<<
>>

35

Однажды вечером он познакомился с Альтаирой — евразийкой из Ванкувера. Девушка согласилась стать его проводником и показала некоторые странные обряды, которые время от времени происходили в этом доме.

Первый ритуал, который он увидел, совершался на одном из средних этажей, отведенных под «модульные жилые блоки и служебные помещения» — под квартиры и целые микрозаводы. Один из таких блоков принадлежал здоровенному китайцу — мастеру татуировок. Все стены были увешаны лазерными фотографиями его произведений. Господин Ванг как раз делал татуировку на плече красивой девушки, которой было не больше шестнадцати. Тороп изумился, до какой степени самые традиционные вещи смогли адаптироваться к происходящим переменам.

За двадцать лет своей карьеры Тороп прошел обязательный для воина обряд инициации, заключающийся в нанесении на тело всякой ерунды, на которую не согласился бы последний зэк. Впрочем, Тороп выбирал очень осмотрительно, ведь такие глупости человек потом, как правило, таскает на себе до самой могилы.

А он хотел иметь презентабельный вид, когда предстанет перед Высшим Судией. Поэтому он обзавелся маленьким символом «инь — ян» на левом плече, хотя не был ни даосом, ни буддистом; полумесяцем и звездой — на другом, хотя не был мусульманином; хорватским крестом с петлей на конце — на предплечье, хотя не был католиком, и, наконец, небольшим изображением статуи Свободы, вооруженной автоматом Калашникова, — под сердцем, чтобы избежать всякой путаницы. Все эти татуировки были выполнены подручными средствами в обычных на войне условиях, и ему повезло, что это не привело к заражению крови.

Здесь, в комнате, все было стерильным, как в лаборатории по сборке микропроцессоров. В отличие от остальных этажей, в этой части здания царил почти ледяной холод. Тороп заметил, что изо рта всех присутствующих вырывается пар.

Девица лежала на стоматологическом кресле, на ее обнаженный лобок опиралось устройство, напоминающее жвала[132] гигантского металлического насекомого, над которым нависало что-то вроде головки от швейной машинки. Она была соединена с длинной рукой-манипулятором на шарнирах, подключенной к компьютеру. На экране Тороп разглядел микроэлементы цифровой платы, увеличенной с помощью мощного микроскопа.

Господин Ванг управлял компьютером одной рукой, с помощью пульта, прикрепленного к краю специальной перчатки. Он не сводил глаз с длинной белой и гибкой трубки, установленной на головке «швейной машинки». Из ее отверстия вырывались быстро исчезающие завитки пара. Шелест считываемого цифрового кода был еле слышен. Массивная квадратная челюсть, вцепившаяся в плечо девицы, пульсировала красными и зелеными вспышками, по очереди пробегавшими по сети светодиодов, и тихо вибрировала, как живой отросток.

Альтаира объяснила Торопу, что Фортрана — так звали девицу — попросила татуировку с изображением массивного процессора компании Intel образца девяностых годов. Татуировки, свидетельствующие о посвящении в число членов «Нации киборгов», наносились с помощью описанной выше машины. Ее сконструировали и собрали прямо здесь, воспользовавшись различными технологиями переработки старых деталей и вторсырья.

— Вам бы следовало провести денек в этой комнате, господин Тороп, — бросила Альтаира с легкой усмешкой.

— К сожалению, я вижу лишь один символ, который точно отражает мое нынешнее положение.

Тороп резко взмахнул своей бионической рукой. Он только начинал учиться управлять ею и уже мог открывать и закрывать двери или книги.

— И что же это?

— «В настоящий момент аппарат не работает». Или: «Приносим свои извинения в связи с забастовкой нашего персонала».

Тороп сразу сообразил, что чем больше он узнает о своей искусственной руке, тем быстрее поймет, как ею пользоваться.

Кисть была гибридом. Свои у Торопа остались лишь часть большого пальца, подлатанного с помощью традиционных хирургических методов, и нижние фаланги указательного и среднего пальцев.

Все остальное состояло из композитного материала — смешения метаморфических металлов и биологически совместимой резины, плюс сеть нанопроцессоров и пересаженная органическая ткань, выращенная в пробирке и прикрывающая всю эту конструкцию слоем плоти. Тороп вспомнил, что однажды, во время побега из Восточной Киргизии, он уже видел такую руку на фотографии рядом со статьей о преступлениях русского серийного убийцы. Теперь каким-то странным, магическим образом такая же штука оказалась у него самомого — здесь, на другом краю мира. Искусственная плоть была полупрозрачной — обесцвечивание, нормальное для данной стадии развития, как сказал Спектрум. Со временем она обретет естественный, телесный оттенок. А пока что Тороп мог разглядывать содержимое этого драгоценного и тончайшего устройства, с которым ему предстояло жить.

Другой ритуал, который пришлось наблюдать Торопу, произвел на него двойственное впечатление — разочарование пополам с восторгом, как будто все вдруг стало возможным. Как будто в мире вот-вот воцарится новый порядок.

Лотус и Юникс были специалистами по перепрограммированию роботов. Юникс, американец итальянского происхождения, в девяностых годах работал техником-программистом в бригаде, обслуживающей ядерные объекты. Он связался с сумасшедшими ребятами из Disaster Research Laboratory[133] — группы художников и выдумщиков во главе с неким Павлином, одним из первых людей, вжививших себе самодельный бионический протез. Павлин был полным психом, но при этом гением: он перепрограммировал роботов так, чтобы те саморазрушались или уничтожали друг друга. Это были битвы кибернетических гладиаторов. Несколько раз сражения оборачивались настоящей катастрофой, что, как можно было предположить, и являлось одной из целей затеи.

Лотус и Юникс воспользовались наработками Павлина и Disaster Research Laboratory и попытались пойти дальше: к симуляции эмоций и бихевиористских комплексов, свойственных человеку. Например, особенностей полового поведения или чувства противоречия.

Главными «гвоздями» их коллекции стали Нарцисс — робот-гомосексуалист и У Так — робот-кунгфуист, названный в честь одного из Пяти Тигров Шаолиня, которые основали триады в 1674 году от Рождества Христова, после того как маньчжурская армия разрушила знаменитый монастырь. Лотус объяснила все это Торопу, пока Нарцисса знакомили с его копией, Нарциссом III, перепрограммированным усилиями Лотус и Юникса.

— Их нейронные сети пока находятся в рудиментарном состоянии, — сказала Лотус. — Но нам удалось добиться того, чтобы роботы строили собственные индивидуальности в относительно автономном режиме. Гомосексуализм — это трудноуловимая переменная, поскольку она, судя по всему, не поддается определению с использованием привычных категорий. Но дело как раз в том, что категории, которые интересуют нас, не назовешь обычными.

Лотус изрыгала проклятия — вполголоса, без остановки. В противоположном конце комнаты Юникс заканчивал с общепринятыми процедурами знакомства. Наконец он предоставил роботам возможность самостоятельно продолжить беседу и заняться выстраиванием своей «жизни» нейропрограммируемых машин.

После чего присоединился к прочим наблюдателям и принялся напряженно следить за действиями машин, сгорая от нетерпения и любопытства.

Это был коротконогий пухленький человечек тридцати лет от роду. Внешне он напоминал монаха с бородкой — этакий бесенок, любящий удовольствие и веселье. Его бритый череп покрывала татуировка с изображением схемы процессора, обладающего высокой тактовой частотой.

— Нам уже удалось добиться гетеросексуальных связей между двумя роботами, но если это сработает, Лотус, мы наконец получим окончательное доказательство, — выдохнул он, вне себя от возбуждения.

Тороп на мгновение задумался над тем, что за доказательство имеется в виду.

Но тут у него в голове закружился целый вихрь вопросов.

— Я… Вот черт… Как роботы могут… заниматься сексом? — недоверчиво пробормотал Тороп.

Юникс засмеялся:

— Роботы — живые существа, господин Тороп. И, как всяким живым существам, им достаточно иметь для этого соответствующие детали механизма. Снабдить их такими деталями — наша забота. Мы предлагаем роботам разные чертежи и с их помощью выбираем те устройства, которые кажутся наиболее эффективными. На сегодняшний день существует три разновидности мужского полового органа и шесть — женского. Но мы еще не пробовали экспериментировать с гомосексуальными связями… Если все получится, это будет первый подобный опыт.

Тороп несколько секунд смотрел на двух ряженых роботов «Хонда», которые беседовали в глубине комнаты. До него доносились невнятные обрывки цифровых голосов. Рядом короткими фразами переговаривались Лотус и Юникс: они обсуждали проект киберпорнографического шоу, запланированного на конец года. Если сегодняшняя операция пройдет удачно, они смогут представить на суд публике полномасштабное шоу. Юникс как раз заканчивал составлять особую программу для робота «Хитачи», чтобы представление пополнилось еще несколькими видами извращений: фетишизмом, садомазохизмом…

— Надеюсь, мои новые программы возбуждения лимбической системы[134] окажутся более эффективными, чем в прошлый раз, — сказал он, уставившись на Лотус. Его похотливые глазки сияли.

— Что еще за прошлый раз? — спросил Тороп, по-прежнему зачарованно наблюдая за двумя роботами-гомиками, которые рассказывали друг другу что-то смешное.

— Нарцисс второй, — ответил Юникс. — В прошлом месяце у него крышу снесло. Покончил с собой.

— Покончил с собой?! — не веря собственным ушам, повторил Тороп.

— Тяга к жизни неразрывно связана с влечением к смерти, — прошипела Лотус. — Это хрупкое равновесие не так-то легко нащупать в рамках полового поведения человека. А теперь оцените сложность задачи применительно к машинам экспериментального типа.

И Лотус бесцветным голосом ответила на вопрос, который Тороп не осмелился задать.

— Он выбросился с девятого этажа. Когда его нашли, он выглядел как остатки манекена после краш-теста.

Тороп закрыл глаза. Роботы-гомосексуалисты, которые кончают самоубийством, выбрасываясь в окно… Да, эта байка в кругу ветеранов будет пользоваться сокрушительным успехом.

Позже, ночью, видеокамеры, установленные в спальне Нарцисса, зафиксировали долгожданный акт. Два робота-гомосексуалиста предались тому, что можно было назвать совокуплением. Это было так причудливо, так странно, таинственно и трогательно и оставляло странное впечатление, которое производит на человека зрелище соития животных. Тороп пришел в то беспокойное состояние духа, когда злобная ухмылка борется с чем-то вроде обезоруживающей нежности.

Позже эти видеокадры были распространены по кодированной внутренней сети здания. Доступом к этому ресурсу обладали только Homo sapiens. Юные «киборги» с экспериментальными нейрофизическими устройствами-«бугорками» на затылках подключились к «локалке», и нейроматрица, ИИ[135] по имени Джо-Джейн, произвела «нейрозарядку», ретранслировав в их мозг опыт, испытанный роботами-гомосексуалистами.

— Мы экспериментируем со всеми возможными способами подключения нашего сознания к разным телам и объектам, — как-то вечером объяснил Торопу Юникс. — Мы можем стать конвейером по выпуску промышленных роботов в Японии, биосферой чисел в одном из местных компьютеров или в винчестере какого-нибудь сумасшедшего из Фриско! Цифровым дельфином, восстановленным в Массачусетском технологическом институте, или обычным простейшим организмом, оцифрованным в Университете Карнеги — Меллон. Вопреки тем, кто полагает, что «тело уже устарело» или что «это всего лишь кусок мяса» (если использовать широкоупотребительные выражения), суть искусственного интеллекта состоит именно в изобретении новых типов слияния сознаний. Но никакой разум не может обойтись без тела, без плоти. Никакой искусственный интеллект не рождается из обычной цифровой копии, в некоем абсолютно абстрактном пространстве… это глупые, гнилые грезы идеалистов, Гегеля, Платона, всех этих старых дураков!

Вечером того же дня Тороп составил реестр имевшихся у него вопросов метафизического характера, немного помолчал, после чего спросил без малейшего намека на улыбку:

— Кстати, коль скоро зашла об этом речь, объясните мне, как парочка роботов-геев поможет нам отыскать Мари.

Ответом стало ледяное безмолвие — с легким оттенком укоризны и безразличия.

Юникс и Лотус остались в мастерской. Вернувшись в свою комнату, Тороп вынужден был признать очевидный факт. Его одолевало плотское желание. В это состояние Торопа привело не столько киберпорнографическое зрелище, сколько простое упоминание слова «секс», царившая в здании тропическая жара и все более приятные ощущения от присутствия рядом этой латино-какой-то-там-еще телки с хромированными волосами.

Пришлось прибегнуть к обычному запасному варианту в виде ручного самоудовлетворения. С той лишь разницей, что Тороп не привык заниматься этим левой рукой.

Однажды, незадолго до приезда пресловутых «Шерпов», к Торопу явился Вакс. Он принес лазерную распечатку разворота англоязычной газеты, выходящей в Британской Колумбии. Групповая фотография мужчин и женщин в роскошных, ослепительно-белых костюмах и платьях для вечерних приемов. Шампанское. И макет чего-то вроде большого искусственного спутника. «КОСМИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ НОВОГО ВОСКРЕШЕНИЯ ГОТОВА ПРОПОВЕДОВАТЬ ЕВАНГЕЛИЕ В ОТКРЫТОМ КОСМОСЕ».

— Посмотрите-ка, что Джо-Джейн нашла в Сети. Совсем свежая статья, вышла сегодня утром.

Тороп прочел заметку и озадаченно уставился на Вакса.

То, что наемнику удалось понять, можно было сформулировать всего в нескольких строчках.

Ноэлиты включались в космическую гонку. Они уверяли, что финансовые средства, необходимые для создания массивного роботизированного служебного модуля, будут в полном объеме получены в марте следующего года. Таким образом, будет запущена амбициозная программа, цель которой — снабдить сообщество правоверных инструментом, пригодным для будущей космической экспансии человечества. В частности, высадки на Марсе.

— Вот черт! — воскликнул Тороп. — Они что, действительно хотят послать священников в космос?

— Ватикан и Конференция епископальных церквей подумывают о том же самом. Кто же сказал мне, что мунисты и сайентологи готовят аналогичные проекты? Некоторым людям даже кажется, что подобный вид путешествий станет новым направлением большого бизнеса, вторым по величине после космического туризма.

— О боже, неужели просто нельзя отправить экстренное послание всем этим беднягам-инопланетянам? Вы можете хотя бы представить себе, как кардиналы в пурпурных мантиях плавают в невесомости и убеждают обитателей альфа Центавра принять святые догматы?

— Да, действительно, излюбленные ими фасоны одежды вряд ли говорят в их пользу, но следует четко осознавать, что церкви умеют преодолевать второстепенные препятствия подобного рода и адаптироваться к новым условиям окружающей среды. Иезуиты были в этом чрезвычайно сильны. Они устраивались всюду, куда Общество Иисуса отправляло их.

— Ну, по крайней мере, иезуиты относились к числу высокообразованных людей, тогда как нынешние придурки новой волны…

В улыбке Вакса сквозила безнадежность.

— Боюсь, это все, что наше время может предложить в качестве заменителя религии.

— Что ж, тогда молитесь за них, — подытожил Тороп.

«Аминь» они произнесли хором и расхохотались.

Однажды вечером, как раз накануне того дня, когда «Квакеры Земли» должны были «оценить» перспективность участия Торопа в «процессе», он спросил тех, которые оказались поблизости, не причинит ли он особых неудобств хозяевам здания, если переночует под открытым небом — на крыше с тропическими джунглями, где пахучая индийская конопля росла между тарелок спутниковых антенн. Торопа удивило, насколько спокойно эти люди согласились на его просьбу. Он даже подумал, что ему удалось завоевать их доверие — важный козырь, когда он решит смыться.

Благодаря счастливому стечению обстоятельств Тороп получил возможность наладить отношения с Лотус. Ее мать была венесуэлкой, а отец — хорватом. Она родилась в Монреале, получила образование в Сан-Франциско и несколько лет жила в перуанских Андах. Никогда не бывала в Европе и знала Дубровник только по фотографиям, которые ей показывал отец. Тороп ломанулся в обнаруженную брешь. Как и большинство других обитательниц этого здания, Лотус годилась ему в дочери, однажды вечером подумал Тороп, но, судя по свежим воспоминаниям о том, что он видел в прошлом месяце, разница в возрасте между партнерами не останавливала местных девиц. Так что у Торопа был шанс.

После того как он попросился спать на крыше, «Квакеры Земли», следившие за разведением растений внутри здания, строго предупредили его: взять можно только одну семенную коробку, не больше. Прикасаться к спутниковым тарелкам запрещено. И не забудьте, что утром за вами придет наш шаман.

Убаюканный благоуханием индийской конопли, производившим психотропный эффект, и ночным небом космических масштабов, которое раскинулось прямо над головой, Тороп полностью расслабился — впервые за очень долгое время.

Монреаль доживал последние летние деньки. От города исходила непрерывная пульсация, сопровождающаяся потоками раскаленного воздуха. Ночь была окрашена в цвета электрической бездны. Небо дрожало от искусственного сияния, облака были похожи на клубы пурпурно-оранжевого газа. Звезды, казалось, говорили Торопу: привет, мой свет летел десять тысяч, сто тысяч, пятьсот тысяч лет, чтобы достичь тебя. Быть может, меня больше не существует, и половина неба, которое ты разглядываешь, — просто иллюзия.

Вокруг, со всех сторон, вверх уставились тарелки спутниковых антенн. Как наркоман к игле, они тянулись к сигналам кольца искусственных спутников GPS, траекторию которых Тороп мог проследить от одного конца этого природного планетария до другого. Тороп представлял себе, как пучки электромагнитных волн добираются до обратной стороны планеты, в пустыни Казахстана или к одинокому острову посреди Тихого океана. Он представил, как где-то в районе радиационного пояса Ван Аллена они соединяются с космическими лучами или миллионами других электромагнитных волн, посланных миллионами других передатчиков мира. Мысленным взором Тороп видел орбитальную станцию «Альфа» и мириады объектов, вращающихся вокруг земного шара, как электроны движутся вокруг постепенно тяжелеющего ядра атома. Разум Торопа растворялся в золотисто-голубом свечении верхних слоев атмосферы, пока он не заснул, захмелев от ощущений.

Вдруг что-то мягкое и горячее вторглось в его первые сны. Его как будто втянуло в некий кокон из живой плоти. Ощущение было настолько сильным, что Тороп проснулся. Открыв глаза, он увидел чью-то фигуру, свернувшуюся во тьме совсем рядом, меньше чем в сантиметре от него. Тороп узнал Лотус. Они молча обнялись и слились в поцелуе, изучая тела друг друга. Тороп делал это осторожно, а девушка, в жилах которой смешалась хорватская и венесуэльская кровь, — с ненасытным любопытством.

— Монреаль — отличный город, — заметил Тороп.

Небо над его головой тихо мерцало миллионами звезд — вид, который два трепещущих от желания полушария женской груди заслонили самым восхитительным образом.

<< | >>
Источник: Морис Дантек. ВАВИЛОНСКИЕ МЛАДЕНЦЫ. 2012

Еще по теме 35:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях