликовало новый общественный манифест. Конституционный совет утвердил упразднение Пятой республики. В сентябре была провозглашена Шестая республика. Через год экономический рост достиг во Франции 3,2 процента, на следующий год прогнозировался рост в 4,7 процента. «Я не политик. Я – всего лишь звено в цепи, отвечающей за цивилизационный сдвиг. Все перемены мы должны осуществить сообща. Мы сохраним ценности, которые защищали на протяжении столетий, но мы впервые в истории должны взглянуть в лицо настоящему и будущему. Ничего не бойтесь! Это будет интересное путешествие», – сказал ЖБМ в речи по случаю завершения своего первого пятилетнего срока и ни разу не изменил своему девизу.

* * *

Первые месяцы существования Шестой республики прошли под аккомпанемент странной песни. Началось все с Финляндии, где небольшая группа рокеров, ностальгирующих по эстетике 1980-х, наткнулась в интернете, на одной бесплатной музыкальной платформе, на анонимно выложенную накануне песню и поделилась записью в социальных сетях. Через два дня под роликом появилось 458 комментариев на английском, испанском, арабском, португальском и даже китайском языке; все спрашивали друг к друга, что это за группа и как называется композиция. К концу недели, когда число просмотров – точнее говоря, прослушиваний, потому что никакого клипа у песни не было, а в качестве визуального ряда предлагалось только изображение звуковой дорожки, – достигло семнадцати миллионов трехсот шестидесяти двух тысяч, забеспокоились звукозаписывающие компании. Они связались со всеми известными им группами с целью выяснить, не им ли принадлежит авторство песни. Честные музыканты, все как один, признались, что не им.

Еще через месяц, когда число прослушиваний перевалило за девяносто восемь миллионов, о феномене взахлеб заговорила мировая пресса. В Сети циркулировали самые бредовые предположения. Наибольшей популярностью пользовалась версия, согласно которой песню записал Дэвид Боуи; на вопрос, почему он поет не своим голосом, ее сторонники отвечали, что голос его, только немного деформированный из-за недостаточно высокого качества звука. Нашлись даже «свидетели», заявлявшие, что лично присутствовали при записи, правда, своих имен они предпочитали не называть. Кончилось тем, что бывший Изможденный Белый Герцог прервал многолетнюю немоту и выступил с коротким заявлением: «Good song, but not mine»[7]. Из тьмы молчания вынырнул еще один призрак прошлого – знаменитый писатель и музыкальный критик Ив Адриен, настоящая легенда рока, о котором не было слышно так давно, что многие сомневались, жив ли он еще. Он написал, что, по его мнению, песню «записала французская группа с явно большим потенциалом, скорее всего в 1980–1984 году, в дальнейшем распавшаяся и оставшаяся неизвестной».

Благодаря чудовищной мощи современных информационных технологий сделанная прекрасным июльским днем 1983 года запись песни, в которой воплотились их юношеские мечты, отныне зажила своей жизнью, с каждым новым скачиванием восставая из пепла и захватывая все новых фанатов. Фредерик Лежен попытался из своего Таиланда представиться исполнителем партии клавишных, но его голос затерялся в потоке других комментов; даже те, кто прочел его реплику, сочли его мифоманом. Беранжера довольствовалась тем, что улыбалась, слыша песню по радио – ее теперь часто передавали. Стэн Лепель поначалу не знал, как реагировать, но затем решил не высовываться из опасения, что новая слава повредит его репутации передового художника. Впрочем, ему вообще было не до того – он с головой ушел в подготовку персональной выставки в Нью-Йоркском музее современного искусства. Что касается ЖБМ, которого во время пресс-конференции в Елисейском дворце спросили, что он думает о песне, пленившей не только всю Францию, но и остальной мир, он улыбнулся своей кошачьей улыбкой и сказал, что согласен с мыслью, выраженной в припеве, потому что мы и в самом деле «созданы из вещества того же, что наши сны, и только от нас зависит, сумеем ли мы преобразовать мечту в реальность». Камера на миг задержалась на лице генерального секретаря Елисейского дворца Авроры Дельфер, которая как раз улыбнулась и, кажется, заговорщически подмигнула президенту.

Ален запостил песню в Сети, сидя в интернет-кафе. Ему показалось, что она может кому-нибудь понравиться. Но главное, если имена ее авторов и исполнителей останутся неизвестными, никто никогда не сможет заработать на ней ни гроша.

Этого ему вполне хватало для счастья.

<< | >>
Источник: Антуан Лорен. Французская рапсодия. 2019

Еще по теме Эпилог:

  1. Эпилог
  2. Эпилог
  3. Эпилог: возвращение Морганов
  4. Эпилог Полгода спустя
  5. Эпилог Потому, что труп жив
  6. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  7. Введение
  8. Коммерческая деятельность в бизнесе
  9. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  10. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  11. Маркетинг в коммерческой деятельности
  12. Торговля как коммерческий процесс
  13. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  14. Социальные аспекты коммерции