Жан-Клод Спаак

Сбежав от немцев, Треппер обратился к Жан-Клоду Спааку с просьбой попытаться передать донесения советскому военному атташе в Лондоне. Следовательно, в Англии находилось какое-то лицо, имевшее надежную связь с Францией, несмотря на проникновение немецкой агентуры в организации Треппера и Робинсона.

Можно предположить, что такой контакт был установлен давно под прикрытием французского Сопротивления. Есть доказательства, что еще в 1941 г. Робинсон имел возможность пользоваться связями Сопротивления с Англией. Вероятно, такая возможность имелась и для обратной связи.

Во время допроса Клода Спаака бельгийскими властями в 1946 г. приводились следующие данные, касающиеся подготовки Треппера к побегу, а также его дальнейшей деятельности:

«Чета Сокол была соседями Клода Спаака. В конце 1941 или начале 1942 г. во время разговора со Спааком они сообщили, что участвуют в какой-то подпольной работе, и попросили Спаака взять на сохранение для них сто пятьдесят тысяч французских франков и кое-какие документы. Они сказали, что если не смогут забрать эти деньги и бумаги сами, то он должен передать их некоему лицу, которое назовется «Анри».

Приблизительно через месяц после визита четы Сокол к Спааку, не получавшему никаких известий о супругах Сокол, пришел господин, назвавшийся «Анри». Это был Треппер. Он сообщил Спааку, что супруги Сокол арестованы немцами во время сеанса передачи и просил Спаака по-прежнему хранить деньги, которые они у него оставили.

В сентябре 1943 г. к Спааку, не слышавшему ничего о Треппере с момента его визита к нему в 1942 г., обратилась Джорджи де Винтер, которая попросила у него денег от имени «Анри». Спаак велел ей передать «Анри», чтобы тот сам зашел за ними. Когда она объяснила, что «Анри» приехать не может, хотя и находится поблизости от Парижа, Спаак сам отправился с де Винтер к Трепперу.

По словам Спаака, тот признался, что является одним из двух главных руководителей советской разведки в Западной Европе. Он заявил, что распоряжается разведгруппами во Франции, в то время как второй руководитель занят тем же в Лондоне, и что они поделили обязанности между собой еще до войны.

Треппер сообщил Спааку, что занят коммерческими делами в Бельгии, но дела эти являются всего лишь прикрытием для его подпольной деятельности. Он объяснил, что был вынужден покинуть Брюссель, когда там стало чересчур жарко, и он сбежал в Париж, где вновь занялся разведывательной работой. Чета Сокол была его агентами, которые по радио поддерживали связь с Лондоном.

Летом 1942 г. один из его агентов был схвачен немцами и стал давать показания. В результате, как было отмечено выше, Треппера арестовали, и он был вынужден работать под контролем немцев. Через какое-то время, как уже отмечалось, ему удалось сбежать от них.

Сразу после бегства он отправился к своей любовнице. Почти тотчас же Треппер покинул ее, чтобы найти убежище в Сюрне, куда де Винтер и привезла Спаака.

Сообщив все эти сведения Спааку, Треппер обратился к нему с просьбой. Во-первых, ему нужно было немного денег и документы, которые находились у него на хранении. Затем он попросил Спаака связать его с французскими коммунистами, с тем чтобы можно было отправить донесение в Москву по этому каналу. Наконец, он поручил Спааку позаботиться о том, чтобы советский военный атташе в Лондоне получил следующее сообщение: «Буду в церкви каждое воскресенье с 10 до 11 утра. Подпись: «Мартик».

Спаак дал Трепперу денег и один фальшивый паспорт хорошего качества. В течение следующих недель он попытался выполнить два других поручения Треппера.

Спаак связался с французской КП, но там к просьбе его отнеслись скептически.

В конце сентября 1943 г., почувствовав себя в Сюрне в опасности, Треппер вместе с Джорджи де Винтер отправился к Спааку. Тот позволил обоим переночевать у себя. На следующий день Треппер и его возлюбленная поехали в Бур-ля-Рен, где жила одна знакомая Спаака, прятавшая у себя еврейских детей. Эта дама знала владельцев пансиона, которые приютили у себя Треппера и Джорджи де Винтер. Треппер, натура энергичная, намеревался снова уйти в подполье, но возлюбленная Треппера хотела уговорить его прервать свою опасную деятельность. Чтобы подруга не мешала ему, Треппер попросил Спаака отвезти ее в свободную от оккупации зону.

Спаак вспомнил, что некая дама поддерживала отношения с врачом в Сен-Пьер-де-Шартрез и знала надежный адрес. Он попросил даму написать письмо врачу. К нему-то он и направил молодую женщину. Но по пути туда немцы ее арестовали и нашли у нее письмо.

В это время Треппер нашел связную по фамилии Ботсэ, которая обеспечивала контакты между ним и Спааком. Каждое воскресное утро он отправлялся в церковь в Отей в надежде встретить посланника от советского военного атташе. Он еще не знал, что связной, у которого было донесение Треппера, предназначавшееся для военного атташе, арестован немцами. Решив более не рисковать самому, вместо себя он стал посылать на встречу госпожу Ботсэ.

В воскресенье 17 октября 1943 г., после того как связная не вернулась с места встречи, Треппер отправился домой к Спааку, откуда позвонил в пансион. Выяснилось, что там побывало гестапо, которое вот-вот его схватит.

С этого момента в опасности оказался и Спаак. Треппер посоветовал ему немедленно скрыться.

Во вторник 19 октября 1943 г. Спаак отправил жену и двоих детей к своим родителям в Бельгию. Сам же остался в Париже. В тот же день он встретился с представителями ФКП. Встреча произошла в половине одиннадцатого у парижской церкви Св. Троицы.

В последний раз Спаак видел Треппера 21 октября 1943 г. и сообщил ему о результатах встречи с французскими коммунистами.

В субботу 23 октября 1943 г. Спаак позвонил на свою бельгийскую квартиру. Он условился с домоправительницей, что если там находятся немцы, то она ответит: «Здравствуйте, месье». В противном случае в самом начале разговора она скажет: «Здравствуйте, месье Спаак». В это время немцы находились у него на квартире. Домоправительница ответила, как было условлено, и во время дальнейшего разговора дала понять, что немцы появились еще неделю назад. В тот же день немцы арестовали брата и невестку Спаака.

В понедельник 25 октября Спаак написал своей жене в Бельгию и сообщил, где находится. Затем вернулся в Париж, где скрывался у друзей до конца войны.

В ноябре 1944 г. Спаак снова встретился с Треппером. Тот ему рассказал, что только что вернулся из Москвы, куда уехал после отступления немцев. Оба несколько раз встречались в ноябре и декабре 1944 г. В декабре же состоялась их последняя встреча. Спаак решил, что Большой Шеф снова уехал в Москву.

Известны три брата Спаака. Один был популярным киноактером, который большую часть жизни прожил во Франции. Поль-Анри Спаак был премьер-министром Бельгии и генеральным секретарем НАТО. Жан-Клод Спаак, писатель, был тем самым Спааком, который сыграл важную роль в работе «Красной капеллы». Сюзанна Спаак, первая жена Жан-Клода, была расстреляна гестаповцами.

23 октября 1943 г. Шарль, брат Жан-Клода, был арестован, Жан-Клод Спаак и Рут Петере поодиночке сбежали и залегли на дно. Жену Жан-Клода, Сюзанну, немцы схватили в Арденнах и до дня казни — 12 июля 1944 г. — содержали в тюрьме Френ. Треппер передал Жан-Клоду Спааку 150 тыс. бельгийских франков, предназначавшиеся для Джорджи де Винтер. После ее освобождения из тюрьмы на эти средства она и существовала, пока в 1946 г. деньги не закончились.

Последний адрес Жан-Клода Спаака был таков: улица Божоле, 11, Париж.

* * *

В анализе организации «Красная капелла», выполненном англичанами, роль Клода Спаака как помощника Треппера предстает следующим образом:

«Доверие Треппера к Спааку позволяет нам предположить в нем хорошего и доброжелательного друга СССР, если не ГРУ».

Рут Петере, жившая со Спааком и помогавшая ему в работе на Треппера, в 1946 г. стала второй женой бельгийца.

Дело Сюзанны Спаак Паннвиц комментирует следующим образом:

«Несмотря на сложные отношения с Треппером, мадам Спаак была милой дамой, которая производила незабываемое впечатление. Это была серьезная, уравновешенная женщина, которая смотрела на вас своими крупными глазами, производившими умиротворяющее воздействие. Совершенно очевидно, что она была проникнута салонно-большевистскими воззрениями. Весь образ ее действий походил на своего рода интеллектуальный спорт; она не могла пожертвовать своей уютной жизнью ради какого-то дела, чтобы предаться ему целиком и полностью.

Прежде всего, она была художницей с весьма модернистскими вкусами, что видно по написанным ею картинам, развешанным в ее квартире. Хотя нам было жаль ее, она слишком глубоко увязла в своей подрывной деятельности, чтобы ей можно было помочь. Вместе с мадам Май и другими лицами она предстала перед судом и была приговорена к смерти. По существу, мадам Май были вынесены два смертных приговора: один за пособничество врагу, второй — за хранение оружия.

В то время был издан приказ, согласно которому смертный приговор, вынесенный судом в отношении иностранных подданных, должен был быть представлен Гитлеру. Он заменил смертную казнь мадам Май десятью годами тюремного заключения, но приговор в отношении мадам Спаак оставил без изменения. Очевидно, это объяснялось тем, что Поль Анри Спаак, премьер-министр бельгийского правительства в изгнании, находился в Москве. Я сам обращался к судебным властям в Берлине с просьбой изменить приговор на том основании, что мадам Спаак необходима нам по делу о розыске ее супруга, брата [бельгийского] премьера. Мое ходатайство о помиловании было принято. Я предложил Берлину потребовать от мадам Спаак принять участие в розысках супруга, пообещав, что смертный приговор в ее отношении не будет приведен в исполнение, если мсье Спаака найдут, и что оба они до конца войны останутся в тюрьме. Берлин однозначно согласился с этим предложением. Мадам Спаак находилась в военной парижской тюрьме Френ, где содержались заключенные, арестованные полицией безопасности (Зипо), но которая находилась в ведении военного командования. Единственное исключение составляли высокопоставленные узники, узники полиции безопасности, которых отвезли на виллу Бемельбург. Арестованные Кент, Барча и Лайон-Смит жили на моей вилле. Я предложил мадам Спаак написать письмо мужу с изложением немецкого предложения и переслать его ему с детьми. Прежде чем приняться за письмо, она спросила у тюремного начальства, сумеем ли мы сдержать слово. Тюремные власти поручили мне продолжать с нею переговоры. Я снова написал в Берлин и попросил подтвердить их обещание, подчеркнув, что я должен сдержать свое слово. Мне ответили, что обещание будет выполнено. После повторного подтверждения мадам Спаак, как было условлено, написала письмо и вложила в него две куколки, сплетенные из собственных волос. Дети, жившие у бабушки в Брюсселе, письмо это получили. Их отец должен был узнать о его содержании, однако до нашей эвакуации из Парижа так и не появился. Во время ухода немецких частей и учреждений из Парижа перевозка лиц, заключенных в тюрьме Френ, находилась в руках военной администрации тюрьмы. Я знаю наверняка, что отмена смертной казни в отношении мадам Спаак в тюрьме не подвергалась сомнению. Я был все время уверен, что ее перевели в какую-то тюрьму в Германии. Эта моя уверенность была подкреплена тем фактом, что в апреле 1945 г. я получил радиограмму от криминального директора Хорста Копкова из РСХА. В это время я находился в Хайлигенберге, что на берегу Боденского озера. В этой радиограмме он советовался со мной по поводу обмена мадам Спаак на немецких военнопленных. Прежде я об этом не думал, но после этой радиограммы я пришел к заключению, что в конце войны мадам Спаак обменяли. Однако в Москве я узнал, что мадам Спаак казнили, когда она еще находилась в парижской тюрьме Френ.

Я просто не поверил этому. Вернувшись из плена в Советском Союзе в Германию, я узнал, что это действительно так. Произошла какая-то страшная ошибка, поскольку руководимая мной зондеркоманда и полиция безопасности никогда не нарушали отмену смертного приговора. Ответственность лежит на тюремной канцелярии, где, должно быть, не заметили документ, отменяющий смертную казнь. Моя зондеркоманда не могла нести ответственность за то, что в спешке последних дней эвакуации из Парижа не проследили за вывозом заключенных. Крайне прискорбно, что все наши старания спасти жизнь этой женщины оказались напрасными из-за глупой и ужасной ошибки тюремной администрации».

Когда Паннвица допрашивали в Москве, то МГБ очень заинтересовался делом Сюзанны Спаак. Паннвиц сообщает:

«… Чтобы дискредитировать меня как серьезного свидетеля, который мог дать показания против него, Треппер сообщил им, что незадолго до эвакуации немецких войск из Парижа меня видели в форме в обществе многих других людей на кладбище неподалеку от тюрьмы Френ. Он утверждает, будто я представился управляющему кладбищем своим настоящим именем и приказал ему вырыть могилу, поскольку неподалеку расстреляна мадам Спаак, а затем ее закопать. Советский следователь, допрашивавший меня, в течение девяти месяцев безуспешно пытался заставить меня подписать признание в том, что будто бы я ответствен за смерть мадам Спаак. Из этих допросов я понял, что мадам Спаак была внесена в картотеку советской агентуры под псевдонимом «Интеллигентка» и в течение многих лет являлась советским агентом, которого высоко ценили. Эта тема неоднократно поднималась, и я убежден, что так оно и было».

* * *

5 января 1945 г. Треппер, Шандор Радо и Александр Фут под чужими фамилиями были доставлены на самолете из Парижа в Москву. У всех были удостоверения о репатриации, выданные им советской комиссией по репатриации, которая была создана незадолго до этого.

В самолете находились Л. Треппер, Ш. Радо, А. Фут и другие лица — всего двенадцать человек. Поскольку в Центральной Европе война еще продолжалась, самолет летел в Москву следующим маршрутом: Париж — Триполи — Каир — Анкара — Тегеран — Москва. Настроение, царившее на борту самолета, нельзя было назвать праздничным. Треппер, побывавший в руках гестапо, поделился с Радо своими опасениями: «Центр строго наказывает за неудачи и, попав в Москву, вы вряд ли сумеете вернуться в Париж».

Эти слова не добавили оптимизма Радо, находившемуся в состоянии глубокой депрессии. Сказалось длительное пребывание (более года) на нелегальном положении без выхода на улицу и полученное в Париже известие о гибели в Венгрии в фашистском концлагере всех родных. Боясь, что в Москве не станут объективно заниматься разбором дела и всю вину за провал резидентуры взвалят на него, Радо во время остановки в Каире бежал из гостиницы «Луна-парк» и обратился с просьбой о политическом убежище в английское посольство.

Но англичане посчитали, что Игнатий Кулишер, «бывший советский военнопленный, репатриируемый в СССР» (паспорт на это имя вручили Ш. Радо перед вылетом в Париже) не представляет для них интереса, и отказали ему в просьбе. Через два часа после посещения посольства Радо попытался покончить жизнь самоубийством. К счастью, ему вовремя оказали медицинскую помощь и поместили в госпиталь, а после выздоровления — в лагерь для интернированных лиц.

Исчезновение швейцарского резидента не на шутку встревожило руководство Центра. Были приняты соответствующие меры. Советский посол в Египте вручил местным властям ноту, в которой говорилось, что Игнатий Кулишер совершил на территории СССР убийство, и потребовал его выдачи. Не желая ссориться с Советским Союзом, каирские власти передали Радо в августе 1945 г. официальным представителям СССР. Его доставили в Москву и передали органам военной контрразведки (СМЕРШ).

После более чем полугодового следствия Ш. Радо в декабре 1946 г. был осужден Особым совещанием при МГБ СССР на 10 лет тюремного заключения за шпионаж. Ему вменялось в вину: во-первых, провал швейцарской резидентуры, произошедший по его халатности при хранении шифров, оперативных материалов и из-за отсутствия необходимой конспирации; во-вторых, тот факт, что в его агентурной сети были агенты-двойники, работавшие одновременно на советскую, английскую, французскую и швейцарскую разведки (Лонг, Зальтер, Люси и другие); в-третьих, то, что он сам был двойником. (Это обвинение было выдвинуто на основании телеграммы Ш. Радо в Центр после ареста всех радистов, в которой он предлагал передавать сведения в Москву через английское посольство, а также по факту его бегства в Каире).

Разумеется, все эти обвинения не имели под собой достаточного основания. Их надуманность была полностью доказана в 1954 г. специальной комиссией ГРУ, занимавшейся пересмотром дел арестованных разведчиков.

Кент — Гуревич вместе с Гейнцем Паннвицем из зондеркоманды покинул Париж 16 августа 1944 г. До мая 1945 г. они вели «радиоигру» с Москвой из различных точек. 3 мая 1945 г. оба были схвачены французскими войсками в горах близ Блуденца в земле Форарльберг (Австрия) в десяти километрах от швейцарской границы.

Французскому лейтенанту, который вошел в дом, откуда Кент выходил на связь с Центром, продолжая «игру», Гуревич заявил, что он советский офицер-разведчик, майор Красной Армии Виктор Сукулов. А немцы Паннвиц вместе с радистами Стлукой и Кемпой — вовсе не немецкие военные, а участники немецкого движения Сопротивления! В качестве доказательства он показал одураченным французам радиограмму, полученную им из московского Центра.

Что за «подпольщик» был «геноссе» Паннвиц, знают жители чешской деревни Лидице, где под командой Паннвица произошла расправа: все мужчины от пятнадцати лет и старше были расстреляны, а деревня сожжена.

Паннвица и Гуревича отправили в Париж на допрос. 7 июня их доставили самолетом в Москву. Распоряжение на этот счет отдал полковник Новиков, глава советской военной миссии.

Александр Фут в конце 1940-х гг. вернулся в Англию, где скончался в возрасте 52 лет 1 августа 1952 г.

<< | >>
Источник: Виктор Кузнецов. НКВД против гестапо. 2008

Еще по теме Жан-Клод Спаак:

  1. Жан Жак Руссо
  2. Многие женщины оказываются способны найти в жизни какое-то иное содер­жание, а не только быть вечной матерью
  3. Кардинал Жан Вильо унес с собой в могилу множество тайн Ватикана, таких, как смерть Иоанна Павла I, IOR и масонство
  4. Если бы жизнь предоставила тебе возможность начать все с начала, что бы ты теперь сделал по-другому?
  5. Джоанн Харрис. Пять четвертинок апельсина, 2009
  6. Таблица 1.
  7. Иэн Макьюэн. В скорлупе, 2016
  8. " До тех пор, пока мы полностью не откажемся от мяса, каждый из нас вносит свой личный вклад в существование, рост и процветание интенсивного животноводства и всех иных бесчеловечных методов выращивания животных на убой".11
  9. Диагностические лабораторные исследования
  10. Диагностические лабораторные исследования
  11. Токсикология
  12. Повышение умственной силы