<<
>>

Глава 9

Кажется, я успеваю моргнуть всего несколько раз, прежде чем снова падаю на зелёную траву, потеряв равновесие. В этот раз мне везёт приземлиться на правое плечо и не задеть раненую руку.

Мы совершили ещё два подобных прыжка до того, как остановиться здесь. Дарен аккуратно помогает мне принять сидячее положение, чтобы осмотреть моё плечо со стрелой.

– Извини, что спрыгнул, не предупредив, – он неловко вытаскивает несколько веток и сухих листьев из моих волос.

Теперь, когда сосредоточенное напряжение спало, на лице парня проступают тревога и сожаление.

– Да уж, стоило, – бормочу я.

Я облизываю пересохшие губы, мне очень хочется пить, но сама встать пока не в состоянии. Всё кружится. Возможно, Дарен легко переносит такие перемещения в пространстве, но у меня внутри всё будто перевернулось. Особенно после свободного падения в залив. С каждым новым прыжком, оказываясь на земле, я не могла определить, где земля, а где небо. Сейчас же перед глазами всё вертится и качается, так что я трачу немало сил на то, чтобы меня не вывернуло прямо на друга.

– Хорошая новость: стрела прошла насквозь, и резать тебя нам не придётся, – говорит Дарен, а я вымученно хмыкаю на слабую попытку приятеля меня приободрить и снова кривлюсь от боли. – Плохая – вытаскивать всё равно будет неприятно.

В ответ я просто сжимаю зубы и киваю, чтобы Дарен начинал.

– Прости меня. Я был неаккуратен, – друг замечает, что древко спереди уже коротко обломано, и наверняка догадывается, что это произошло из-за перемещения. Рана чертовски болит. – Я никогда не использовал силу в таких… экстремальных условиях, но это не оправдывает того, что все неприятности произошли из-за меня.

Его губы напряжённо сжимаются в тонкую линию. Дарен всегда так делает, когда злится на себя. Я хочу немного его успокоить, сказать, что он ни в чём не виноват и, скорее всего, как раз спас нам жизнь, но не успеваю и рта раскрыть, как приятель аккуратно хватает торчащую часть древка с наконечником.

Потревоженное плечо тут же вновь отзывается новой волной боли. Друг проверяет обломанный конец, не осталось ли там торчащих кусков, способных застрять в ране, кладёт мне на плечо свободную руку, слегка сжимает пальцы, будто предупреждая, а затем дёргает, вытаскивая стрелу.

Я знаю, что он старается сделать всё быстро и менее болезненно, поэтому удерживаюсь от крика, но сквозь стиснутые зубы вырывается шипение. Когда Дарен наконец вытаскивает древко из плеча, я продолжаю тяжело дышать, чувствуя, как пульсирует свежая рана, боль волнами распространяется в руке и груди, а кровь тёплой струйкой стекает по спине.

– Ойро, это твоё первое подобное ранение, верно? Ты же раньше ничего не ломала?

Вопрос Дарена кажется мне странным и не слишком уместным, вероятно, он пытается отвлечь меня разговорами.

– Первое. Раньше повреждения были небольшими, только синяки да порезы.

– Странно. В кузнице я видел множество травм. В основном ожоги, конечно, – говорит друг и помогает мне сесть поудобнее, а потом как можно аккуратнее снимает мою верхнюю рубашку, и я остаюсь в одном топе. Ветер приятно холодит разгорячённую кожу. – Но мало кто реагировал так сдержанно, как ты.

– Спасибо, конечно, но вряд ли тот факт, что меня трясёт от боли, можно назвать хорошей сдержанностью, – кисло парирую я, показывая, как дрожат пальцы даже здоровой руки.

Дарен моментально прикладывает ладонь к моему покрытому испариной лбу, задумчиво кивает своим мыслям, а потом принимается осматривать мою рану, которая продолжает слабо, но кровоточить. Он затыкает её моей же рубашкой.

– И всё-таки ты хорошо переносишь боль, – настаивает приятель.

Я рассеянно киваю, решая не спорить. И всё же его слова заставляют задуматься. Может, это действительно не первая моя травма? Может, раньше, до потери памяти, бывало что-то хуже? Даже если так, то на теле не осталось шрамов, которые бы указывали на прошлые раны. Лайла нашла меня в одежде, залитой кровью, но неизвестно, принадлежала ли она мне.

– Давай в следующий раз сразу начнём с твоих фокусов, не дожидаясь, пока у меня в плече застрянет ещё одна стрела, – беззлобно ворчу я, отбрасывая размышления.

– Я бы сам с радостью, но у меня лишь крупица Дара. Обычно сил хватает на два прыжка, максимум три, и не всё так просто. Мне нужно знать местность, куда перемещаться. Если бы территория Теялы и Илоса была бы мне известна, то, может, вышло бы перенестись и дальше.

– И ещё сил у тебя больше, чем у нормально человека, – припоминаю я, как отлетел каиданец после того удара Дарена. – Похоже, ты всё-таки жульничал на занятиях с Роем.

В ответ на это заявление друг тихо усмехается. Пока он осматривает рану, я оглядываюсь вокруг, понимая, что пейзаж изменился. Сейчас мы находимся в чаще бамбукового леса. Я сразу узнаю стройные зелёные стебли, уходящие высоко вверх. Рассеянные лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака, приобретают успокаивающий зеленоватый оттенок, проникая сквозь листья этого интересного растения. У нас дома на Островах в семье Сесциа тоже есть подобный побег. Года три назад Рой отправился по делам на Континент и привёз Лайле в подарок маленький саженец бамбука. Наверняка было непросто его достать, но лицо приёмной матери так и светилось от радости, как будто это растение было самой большой драгоценностью. Сейчас, вдыхая свежий аромат бамбукового леса полной грудью, я задумываюсь, насколько же на самом деле Лайла скучает по здешним местам. Запрокинув голову вверх, я вновь поражаюсь высоте и возрасту стеблей, ведь наш домашний саженец не дорос ещё даже до потолка.

Я настолько глубоко погружаюсь в свои мысли, что вспоминаю о боли в руке, только когда Дарен начинает промывать ранение, отчего я снова принимаюсь шипеть, заставив его виновато опустить взгляд.

– Рана аккуратная, кровь остановилась, но, Ойро, я всё равно предлагаю её зашить.

Меня передёргивает от этой мысли, однако парень упрямо смотрит мне в глаза, и я нерешительно киваю. Знаю, что друг сделает всё аккуратно, в кузнице он уже имел дело с порезами, ожогами и другими травмами. Бросив один взгляд на своё плечо, я сразу же отворачиваюсь. Мне стыдно, что боль я терплю стойко, а просто смотреть на рану не могу.

Мне неприятно, а после всех перемещений я почти уверена, что меня точно стошнит. Я благодарна Дарену, что он хорошо владеет хотя бы основными навыками целителей и что притворяется, будто не замечает моей глупой слабости.

Приятель роется в своей сумке и достаёт всё необходимое. Он явно подготовился к путешествию лучше меня, хотя, возможно, Лайла тоже собрала некоторые лекарства и мази. Я жмурюсь и шиплю от первого прикосновения иглы, но после второго стараюсь не реагировать, концентрируя всё внимание на собственном дыхании и умиротворяющих звуках леса. Я открываю глаза только после того, как Дарен заканчивает зашивать и убирает иглу.

– Почти всё, – бормочет кахари, запечатывая раны густой жижей, похожей на крем и пахнущей какими-то травами.

– Как далеко ты нас перенёс? – хрипло спрашиваю я.

– Дальше, чем думал. В этот раз я смог сделать три прыжка, скорее всего, от прилива адреналина. Полагаю, выиграл нам ещё полдня. Но не думаю, что Смотрители за нами погонятся, они не знают, куда именно мы направляемся. Наверняка бросят все силы в Астару, решив, что мы шли туда, – Дарен аккуратно забинтовывает моё плечо. Теперь я немного расслабляюсь, чувствуя, как прохладная мазь снимает боль, а голова перестаёт кружиться. – Но я полностью истощён, и если честно, то даже ненадолго вырубился вслед за тобой после третьего перемещения.

Я только сейчас внимательно смотрю на друга, замечая, что его лицо неестественно побледнело, глаза покраснели, а под ними залегли глубокие тёмные круги. Его губы тоже бледнее обычного. Он выглядит измотанным.

– Тогда останемся здесь до утра. Судя по всему, уже скоро наступит закат, – я указываю подбородком вправо, где на небе начинают появляться красновато оранжевые всполохи. – Далеко от нас залив?

– Нет. Минут пятнадцать пешком, и снова окажемся на дороге.

Дарен помогает мне надеть его чистую рубашку свободного покроя. Она пахнет мятой и едва ощутимо – лимоном. Я непроизвольно втягиваю голову в плечи и опускаю нос к груди, позволяя приятному запаху окутать сознание.

Воздух остаётся достаточно тёплым для того, чтобы не думать о разведении костра. К тому же сейчас делать это слишком опасно, Смотрителям будет легче нас найти, если они всё же решат проверить местность южнее от столицы.

Мы перекусываем оставшимися припасами, состоящими из сухофруктов, хлеба и сыра. Этого, конечно, не хватает, чтобы полностью насытиться, но я и не собиралась так поступать из опасения исторгнуть всё съеденное, хотя травы, которые Дарен заставил меня пожевать, немного помогают унять тошноту. Постепенно неприятная пульсация в плече сходит на нет, хотя рука всё ещё плохо слушается и сжать нормально пальцы не получается. Дарен всё это время жуёт молча, кажется, даже не задумываясь о своих действиях и не чувствуя вкуса. Пока не стемнело, он чистит наше оружие и раскладывает покрывала, готовя спальные места. Когда сумерки сгущаются и друг без сил валится на своё место, я кутаюсь в тёплую ткань и решаюсь задать вопрос.

– Дарен, когда мы прыгнули… – Я запинаюсь, не зная, как объяснить то, что со мной произошло. – Когда мы прыгнули, ты видел, как моя рука почернела? Это твой Дар так подействовал?

Молодой человек приоткрывает сонные глаза и почти сразу снова их закрывает.

– Почернела? Я ничего не заметил, – едва слышно бормочет он в ответ.

– Я почти уверена, что видела, как тьма ползла по пальцам вверх по предплечью…

– Скорее всего, тебе… показалось. Возможно, от боли… – голос Дарена делается всё тише, пока он не обрывает мысль на середине предложения, а его дыхание становится размеренным. Он проваливается в сон.

Как могу я поправляю покрывало друга, чтобы ему было тепло, двигаю своё спальное место поближе к нему и присаживаюсь, не решаясь закрыть глаза. Я тоже устала, но пока сон меня не сморил, я принимаю решение хоть немного покараулить. Возможно, мы поступаем глупо, и стоило бы по очереди сторожить, однако толку сейчас от нас обоих мало. Дарен истощён, а я не в состоянии даже нормально стоять. Кахари и илосийка ночуют в темноте, на чужой территории, когда неподалёку рыщут Смотрители.

Глупо. Следовало позаботиться о несении караула, но я знаю, что ни Дарен, ни я сейчас не в состоянии бодрствовать, поэтому решаю продержаться хотя бы немного, пока усталость не возьмёт верх и я не провалюсь в сон.

Я ложусь на спину, завернувшись в покрывало, и поднимаю правую руку над собой, разглядывая ладонь на фоне темнеющей в вышине листвы бамбука. Сумерки нехотя уступают место ночи. Вспоминая, как чернели мои пальцы во время прыжка, я всё никак не могу смириться с тем, что увиденное было простым обманом зрения. Однако то, что я не испытала страха от увиденного, удивляет меня сейчас куда сильнее. Наоборот, в груди разлилось странное и отчего-то знакомое чувство.

Засыпая, мне чудится, как тёплый ветер касается моего лица, донося шёпот нескольких голосов, но сон утягивает меня раньше, чем получается разобрать хоть какие-то слова – и были ли они там вообще.

* * *

Она маленькая. Не старше шести лет. Держа кого-то за руку, она идёт по коридору. Стены из серого камня кажутся простыми на первый взгляд, но от пола до потолка их покрывает сложная узорчатая резьба, а на мраморном полу лежит праздничный золотистый ковёр, который заглушает шаги. Тут нет привычных окон, зато через прозрачный потолок, тянущийся на протяжении всего коридора, проникают рассеянные солнечные лучи. Девочка бросает взгляд наверх и замечает, как ветер гоняет песок по стеклянному куполу. Из-за этого освещение в коридоре постоянно меняется: где-то оно ярче, где-то – мягче. Коридор такой большой и длинный, что она недовольно думает о том, что уже устала идти, хотя они преодолели всего пару пролётов. И ещё на ней глупое платье, белое и красивое, но непривычное и неудобное, как и все остальные подобные наряды.

Я не могу понять, кто я. Мне кажется, что я наблюдаю со стороны, но в то же время чувствую эмоции этого ребёнка.

Вдруг она слышит, как кто-то спотыкается о складку ковра и едва не падает где-то справа. Девочка поворачивает голову, чтобы посмотреть, но всё выглядит таким расплывчатым. Кажется, что по ту сторону кто-то другой держится за руку взрослого и идёт вместе с ними. Кто-то третий. Теперь девочка поднимает глаза на того, кто держит её за руку.

Это женщина с длинными чёрными волосами, ниспадающими до самой поясницы. Платье на ней серебристого цвета, а юбки такие лёгкие, что развеваются от малейшего движения.

Длинные пальцы сопровождающей чуть сильнее сжимают руку, словно ощущая пристальный взгляд девочки. Мама. Это её мама. Девочка чувствует, как разливается тепло у неё в груди, а губы сами собой растягиваются в беспричинной улыбке. Но как бы она ни старалась, разглядеть лицо не удаётся. Всё слишком размытое. Видно только серые глаза матери. Кажется, они даже сверкают, словно состоят из бесчисленных крошечных звёзд, а в центре чёрная дыра зрачка. Пугающий взгляд.

Но не для девочки. Ведь это её мама.

Неожиданно в глазах женщины проявляется беспокойство, она замирает, поворачивается к дочери и присаживается. Лёгкие юбки мягко опускаются вокруг них.

– Неужели ты забыла, золотце?

– Что забыла? – не понимает девочка.

– Забыла своё обещание. Почему ты не вернулась?

– Куда?

– К своей семье, – мама хмурится.

– Но я с вами…

– Разве? – Женщина слегка наклоняет голову, и её чёрные локоны мягко скользят по плечу.

Внезапно девочка чувствует боль в левом плече, поворачивает голову и замечает расползающееся по белому платью алое пятно. Слёзы не заставляют себя долго ждать.

– Не плачь, золотце, это больно, но совсем скоро пройдёт. Как и всегда проходило.

И тело девочки словно подчиняется словам: боль отступает, но красное пятно с платья никуда не исчезает, доказывая, что чувства были реальностью.

– Ты простишь меня? – Мама крепко сжимает ладонь малышки.

– Простить за что?

– Прости меня, что была недостаточно сильна. И не смогла тебя уберечь, – тихо шепчет женщина в ответ. – Но ты должна вспомнить свои обещания. Вернись к тем, кому их дала. Вернись к тем, кто принёс тебе свою клятву.

– Обещания? Клятва?

Вокруг поднимается суматоха. Мимо них начинают бегать люди, они что-то кричат. Кто-то зовёт девочку по имени с другого конца коридора, до которого они так и не дошли. Она поворачивает голову, желая увидеть, кому принадлежит голос, но мама мягко берёт дочь за подбородок и заставляет посмотреть на себя. В глаза переливающихся звёзд.

Мама не обращает внимания на шум вокруг, кажется, что она его не замечает. Не чувствует, как землю потряхивает, как их кто-то зовёт. Женщина не перестаёт грустно улыбаться девочке даже тогда, когда по потолку идут трещины и сквозь них прямо ей на платье сыплется песок. Продолжает сохранять спокойствие, когда кто-то хватает третьего, идущего с ними. Это ребёнок, который кричит ей что-то.

Но мама не оборачивается.

Она не оборачивается даже, когда с обеих сторон на них обрушивается волна.

Не отводит взгляда, полного звёзд.

А потом девочка уходит под толщу воды и опять тонет.

Я опять тону.

Я издаю стон и просыпаюсь. На этот раз сама. Без крика или ощущения удушья. Просто медленно выхожу из очередного кошмара. Небо уже немного светлеет, а значит, я пробудилась вовремя. Внезапно я замечаю, как с пальцев медленно стекает чернота. Резко сажусь, увидев последние тени на коже. Руки снова потемнели во сне, а значит, прикосновение Дарена здесь ни при чём. Я хочу обернуться к другу и показать: то, что я видела, было правдой.

Но ещё мгновение, и всё пропадает.

Руки снова становятся обычными, на них не заметно ни пятнышка. Я ещё раз осматриваю ладони в поисках каких-либо тёмных отметин, но ничего не нахожу. По одному ощупываю пальцы, проверяя, не появились ли какие-то новые, странные ощущения.

Но нет. Это просто мои обычные руки. Существует ли вероятность, что у меня тоже есть Дар Илоса? Но если так, то почему тогда Смотритель ничего не почувствовал? Меня проверяли. Может ли быть, что каиданец ошибся? Дар Илоса – один из самых таинственных, потому что сам Первый никогда его не демонстрировал в полную силу. Не показывал, что именно он умел и что передал потомкам. Его братья и их дети только после его смерти поняли свою ошибку.

Незнание.

Но когда до них дошло, было уже поздно. Сокрытые среди песков, тайны Илоса с тех пор не покидали пределов страны. Илосийцы до сих пор продолжают придерживаться этого правила, преданно храня всё в секрете.

Известно, что Даром Илоса была Тьма и перемещение. В разных уголках Континента шептались, что у прямых потомков иногда проявлялась способность заглядывать в прошлое при помощи прикосновения. Другие страны страшились этого больше всего. Но что в действительности могла делать Тьма самого младшего брата, знают только сами илосийцы. Скорее всего, именно страх перед неизвестностью его силы и хранил страну песков и её жителей всё это время. «Но, похоже, король Каидана впервые решил рискнуть», – мрачно напоминаю я себе, и перед глазами вновь возникают военные корабли в портовом городке родины.

Я смотрю в сторону друга, который всё ещё мирно спит. Улыбаюсь, наблюдая за его спокойным выражением лица и размеренным дыханием. Решаю, что дам ему ещё немного времени.

* * *

– Давай я поменяю тебе повязку на плече, а потом вернёмся на дорогу. Нам нужно будет по пути завернуть хотя бы в небольшую деревню и пополнить припасы, а ещё найти защитные маски на лицо, как говорил Элиот. Граница уже близко, – комментирует Дарен.

После долгого сна он выглядит намного лучше: тёмные круги под глазами исчезли, губы снова приобрели нормальный оттенок, а уголки растянулись в привычной ленивой улыбке, которая мрачнеет, только когда он говорит о моём раненом плече.

Я тоже чувствую себя на удивление хорошо. После того как я решила не будить друга, то и сама незаметно провалилась в сон. В этот раз спокойный, позволивший моему разуму получить долгожданный отдых. Мы поднялись, когда солнце уже встало высоко, а птицы вовсю щебетали, прячась в листве. Возможно, стоило начать путь раньше, но я не жалею, что мы оба хорошо выспались. Уставшими мы бы далеко не ушли.

Я не забываю капнуть настойку себе в глаз и аккуратно снимаю верхнюю кофту, удивляясь отсутствию боли в плече.

– Похоже, та мазь отлично работает. Рана совсем меня не беспокоит.

Дарен разматывает повязку и задумчиво молчит. Когда тишина затягивается, я поворачиваюсь к другу с немым вопросом, но тот продолжает разглядывать моё плечо, задумчиво соскребая остатки лекарства.

– Погоди немного. Ничего не понимаю, – задумчиво бормочет он, доставая специальные ножницы.

Затем разрезает нити, которыми зашил рану, удерживая меня на месте. Это кажется странным, но я терпеливо жду и стараюсь ничего не говорить, пока приятель их вытаскивает.

– Да, мамина мазь замечательная… но, мне кажется, не настолько, чтобы полностью заживить такое повреждение за ночь, – всё тем же озадаченным голосом заключает Дарен.

Удивлённо вскинув одну бровь, я опускаю взгляд на своё плечо. Там ничего нет. Не считая небольшого количества засохшей крови, остатков зелёной жижи и почти незаметных следов на месте швов, там действительно ничего нет. Только гладкая, чистая кожа там, где ещё вчера была рваная рана. Я с недоверием трогаю плечо и не чувствую шрама или неровности. Как будто стрела никогда и не застревала в моём теле.

– Есть что-то ещё, что ты хочешь мне рассказать? – хмурится Дарен.

– Я бы не отказалась и сама узнать.

– Похоже, у тебя тоже есть Дар. Но я не слышал, чтобы илосийцы владели даром исцеления. Обычно таким умением могут похвастаться теялийцы. Хотя не припомню, чтобы даже на них раны заживали с такой лёгкостью.

Я натягиваю одежду обратно. Друг продолжает пристально за мной наблюдать, оглядывая по-новому, словно ищет что-то, чего раньше не замечал.

– Мальта в последнем своём рассказе упоминала, что исцеление было как раз у Илоса. Хотя в конце она отмахнулась от своих же слов. – я собираю вещи в сумку, накидываю её на плечи, радуясь про себя тому, что не придётся тащить поклажу на раненом плече. Закрепляю клинки за спиной. – Нам же лучше, а то тебе пришлось бы нести и мои вещи.

У меня нет ни единого объяснения произошедшему, поэтому пытаюсь не придавать этому значения хотя бы внешне. Однако количество вопросов о моём прошлом только множится, оставляя усталость из-за отсутствия ответов. Пока Дарен собирает свои пожитки, я расплетаю косу и пропускаю пряди сквозь пальцы, стараясь распутать колтуны, образовавшиеся на кончиках.

– Тебя это не пугает?

Внезапный вопрос друга застаёт меня врасплох, и на некоторое время я останавливаюсь, размышляя над ответом. Парень продолжает собирать вещи, но я чувствую, что он следит за моей реакцией.

– Немного. Но у меня всегда было чувство, что я позабыла что-то важное. И почти каждый день оно стояло у меня, как ком в горле. Ком, который я не могу проглотить, – я продолжаю монотонно проводить рукой по волосам, смотря вдаль и ощущая, как поток правды наконец выливается в слова, принося облегчение. – Если я действительно умею исцеляться, тогда это объясняет, почему Лайла нашла меня в крови, но совершенно невредимую. И становится ясно, каким образом я выжила, когда случайно нарвалась на плохих людей, которые, вероятно, пытались меня ограбить или убить. Теперь я чувствую, что стала ближе к потерянным воспоминаниям, ближе к пониманию, кто я такая. И меня это не пугает. Я хочу узнать, что я забыла… кого забыла… – Я делаю паузу и смотрю прямо в ореховые глаза друга, который внимательно меня слушает. – И самое главное, почему я оказалась так далеко от дома и чья это вина.

Дарен замечает, как напряжённо я стискиваю зубы, произнося последнюю фразу. Он несколько раз моргает, а потом одаривает меня привычной лукавой улыбкой.

– Что ж… Если кто-то в этом виноват, Ойро, то мы его найдём. Вместе.

Я расслабляюсь и благодарно улыбаюсь ему в ответ. Хоть я и стараюсь скрывать, но внутри продолжает сидеть страх того, что воспоминания ко мне никогда не вернутся, страх, что я не найду никого из родственников либо что всех их уже нет в живых. Возможно, вся моя семья угодила в переделку, и я единственная спаслась, но теперь даже не в состоянии вспомнить, кого мне нужно оплакивать. Хоть это и эгоистично, но я рада, что другу пришлось покинуть Острова и уйти со мной. Теперь у меня точно есть хотя бы один человек, которого я не потеряю. Его я никогда не забуду и не позволю Каидану отнять у меня Дарена.

Всю оставшуюся часть дня мы идём по дороге вдоль Теневого залива практически в одиночестве. По нашим подсчётам, именно завтра начинается первый день празднования окончания Чёрной Зимы, именно завтра состоится День Памяти Принцессы. А значит, большая часть теялийцев, если не все, отправились в Астару.

Последнюю остановку мы делаем в маленьком посёлке, состоящем буквально из одной улицы и десятка строений. Это самый южный городок в Теяле и последний перед границей с Илосом. Почти все дома выглядят пустыми, скорее всего, из-за праздника. Но нам удаётся пополнить припасы в таверне ещё на несколько дней вперёд и найти защитные маски. В этом же постоялом дворе мы снимаем комнату и платим хозяину, чтобы помыться в купальне и сменить свою пропылённую одежду на свободные наряды илосийцев. Нынешние брюки и рубахи слишком тёплые для предстоящей пустыни.

После мытья я первая возвращаюсь в нашу комнату и переодеваюсь. Натягиваю тонкие обтягивающие штаны, полностью закрывающие ноги, а сверху на светлый топ набрасываю длинную накидку с капюшоном. Очень длинные завязки я обматываю вокруг талии и шеи, получая имитацию драпированного платья. Но оно не сковывает движения, потому что с обеих сторон идут разрезы, начинающиеся чуть ниже талии. Рукава у накидки до самых кистей и помогают защитить кожу рук от солнца. На плечи набрасываю тонкий платок и обматываю его вокруг горла, чтобы повязать вокруг лица, когда потребуется. Вся одежда лёгкая, но при этом полностью уберегает от возможных солнечных ожогов. Я с удовольствием отмечаю, как импровизированное платье колышется от любого движения, и это напоминает о длинноволосой женщине из сна. Моя мама? Как её лёгкие юбки развевались за спиной, когда она шла. Я вновь закрепляю оружие на перевязи и смотрю на себя в старое, местами мутное и поцарапанное зеркало. Хоть этот наряд и не выглядит новым, но, наконец облачившись в костюм своего народа, я чувствую себя увереннее.

Правильнее.

Я поднимаю подбородок, зная, что буду с гордостью носить эти одежды. Ткань бежевых тонов меньше притягивает солнечные лучи, а также поможет стать менее заметной среди песков. Идеально, чтобы слиться с пустыней. Свои не до конца высохшие волосы я оставляю свободно спадать на спину.

В этот момент в комнату заходит Дарен. Я шумно втягиваю носом воздух, глядя на него в отражении. Похоже, он решил мне не мешать и переоделся сразу после мытья в мужской купальне. Его одежды тоже бежевого оттенка, разве что свободные шаровары немного темнее. Поверх рубашки приятель надел длинную, почти до середины голени, полупрозрачную накидку с рукавами. Я слышала, что похожие наряды многие носят в Илосе, называя их уличными халатами. Их часто украшают дорогой вышивкой так же, как это делают теялийцы со своими традиционными накидками с широкими рукавами.

Сейчас мы с другом легко сойдём за пустынных кочевников.

Хоть я старалась не подавать виду, но давно отметила, что Дарен действительно красив. Настолько, что девушки на Островах нередко на него засматривались. Но сейчас, когда молодой человек стоит в одеждах моего народа, я впервые чувствую, что мне тяжело сопротивляться его очарованию. Я ничего не могу с собой поделать, когда мой взгляд останавливается на его губах. Что будет, если поцеловать их? Какие они на вкус? Нужно просто подойти и узнать… Дыхание сбивается, когда я поднимаю голову и наши глаза встречаются. Во взгляде парня мелькает что-то странное, он шумно выдыхает. Возможно, если бы мы встретились при иных обстоятельствах…

Хотя до сих пор не могу до конца понять, чем именно я его так заинтересовала. Понравилась ли я ему сразу, но чувства со временем охладели до уровня дружбы? Или же ему просто не хватало друга, который не придаёт никакого значения внешности? Что я и демонстрировала с самого начала, занятая попытками обрести потерянные воспоминания.

– Думаешь о том, насколько я неотразим в одежде твоего народа? – Дарен дарит мне мягкую улыбку, зная меня слишком хорошо.

– Именно.

Мои губы сами собой расплываются в довольной ухмылке после того, как я замечаю появившийся на его щеках румянец. Похоже, он не заготовил заранее очередной шутки на такой ответ и теперь просто открывает рот и снова закрывает.

– Если поторопимся, то пересечём границу уже завтра, – я первая прерываю неловкую паузу.

И мы снова отправляемся в путь по дороге вдоль Теневого залива. Мы идём, пока солнце не приближается к горизонту, а небо не окрашивается в оранжевый, потом в розовый, а после – в красный. Идём, пока не замечаем, как среди зелёной травы появляется все больше песка, принесённого на территорию Теялы ветром. Мы продолжаем упрямо шагать, пока не замечаем, что зелени становится всё меньше, а мягкие кусты с цветами сменяются кактусами и пальмами. Когда уже совсем темнеет, мы поднимаемся на последний холм и видим вдалеке бесконечные пески Илоса. Уже скоро мы пересечём границу.

Кто-то другой вполне мог бы решить, что впереди нас ждёт самая неприятная часть пути, что дальше нет никакой жизни. Вся зелень выжжена беспощадным солнцем, не оставив ничего, кроме жгучего ветра и вездесущего песка, скрипящего даже на зубах. Возможно, никто в здравом уме не сунется в Илос, потому что лишь счастливчикам везёт найти Паргаду – столицу Илоса, спрятанную среди бескрайних барханов. И даже если кто-то знает дорогу, то ещё нужно выдержать жар пустыни и скрытые в ночи тайны. Ведь говорят, что темнота в этих краях охраняет илосийцев, отбирая души тех, кто пытается им навредить. Также ходят и слухи о Падших. Группы разбойников и воров, которые любят поживиться за счёт потерявшихся глупцов. Сплетни об ужасах южной страны расползаются во все стороны, как туман. Что является правдой, а что нет, знают, наверное, только сами илосийцы.

Я вспоминаю все те страшные истории и легенды, которые надёжно защищают мою родную страну. Поднимаю взгляд на усыпанное звёздами небо, улыбаюсь, впитывая в себя пока едва ощутимый запах пустыни, и наслаждаюсь лёгким ветром, развевающим одежды.

Мой дом. Мой Илос.

Другие же пусть и дальше боятся.

<< | >>
Источник: Лия Арден. Золото в тёмной ночи. 2020

Еще по теме Глава 9:

  1. Глава 11
  2. Глава 6
  3. Глава 3
  4. Глава 1
  5. Глава 2
  6. Глава 4
  7. Глава 5
  8. Глава 7
  9. Глава 8
  10. Глава 9