<<
>>

Глава 1

Это неправильно.

Всё это кажется абсолютно неправильным. Красное наливное яблоко должно было упасть, но почему-то на несколько мгновений зависает в воздухе и только потом, словно вспомнив о гравитации, всё-таки летит на пол.

Наконец у меня получается оторвать взгляд от непослушного плода и посмотреть на себя в зеркало. В комнате стоит полумрак, и лишь через небольшое окно слева пробиваются первые лучи утреннего рассвета. Я бросаю взгляд на своё помятое после сна лицо. На щеке заметен след от подушки, длинные чёрные волосы растрёпаны, а глаза всё ещё кажутся сонными. Особенно левый, светло-серый. Обычно у серого цвета есть тона, уходящие в синий или фиолетовый, но не в моём случае. Радужка левого глаза действительно серая, будто не осталось даже намёка на оттенок. Из-за этого белок смотрится более красным, чем у правого – тёмно-карего. Глаза разного цвета – дефект, который у меня столько, сколько я себя знаю. Изъян, который притягивает к себе чужие взгляды и заставляет слушать перешёптывания за спиной.

Иногда даже приходилось отмахиваться от надоедливых вопросов незнакомых людей. Чтобы избежать подобного внимания, я капаю себе в левый глаз особую настойку, которую целители из ближайшего храма на Континенте приготовили специально для меня. Под воздействием этой настойки серая радужка на время приобретает карий оттенок. Правда, эффект держится недолго: около тридцати часов, а иногда даже меньше.

Пару раз сонно моргнув, я снова смотрю на себя в зеркало и, прежде чем наклониться над ёмкостью с водой, чтобы умыть лицо, замечаю, что отражение меняется. Нет ни ряби, ни помутнения. Просто оно вдруг насмешливо наклоняет голову, а губы медленно растягиваются в улыбке. По спине тут же пробегает дрожь, а руки покрываются гусиной кожей. В испуге я резко отшатываюсь от зеркала и пячусь назад.

Больно наткнувшись поясницей на угол комода, я слышу, как с него падают на пол несколько банок, но они не разбиваются. Я продолжаю широко раскрытыми глазами смотреть на своё отражение в зеркале, которое так и застыло с улыбкой на лице.

Нет-нет-нет. Это неправильно!

А потом видение вновь меняется и задумчиво моргает.

Раз.

Два.

Насмешливая улыбка сползает с лица, обнажая тень страха в глазах. По моему телу вновь проходит волна дрожи, и на этот раз я открываю глаза по-настоящему, по-прежнему лёжа в своей кровати.

– Меня зовут Ойро. Мне восемнадцать лет, и я… больше не одна… я не одна… не одна… – я шепчу эти слова себе под нос, повторяя их снова и снова, так тихо, что сама едва слышу, что говорю.

Вдох. Выдох. Вдох.

Каждый раз после очередного кошмара, когда я просыпаюсь в темноте, мне нужно напоминать себе об этом. Напоминать о том, что я в безопасности. Понять, что я всё ещё помню своё имя. Меня до сих пор бьёт дрожь, но мысли начинают успокаиваться.

Я продолжаю тихо повторять эту избитую фразу до тех пор, пока дыхание не восстанавливается, а руки не перестают судорожно сжимать край одеяла.

Напоминать себе своё имя стало привычкой с двенадцати лет, когда я потеряла память. Тогда я очнулась одна в темноте, мучаясь от боли, и ничего не помнила, кроме своего имени и возраста. Иногда этот страх снова берёт надо мной верх, и мне становится невыносимо от мысли, что я могу потерять даже эти крупицы информации. Мне страшно проснуться однажды и понять, что я забыла своё имя.

С тех пор прошло уже шесть лет, а воспоминания ко мне так и не вернулись. Кто я? Где мой дом? Живы ли мои родители? Искал ли меня хоть кто-нибудь?

Откинув лёгкое покрывало, я поднимаюсь с кровати, быстро осматриваю спальню и задерживаю взгляд на окне. Сквозь полупрозрачные чёрные занавески проникают первые лучи поднимающегося солнца. Комната у меня скромная: с одной стороны стоят кровать и сундук с одеждой, а с другой – стол, на котором всегда громоздятся стопки беспорядочно сложенных книг.

Я люблю читать. Иногда мне кажется, что я успела перетащить сюда все книги, которые только можно найти у нас в доме.

По другую сторону от стола находится дверь. Она ведёт в небольшое помещение, где я обычно умываюсь и привожу себя в порядок. При виде висящего там злополучного зеркала из ночного кошмара по спине вновь пробегает холодок, но я сжимаю кулаки и заставляю себя посмотреть в него, потому что бояться собственного отражения – это глупость. К моему облегчению, сейчас зеркало и отражение абсолютно обычные, какими и должны быть.

Умывшись прохладной водой, приготовленной с вечера в кувшине, я расчёсываю волосы. На мгновение задумываюсь о том, не стоит ли их подстричь, так как они отросли до середины спины. Однако забываю об этом, когда капаю пару капель настойки в левый глаз. Опершись ладонями о край металлического умывальника, наблюдаю, как серый цвет меняется на карий. Я внимательно рассматриваю своё лицо и всё пытаюсь понять эти странные сны с отражением. У меня достаточно большие, но при этом глубоко посаженные глаза. Прямой, аккуратный нос и в меру пухлые губы. Из-за наклона бровей моё обычное выражение лица можно назвать хмурым или излишне серьёзным. Хотя это даже на руку, потому что я предпочитаю, чтобы люди считали меня неприветливой особой и как можно реже обращали внимание. Мне не нравится, когда ко мне вдруг подходят незнакомцы с навязчивыми разговорами.

Настойка подействовала, и сейчас мои глаза кажутся одинаковыми и совершенно обычными. А меня можно назвать если и не красивой, то хотя бы достаточно привлекательной. Я бы предпочла всегда так выглядеть…

– Ты весь день будешь на себя смотреть или всё-таки позавтракаешь с нами? – В дверях появляется Лайла Сесциа. Моя приёмная мать. Несмотря на приближение к сорокапятилетней отметке, она по-прежнему бодрая, жизнерадостная и обладает крепким здоровьем, а седина хоть и тронула почти треть её чёрных волос, карие раскосые глаза блестят всё так же ярко, с вызовом. Сама Лайла очень стройная и миниатюрная женщина.

Несмотря на уже заметную паутинку морщин вокруг глаз, она явно готова потягаться со своим возрастом. И ещё неизвестно, кто кого одолеет.

– Иду. Ты снова приготовила мои любимые вафли?

– Конечно! Мы с тобой можем их есть хоть каждый день. Только из-за твоего отца приходится иногда их с чем-то чередовать, – усмехается она мне в ответ.

Мы с Лайлой проходим на кухню, где застаём Роя Сесциа, пока тот неохотно ковыряет свой завтрак в виде пышной вафли, политой вишнёвым вареньем. По его хмурому выражению лица и страдальческой гримасе становится ясно, что завтра утром мы будем есть что-то другое. Скорее всего, яйца, кашу или хотя бы грибной суп с хлебом. Не в силах сдержаться, я едва слышно хмыкаю, но под тяжёлым взглядом приёмного отца тут же кошусь в окно и прикрываю рот рукой, делая вид, что у меня першит в горле.

Рой лет на пять старше Лайлы, и они полные противоположности. Высокий мужчина давно не стригся, отчего его волосы почти доросли до плеч, и сквозь седину можно заметить, что раньше он был светлым блондином. Голубые глаза лишь немного потускнели с возрастом, но взгляд остался всё таким же внимательным, подмечающим любые мелочи. Как правило, он носит аккуратную бороду, но за последние несколько дней она отросла длиннее обычного. Годы же практически не властны над крепким телом бывшего капитана королевской гвардии. О его предыдущей профессии напоминают шрамы на руках и ещё один, едва заметный, – на скуле под левым глазом. За это лето Рой сильно загорел, и его от природы светлая кожа приобрела красивый бронзовый оттенок, отчего белая полоска старого рубца сейчас выделяется сильнее обычного.

Один из самых жутких шрамов виден у него сбоку на шее. Он очень старый, но, вероятно, та рана была настолько серьёзной, что даже годы не смогли сгладить след. Иногда я задаюсь вопросом, связано ли это ранение с причиной его ухода из армии? Или всё же это была случайная травма?

Рой и Лайла. Помимо разницы во внешности, они также привлекают к себе внимание тем, что любят друг друга и состоят в браке, будучи представителями разных стран.

Он каиданец, а она теялийка.

На Континенте людям из разных стран давно запретили жениться, и обойти этот закон можно, только доказав отсутствие Дара или других магических способностей. И пройдя такую проверку, после вступления в брак любящие пары всё равно обязаны перебраться жить на цепь островов, у которых даже нет своего названия. Их так и окрестили: «Острова». Отчасти это похоже на ссылку из родных краёв, на изгнание вдали от близких. И далеко не все готовы идти на такие жертвы ради любви.

Иногда мне интересно, что Лайла и Рой оставили позади? Были ли у них семьи? Сожалеют ли они о своём выборе? Потому что теперь дорога назад им закрыта. Они могут посещать Континент, но ненадолго. Острова – их единственный дом, который они не в состоянии покинуть. Мы уже шесть лет вместе, а я ни разу не осмелилась задать эти вопросы вслух.

Мне известно только о дальнем родственнике Лайлы, что занимается целительством. И то про него рассказали лишь потому, что он должен был сделать настойку для моего глаза.

– Давайте уже покончим с вафлями на завтрак и перейдём на что-нибудь другое, – слегка кривится Рой.

Я сажусь на скамью рядом и ободряюще похлопываю его по плечу. Тяжело не улыбаться, глядя на то, с какой печалью он смотрит на свою порцию. Похоже, жить с двумя женщинами, любящими сладкое, не такое уж и лёгкое дело.

Приёмные родители мне нравятся. Хотя нет, не так. Я полюбила их. Они заменили мне настоящую семью, а я, как мне кажется, помогла им справиться с их утратой.

Когда-то у Роя и Лайлы была дочь, но после своего седьмого дня рождения она заболела и начала стремительно чахнуть. На Островах есть лекари, но настоящие целители живут на Континенте, куда можно попасть на корабле. Он курсирует раз в неделю, несмотря на то что путь занимает всего один день. Когда Рой и Лайла всё-таки прибыли на Континент, девочке уже никто не мог помочь.

Через год в трюме такого же корабля, который причалил к берегам главного острова, безутешная мать нашла меня: напуганную, вымазанную в грязи, с засохшими кровоподтёками, синяками и помнящую лишь своё имя и возраст.

По её словам, я пряталась в самой темноте за ящиками с провизией и мешками с зерном. Лайла рассказывала, что я сидела, почти не моргая и не плача, застыв, как изваяние. Даже заметив мои разные глаза, теялийка не испугалась.

Ни один из народов подобные изъяны не любит. Скорее всего, многие бы на её месте решили, что я проклята или могу навести порчу на всю их семью, и вряд ли бы прикоснулись ко мне, не говоря уже о том, чтобы попытаться помочь. Лайла же накинула на меня свой плащ и, когда стемнело, увела с корабля, монетами купив молчание нескольких моряков. Но потерянная память ко мне так и не вернулась. Все эти годы я заменяла приютившей меня паре дочь и была благодарна за спасение и за доброту, которой они меня окутали, подарив родительское тепло.

Обычно после завтрака Лайла занимается своей скромной пекарней, а мы с Роем помогаем. Хотя помощники из нас плохие, потому что мы оба не любим готовить. Приёмный отец также занимается охотой и рыбной ловлей – часть мы оставляем себе, а часть продаём на рынке. Несмотря на, казалось бы, жестокие правила вступления в брак между жителями разных стран, желающие всё-таки находятся. И достаточно много, чтобы основное поселение постепенно разрослось до небольшого города со своей главной площадью, садами, несколькими рынками и портом.

Сами Острова являются скоплением кусков земли над поверхностью воды, и тот, на котором обитаем мы, – центральный и самый крупный. Здесь протекает вся основная торговля. Это приятное место для проживания: умеренно тёплый климат, в основном территории покрыты зелёными холмами, но также есть невысокие горы и пышные леса. Почва тут плодородная, достаточно места для охоты, и поблизости водится много рыбы.

Основной Город, раскинувшийся на западной части побережья, тоже не имеет названия и вмещает жителей со всех четырёх стран Континента. Здесь можно встретить абсолютно все культуры и народы.

Высокие и светловолосые каиданцы, как Рой, чаще всего немного хмурые и порой чересчур серьёзные. Вероятно, их характер сформирован холодным климатом родного Каида?на, который расположен на самом севере Континента и считается единственным местом, где можно наблюдать смену всех четырёх сезонов, а зимой даже бывают метели. На Островах же если и выпадает снег, то очень редко и долго не лежит. Обычно он тает, как только касается земли. Несмотря на разногласия между народами, моя мечта – когда-нибудь увидеть снежную зиму и узнать, действительно ли из-за него мир становится белым. Правители этой страны делают упор на армейской подготовке. Именно Каидан выполняет роль мирового судьи и больше всех выступает за соблюдение закона о запрете браков, строго следя за его исполнением.

Самые открытые – темноволосые теялийцы с раскосыми глазами и светлой кожей, как Лайла. По телосложению соотечественники приёмной матери чаще всего худые и гибкие. Они также шумные, но открытые душой, всегда готовые помочь и подсказать. Однако в чём-то консервативны. Теялийская культура полна старых традиций и правил, которые необходимо соблюдать при общении с ними. Говорят, их родная Теяла? – прекрасное место, покрытое зелёными лугами и наполненное различными яркими благоухающими цветами, а океан возле берегов страны имеет чистейший бирюзовый оттенок.

Илосийцы самые скрытные и молчаливые среди остальных, обладают тёмными волосами и оливковой кожей, которая иногда бывает и светлой. От теялийцев их больше всего отличают именно глаза: с обычным разрезом и самых разных оттенков, от карего и голубого до более редкого зелёного. Об илосийцах известно не слишком много, так как очень мало людей решают сунуться в безжизненную пустыню, которая покрывает всю территорию их страны. И?лос находится в южной части Континента, и ходят слухи, что ночью среди песков можно потерять себя во тьме.

И последние – исарийцы. В основном они светловолосые, как и каиданцы, но подчас встречаются и обладатели медных шевелюр. Иногда я завидую такому интересному цвету, напоминающему закатное солнце, которое мягко разливается по плечам. Но насыщенный рыжий оттенок локонов я видела лишь один раз у дочери посла, когда они с отцом прибыли из Иса?ра в наш Город. Кожа у них чуть более загорелая, чем у северных соседей, а глаза почти всегда тёмные. Исар – место, покрытое зеленью лесов, а его жители являются самыми искусными ремесленниками, способными создавать уникальные изобретения.

Внешне я больше всего похожа на илосийцев. Как только я поняла, к какому народу принадлежу, то стала часто представлять себе виды родной страны. Как выглядит мир, полный песка? Правда ли, что ночью всё небо сверкает, усыпанное звёздами, а барханы из оранжевых становятся чёрными? И выдумка ли то, что на самом-самом юге можно увидеть, как пустыня встречается с океаном? К сожалению, на Островах мало представителей моего народа, а те, кто есть, упорно молчат, продолжая хранить секреты родного Илоса.

Мне очень хочется узнать свой дом. Иногда желание сложить вещи и сорваться в путь накрывает меня с такой силой, что я открываю сумку, чтобы начать собираться в дорогу, но в конце всегда замираю, не в силах пошевелиться. Даже начать не могу. Я стискиваю в руках грубую ткань сумки, как будто это придаст мне уверенности, но в итоге всегда ослабляю хватку, злюсь на свою трусость и нерешительность. Здесь мне уютно и спокойно. Меня защищают, у меня есть семья. Приёмная, но семья. Однако чувство вины нещадно грызёт меня изнутри за то, что я даже не могу потрудиться найти настоящих родных.

Возможно, они страдают, потеряв меня. Я боюсь этого… и в то же время надеюсь на это. Внутри всё холодеет от мимолётной мысли, пробегающей словно тень. Мысли, что меня никто не ждёт. Никто по мне не скучает и не ищет. Никто во мне не нуждается. Эта мысль всегда такая быстрая, скользкая. Она не живёт в сознании постоянно, но любит проскочить мимоходом, отравляя настроение и оставляя неприятный привкус во рту.

Покончив с завтраком, я переодеваюсь в лёгкие тёмно-серые штаны и светлую рубашку, поверх накидываю плащ с капюшоном. Сейчас ранняя осень. Погода всё ещё стоит мягкая и достаточно тёплая, но внезапные дожди тоже случаются, поэтому без раздумий надеваю невысокие кожаные сапоги. В одежде я всегда предпочитаю что-то комфортное и чаще всего ношу ткани бежевых, серых или белых тонов, потому что именно такие цвета обычно выбирают илосийцы. Мне хочется хоть в чём-то походить на свой народ, хоть в чём-то быть ближе к нему. Даже если ничего другого вспомнить не удаётся: ни как выглядит пустыня, из которой состоит бо?льшая часть Илоса, ни как там печёт солнце, ни праздников и традиций страны. Всё равно мне хочется носить эти цвета… В душе я понимаю, что это похоже на жульничество: я отстаиваю знания, которых не помню. Ношу на лице понимание, как маску, хотя за ней скрывается пустота.

– Я загляну в кузницу и на постоялый двор у порта. Покупатели просили принести заказанную выпечку Лайлы пораньше, – говорю я Рою, подхватывая заранее приготовленную корзину со сдобой.

– Потом не забудь о наших занятиях, – кричит он мне вслед.

В ответ я киваю и вылетаю из дома. Не оборачиваюсь, чтобы удостовериться, заметил ли он мой согласный жест. Мы и так оба знаем, что я никогда про них не забываю и не опаздываю. Занятия с Роем – одно из самых интересных событий почти каждого моего дня. К тому же кажется, что и для приёмного отца это имеет большое значение. Он учит меня обращаться с оружием и защищаться. Всё-таки меня нашли не в лучшем состоянии, и возможно, что на меня напали, а Рой в прошлом был капитаном гвардии в Каидане и тренировал солдат для короля. А ещё являлся одним из лучших военных, имел статус и влияние. Но, как я поняла из его скудных пояснений, что-то произошло. То, что он не смог больше игнорировать и решил уйти. Рой – замкнутый человек и никогда не рассказывал, что же случилось. Даже Лайла если и знает причину, то тоже молчит, не вдаваясь в подробности.

Выйдя на улицу, я на мгновение оглядываюсь на наш дом, окружённый полями. Само здание небольшое, без излишних украшений. Простой фермерский коттедж, который практически ничем не отличается от десятка других в округе. На территории семьи Сесциа также есть маленький сад, где Лайла с любовью выращивает красивые цветы. Она говорит, что большая их часть привезена с её родины, Теялы. Рядом разбит обширный огород с овощами, и, судя по покрасневшим помидорам, скоро можно будет собирать урожай. А невдалеке виднеются курятник, маленькая конюшня и поле, отведённое для тренировок. Вся территория обнесена невысоким забором. Защиты от него никакой, но помогает обозначить семейные владения.

Если посмотреть вокруг, можно заметить много таких отдельно стоящих домов. Свободного места на Островах достаточно, и желающие сами выбирают, где жить. Кто-то селится отдельно, как мы, или же в самом Городе, где здания в несколько этажей стоят плотно друг к другу. От нашего коттеджа до окраины буквально пятнадцать минут бегом или двадцать пять – спокойным шагом.

Стоит потрясающая погода. Чистое небо и приятный свежий ветер, приносящий с собой запах моря, так и влекут. Поэтому сегодня я пробегусь.

<< | >>
Источник: Лия Арден. Золото в тёмной ночи. 2020

Еще по теме Глава 1:

  1. Глава 11
  2. Глава 6
  3. Глава 3
  4. Глава 1
  5. Глава 2
  6. Глава 4
  7. Глава 5
  8. Глава 7
  9. Глава 8
  10. Глава 9