<<
>>

Записка Чонси

Коттен скинула туфли и села на гостиничную кровать, а Уайетт опустился на стул напротив нее. Рядом с ним на маленьком столике стояло ведерко со льдом, два пластиковых стаканчика и две банки колы.

Перед тем как постучать в дверь Коттен, Уайетт задержался у автоматов по продаже напитков и льда. Он смотрел, как Коттен скручивает свои каштановые волосы и закалывает их. Он подумал, что она чем-то похожа на Лею. Такая же миниатюрная, и даже когда старается быть сильной и уверенной в себе, в ней просвечивает наивность.

Лея.

Воспоминание о невесте заставило его тихо простонать. Несмотря на химиотерапию и все сопутствующие ей мучения, лимфома одержала верх. Уайетт не знал, сможет ли забыть о ней и избавиться от боли.

— О чем ты так серьезно задумался?

Уайетт заморгал:

— Ты напоминаешь мне одну бывшую знакомую.

— Правда? Надеюсь, она была прекрасна и неотразима?

— Сказать по правде, очень.

Коттен сняла покрывало с изножья кровати и набросила его на плечи.

— Как так получается, что днем в пустыне жарко, а ночью холодно? Я, конечно, знаю научное объяснение, но в моей бедной голове это не укладывается.

Уайетт бросил лед в стаканчик и открыл банки с диетической колой.

— Сейчас бы чаю или чего-нибудь покрепче…

— Ничего лучше у нас нет, — сказал он, наливая колу в стаканчик и протягивая ей. Даже ее руки напоминали ему руки Леи — маленькие, с тонкими длинными пальцами, — правда, без обручального кольца.

— Спасибо. Хотя холодные напитки я предпочитаю с алкоголем.

— Я люблю «Столичную». А ты? — поинтересовался он.

— «Абсолют».

— А я было решил, что такая девушка, как ты, должна пить белый «Зинфандель».

Коттен рассмеялась:

— Ты не первый, кто во мне ошибается.

Уайетт налил себе «Ред булл» и сделал глоток.

— Впрочем, я пью все, кроме джина, — уточнил он.

— Однажды крепко перебрал и до сих пор раскаиваешься?

— Если честно, ни разу даже не пробовал.

— А почему тогда не пьешь?

— Долгая история, — ответил он, давая понять, что не хочет больше вопросов о джине. Перелистывать эти мрачные страницы не было смысла.

Уайетт поднял стакан:

— Выпьем.

— За день, в который все пошло псу под хвост. — Коттен наклонилась и коснулась своим стаканчиком стаканчика Уайетта.

— Ну, не то чтобы все.

— Тебе легко говорить. У меня нет сюжета, нет фотографий — я возвращаюсь с пустыми руками. А самое паршивое — я знаю, что появится на первой странице «Национального курьера». Моя физиономия, где я по-идиотски таращусь, испугавшись вспышки. Знаешь, какой будет заголовок? «Опять взялась за старое?» Темпест Стар будет использовать мое имя, чтобы завлечь читателей.

— Коттен, но ведь это просто дурацкая бульварная газета. Никто не верит в то, что печатают в этой макулатуре. Они ведь только для развлечения.

Коттен встала.

— Да, но она заполонит магазинные тележки и прикроватные тумбочки. Пожалуй, класть ее на кофейные столики несолидно, но все равно — ее будут покупать и читать. Стар хочет извлечь максимум выгоды. У нее есть фотографии — черт, ты же их сам видел. Она напряжет фантазию и представит дело так, словно я пытаюсь сфальсифицировать новую историю, как это было с «костью творения». У Стар есть документальные материалы. А я что скажу шефу? Вернулась с пустыми руками, а вот Стар…

— Постой. Мы возвращаемся в Форт-Лодердейл завтра. У тебя будет куча времени в самолете, чтобы что-нибудь придумать. Ты же профессионал. Просто опиши, как все было — что мы там делали, что ты видела.

— Да ничего мы не видели. Мы опоздали. А эту заразу Стар я упоминать не могу: она конкурентка. У нее на руках все козыри, и теперь она выдумает невесть что, потому что и понятия не имеет, что именно видела. — Она посмотрела на Уайетта. — А ты понимаешь?

— Не совсем. Может, объяснишь?

Коттен снова села на кровать. Уайетт подумал, что у нее нервы на пределе.

Плечи поникли, лицо покрылось легким румянцем.

— Гапсбурги нашли табличку. В этом я уверена, — начала она. — В том круглом святилище я чувствовала их присутствие и слышала их голоса. Я знаю, они там были. — Она глотнула колу. — На снимках, которые ты видел, Ричард Гапсбург отдавал табличку… летающим светлячкам.

— Светлячкам?

— Тот светящийся шар на снимке… Впервые я видела их в Перу. Томас, я думаю, что эти светлячки на самом деле демоны. Они унесли табличку из палатки Эдельмана. А сегодня вечером забрали вторую табличку из рук Ричарда Гапсбурга.

«Демоны», — подумал Уайетт. Несмотря на разговор с Папой, было трудно это переварить. Басни про чертей придумали священники, чтобы манипулировать паствой. Вот и все. А то, что он видел на снимках, — всего лишь некий природный феномен — шаровая молния, болотный газ, оптическая иллюзия… Проклятье! Черт, во что он вляпался?

— Томас, я должна узнать, что написано на этих табличках. И не для репортажа, а просто потому что мне надо это знать. Ты говорил, что слышал от Папы: второе очищение не за горами, вот почему надо поспешить и найти эту табличку. Я знаю, что в послании идет речь обо мне, потому что я — это я. И что я буду руководить этим вторым очищением — Армагеддоном. Ну и как я смогу это сделать, если не знаю полного текста послания? — Коттен наклонилась и закрыла лицо руками. — Господи, как же мне это надоело! Ну почему все обязательно надо писать шифрами? — Она посмотрела на потолок. — Если уж Богу надо, чтобы я что-то сделала, почему Он не может просто сказать? От Него ведь не убудет, если Он по-простому объяснит, в чем суть.

Уайетт бросил на нее сочувственный взгляд. Он понимал, как ей плохо. Но чем тут поможешь?

— Извини, — вздохнула она. — Просто я никогда не могла понять, почему выбрали именно меня. Фурмиил Фурмиилом, но Бог мог найти кандидатуру и получше. Может, подсознательно я уверена, что если буду ныть или ничего не пойму, то Бог сообразит, что выбрал не того, и оставит меня в покое.

— Она уставилась на пол и потерла лоб. — Не понимаю.

Уайетт поставил стакан и, наклонившись вперед, взял ее за руку.

— Вместе разберемся. В конце концов, тебя выбрали из-за твоего происхождения, а меня — из-за моего.

Коттен вскинула голову.

— У меня родословная, конечно, не такого калибра, как у тебя, Коттен, но один из моих предков — если быть точным, прапрапрадед — имел прямое отношение к одной из хрустальных табличек, той самой, которая считается последней. Его звали Чонси Уайетт, и он был членом древнего тайного общества под названием «Омбрес дес фантомес» — по-французски это значит «Тени призраков».

— Какая красота. Еще одно древнее тайное общество. Куда ни плюнь — всюду тайное общество.

— Подожди, слушай дальше. Миссия «Теней» состояла в том, чтобы оберегать религиозные древности и документы — в том числе и последнюю хрустальную табличку. Ты знала, что какое-то время одна из этих табличек была в Ватикане?

— Нет, — оживилась Коттен. — Но ведь тогда они знают, что там написано?

— Табличку украли.

— Но у них есть архив, они должны были снять копию. Давай позвоним Джону. Он узнает, что на ней было написано.

Уайетт осторожно сжал ее руку.

— Они расшифровали первую часть послания, ту, где предсказывается Всемирный потоп и говорится о втором очищении. Но вторая часть текста показалась бессмыслицей.

— Так в Ватикане все-таки хранится рукописная копия?

— Все документы, рисунки и копии были украдены вместе с табличкой.

Коттен покачала головой.

— Тогда зачем ты об этом рассказываешь? И какое отношение это имеет к тебе или к твоему прапра…

— Чонси был не просто членом «Теней» — он был фанатиком. А из «Теней» впоследствии вырос Венатори. Чонси ушел из организации, но тем не менее хранил верность клятве — охранять священные религиозные древности даже ценой жизни. Он полагал, что хрустальная табличка не должна быть собственностью католической церкви или, если уж на то пошло, любой другой религии. Он был уверен, что послание должно быть достоянием всего рода людского. Поэтому он ее и выкрал.

— Но это бессмыслица. Он забрал эту табличку из благородных побуждений, потому что она должна принадлежать всем, — и от всех ее спрятал. Лучше бы пылилась в архивах Ватикана. Тогда мы, по крайней мере, могли бы узнать, что там про меня написано.

— Чонси оставил записку на месте таблички. Мы считаем, что там подсказка, куда он ее спрятал.

— И что же в ней говорится? — спросила Коттен.

Уайетт отпустил ее руку. Текст записки, оставленной его пращуром, врезался в память. После встречи с Папой он каждый день повторял его про себя. Глубоко вздохнув, он произнес:

— В записке мой предок написал: «Этот секрет принадлежит не католической церкви, но всему миру. Чтобы войти в Царство Небесное, ты должен вдеть нитку в иголку».

<< | >>
Источник: Линн Шоулз, Джо Мур. «Последняя тайна». 2011

Еще по теме Записка Чонси:

  1. Пояснительная записка.
  2. Итоговые продукты, которые получает администрация муниципалитета
  3. Наталья Александрова. Веер княгини Юсуповой, 2020
  4. Заявки и удостоверения частных врачей. Зачеты временно не-трудоспособных.
  5. Сентябрь 1992 Том 29, номер 9 Торговая лихорадка
  6. Екатерина Лесина. Ошейник Жеводанского зверя, 2010
  7. Джон Катценбах. ФАТАЛЬНАЯ ОШИБКА, 2014
  8. Власть денег «В керамике спит много сов»
  9. Людмила Горелик. Утраченный дневник Гете, 2018
  10. Дэн Браун. Код да Винчи, 2005
  11. Раскрытие годовой бухгалтерской отчетности акционерного общества
  12. Порядок лицензирования коммерческих банков для совершения операций с иностранной валютой
  13. Рассмотрение и утверждение бюджетов
  14. Основные формы отчетности коммерческих банков перед Банком России
  15. Годовая бухгалтерская отчетность коммерческого банка
  16. Раскрытие информации в бухгалтерской отчетности
  17. О Русском экономическом обществе
  18. ОБРАЗЕЦ ПОСТАНОВЛЕНИЯ О ПРЕДОСТАВЛЕНИИ КОММЕРЧЕСКОЙ И ПРОЧЕЙ ДОКУМЕНТАЦИИ ДЛЯ РАССЛЕДОВАНИЯ ДЕЛА О КОРРУПЦИИ
  19. Организация и порядок проведения строительных работ.