<<
>>

Введение

Леон Ливи

Большую часть жизни мне приходилось читать о великих переворотах и потрясениях в истории — крахе Ком-пании Южных морен, тюльпаномапии, кризисе 1929 года. Нов конце 1990-х годов я понял, что пришло время самому описать крах дутых компаний — “мыльных пузырей” совре-менности.

У меня две страсти: биржа и психология.

Все, что происходит в мире, связано с принятием решений. Даже о “мыльных пузырях” не стоит говорить без рассмотрения психологических мотивов их возникновения. Настроения, царящие на рынке, влияют не только на биржевые котировки, но и на благополучие бизнеса в целом.

Всеобщее увлечение акциями 1п1егпе1-компапий убедило меня: именно сейчас пришло время осознать, что случилось с рынком, какую беду мы навлекли на себя и к чему, по моему мнению, это приведет.

ВВЕДЕНИЕ

Поэтому в начале 2000 года, когда показатели индексов Nai>daq п Доу-Джонса держались на рекордно высоких уров-нях, я решил написать книгу о своих двух пристрастиях.

И вот два с половиной года спустя, летом 2002 года, мы видим дальнейшее развитие великой финансовой расплаты, последовавшей за тотальным увлечением акциями в 1990-е годы.

Мы видим, как те конгрессмены, которые раньше пота-кали недостаточному контролю над рынком и финансовой отчетностью, в праведном гневе обрушиваются на директоров компаний Г.птп, /\delphia, \?огк1Сот, воспользовавшихся снисходительностью Конгресса и невнимательностью инвесторов и хорошо набивших себе карманы. Мы наблюдаем за аналитиками, пытающимися объяснить, почему в личной электронной переписке они пренебрежительно отзывались о перспективах акций, в то же время публично давая рекомендации о чрезвычайной выгодности их покупки, даже в тот момент, когда рекомендуемые ими компании на всех парах приближались к банкротству. Мы узнаем о многочисленных случаях использования компаниями бухгалтерских уловок для отображения высокой “формальной” прибыли, вплоть до того момента, когда эти компании оказывались неплатежеспособными по своим облигациям из-за отсутствия средств.
И мы видим вереницу бухгалтеров, которым внезапно стало очень трудно разбираться в элементарной бухгалтерской отчетности.

Такое зрелище доставило бы большое удовольствие, если бы не 7 трлн. долл., потерянных инвесторами от снижения стоимости активов по сравнению с точкой наивысшего подъема рынка, что уничтожило мечты и пенсионные счета многих американцев. Л то ли еще будет! Мои предчувствия, основывающиеся па пятидесятилетием опыте работы в финансах, подсказывают мне, что мы дошли всего лишь до третьего акта иятиактной шекспировской трагедии. Да, цены акций упали с

ВВЕДЕНИЕ

их головокружительных высот, но ни потребители, IIи инве-сторы еще не осознали опасности удушающей долговой петли, угрожающей финансовому миру. Они еще не поняли, что отныне оставаться конкурентоспособными на мировом рынке будет все труднее — ведь рынок перегружен чрезмерными мощностями и незадействованной рабочей силой в практически каждой отрасли экономики. Даже при нынешних низких ценах рынкам будет непросто справиться с уменьшением и возможным оттоком массивной волны иностранных инвестиций, поступивших в их распоряжение в прошлом десятилетии. Потребители же как раз сейчас начали больше сберегать и меньше тратить (почти неизбежный результат наступающих тяжелых времен, который приведет к драматическому финалу).

Конечно, мы уже бывали в такой ситуации раньше, и это хорошо. Плохо то, что одним из этих “раньше” были 1930-е годы, когда понадобилось больше десятилетия и мировая война, чтобы “переварить излишества” 1920-х годов. Были и другие бумы и обвалы — в “жизнерадостные” 1960-е годы и обеспеченные 1980-е; вспомним Айвана Бески, Майкла Милкепа и других...

Этот экскурс в прошлое напоминает старый как свет мотив: хорошие времена приучают к снисходительности, снисходительность порождает ненадежные расчеты, а те, в свою очередь, — тяжелые времена. Эго простое чередование так же предсказуемо, как человеческая алчность. Пока цены акций растут, никто не обращает внимание па недостатки в правовом раулировапип п ведении бухгалтерской отчетности.

По, приукрашая реальность и скрывая затраты (с целью дальнейшего рос га курса акции компании и получения премиальных высшими руководителями в результате реализации своих опционов), компании такими своими действиями предопределяют неизбежный час расплаты. В определенный момент банкиры, держатели облигаций или другие инвесторы потребуют доказательств на

ВВЕДЕНИЕ

личия у компании средств для оплаты своих долгов. Вот тогдато заканчивается праздник и начинается похмелье. Рынок терпит крах, а завышенные прибыли и недостаточный контроль оказываются предметами пристального внимания.

Известен и круг “плохих парией”. В который раз обладатели капиталов убеждаются, что энергичные и настойчивые клиенты, обращающиеся к ним для получения финансирования, не всегда вполне добросовестны. Общественность на собственном опыте чувствует то, что давно уже известно финансистам. В конце 1990-х годов мы видели, как такие недобросовестные компании обратились к рядовым американцам за капиталами, пользуясь романтической привязанностью инвесторов-иовичков к рынку акций, пребывающему на подъеме. И участники шумных рекламных кампаний, и уважаемые брокерские конторы, и взаимные фонды вели разговоры о “новых парадигмах” и неограниченном потенциале Internet, а общественность “велась” на эти разговоры.

Никто не может искать оправданий, говоря, что не было признаков надвигающейся катастрофы. Такие издания, как Wall Street Journal, Barron’s и New York Times, много и правдиво писали о недостаточном контроле над бухгалтерской отчетностью н об опасности чрезмерной задолженности компаний. Даже в конце 1990-х годов, в условиях “перегретого” рынка, в финансовой прессе высказывались многочисленные предупреждения о мириадах других “монстров”, скрывающихся за кажущимся внешним благополучием. Но, пользуясь выражением Боба Доула, где были гневные возмущения? Теперь же, когда финансовые уловки привели к триллионпым потерям инвесторов, все хотят ужесточить нормы бухгалтерской.отчетности и заняться расследованием других злоупотреблений.

И так было всегда. Как показывает история, на протяже

ВВЕДЕНИЕ

нии 400 лет правительства вводят более жесткие требования лишь после обвала рынка.

Когда рынок на подъеме, общественность не принимает во внимание плохие новости, когда рынок на спаде — никто не верит хорошим новостям. В период экономической рецессии первых лет правления администрации Рейгана, среди царившей всеобщей растерянности никто не верил очевидной истине, что этот спад представляет один из лучших моментов для покупки акций за все оставшееся до конца столетия время. Многим инвесторам в 1982 году, разочарованным нестабильным рынком акции предыдущего десятилетия, было психологически трудно “переключиться” па акции. Флойд Норрис привел в газете New York Times предупреждение Джеймса Фримена, директора по исследованиям банка First Boston, о том, что рынок застыл “перед окончательным падением" — как раз в тот момент, когда начался длившийся следующие два десятилетия рост курсов акций.

Инвесторы часто впадали в наиику, реагируя па катастрофические прогнозы таких экспертов, как Фримен. В 1982 году США переживали глубокую рецессию, но в этом же году произошло окончательное обуздание великой инфляции 1970-х годов, инфляции, подрывавшей веру в экономику и стабильность доллара. Как только ограничения па количество денег в обращении, введенное Федеральной резервной системой, остановило развитие инфляционных процессов, процентные ставки упали. В дополнение к этому администрация нового президента Р. Рейгана уменьшила ставки налогообложения и ослабила регулирование, тормозившее развитие предпринимательства. Если бы в 1982 году инвесторы осознали, в какой выгодной для ведения предпринимательства ситуации они оказались благодаря понижению ставки процента (по сравнению с прежним периодом жесткого регулирования и высоких

ВВЕДЕНИЕ

процентных ставок), они смогли бы предвидеть последующий резкий рост инвестиций. В следующие годы рост инвестиций в большой степени определил рост доходов и головокружительный взлет цен акций.

Но, следуя логике господствовавших в то время настроений, инвесторы считали вполне целесообразным оставаться в роли наблюдателей.

Мы, инвесторы, очень хорошо разбираемся в настроениях прошлого — например, настроениях “бушующих двадцатых", Великой депрессии, “свингующих шестидесятых”, но не замечаем веяний настоящего. Когда же мы научимся вовремя замечать изменения, происходящие в мире?

Иногда такие изменения происходят внезапно. Атомная бомбардировка Хиросимы в одночасье и навсегда изменила расклад в конфликтах великих держав. Но чаще изменения нарастают постепенно, а заметные признаки таких изме-нений нередко принимаются за проявления обычных колеба-ний конъюнктуры. Лишь позже приходит осознание того, чго ситуация изменилась в корне. Немногие из представителей прессы, наблюдавших за первыми телевизионными президентскими дебатами между Джоном Ф. Кеннеди и Ричардом Никсоном в 1960 году, осознавали тогда, что зарождающееся па их глазах средство массовой информации в будущем до неузнаваемости изменит методы ведения президентских кампаний. И в самом деле, иногда великие изменения в обществе мы замечаем благодаря самым банальным событиям.

13 момент недавнего паивысшего подъема рынка я прочитал сообщение о том, что государственный пенсионный фонд Калифорнии уволил одного из своих менеджеров в связи с осуществлением им инвестиций в облигации Казначейства США. Видя, что рынок находится “в перегретом” состоянии, менеджер просто пытался защитить средства фонда от надвигающегося падения курсов. Его руководство посчитало дейст

ВВЕДЕНИЕ

вия менеджера глупым консерватизмом Естественно, уволь-нение менеджера фонда нельзя сравнить с такими сенсациями, как обвал таиландской валюты, бата, в 1997 году, или российский дефолт годом позже, или скандалы 2001-2002 годов в связи с махинациями в бухгалтерской отчетности, или с другими недавними событиями, всколыхнувшими финансовый мир Тем не менее статья о неудачливом менеджере привлекла мое внимание, поскольку 50 лет назад, когда я появился на Уолл-Стрит, правила были совершенно иными В большинстве штатов закон не разрешал менеджеру доверительного фонда инвестировать в акции сверх отведенною минимума (%) активов фонда Если бы менеджер инвестиционного фонда попал из 1950-х юдов в поздние 1990-е, ои бы не понял, как:>го могут уволить за инвестирование средств в облигации! Эю так же абсурдно, как утверждать, что сладости полезны для здоровья! В то время, когда еще были свежи воспоминания о Великой депрессии, распорядители деньгами вкладчиков весьма неохотно инвестировали в акции ввиду их повышенной рис-кованности

Итак, эта небольшая заметка в газете дополнительно под-стегнула меня пристальнее взглянуть на вопросы, связанные с необычайными временами конца 1990-х годов Почему на протяжении моей карьеры на Уолл-Стрит восприятие риска стало совершенно противоположным'? До обвала котировок па бирже Nasdaq некоторые утверждали потому что.мир изменился, мы вступили в ору “новой экономики”, и благодаря новым технологиям, политике свободной торговли, совершенным методам исследования потребительского спроса и отслеживания товарных запасов рецессии навсегда канут в прошлое, а риск вложений в акции сократится до минимума Л через некоторое время произошло “разбухание” активов и производ-

ВВЕДЕНИИ

ствеииых мощностей (особенно в компаниях “новой экономики”), и США вступили в период рецессии 2002 года.

Можно только надеяться, что опыт научит распознавать явления, которые не подвержены изменениям, а приходят на смену друг другу, подобно веяниям моды.

Мне нравится реп-лика, приписываемая Марку Твену: “История не повторяется, в лучшем случае она находит подходящую рифму”. Я неодно-кратно замечал, что инвесторы склонны начинать разговоры о “повои экономике” тогда, когда хотят обосновать действия, необъяснимые с позиций обычного анализа. Поэтому изменения в восприятии риска свидетельствуют не о наступлении повой эры, а об игнорируемом, но чрезвычайно важном факторе всех рынков прошлого, настоящего п будущего — факторе влияния психологии.

В 1950-е годы инвесторы прекрасно осознавали, что курсы акций могут и расти, и падать. На волне недавнего взлета акций ГМегпе^компаний, когда доход от акции рассматривался как тормоз роста, казалось абсурдным правило инвесторов 1950-х годов: покупать акции, когда компания зарабатывает деньги, и продавать акции, если есть возможность получить больший доход от первоклассных облигаций. Прежде инвесторы понимали, что акции по своей природе более рискованны, чем облигации, и если дивидендная доходность акций становится меньше доходности облигаций, это значит, что акции переоценены. Представьте себе, с каким презрением отнеслись бы к инвестору, пытающемуся в 1999 году применить па практике это правило! Ему пришлось бы включить в свой инвестиционный портфель акции компаний — производителей табачных изделий, возможно, акции коммунальных предприятий, и парутройку других бумаг. Впрочем, теперь, три года спустя, доходы компапип опять становятся фактором всеобщего интереса.

ВВЕДЕНИЕ

До момента обвала акций 1п1егпе1-компаний в 2000 году и распространения кризиса на другие отрасли большинство инвесторов — тех, кто родился после 1960 года, — помнили лишь длительный период роста рынка, начавшийся в 1982 году. За исключением короткого, но болезненного обвала 1987 года и непродолжительной рецессии в 1991 году, опыт инвесторов вплоть до 2000 года доказывал, что в конечном итоге курс акций постоянно растет. Поэтому совсем не удивительно, что они были готовы верить рыночным теориям, которые их предшественники за несколько десятилетий до того посчитали бы смехотворными.

Последний раз столь необузданный оптимизм можно было наблюдать накануне краха в 1929 году. Тогда финансовые издания пестрели до странности знакомыми рассуждениями о возникновении новой экономики, благодаря которой курсы акций в обозримом будущем будут расти. Распространение в 1920-е годы дешевых автомобилей, развитие массового производства, повсеместное появление радио, телефона и электрической энергии привели к таким глубоким сдвигам, что можно едва ли не с большим правом утверждать о появлении новой экономики в 1920-е годы, а пе в высокотехнологичные 1990-е. (Правда и то, что развитие технологий массового производства в 1920-е годы дало США возможность позже принять участие во Второй мировой войне.) Как бы там ни было, реалии “старой экономики” обнажали всю уязвимость “новой экономики".

Привычка поколений забывать о своем прошлом очевидна и проста, но она оказывает огромное влияние па события. Рынок влияет на психологию инвестора, по и психология последнего также влияет на рынок. Все мы как будто проживаем три жизни: свою жизнь, жизнь своих родителей, жизнь своих детей. События, пережитые нами, особенно в юности, запечатлеваются в памяти наиболее живо. Все, происходящее за пределами памяти

ВВЕДЕНИЕ

этих трех поколений, приобретает абстрактный характер просто потому, что непосредственно не связано с нашей жизнью. Я могу постоянно предупреждать молодого турка об ужасах краха биржи или экономической депрессии, но вряд ли это окажет должное впечатление на человека, не пережившего такие события па собственном опыте. Если общество забывает, а затем повторяет ужасы войны, то оно несомненно забудет временную разруху, вызванную крахом биржи.

Давайте постараемся уяснить роль психологии при принятии вами инвестиционных решений. Что вы думали или чувствовали, покупая или продавая акцию или облигацию? Что заставляло вас позвонить биржевому брокеру? В какой мере на ваше решение влияли настроения и интуиция, в противовес трезвому анализу? Какие предположения заставляли вас обращать внимание на ту или иную информацию? Почему одним сообщениям вы придавали больше значения, чем другим? Какие факторы влияли на ваше решение?

Теперь постарайтесь представить, что чувствовал человек, с которым вы осуществляли сделку. Инвесторы склонны забы-вать о том, что ваш визави также со своей стороны проанализировал ситуацию. В каждой сделке есть гений и глупец, по распределение ролей проясняется много позже.

Инвестирование — действие в равной мере и экономиче-ское, и психологическое. Даже те, кто строят свои решения на холодном расчете и основываются на фундаментальных истинах, рано пли поздно обнаруживают, что последние также подвержены веяниям времени. Это, в свою очередь, означает, что фундаментальные истины иногда не столь уж фундаментальны. В 1970-е годы многие инвесторы каждый четверг ожидали очередного обнародования Федеральной резервной системой показателя М, — показателя количества денег в обороте, п в зависимости от того, насколько он соответствовал их

ВВЕДЕНИЕ

ожиданиям, покупали или продавали ценные бумаги. Сейчас все эти толпы ожидающих новостей об изменении показателя М,, чтобы затем в соответствии с ним принять решения об инвестициях, почти исчезли.

Несмотря на очевидность того, что рынок развивается, во многом основываясь на текущих предположениях и настрое-ниях, традиционная экономика сводит роль психологии в развитии свободного рынка к минимуму. Такое положение странно, поскольку и “финансовые гуру”, и экономисты по-стоянно говорят о настроении рынка. Тем не менее, как только они садятся анализировать отдельную акцию, отрасль или рынок, у них проявляется склонность считать рынок рациональным и эффективным.

Такие воззрения очень опасны для “экономического здоровья”. Еще опаснее приписывать успешные действия на рынке рациональному анализу. Инвесторы, преуспевшие на какомлибо этапе развития рынка, часто наименее способны уловить момент изменений. Вполне возможно, что они психологически менее подготовлены, чтобы извлечь прибыль из зарождающегося нового рынка. Для чего им менять то, что так хорошо работало? Большинство героев “жизнерадостных” 1960-х превратились в 1970-е в бестолковых баранов. Мы еще увидим, какая судьба ожидает в будущем героев “великого подъема” конца 1990-х.

Но рынок предъявляет еще более жесткие требования. Недостаточно уловить момент изменения “правил игры”. Когда происходят глубинные изменения на рынке, инвестору зачастую необходимо полностью поменять свой подход и принять на вооружение тактику, целиком отрицающую методы, которые прежде приводили к успеху. Адептам так называемой “новой экономики” будет нелегко привыкнуть к реалиям, если участники рынка станут опять основывать свои решения на

ВВЕДЕНИЕ

таких “диковинных пережитках” старой экономики, как до-ходность и дивиденды.

Вывод: настроения или психология инвестора — такой же важный фактор рынка, как и информация. Но чтобы приме-нять данное знание к своему поведению, требуется громадный самоконтроль. Я столкнулся с особенно ярким проявлением этого парадокса в 1962 году. Тогдашний Президент /(ж. Кеннеди оказывал жесткое давление на представителей стальной промышленности, пытаясь не допустить повышения цен. Мне казалось, что все закончится рецессией. Я со своими коллегами по компании Oppenheimerand Company собрал высших руководителей-финапсистов и попросил их поделиться соображениями об общих перспективах рынка и о перспективах тех акций, ко-торыми занимались они персонально. Все согласились с моим мнением, что на рынке, вероятно, последует спад. Затем я проанализировал оценку перспектив отдельных акций, акций, на торговле которыми эти менеджеры специализировались. Я суммировал их оценки, вывел среднюю величину и обнаружил, что эти же менеджеры предсказывают общий рост курса акций на 15%! Па самом деле, инвестиции фонда обесценились приблизительно па 30%.

Большинство людей подвержены чрезвычайно опасной форме самообмана: они считают, что даже в условиях падения курса акций купленные ими акции (исходя из их довольно своеобразного понимания ценности) не пострадают. Нагромождая иллюзии, большинство склонно верить, что при любых обстоятельствах сможет реализовать ценные бумаги на пике их стоимости или около того.

Оба мнения абсолютно ошибочны. Ошибочность второго предположения можно продемонстрировать с помощью про-стой арифметики. Большинство инвесторов продают одни акции, чтобы купить другие. Только незначительное мень

ВВЕДЕНИЕ

шинство переводит средства из акций в облигации или в иа/шчиые деньги. Пускай каждый год оборот акций, зарегистрированных на всех биржах, составляет 70% от их общей стоимости. Допустим, что каждый год 10% акций продают инвесторы, покидающие рынок акций. Это значит, что лишь 7 из каждых 100 акций продаются людьми, отдающими предпочтение наличности по сравнению с акциями. Таким образом, шанс покинуть рынок акции на пике их стоимости в год самого высокого подъема составляет 7 случаев из 100, или что-то вроде 1 из 15. Лишь немногим инвесторам это удается. Остальные остаются в проигрыше, либо ожидая повышения стоимости до прежнего показателя (многие почему-то считают, что рынок откуда-то “знает” или почему-то “учтет” уплаченную ими цену за акции), либо соглашаясь на меньшие доходы или потери.

Когда акции обесцениваются, исчезают деньги. Так, 400 млрд. долл. рыночной стоимости компании Сшо, исчезнувшие при обвале акций высокотехнологичных компаний, и уменьшение рыночной стоимости компании Ипгоп па 70 млрд. ДОЛЛ. — все ото исчезнувшие деньги, если не считать крошечной части, заработанной теми, кто продавал акции до падения курса. Исчезнувшая рыночная капитализация имеет ощутимые последствия: на такую же сумму уменьшается количество денег для финансирования инвестиций или потребления.

Исчезают деньги, а с ними такой важный фактор, как доверие. Общественность извлекает для себя уроки и понимает, что ни компаниям, ни аналитикам, якобы оценивающим перспективы этих компаний, доверять нельзя. Не всегда можно положиться на независимых аудиторов, подтверждающих отчетность компаний, не всегда можно рассчитывать, что финансовая полиция Комиссии но ценным бумагам и биржам своевременно остановит мошенников. Без доверия к информации или учреждениям рынка люди не станут покупать его товар.

ВВЕДЕНИЕ

Сжатие рынка напомнило нам всем, что ни у кого нет универсального средства по достижению успеха на рынке Это не значит, что никто не может достигнуть успеха на рынке, это значит, что всякий инвестор должен с крайней осторожностью относиться к обещаниям автоматическог о получения прибыли Большинство инвесторов знают это, но люди любят упорядоченные схемы Помню, однажды в МонтеКарло я гостил у подруги моей матери — любительницы азартных игр Она была вдовой успешного бухгалтера и хра-нила прах своего мужа в вазе на камине вместе с прахом любимой собаки Гиллиган Как-то, наблюдая за ее игрой в рулетку и желая сострить, я сказал “Вы не замечали, что часто цифры, выпадающие за одним игровым столом, через несколько минут выпадают за другим7” Так и не поняв подвоха, она ответила “О, да' Это эффект эхо Его используют многие игроки”

Конечно, пример нелеп, но подобное стремление к упорядо чению непредсказуемого мира заставляет даже наиболее изощренных инвесторов на основе своих успехов строить столь же нелепые схемы Я всегда с недоверием относился к разнообразным теориям, объясняющим природу рынка, а опыт моей деятельности как инвестора лишь усилил такое предубеждение Очень маловероятно, что мы сможем найти универсальную теорию рынка — уравнение с переменными, позволяющее инвестору подставить числа и получить ответ об оптимальном варианте вложения средств В той мере, в какой рынки подвержены влиянию человеческой психологии, они противостоят построению любой стройной теории либо системы

Кроме фактора непостижимой человеческой психологии, существует также фактор неполноты нашего знания о мире Проще говоря, мы не знаем того, чею мы не знаем В начале 1970-х годов все расчеты стоимости строительства нефтепро-вода на Аляске были сведены к нулю, поскольку защитники

ВВЕДЕНИЕ

окружающей среды добились судебного запрета на осуществ-ление проекта до тех пор, пока не будет изучено и нейтрализовано влияние такого строительства на популяцию канадского оленя карибу. Считалось, что сооружение нефтепровода в том виде, в котором он планировался, нарушит обычные маршру1Ы миграции карибу, животного, питающегося лишайником и обитающего в одних из самых неблагоприятных условиях жизни на Земле. Изучение вопросов, связанных с популяцией карибу, задержало сооружение нефтепровода на восемь лет. Поскольку время — деньги, изменение сроков строительства вставило владельцев нефтепровода, компанию Atlantic Richfield, пересмотреть цену облигаций, предназначенных для финансирования проекта Канадский олень и другие подобные явления всегда имеют тенденцию возникать в больших проек(ах, и с тех пор профессиональные инвесторы называют такие явления “фактором карибу”.

Если природа человека делает рынки несовершенными, подверженными настроениям, а фактор карибу способен разрушить самые точные расчеты финансистов, напрашивается вопрос: как можно вообще надеяться заработать деньги на таком рынке? Но, хотя рынок внутренне непредсказуем (в этом оIношении правы сторонники теории эффективного рынка), решения правительства и поведение основных его участников всегда содержат “ключи” к пониманию тенденций и откры-вающихся возможностей. Этим-то и может воспользоваться в 11 и м ателы I ый набл юд ател ь.

Для достижения успеха в финансах необходимы хорошие идеи, умение видеть перспективу, способность творчески во-площать свою стратегию и извлекать прибыль из своей интуиции. По эгих умений недостаточно. Ни одно из этих качеств не принесет вам пользу, если у вас не хватит выдержки следовать своей стратегии, когда рынок начнет испытывать ваши убеж

ВВЕДЕНИЕ

дения на прочность. А так случится обязательно. Когда вы затеяли большую игру, а положение на рынке складывается не в вашу пользу, всегда стоит критически проанализировать предположения, на которых основана ваша стратегия. Даже если вы твердо уверены в своей правоте, трудно удержаться от соблазна сократить потери или сорвать “быструю" прибыль.

В таких условиях легко забыть о том, что рынок, в конеч-ном итоге, всегда отображает стоимость, даже если иногда истинной оценки приходится ждать мучительно долго. Инвесторам решать, сколько времени они согласны ждать. Они должны также вовремя уловить изменения рынка, способные повлиять на их первоначальные предположения. И если рынок нельзя назвать эффективным, то его можно назвать достаточно эффективным. Согласно выражению легендарного сторонника ценностного инвестирования Бенджамина Грэхема, в краткосрочной перспективе рынок действует подобно машине для голосования, показывая популярность компании; в долгосрочной перспективе он больше напоминает весы, показывающие истинную ценность компании. Вот та особенность рынка, которая позволяет великим инвесторам обойти тех, кому просто повезло.

Теперь мы знаем, что огромный рост рынка в прошлом десятилетни почти полностью основывался на иллюзиях. Новая экономика погибла под напором реалий старой экономики. Рост доходов был в большой мере результатом бухгалтерского трюкачества. Да и сама идея о том, что в долгосрочной перспективе акции всегда опережают по прибыльности облигации — аксиома, поманившая на биржу столь многих новичков, — теперь подвергается критике. Многие аналитики утверждают, что доходность акций вплотную приближается к доходности облигаций, если учесть акции, исчезнувшие с рынка, и дискон-

ВВЕДЕНИЕ

шровать полученную доходность по степени риска, присущей изменчивым курсам акций.

А почему, собственно, рынок должен быть совершеннее, чем человеческие эмоции и расчеты, приводящие его в движение? Инвесторы бросаются в крайности, и то же случается с рынком. Инвесторы поддаются внезапным порывам настроения, и го же случается с рынком. По это их взаимодействие и

< оздает инвестиционные возможности.

<< | >>
Источник: Леон Ливи. За кулисами Уолл-Стрит. 2004

Еще по теме Введение:

  1. Введение
  2. Введение
  3. Введение
  4. Введение
  5. Введение
  6. Введение
  7. Введение
  8. Введение
  9. Введение
  10. Введение
  11. Введение
  12. Введение
  13. Введение
  14. Введение
  15. Введение
  16. Введение
  17. Введение
  18. Введение
  19. Введение