<<
>>

Хрустальная табличка

Тьма окутывала горные хребты, холодало. Днем ярко светило солнце, и воздух был свежим, но по ночам температура падала до пятидесяти градусов, а то и ниже[8]. Коттен озябла и плотно закуталась в свою парку.

В такие вечера, как этот, горный перуанский лес был окутан мглой и тайной. Хосе как-то рассказал о местном поверье, что в облаках есть дорога, ведущая в иной мир.

Коттен, Пол, Ники Эдельман собрались под лампой у его палатки — в темноте слышались жужжание генератора и голоса местных рабочих, доносившиеся со стороны раскопа.

Эдельман указал на две покрытые слоем земли раковины, в которых были проделаны отверстия.

— Музыкальные инструменты. Рожки. На них играли индейцы чавин, — пояснил он. — Чавин известны как первые обитатели Перу.

Он приподнял лежавший рядом с раковинами камень с углублением посередине.

— Ступка. Возможно, использовалась для того, чтобы толочь семена вилки.

— А что такое «вилка»? — спросила Коттен.

— Такое дерево. Они обжаривали его семена, обладающие галлюциногенным действием, и толкли в порошок.

Вдыхали его через узкие полые кости или просто вдували в ноздри друг другу.

— Что я тебе говорил насчет листьев коки? — заявил Ник. — Эти ребята тысячелетиями ловили кайф.

Эдельман проигнорировал реплику Ника.

— Но сегодня на раскопках мы нашли нечто действительно из ряда вон выходящее, — продолжал археолог. — Я уже осмотрел этот предмет перед тем, как позвать вас.

Пол включил камеру и стал записывать, а Ник принялся регулировать уровень громкости портативного диктофона. Над головой Эдельмана он держал маленький подвесной микрофон. Коттен, чтобы выбрать лучшую точку обзора, обошла стол кругом, но Эдельман держал предмет завернутым в непроницаемую ткань.

— По некоторым признакам мы видели, что в этом месте есть нечто необычное, — сказал Эдельман, глотнув виски.

Он был единственным в лагере обладателем настоящего стеклянного стакана, утверждая, что консервативное английское воспитание не позволяет пить хороший виски из пластикового стаканчика. Это несерьезно.

— По каким признакам? — спросила Коттен.

— Наиболее заметное и поразительное обстоятельство — большой временной разрыв между периодами, когда это место было обитаемым. Первые инки, жившие здесь, внезапно ушли. Испарились. И пока здесь не поселились последние обитатели, это место пустовало.

— А почему они ушли?

— Хороший вопрос.

— Может, их истребило какое-то другое племя? — предположил Пол.

Эдельман пожал плечами.

— Возможно, однако тут нет ни могил, ни гробниц, ни человеческих останков — по крайней мере, ничего из того периода.

— Как-то это странно для такого большого города, — сказала Коттен.

— То, что нет могил, действительно странно. Сам факт исчезновения любопытен, но не является чем-то неслыханным. История знает несколько подобных случаев — великие культуры или цивилизации, которые исчезали словно в одночасье. Может быть, мы никогда не узнаем, что заставило этих людей уйти из города. Хороший аналог, возможно известный вам, — ваши американские индейцы Юго-Запада, анасази.

— Пещерные жители? — уточнил Пол.

— Да. Как и многие древние народы, они были изобретательными и хорошо приспосабливались, а потом вдруг исчезли без следа. — Он кивнул Полу. — На самом деле никто не знает, почему некоторые из этих цивилизаций исчезли. Не было никаких признаков неурожая, засухи, эпидемии или вооруженного конфликта. Просто сегодня они есть, а завтра — раз и нет.

— Неужели при современном уровне развития науки эти тайны так и останутся неразгаданными? — спросила Коттен.

— Кто знает? — ответил Эдельман. — Очень редко удается найти какие-то зацепки, но чаще всего люди исчезали, вообще не оставляя следов. Вспомните, к примеру, Атлантиду. О ее существовании писал Платон, но если она и вправду была, что с ней случилось?

Эдельман откинул голову и помассировал шею, не выпуская из рук предмет, завернутый в замшу.

— Мы находили здесь и другие артефакты, которые явно относились к периоду до инков и чавин — может быть, за тысячи лет до них, — продолжал он. — Некоторые принадлежат к абсолютно другой культуре, пока не известной нам. А теперь еще и это. Эта потрясающая находка только добавляет вопросов о тех, кто населял эти места. Когда Ричард и Мария вернутся, нам придется пересмотреть прежние умозаключения.

— Вы с ними уже говорили? — спросила Коттен и отхлебнула пива. Перуанское пиво не слишком ей нравилось. Она предпочла бы любимый «Абсолют» и жалела, что не прихватила пару маленьких бутылочек в самолете, когда летела из Форт-Лодердейла в Лиму. Хотя она любила водку холодной, вполне хватило бы остудить ее на ночном горном воздухе.

— Да, — ответил Эдельман. — Я звонил им по спутниковому телефону, и как только они допишут заявки на грант, то ближайшим же рейсом прилетят в Лиму. Ричард немного задергался из-за того, что его не было здесь, когда мы нашли этот предмет. Знаете, он из тех, кто работает день и ночь. Работа для него — высшее удовольствие.

Ричард Гапсбург был антропологом из Йельского университета, а его жена Мария торговала произведениями искусства и профессионально писала гранты. Просматривая в университетских архивах записки знаменитого исследователя Хайрама Бингема об экспедиции 1911 года, Ричард нашел упоминание о другом объекте, который Бингем счел не слишком важным и не опубликовал достаточной информации, чтобы кто-нибудь пошел по его стопам. С помощью новейшего инфракрасного оборудования Гапсбург и его университетские коллеги установили, где вероятнее всего находится этот таинственный объект. Неделю пробираясь сквозь густые джунгли, Гапсбург и Эдельман с командой землекопов наконец нашли этот затерянный город.

— Вот я и задаюсь массой вопросов об этом месте. — Эдельман откинул ткань и прислонился к спинке стула. — Любуйтесь!

Коттен уставилась на предмет и от восхищения приоткрыла рот.

Это был кристалл — прозрачный, мерцающий, чуть ли не жидкий на вид.

Он достигал шести дюймов в длину, девяти дюймов в высоту и примерно дюйма в толщину.

— Как красиво, — прошептала она. — Потрясающе красиво.

Кристалл отразил огонек камеры, отбросил лучи, похожие на тонкую газовую ткань.

— Теперь под этим углом, Пол, — попросила она, не отрывая глаз от артефакта. Вся его поверхность была исписана замысловатыми значками. На верхней половине было что-то похожее на символы или глифы, на нижней — последовательности линий и точек.

— Можно потрогать?

Эдельман кивнул и продолжил рассказ:

— Существуют антропологические свидетельства того, что в прошлом, как и в наше время, кристаллы кварца играли важную роль в шаманских ритуалах в Перу. Но это… я такого и не предполагал. Может, этот предмет и объясняет, почему индейцев завораживал горный хрусталь. Много ли вы знаете о кристаллах, мисс Стоун?

— Вообще-то нет. В пределах школьной программы. — Она провела пальцем по идеально гладкой поверхности. — Как это прекрасно! — Она достала из кармана свой «эльф» и сделала несколько снимков.

— Это правда, — согласился Эдельман и подвинулся, чтобы Полу было удобнее снимать. — Он весит чуть больше четырех килограммов — примерно девять фунтов. Я полагаю, что он был вырезан из цельного кристалла. Рассмотрев его под лупой, я пришел к выводу, что его выточили поперек природной оси кристалла. Каждый, кто работает с кристаллами, особенно скульпторы, прекрасно знает, как важно учитывать ось, молекулярную симметрию кристалла. Если срезать его в неправильном направлении, поперек решетки, кристалл просто раскрошится. Даже новейшие технические средства обработки кристаллов — лазеры и так далее — не всегда справляются с этой задачей.

— Но ведь эту штуку сделали сотни лет назад.

— Судя по этим знакам, я бы сказал, что ей как минимум несколько тысяч лет. — Эдельман постучал пальцами по подбородку и снова уставился на табличку. — Когда я в первый раз разговаривал с Ричардом Гапсбургом, то спросил, какие инструменты могли быть использованы для изготовления такой таблички.

Примерно полчаса назад он мне перезвонил. Сказал, что после предварительных консультаций с коллегами предполагает, что и сам кристалл, и глифы на нем могли быть вырезаны алмазами, а более тонкие детали сделаны с помощью раствора из воды и песка. Разумеется, он основывался лишь на моем устном описании этого предмета — ведь передать ему фотографии отсюда невозможно. — Он на секунду замолчал и сделал еще один глоток виски. — Но главная загвоздка вот в чем. Если он прав, то опытному мастеру пришлось бы затратить на такую работу больше времени, чем может прожить человек, — лет сто, а то и больше. — Он в замешательстве указал на хрустальную табличку. — Это фантастика какая-то: я не смог найти ни малейшей царапинки, которая могла бы подсказать, чем это резали.

— То есть, по-вашему, этой таблички просто не должно существовать, — произнесла Коттен.

— Именно так. Гапсбург хочет привезти с собой серьезных специалистов, — сказал Эдельман. — С этой штукой должна разбираться целая армия экспертов.

— Вы уже разговаривали с представителями СМИ? — спросила Коттен.

— Нет. Прежде чем делать какие-либо заявления, надо все тщательно проверить. — Он посмотрел на нее с пониманием. — Не беспокойтесь, мисс Стоун. Вы получите свой эксклюзивный репортаж.

У Коттен мелькнула мысль: может, этот сюжет спасет ее карьеру? Ей нужен прорыв.

— Сделай еще несколько снимков, — попросила она Пола.

Он отложил в сторону цифровую камеру и стал щелкать «кодаком». Закончив, кивнул Коттен, и та протянула ему и Нику по пиву.

— Что ж, лед тронулся, — сказал Ник, и они чокнулись бутылками.

Коттен обернулась к Эдельману — тот был погружен в глубокие раздумья. Он придвинул стул к столу и рассматривал табличку, покачивая головой.

Коттен подошла к нему.

— Что там? — спросила она. — Что-то еще?

Он допил свой виски.

— Если я правильно понимаю эти глифы…

— Вы понимаете, что тут написано?

— В общих чертах, — сказал он, проводя пальцем по рядам значков на верхней половине таблички.

— И я основываю свои предположения на том, что у этих глифов есть определенное сходство с письменностью запотеков и майя. На всех ранних письменных памятниках Центральной Америки имеются сложные прямоугольные рисунки.

— Центральной? Но мы сейчас в Южной Америке.

— Это так, но последние данные свидетельствуют о том, что в древности люди перемещались гораздо активнее, чем считалось раньше. Изготовили эту табличку здесь или откуда-то привезли — неизвестно.

— Значит, вы думаете, что ее сделали не инки и не чавин? — спросила Коттен.

— Ни у тех ни у других не было подобной письменности, — ответил Эдельман.

— А у племен, более древних, чем чавин, была? Вы вроде говорили, что у них не было письменного языка.

— Еще одна загадка.

Пол глотнул из бутылки и спросил:

— Вы хотите сказать, что народ, который построил все эти здания и обсерватории, не умел писать?

Эдельман вежливо улыбнулся.

— Наивно полагать, будто слово «письменность» означает только то, что понимаем под ней мы — слова, написанные пером и чернилами. Египтяне писали на камнях и папирусе. Шумеры и вавилоняне — на глине. А инки пользовались принципиально иным способом и иными средствами. Они славятся своим ткацким мастерством, так что все вполне логично. У них было узелковое письмо — хипу. Традиционно считается, что хипу — это метод счета, но новейшие исследования показывают, что хипу мог быть трехмерным письменным языком, использующим семибитный бинарный код. Очень сложный язык. Помните, современные компьютеры тоже основаны на бинарном коде.

— Значит, у инков была та же технология, что и в современных компьютерах? — спросил Пол.

Эдельман кивнул.

— Когда мы, к примеру, отправляем электронные письма, они существуют в нашем компьютере в виде восьмизначных последовательностей — бинарного кода, состоящего только из единиц и нулей. Закодированное сообщение пересылается на другой компьютер, который раскодирует его, снова превращая в такой же шрифт, которым писал отправитель. А инки изобрели подобную технологию как минимум за пятьсот лет до того, как Билл Гейтс создал «Майкрософт».

— Может быть, не такие мы и умные, как нам кажется, — проворчал Ник.

— Безусловно, — ответил Эдельман. — Заносчивые — так будет точнее. Испанцы записали, как однажды схватили инка, который пытался спрятать хипу. Он сообщил им, что в этом хипу написано все о его родине — и хорошее, и дурное. И тогда, вместо того чтобы изучить хипу, конкистадоры в порыве благочестия сожгли его как предмет языческого культа, а несчастного местного жителя наказали. То, что мы сотворили с культурами Нового Света во имя Господа, — зверство, хотя мы предпочитаем этого не замечать. Мы просто стерли их с лица земли.

Эдельман снова наклонился к табличке и стал рассматривать значки, делая пометки в своем блокноте и время от времени покачивая головой, словно сам не верил переводу.

Пол подтолкнул Коттен локтем.

— Что там?

Коттен пожала плечами.

— Так что, по-вашему, там говорится?

Эдельман не ответил — он продолжал писать. Пол посмотрел на Коттен, приподняв бровь.

Наконец Эдельман оторвался от таблички.

— Если тысячи лет назад кто-то проделал столь невероятно трудную работу и изготовил такой необычный предмет, то логично ожидать, что и сообщается на нем что-то очень важное. Вы согласны?

Коттен вскинула голову, заметив, что вокруг них сгущается туман.

— Полагаю, да.

— Как я и говорил, это очень приблизительный перевод, основанный на сходстве с глифами, которые я изучал, но самое примечательное — понять написанное мне помогло то, что я уже знаю эту историю. Я слышал ее, как и вы все. Этот кристалл сам по себе является поразительной загадкой. Но поразительно не столько сообщение, которое на нем записано. Поразительно то, что его автор заранее знал об этом событии.

— Что же это за событие? — спросил Пол.

— Великий потоп и Ноев ковчег.

<< | >>
Источник: Линн Шоулз, Джо Мур. «Последняя тайна». 2011

Еще по теме Хрустальная табличка:

  1. Линн Шоулз, Джо Мур. «Последняя тайна», 2011
  2. Лариса Капелле. Скрижали бессмертных богов, 2015
  3. Декабрь 1992 Том 29, номер 12 Размажем их по стенке
  4. Варианты ведения бюджета
  5. Ольга Тарасевич. Копия любви Фаберже, 2008
  6. Мораль всего этого
  7. Понятие, формы, виды и особенности лизинга
  8. Продолжаем двигаться
  9. Компьютеры
  10. Глава 41 Дом Софии Береньоли
  11. Волшебный магазин
  12. Главный экспонат
  13. Глава 1 Светлый путь
  14. Глава 22 Стевен Бергстрем
  15. Глава 20 Побег
  16. Глава 5 Куда катится мир
  17. Почему стоит покупать акции, даже если они всего лишь средние по доходности инвестиции