<<
>>

Теория социальных аксиом: новый подход к объяснению социально-экономического поведения

Ценности были довольно хорошо исследованы в социальной психологии и психологии личности (Rokeach, 1973). Кросскультурные психологи стремились привнести понятие культуры в модели структур ценностей (Kluckholn, Stodtbeck, 1961) и изучить метрическую эквивалентность ценностных структур в разных культурных группах (Schwartz, 1992).

Результатом таких работ стало построение универсальных карт ценностей, дающих возможность сравнить ценностные профили людей из разных культур.

Наиболее удачной является модель Ш. Шварца (Schwartz, 1992), который теоретически обосновал и провел верификацию разработанной им панкультурной типологии ценностей. В исследованиях, выполненных Шварцем и его коллегами, показано, как ценности могут объяснять различия в поведении людей, социализировавшихся в разных культурах (Bond, Leung, Schwartz, 1992; Sagiv,Schwartz, 1995).

Однако поведенческие особенности далеко не всегда удается объяснить именно ценностями. По свидетельству М. Бонда, в его исследовании (Ip, Bond, 1995) различия в личностных чертах и социальных ролях китайцев из Гонконга и американцев не были связаны ни с одним из ценностных измерений Шварца.

Поэтому, с его точки зрения, логично предположить существование и других типов психологических конструктов, которые могут обусловливать поведение: например, ожиданий и верований (Leung, 1987; Leung, Bond, Schwartz, 1995). М. Бондом и К. Леунгом была разработана исследовательская программа, направленная на изучение общих верований, обозначенных ими как «социальные аксиомы».

Верования являются ключевыми концептами во многих социальных науках, включая психологию, социологию, антропологию и политологию. Д. Бар-Таль рассмотрел и классифицировал социально-психологические исследования верований, проследив их корни, начиная с работ В. Вундта и Э.

Дюркгейма (Bar-Tal, 2000). Приведем их краткую характеристику.

Разделяемые верования. Данное направление работ доказывает, что верования по своей природе социальны и, следовательно, широко распространены в больших социальных группах, таких как общество или нация. Наиболее известный подход в рамках этой традиции — предложенная около 50 лет С. Московичи концепция социальных представлений, развивающая идеи Э. Дюркгейма о коллективных представлениях. Социальные представления, разделяемые людьми в группе, позволяют им понимать друг друга и эффективно взаимодействовать; при этом они динамичны по своей природе, могут варьировать по степени сложности и абстрактности в зависимости от контекста взаимодействия (Moscovici, 2001). Согласно точке зрения Московичи, социальные представления существуют не только в головах людей, но и в продуктах их творчества, таких как литература, кино, архитектура.

В последней книге Бар-Таль (Bar-Tal, 2000) описал особую разновидность социальных представлений — социетальные верования, функция которых состоит в обеспечении основания для групповой идентичности. Социетальные верования определяются Бар-Талем как устойчивые верования, разделяемые членами общества и организованные вокруг определенных тем, важных для данного общества: например, патриотизм, безопасность, трудные времена, незаконность. Таким образом, в описываемой исследовательской традиции верования в основном изучаются в специфическом контексте и соответственно являются «контекстуально-специфичными».

Верования и имплицитные (бытовые) представления. Способы понимания социального мира обозначают таким понятием, как имплицитные, или бытовые, представления. Основоположником работ по этой проблематике можно считать Ф. Хайдера (Heider, 1958), занимавшегося проблемой наивного (обыденного) знания. Другой пионер в рассматриваемой области — Дж. Келли (Kelly, 1963), предложивший понятие «личностный конструкт». Конструкты используют людьми для восприятия и интерпретации жизненных событий и планирования собственной деятельности, а сами люди рассматриваются как «наивные ученые», которые предлагают, проверяют и корректируют гипотезы относительно своей повседневной жизни.

Вслед за Келли, исследования имплицитных теорий в различных областях психологии стали более когнитивно-ориентиро-ванными.

Например, в области межгруппового восприятия понятие «воспринимая реальность» стало важной темой исследований и дало направление многим другим работам в данной области. Было показано, что степень воспринимаемой причастности к группе оказывает влияние на суждения и поведение людей. Подтверждением тому служат кросскультурные исследования атрибуции

М. Морриса и его коллег (Morris, Peng, 1994; Morris, Menon, Ames, 2001), в которых понятие имплицитных представлений используется для понимания кросскультурных особенностей атрибуции. В исследованиях изучались особенности атрибуций у китайцев и американцев. Было высказано предположение, что китайцы, с наибольшей вероятностью, припишут причины поведения человека социальным факторам, а американцы — его внутренним установкам или характеру. Моррис с коллегами показали, что американцы чаще соглашаются со следующими высказываниями: «люди обладают свободной волей», «нужно поступать в соответствии с собственным мнением», а жители Сингапура — с аналогичными утверждениями, но высказанными в отношении группы.

Имплицитные представления интенсивно изучаются во многих сферах в течение последних трех десятилетий, однако попыток обнаружить их базовую структуру не предпринималось.

Процессуальные модели верований. Исследование процессуальных моделей верований в социальной психологии часто ассоциируется с длительной традицией исследований аттитюдов, в структуру которых включаются три компонента: когнитивный, аффективный и поведенческий. Процессуальные модели верований и процессуальные модели аттитюдов появились одновременно. Работы Фестингера по когнитивному диссонансу были первыми исследованиями, посвященными процессуальным моделям верований. Когнитивный диссонанс возникает, когда люди сталкиваются с противоречащими когнициями, и приводит к когнитивными, аффективными или поведенческим изменениям. Впоследствии широкое распространение получили исследования так называемого феномена «самоподтверждающегося пророчества», в которых было доказано, что верования могут существенно влиять на социальную реальность и даже создавать ее (Snyder, 1984).

Верования как индивидуальные различия.

Верования рассматривались в качестве феноменов, характеризующих индивидуальные различия, с целью объяснения и предсказания социального поведения. В этой традиции исследований были разработаны шкалы для измерения верований. Понятие «локуса контроля» касается верований личности, связанных с одним из двух способов объяснения происходящих с ней событий: эти события либо контролируются личностью, либо нет (Rotter, 1966). Были показана связь локуса контроля с большим спектром поведенческих реакций (Lau, Leung, 1992; Spector, 1982).

Другой пример подобного рода исследований можно найти в работе Райтсмана (Wrightsman, 1992), посвященной изучению верований относительно человеческой природы. Он выделил шесть факторов, объединяющих такие верования, а именно: верования относительно: доверительности, альтруизма, силы воли и рациональности, сложности и изменчивости. Было показано, что верования относительно человеческой природы связаны со многими особенностями межличностных отношений.

Другой момент, на который следует обратить внимание, состоит в том, что пункты тестов, по сути, содержащие верования, встречаются во многих шкалах по изучению индивидуальных различий. Они предлагаются респондентам вкупе с пунктами, измеряющими ценности и поведение. Такое объединение рождает неясность с теоретической точки зрения.

Таким образом, обзор большинства исследований, касающихся верований, показывает, что верования являются одним из ключевых конструктов в социальной психологии и что существует значительное количество работ по изучению верований людей в различных сферах.

Итак, что такое верования? Существует немало определений данного понятия, в том числе простых и лаконичных (например, «суждение, которому человек приписывает наименьшую степень уверенности» (Bar-Tal, 1990, с. 14)) и более общих и размытых («если человек воспринимает некоторые отношения между двумя вещами или между чем-либо и его характеристиками, то говорят, что у него есть верования» (Bem, 1970, с. 4)). Основываясь на этих определениях, М.

Бонд и К. Леунг вводят понятие «социальных аксиом» как «генерализованных верований о себе, социальной и физической среде, духовном мире, высказанных в форме утверждений об отношениях между реально существующими фактами или идеями» (Leung et al., 2002, с. 289).

Это определение подразумевает, что социальная аксиома имеет следующую структуру: А связано с В; при этом А и В могут быть любыми сущностями, а связи могут носить причинный или корреляционный характер. Аксиомы отражают некую понятную для человека истину, но не оценивают степень стремления к достижению какой-либо цели. Например, утверждение «Упорный труд всегда вознаграждается» указывает, что существует причинная связь между трудом и позитивными результатами труда (вознаграждением). Это общее утверждение, потому что существует множество различных видов тяжелой работы и множество различных видов наград. Это не ценность, поскольку респондент не оценивает желательность для себя тяжелой работы или вознаграждения. Ценность имеет следующую форму: «А есть хорошее (желательное, важное)». Если А есть ценность, то ее важность детерминирована степенью желательности, которую люди вкладывают в нее. Поскольку структура ценности и структура верования подобны, некоторые исследователи рассматривают ценность как оценочное верование.

Социальные аксиомы также отличаются от норм, или нормативных верований, которые имеют характер предписания и принимают следующую форму: «А должен сделать Х», где А — личность, Х — акт. Утверждение «Мы обязаны сохранять окружающую среду» — пример нормативного верования, но не социальной аксиомы, потому что оно предписывает действия, необходимые для соблюдения правильных отношений между двумя сущностями.

Верования и другие установочные конструкты имеют минимум четыре функции, направленные на выживание и адаптацию человека. Социальные аксиомы «облегчают достижение цели (инструментальная функция), помогают людям сохранять самооценку (функция защиты своего эго), служат выражению человеческих ценностей (функция выражения ценностей) и оказывают помощь людям в понимании мира (познавательная функция)» (Leung et al., 2002, с.

288). Если обобщить эти функции, то социальные аксиомы можно рассматривать как фундаментальные психологические конструкты.

Измерения социальных аксиом. Внутри каждой культуры существует множество различных верований, поэтому К. Леунг с коллегами изучал верования не только в евро-американской, но и в южно-американской и китайской культурах, уделяя особое внимание таким источникам, как пословицы, сказки, газетные статьи. Кроме того, с жителями проводились структурированные интервью, направленные на выявление их верований в различных сферах жизни. Так было собрано около 3000 утверждений, которые затем были объединены в четыре категории:

- психологические атрибуции: аксиомы относительно характеристик или направленности личности;

- ориентации в социальном мире: аксиомы относительно социальных характеристик групп, организаций и обществ;

- социальное взаимодействие: аксиомы относительно того, как люди взаимодействуют друг с другом;

- окружающая среда: аксиомы относительно особенностей окружающей среды, имеющие выход на социальное поведение.

Кроме того, эти четыре широкие категории были подразделены исследователями на 33 субкатегории. После тщательного анализа были отобраны 182 социальные аксиомы, каждая из которых представляла собой суждение, сформулированное одним предложением. Для выражения степени согласия с суждением использовалась 5-балльная шкала со следующими вариантами ответов: «абсолютно верю», «верю», «не знаю», «не верю», «абсолютно не верю». Были разработаны версии опросника на трех языках: китайском, английском и испанском. Опросник давался для заполнения студентам из Гонконга и Венесуэлы. Первоначально был проведен кластерный анализ данных для выявления основных групп пунктов и облегчения интерпретации результатов факторного анализа.

После обработки были выделены и описаны пять измерений (Leung et al., 2002).

Первый фактор был назван «Социальный цинизм», потому что входящие в него пункты представляли негативный взгляд на человеческую природу, в них указывалось на продажность власти, предвзятое отношение к некоторым группам людей, недоверие социальным институтам и игнорирование этики ради достижений.

Второй фактор был назван «Социальная сложность», потому что пункты, вошедшие в этот фактор, указывали на то, что нет абсолютных правил, но есть множество разных способов достижения результатов, и противоречивость человеческого поведения вполне обычна в повседневной жизни.

Третий фактор был назван «Награда за усилия», поскольку сгруппированные в нем суждения соответствовали верованиям, указывающим на то, что усилия, знания, точное планирование и вклад каких-либо личных ресурсов ведет к позитивным результатам и помогает избегать негативных последствий.

Четвертый фактор был исходно обозначен «Духовность» (позже он переименован в «Религиозность»), поскольку вошедшие в него суждения указывают на существование сверхъестественных сил и благотворную, исцеляющую функцию религиозной веры.

Пятый фактор был назван «Контроль судьбы», так как суждения, вошедшие в этот фактор, представляли собой верования, указывающие на то, что все события в жизни предопределены и что существуют разные способы влиять на свою судьбу. Интересно, что люди вполне принимают логическое противоречие между предначертанностью судьбы и возможностью ее изменить.

Первый шаг по обоснованию пяти приведенных измерений состоял в проверке их воспроизводимости в других культурах: США, Японии и Германии. США и Германия преимущественно индивидуалистические культуры (Hofstede, 1980), и они хорошо контрастируют с двумя преимущественно коллективистскими группами (Гонконга и Венесуэлы), в которых первоначально были выделены социальные аксиомы. Эти две культуры являются преимущественно протестантскими и также отличаются по религиозному признаку, поскольку Венесуэла католическая, а Гонконг — буддистский. Предполагалось, что если эти пять измерений воспроизведутся, то они универсальны.

Основываясь на результатах первого исследования, была разработана краткая форма опросника из 60 пунктов, апробированная на студентах. Конфирматорный факторный анализ позволил выделить прежнюю структуру социальных аксиом. Однако для данных, полученных в Японии, по «Духовности» («Религиозности») и «Контролю судьбы» была низкая согласованность пунктов (0,68), а для данных по США «Социальная сложность» (0,70) и «Контроль судьбы» (0,52) продемонстрировали низкую согласованность. Измерение «Контроль судьбы» оказалось проблемным в обеих группах, однако другие измерения имели вполне высокую согласованность. Леунг (Leung et al., 2002) заключил, что эти пять факторов являются четко воспроизводимыми в двух новых культурных группах, но ясность факторной структуры ослабляется невысокой согласованностью внутри факторов.

На следующем этапе исследования М. Бонд и К. Леунг задались вопросом о том, насколько универсальны выделенные ими измерения социальных аксиом, одинакова ли структура социальных аксиом в разных культурах и возможно ли проводить в разных культурах измерения с помощью одних и тех же вопросов? Для ответа на эти вопросы был организован глобальный проект, задействовавший людей из 40 культур. В исследовании была использована версия опросника, включающая 60 вопросов. Первоначально в опросник хотели включить также суждения, выделившиеся в особый фактор в Германии (названный «Межличностная гармония»), но затем этого делать не стали, так как в других культурах он не воспроизводился. Данные по студентам были собраны в

40 культурах, данные по взрослым — в 13 культурах. Выборка была сбалансирована по полу. Затем проводился факторный анализ отдельно для взрослых и для молодежи. Пятифакторная структура социальных аксиом в этом глобальном исследовании в целом подтвердилась. Затем авторами был проведен факторный анализ на уровне стран, с помощью которого была получена двухфакторная модель, объясняющая 41,9 % вариативности.

В первый фактор вошло 21 суждение: десять из фактора «Награда за усилия», восемь — из «Религиозности», два — из «Контроля судьбы» и одно — из «Социальной сложности». Этот фактор был назван «Динамическая экстернальность». Термин «экстернальность» (обусловленность всего происходящего внешними факторами) обязан наличию элементов «религиозности» и «контроля судьбы», а акцент на усилиях привносит в этот фактор качества динамизма (активности). Во второй фактор вошли 11 суждений из фактора «Социальный цинизм», и его название не поменялось.

«Динамическая экстернальность» на уровне культуры отражает такие структуры верований, которые служат цели психологической мобилизации человека на противодействие трудностям среды, притесняющим внешним силам (включая судьбу и высший разум). Оно свойственно социальным системам, в которых граждане готовы противостоять обстоятельствам и ожидают победы в этой борьбе. Ценностный профиль таких культур включает ценности коллективизма, иерархии и консерватизма. Эти нации обычно беднее, и стремление к безопасности, материальной обеспеченности и долгой жизни помогает национальному объединению, нацеливая социальную активность и психологические ориентации на достижение будущего материального прогресса. Авторами исследования показано, что высокий уровень трудовой занятости, ограниченная свобода, низкий уровень прав человека, низкий процент трат ВВП на здоровье облегчают дружное и энергичное решение гражданами проблем выживания в суровой среде.

«Социальный цинизм» представляет собой когнитивный компонент доныне неизвестного культурного комплекса, отражающего предполагаемую ненавистность и зловредность социальной системы для своих членов. По мнению членов культур с высоким уровнем социального цинизма, социум приносит людям только зло. Люди уверены в том, что окружены враждебными, эгоистичными и властными индивидами, группами и институтами, притесняющими и подавляющими их. В условиях контроля уровня благосостояния люди в таких культурах, в основном, недоверчивы, несчастны и не удовлетворены жизнью. Они одиноки и ни на кого не полагаются. Авторы задаются вопросом, каковы же причины такого психологического взгляда на мир: многочисленные гражданские или международные войны, иностранная колонизация, постоянные политические конфликты или частые экономические провалы? Пока это остается интригующей загадкой, и группы ученых в ряде стран мира (в том числе, и авторы этой книги в России) в настоящее время проводят дополнительные исследования социальных аксиом и их корреляций с социально-экономическими, политическими и психологическими показателями.

Корреляции социальных аксиом с

социально-экономиче-скими и показателями. Как мы видим, корреляция ВВП на душу населения с «Динамической экстернальностью» составляет0,65; с «Социальным цинизмом» —0,40. Контролируемые по уровню ВВП на душу населения страны с высоким уровнем ДЭ имеют, в целом, более высокие показатели дневной температуры (расположены в жарком поясе), большую численность мужчин в популяции, большее количество иждивенцев на долю

трудоспособного населения, большую плотность населения, высокий прирост популяции, низкую ожидаемую продолжительность жизни, высокий уровень неграмотности взрослых, низкий уровень человеческого развития, низкий уровень прав человека, низкий статус женщин, низкий уровень политических прав и свобод, низкий уровень безработицы, низкий процент трат ВВП на образование и здоровье, низкий уровень потребления алкоголя, низкие показатели здоровья и устойчивости развития, низкий уровень явки на политические выборы и низкую распространенность телевещания. Эти данные позволяют предполагать, что высокий уровень «Динамической экстернальности», в целом, соотносится с менее развитым образовательным, социальным и политическим уровнем нации даже в условиях контролируемого уровня ВВП на душу населения.

Что касается корреляций с психологическими показателями, то в условиях контроля ВВП на душу населения «Динамическая экстернальность» коррелирует со склонностью граждан страны ладить с другими людьми, стремиться к высокому статусу, быть внимательными и отзывчивыми к своему социальному окружению, активно религиозными и не любить «чужаков». С другой стороны, «Динамическая экстернальность» связана с низким качеством жизни, более соревновательной мотивацией и большей верой в научный прогресс. В нациях с высоким уровнем «Динамической экстернальности» преобладают люди, психологическая ориентация которых по отношению к другим отличается механистичностью (нормативностью) и приспособляемостью. Такой набор характеристик отражает менее благоприятную социально-экономическую и

политико-обра-зовательную среду, с которой жители стран с высокой ««Динамической экстернальностью» ежедневно сталкиваются. Это довольно трудные для человека культурные условия.

Обратимся теперь к «Социальному цинизму». В условиях контролируемого ВВП на душу населения, он связан с большей плотностью заселения, высоким уровнем соревновательности, более высоким уровнем потребления алкоголя, низким уровнем явки на политические выборы и более частым пользованием Интернетом. Что касается психологических индикаторов, то «Социальный цинизм» связан с более низкой удовлетворенностью содержанием и местом работы, низкой удовлетворенностью жизнью и более высоким темпом жизни. Он также связан с большим внутригрупповым несогласием, убеждением в том, что работать надо соответственно оплате (и не больше), низким уровнем религиозности (редким посещением церкви) и низким уровнем достижительности.

Этот профиль показывает, что, даже при контроле уровня благосостояния, нации с высоким «Социальным цинизмом» имеют более высококонкурентную экономику, но их жители имеют более низкий уровень внутренней мотивации к работе и удовлетворенности ей. Они также характеризуются более

автономным, расчетливым и менее достижительным стилем межличностного взаимодействия.

Итак, исследование по методу социальных аксиом добавило нам некоторые знания относительно когнитивных (ментальных) схем, на которых строятся так называемые культурные верования людей. Поясняя предложенную Леунгом терминологию, динамическую экстернальность можно условно назвать оптимистичной верой в будущий прогресс и грядущее за ним счастье, а социальный цинизм — усталостью и разочарованием по поводу того, что прогресс пришел, а счастья как не было, так и нет.

Мы можем сформулировать теперь вопрос о связи социальных аксиом с реальными экономическими установками и представлениями личности. Ответу на него было посвящено приводимое ниже исследование.

Цель исследования: выявление связи социальных аксиом с социально-психологическими феноменами экономического сознания личности.

Гипотеза исследования: существует взаимосвязь между социальными аксиомами и социально-психологическими феноменами экономического сознания личности:

экономико-психологическими характеристиками личности, отношениями личности к экономическим реалиям, ассоциациями, связанными с деньгами.

<< | >>
Источник: А.Н. Татарко, Н.М. Лебедева. Социальный капитал: теория и психологические исследования. 2009

Еще по теме Теория социальных аксиом: новый подход к объяснению социально-экономического поведения:

  1. Ценности, социальные аксиомы и социальный капитал
  2. Социальный капитал российского общества в условиях модернизационных преобразований. социальный капитал россиян: современное состояние и связь с социально-экономическими установками
  3. Социальная защита экономически активного населения и социальная политика
  4. Взаимосвязь социального капитала с социально-экономическими установками и представлениями у различных групп населения
  5. Исследования социального капитала в социологии и экономике. Основные подходы к проблеме социального капитала в социологии
  6. А.Н. Татарко, Н.М. Лебедева. Социальный капитал: теория и психологические исследования, 2009
  7. Социальная политика. Финансирование социального обеспечения и социальной помощи
  8. Сетевой подход к изучению социального капитала
  9. Социально-экономическая сущность и структура занятости. Занятость как экономическая категория
  10. Социально-экономическое содержание бюджета
  11. Экономические основы и принципы социального обеспечения
  12. Технологии макромаркетинга (социально-экономический мониторинг)
  13. Социальный капитал как объект исследований в экономической науке
  14. Формы социальной защиты экономически активного населения
  15. Классификация фондов и их социально-экономическое содержание
  16. Социальная защита доходов экономически активного населения
  17. Социально-экономические предпосылки банкротства
  18. Инфляция как социально-экономический процесс.
  19. Социальная политика государства. Государственные внебюджетные социальные фонды
  20. Социальная политика государства. Государственные внебюджетные социальные фонды