<<
>>

30

Когда Тороп приближался к проспекту Дю Парк, направляясь в сторону Мон-Ройал, Ари материализовался во второй раз. Тороп едва не лишился чувств от неожиданности.

Ари стоял на углу улиц Ван Хорн и Жан-Манс.

В этот ранний час, когда в хрупкой утренней полутьме уже появляются первые предвестники, знаменующие наступление рассвета, все, казалось, трепетало от новой жизни… и от страха перед связанной с нею опасностями. Страдание? Понятие, начисто стершееся из памяти Ари, поскольку его тело превратилось в призрака, балансирующего на грани между плотским существованием и обычной идеей.

Он сделал Торопу знак, как будто ждал условленной встречи с ним в этом месте — договоренность, о которой Тороп не помнил, даже если предположить, что он когда-либо соглашался на нечто подобное.

Фатализм причудливым образом сочетался у Торопа с ясностью ума. Он понял, что вирус Мари никуда не делся, болезнь снова вошла в активную фазу, а значит, его прямо сейчас ожидают три часа галлюцинаций, вызванных сдвигом психики.

Поэтому следует сбавить скорость, притормозить, остановиться на перекрестке и впустить в машину старого шпиона времен «холодной войны». Он был проводником, ангелом-хранителем. Тороп смутно чувствовал это.

— Невероятно, — сказал Ари, устраиваясь на сиденье и протягивая руку водителю, — точно в назначенный час. Привет, Тороп.

— Привет, Ари. Как видишь, я еще жив, но мои дела идут не лучше, чем во время нашей прошлой встречи.

Тороп указал на свою изуродованную взрывом конечность, перевязанную обрывком футболки и обернутую поверх обрывками горетекса[112] от куртки, — жуткая муфта, с которой обильно капала ярко-красная кровь. Под светом натриевых фонарей эта жидкость приобретала красно-коричневый цвет с восхитительным золотым отливом.

Ари убрал протянутую для приветствия руку и, усевшись поудобнее, закрыл дверцу:

— Не надо здесь стоять, поехали.

Тороп, совершенно растерявшись, тронулся с места:

— И куда ехать?

— Твой первый порыв был правильным. Давай оба примем к сведению тот факт, что в твоем распоряжении и действительно очень мало стратегических решений.

— Спасибо, обнадежил. А я уж было подумал, что, возможно, ты — что-нибудь вроде deus ex machina.[113]

— Нет, — со вздохом произнес Ари. — Я никак не могу повлиять на ход событий. Самое большее, на что я еще способен, — дать тебе несколько советов бывалого человека.

Тороп признал, что вообще-то помощь Ари действительно приходится как нельзя кстати.

— Поезжай до проспекта Дю Парк, как можно дальше от Плато и как можно ближе к его дому. Для начала это неплохо.

— А что потом?

— Остановишься у первой же телефонной будки компании «Белл».

— Хочу напомнить, что, несмотря на бодрый вид, я тяжело ранен. И это я объясню ему при встрече.

— Нет, — ответил Ари с легкой улыбкой. — Первым делом ты должен позвонить вовсе не ему.

Тороп глядел на своего друга-призрака. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем идет речь.

— Пусть полковник идет куда подальше. По крайней мере, сейчас. Спасение руки — вот первоочередная задача.

— Твоя правая рука обречена, так пожертвуй ею. Разыграй гамбит,[114] который при удачном раскладе спасет тебе жизнь.

— Объясни подробнее, Ари, черт тебя подери.

— Звони твоему русскому офицеру. Он, нравится это тебе или нет, твой непосредственный начальник, и у него есть представление об общей картине событий. Объясни ситуацию. Скажи, что собираешься делать в ближайшие часы, куда направишься и с кем планируешь встретиться. Если с тобой что-нибудь случится, нужно, чтобы он знал, куда швырять спасательный круг.

Спасательный круг, брошенный с расстояния в двадцать тысяч километров, то есть все равно что с другой планеты… Тороп мрачно посмотрел на Ари:

— Как будто со мной до сих пор ничего не случилось! И Романенко больше никак не контролирует ход событий, а я — тем более.

— Это еще не повод отказываться от мер предосторожности. Пожертвуй пятью минутами и одним долларом с твоей телефонной карты.

— Я рискую жизнью за нечто, немногим большее. По текущему курсу твое предложение примерно соответствует цене моей руки.

— Твоя рука сейчас не стоит даже этого. Остановись возле вон той кабинки.

И Тороп послушался.

Позже, когда они ехали по Дю Парк, Ари зашевелился на сиденье:

— События этой ночи служат зловещим предзнаменованием. Ты на сто процентов уверен в этом Ньютоне?

Тороп пожал плечами. Он начинал чувствовать дурноту и спрашивал себя, сумеет ли оставаться в сознании до тех пор, пока не доберется до цели. В его голосе не осталось ничего человеческого, когда его растрескавшиеся, вздувшиеся губы с трудом произнесли:

— Нет ничего, в чем бы я был уверен на сто процентов.

Они проехали проспект Фэйрмаунт, затем бульвар Сен-Жозеф. Прежде чем удалось повернуть на запад, пришлось постоять у светофора на Мон-Ройал.

Торопу становилось все хуже и хуже. Теперь боль, как острые грани кристаллов кварца, впивалась в некоторые области его тела или в то, что от них осталось. Левая ягодица, левая лопатка и затылок как будто лежали на раскаленном противне, поставленном в духовку газовой плиты, которую кто-то включил на максимум. Кто-то невидимый теребил-царапал-мял его правую руку, истерзанные фаланги его пальцев, раздавленные в лепешку стальными тисками и искромсанные тысячью игл, тысячью загнутых наконечников.

Окружающий мир скрылся за пеленой тумана. Ари стал полупрозрачной призрачной структурой, облаком эктоплазмы, медленно расплывавшимся по салону. Вселенную заполняла назойливо жужжащая музыка.

Он не совсем понял, что именно произошло на углу улицы МакКаллох. Это выглядело так, как будто он вдохнул повторную дозу ЛСД. Вспышка галлюцинаций. Ему показалось, что он видит на перекрестке обнаженную Мари Зорн, окруженную змеями всевозможных размеров, причем некоторые из рептилий обвились спиралью вокруг ее тела. Девушка была подсоединена к конструкции из механических деталей, украшенной бенгальскими огнями и огненными шутихами.

Этот механизм был похож на живые алтари, которые во время традиционных китайских праздников посвящают богам пиротехники. Тороп однажды видел нечто подобное на Тайване.

Он начал было тормозить, но полупрозрачный, наполненный гелием шар, в который превратился Ари, отговорил его:

— Твой мозг теперь стал самостоятельно синтезировать молекулярные вещества неизвестного состава в попытке связать концы с концами, придать семантическую стройность всему происходящему. Эта девушка — настоящая галлюцинация.

Тороп ехал по проспекту Спринг Гроув. Он находился на грани обморока, но, сам не зная как, нашел в себе силы ответить:

— Чем ты, очевидно, не являешься…

Внутри наполненного гелием шара можно было смутно разглядеть отдельные органы, как на нечеткой картинке УЗИ.

— Я тот, кто я есть. Нечто гораздо большее и в то же время гораздо меньшее…

В состоянии, близком к беспамятству, Тороп остановил машину в нескольких метрах от ворот дома. Весь окружающий мир исчез, поглощенный безмолвной чернотой, движущейся и колеблющейся как морской прилив во время равноденствия. Гелиевый призрак Ари с полупрозрачными внутренними органами, теперь раскиданными по всему салону как остатки обильной трапезы в невесомости, обращался к нему на десятках языков сразу — несусветный шум и тарабарщина. Тороп отчаянно цеплялся за отдельные детали, которые удавалось фиксировать его сознании: каменный парапет, ворота из кованого железа, выложенная плиткой маленькая аллея, как мостик над зеркальной гладью огромного озера в лунном свете, и дом где-то вдалеке. Очертания дома выглядели искаженными, как будто он смотрел на него в видоискатель широкоугольного фотоаппарата.

Торопу удалось открыть дверцу машины. Поставить одну ногу на асфальт. Затем вторую. Удалось переместить тело за пределы салона.

Он сумел выпрямиться.

И тут все завертелось с бешеной скоростью, включая его собственные внутренности. Тороп попытался сделать шаг вперед, но лишь закружился на месте, как юла, запущенная чьей-то невидимой рукой в направлении ворот, на которые он рухнул, теряя последние силы. Он просто принял к сведению две вещи, случившиеся почти одновременно.

Его выворачивает прямо на ворота.

И что-то взрывается внутри дома.

Затем невидимая рука, явно из чувства сострадания, отключила его сознание.

Когда забрезжил рассвет, события стали стремительно развиваться. Робичек только что разбудил Сторма и вручил ему несколько таблеток «спида».[115] И тут мимо них довольно медленно проехала красная «тойота», за рулем которой явно сидел неумелый водитель. Она притормозила и на мгновение остановилась на перекрестке, потом свернула на улицу МакКаллох.

Сторм сразу же завел мотор.

Красная «тойота» с таким номером была в списке, составленном Шелл-Си и Альтаирой: микроавтобус «вояджер» и эту машину Тороп и его банда взяли напрокат в компании «Виа Рут».

— Держитесь от него подальше. Мы и так знаем, куда он едет.

— Не беспокойтесь, я не упущу его.

Вслед за «тойотой» они свернули на улицу Мэйплвуд. Изображение машины слабо поблескивало на экране. «Тойота» заняла почти то же место, где раньше стял один из пикапов: на углу улицы, неподалеку от фонаря.

Микрокамера передавала неподвижный план: дом, замершая прямо перед ним машина и мужчина, клюющий носом на водительском сиденье и говорящий сам с собой.

Пока Робичек разглядывал угол улицы и дом — те самые объекты, которые образовывали задний план картинки, — ситуация изменилась. Память Вакса зафиксировала дальнейшие события отображенными сразу с двух точек — тот план, который был виден через ветровое стекло их автомобиля, с медленным, продолжительным наездом, увеличивающим размеры предметов, и неподвижный план с шпионской микрокамеры, установленной прямо напротив дома.

Водителю удалось выбраться из машины, но он шатался, как марионетка, у которой мгновение назад перерезали все нити. Он прислонился к воротам и медленно сполз на землю.

Робичек и Сторм могли бы увидеть на экране, как подъезжает их собственный автомобиль. Камера показала, как они останавливаются прямо позади «тойоты». Запечатлела, как они выскакивают из «крайслера» и бросаются к человеку, скрытому от бдительного электронного ока двумя машинами. Было видно, как двое мужчин торопливо прослушали пульс у лежащего на земле человека, обменялись несколькими словами, а затем подняли его за ноги и за руки и затащили на заднее сиденье своей роскошной тачки.

В тот же самый момент окна дома озарились изнутри отблесками пламени.

* * *

Джо-Джейн следила за катастрофой напрямую, с помощью всех органов, имевшихся в ее распоряжении. Через микроскопическую камеру, имплантированную в зрительный нерв Альтаиры, машина видела сквозь ветровое стекло маленького автомобиля каких-то людей, ехавших в пикапе, трех вооруженных мужчин, выскочивших на улицу позади них и открывших автоматную очередь по пассажирам черного «трансэма». Стрелявшие подверглись нападению со стороны другого пикапа, откуда запустили что-то вроде стрелы, оставлявшей в полете след из оранжевой пыли. Этот снаряд врезался во вражеский автомобиль и разрушил его — от ослепительной вспышки на мгновение зашкалило кремниевые фотоэлементы камеры, после чего бурное пламя и черные клубы дыма заволокли всю картинку. Альтаира промчалась сквозь них как пилот, бросающийся в самоубийственное пике.

А за последними конвульсиями войны, которой люди предавались в маленьком квартале Монреаля, Джо-Джейн наблюдала благодаря кибергражданину, снимавшему все происходящее на цифровую видеокамеру из окна своей квартиры, а затем — с помощью камеры, установленной на маленьком вертолете новостного телеканала, через сеть городских служб безопасности, оснащенную датчиками тревоги, через камеры наружного наблюдения, принадлежащие квебекской полиции, и даже через некоторые спутники военного назначения, которые в тот момент пролетали над местом событий.

Еще позже ее внимание привлекли события на картинке, которую передавал шпионский зонд, установленный напротив дома так называемого доктора Ньютона.

Ну а в конце этой утомительной ночи Джо-Джейн поступила так же, как и все остальные: подключилась к новостным телеканалам — официальным и официозным. Те уже не говорили ни о чем другом, кроме побоища.

Джо-Джейн ждала возвращения Вакса, Сторма и захваченного ими человека, испытывая особую, характерную только для нее форму беспокойства. Это был страх звезды перед атомами, которые она сама непрерывно производит и которым вот-вот предстоит вызвать губительный для жизни катаклизм.

Она следила за автомобилем Робичека с помощью городской системы камер наружного наблюдения. Увидев, что машина быстро едет по улице Кларк, Джо-Джейн разбудила обеих девушек. Альтаира и Шелл-Си успели поспать ровно шестьдесят минут, на них больно было смотреть. Поэтому Джо-Джейн приказала автоматизированной системе домашней электроники заняться приготовлением завтрака. На кухне пришли в движение несколько механизированных электрокухарок.

Через камеры небольшой частной охранной системы, используемой в здании, Джо-Джейн смотрела, как над городом встает солнце.

Начинался великолепный день.

<< | >>
Источник: Морис Дантек. ВАВИЛОНСКИЕ МЛАДЕНЦЫ. 2012

Еще по теме 30:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях
  13. Процесс заключения договора: этапы и оформление
  14. Поиск партнера в процессе заключения сделки
  15. Основные экономические и финансовые категории и показатели коммерции
  16. Понятие и формы коммерческого капитала