<<
>>

29

Позже Торопу будет необычайно трудно составить связный, подробный рассказ о событиях этой ночи. Он в буквальном смысле не сможет отличить реальность от галлюцинации, или как бы это там ни называлось.

Он только что пережил «сдвиг по фазе», в течение трех часов общаясь с призраком, явившимся из прошлого. Тороп чувствовал себя так, будто подвергся длительным испытаниям в центрифуге для космонавтов. Он был совершенно измотан и очень хотел спать.

Но не оставлявшее его беспокойство, тревога по поводу вируса, который стал причиной этой череды видений, придали ему сил и пробудили паранойю. Что, собственно, и спасло ему жизнь.

Тороп перешел улицу, направляясь к своему дому. Вокруг все было спокойно, но его сердце почему-то билось в груди, как двигатель яростно ревущего автомобиля. Все органы чувств Торопа были настороже, как боевые отряды, готовые вступить в войну.

Он вошел в темную прихожую, напоминающую помещение атомной электростанции после катастрофы. Пока Тороп тихо закрывал за собой входную дверь, это ощущение упорно не желало его покидать.

Он сделал несколько шагов к двери, выходящей в центральный коридор, и тут все вокруг взорвалось.

Раздались выстрелы, сначала внутри дома, а затем и снаружи. Автоматные очереди и разрывы гранат звучали с нарастающей силой. Казалось, что здесь, в эту самую минуту, началась гражданская война.

Сперва самая интенсивная стрельба шла все-таки внутри квартиры. «Совсем как тогда, в Грозном», — успел подумать Тороп, бросаясь на пол. Дверь в коридор только что изрешетили залпом крупной дроби. Рефлекторное движение спасло Торопу жизнь. Очереди из автомата «узи» чередовались с приглушенным буханьем «беретты».

Тороп возблагодарил божество благоразумных людей, которое три часа назад посоветовало ему перед выходом из квартиры положить пистолет в рюкзак.

Он успел вытащить ствол и вставить обойму. За стенкой стреляли все чаще и чаще, это было настоящее безумие.

Тороп не сомневался насчет того, что именно там произошло. Вирус Мари поразил Ребекку и Доуи, испортив их и без того натянутые отношения до такой степени, что эти двое сейчас убивали друг друга прямо в квартире, где все необходимое для этого было под рукой.

Это не было ни Ватерлоо, ни Пёрл-Харбор, ни Порт-Артур, ни Сталинград или любое другое громкое поражение из истории человечества. Это был полный крах миссии Торопа.

Его тоска достигла чудовищных размеров, он никак не мог решить, что делать дальше. Второй залп вдребезги разнес замок, в ответ раздалась длинная очередь «узи». Тороп слышал обмен ругательствами — странный британский жаргон и поток оскорблений на иврите. Словесная баталия перекрывала даже грохот выстрелов. Это уже была не ссора по поводу волос, оставленных в ванной, или «нью-йоркских жидов». Чтобы успокоить спорщиков, их придется убить. Вот-вот явятся полицейские. Нужно было как можно скорее убираться отсюда, звонить Романенко и просить о срочной репатриации. Впрочем, оставалась еще одна проблема: Мари Зорн. Где она, что делает? И главное: что делать с ней?..

Насколько Тороп мог потом вспомнить, в этот самый момент судьба соблаговолила решить все за него, и события стали развиваться еще более стремительно.

Именно в этот миг ожесточенная перестрелка вспыхнула на улице, вокруг здания.

Именно в этот миг кто-то внутри квартиры — Тороп так и не узнал, кто это был, да это и неважно — решил воспользоваться гранатометом «Арвен» калибра 37 мм.

Первая граната разорвалась где-то в холле. Она вышибла дверь, которая до сих пор защищала Торопа, и стекло в другой двери, сразу за его спиной. Сам он, оглушенный ударной волной, на несколько мгновений почти потерял способность соображать.

В ответ раздалась очередь из автомата «узи», и Тороп, морщась от боли в барабанных перепонках, услышал, как два вопля сплелись в один — мужчино-женщина в непристойном объятии, в откровенном танце.

На улице грохотала канонада. Тороп пополз к входной двери по осколкам стекла, выбитого взрывом. Он выглянул на улицу и увидел, что там пусто. Два пехотных полка поливали друг друга свинцом по сторонам четырехугольника, в центре которого оказался их дом. Улицы Сент-Убер, Сен-Дени, Рой и Рашель образовали периметр — невидимый, но чертовски громкий.

В доме послышались новые выстрелы, вопли, затем взорвалась еще одна граната.

В комнате Ребекки. От удара заходил ходуном весь холл. За стеной продолжалась пальба, вопли, протрещала автоматная очередь. Тогда Тороп решил попытать счастья. Он выбросился на улицу, как космонавт выпрыгивает из объятой пламенем капсулы спускаемого аппарата.

Две секунды. Ну, три.

Три короткие секунды, и его судьба наверняка могла бы сложиться совсем иначе.

Третья граната взорвалась в холле. Торопу повезло, что она летела чуть наискось и рванула возле стены, а не пролетела сквозь лишенную стекол входную дверь, которая только что закрылась за ним. Он побежал. Эта картина навсегда запечатлелась на светочувствительной пластине его памяти: он бежит, его тело вытянулось в стремительном движении — строго на север, к знакомому проходу в переулок, выходящий на улицу Дулут, параллельно улице Ривар.

Новый взрыв отшвырнул Торопа на несколько метров вперед, на капот какой-то машины. Он начал задыхаться. Волна жара прокатилась по телу, перекрывая боль от удара и глубоких царапин.

Тороп очнулся в канаве. Ему было плохо, все тело превратилось в одну сплошную рану, которую кто-то как будто поливал кипятком. Его тошнило, мир вокруг кружился. Пошатываясь, он прошел несколько метров к закрытому для посторонних проходу в переулок и рухнул без сознания. Когда Тороп снова очнулся, он шагал по переулку, выстрелы звучали все реже, а мир со всех сторон постепенно заполняли сирены и проблески мигалок. Полицейское кольцо из звуков и огней смыкалось вокруг квартала, улицы, дома и него самого.

Тороп чувствовал, что одежда прилипает к ногам и спине. Он чувствовал сильное жжение, как будто его держали над конфоркой электроплиты.

Затем он заметил, что в руке у него нет оружия. Потому что руки нет.

Его правая кисть превратилась в огрызок обгорелой плоти, сочащийся кровью из оторванных фаланг. От безымянного пальца и мизинца остались только почерневшие, кровоточащие нарывы, большой палец болтался на раздробленном сухожилии, а указательный и средний пальцы раздулись и были покрыты глубокими порезами.

Вцепившись зубами в манжеты рубашки, Тороп оторвал рукава и соорудил из них повязку и медицинский жгут. Важно было не лишиться оставшихся пальцев.

Затем он добрался до «тойоты» Доуи, от которой у него был запасной ключ. Где именно стояла машина, Тороп не знал. Он нашел ее немного в стороне от того места, где шла самая ожесточенная перестрелка.

Он открыл дверцу в тот момент, когда выше, на Мон-Ройал ураганом промчалась целая армия автомобилей SPCUM с завывающими сиренами. Караван пожарных машин и стадо карет «скорой помощи» вывернули у него за спиной, направляясь в сторону улицы Шерье.

Тороп со вздохом облегчения уселся за руль, радуясь, что никакой легавый не выскакивает из кустов, чтобы надеть на него наручники, но тут же запаниковал, пытаясь представить, как поведет машину одной рукой.

Самым странным было отсутствие сильной боли. Рука не причиняла ему неудобств, ею можно было давить на рычаг переключения скоростей. Это наверняка объяснялось тем, что все его тело корчилось от боли, и прежде всего задняя часть, серьезно пострадавшая от ожога. Поясницу, лопатки, зад, бедра жгло так, что Тороп предпочел бы лучше сесть на бочонок с горящим бензином. Уцелевшей рукой он вставил магнитную карту в порт противоугонной системы, блокирующей рулевое управление, и ввел свой код на цифровой мини-клавиатуре.

Вокруг почти со всех сторон вспыхивали двухцветные огни мигалок и доносился вой сирен. Нужно было как можно быстрее исчезнуть, раствориться во тьме, как в ту ночь, когда он штурмовал киргизские горы, убегая от окруженного лагеря.

Тороп ехал на приличной, но не чрезмерной скорости. Нужно было оставаться незаметным. Проехав вдоль парка Лафонтэн, он сумел добраться до района Папино и свернул к бульвару Сен-Жозеф. Красно-оранжевые отблески пожаров в зеркале заднего вида пульсировали в такт с полицейскими мигалками. Завывая, мимо промчалось полдесятка патрульных машин.

Тороп продолжил ехать на север. Он мчался не разбирая дороги, чтобы оказаться как можно дальше от эпицентра событий.

В районе улицы Жан-Талон он вынужден был обратить внимание на очевидный факт: рукав, обмотанный вокруг его правой руки, насквозь промок от крови. Самодельный жгут больше не пережимал артерию, и Тороп рисковал заработать гангрену.

Он быстро перебрал в уме варианты действий. Если исключить возможность сдаться правоохранительным органам, оставалось только одно.

Тот, на кого он рассчитывал, жил к западу от города.

* * *

Шелл-Си говорила запинаясь, то замедляя, то ускоряя темп речи. Альтаира вела машину. Изображение дрожало, звук тоже оставлял желать лучшего. Робичек понял только то, что девчонки на максимально возможной скорости мчались по Сен-Дени под грохот выстрелов, и одно из стекол машины явно было пробито пулей.

Позже, когда они говорили об этих минутах, девушки смогли сообщить крайне мало новых подробностей. Все, что Шелл-Си сумела рассказать, сводилось к одному: вокруг внезапно начали стрелять.

— Возвращайтесь, — велел он им.

Он попросил Сторма убавить громкость радио и опустил толстое стекло в двери «крайслера». Оттуда, где они находились, невозможно было увидеть тот квартал города, но эхо далеко разносило грохот перестрелки и завывание сирен, а над Мон-Ройал сияло зарево пожаров.

Сторм и Робичек переглянулись. Происходило что-то серьезное. Очень серьезное.

Это событие уже заняло первое место во всех утренних сводках новостей. Концерты на музыкальных радиостанциях прерывались экстренными выпусками. ЭТО БЫЛА ВОЙНА. Говорили, что некий видеолюбитель из углового дома на перекрестке улиц Сен-Дени и Рашель в этот самый момент, в режиме онлайн, передавал в Сеть кадры уличных боев, опережая даже первые съемочные бригады официальных телеканалов, в том числе камеру, размещенную на борту вертолета LCN,[110] который только что прибыл на место происшествия.

Сторм и Робичек вытянули шеи, стараясь лучше разглядеть два мощных пучка белого света, падавшие с неба на территорию военных действий. Источником этих лучей были две темные массы с красными габаритными огнями — вертолеты квебекской полиции, сопровождаемые более ярким летательным аппаратом меньших размеров.

Робичек быстро ввел команду в бортовой компьютер, включая онлайн-трансляцию.

Прямо посреди перекрестка улиц Рашель и Сен-Дени горели пикап и массивный седан. Останки двух или трех мотоциклов валялись на тротуаре перед выбитыми витринами магазинов и баров. Картинка с любительской видеокамеры дрожала и слишком резко перескакивала с одного плана на другой, изображение то приближалось, то удалялось.

Официальные каналы передавали кадры, снятые с высоты птичьего полета: масштабные разрушения, сгоревшие автомобили по углам четырехугольника, в центре которого стояло небольшое здание, частично охваченное пламенем. Чуть дальше, возле площади Сен-Луи, были видны другие уничтоженные машины, повсюду на улицах валялись обломки мотоциклов и трупы. На месте событий суетились полицейские, подъезжали первые машины «скорой помощи». На картинке с видеокамеры съемочной бригады «быстрого реагирования» телеканала LCN, прямо под датой, значилось время. Четыре часа тридцать восемь минут утра.

Робичек снова вывел на монитор дом доктора Ньютона.

В этот самый момент на экране произошло какое-то движение, входная дверь открылась. Человек, приехавший туда последним, вышел впереди остальных. За ним, с интервалом в несколько секунд, проследовал человек в белой меховой куртке, с двух сторон от которого шли два здоровенных парня, низенький коренастый человечек и женщина. Они расселись по машинам и уехали в сторону, противоположную той, откуда появились. Они уезжали из этого района, и от пожаров, освещавших восточную часть города.

* * *

— Что мы делаем? — спросил Сторм.

— Ждем девочек. Видимо, они приедут позже, чем собирались. Учитывая происходящее.

Сторм запустил в радиоэфире поиск афроамериканской музыки 1950–1980-х годов. Компьютер обнаружил радиостанцию из Вермонта, которая передавала композицию Принса под названием «Controversy».

— Добавьте к этому русский постромантизм и Гершвина, и, надеюсь, мы закончим эту ночь, не убив друг друга, как эти парни на плато.

— Я добавлю Роберта Джонсона.

— Господин Сторм, должен отметить, вы не только обладаете вкусом, но и умеете ладить с людьми.

Они расхохотались.

Робичек знал немало о бурном прошлом Сторма. Шелл-Си пересказала Ваксу главные эпизоды его биографии, не опуская никаких подробностей. Они были ровесниками, но Сторм за свою жизнь успел сделать в десять раз больше. Двенадцать лет за решеткой, не считая «воспитательных» сроков в юности, — в общей сложности треть жизни. Он появился на свет в Торонто, но его родители постоянно переезжали, пока не расстались, когда ему было семь лет. Его мать, мулатка, танцевала в ночных клубах. В конце концов она обосновалась в Монреале. Отец, тоже мулат, уехал из Канады в Лос-Анджелес с какой-то белой девчонкой из Вермонта. Сторм больше никогда его не видел. Насколько он знал, отец стал алкоголиком и осел где-то в Портленде, штат Орегон. Сторм сидел в тюрьмах Миннесоты, Онтарио и Квебека. Вооруженный грабеж, кража со взломом, мошенничество с платежными терминалами и электронными банковскими счетами. К «Квакерам Земли» он прибился, когда мотал срок в Монреале. Теперь вместе с «Космическими драконами» он обеспечивал безопасность лаборатории.

Девочки предупредили о своем прибытии на Мон-Ройал, отправив кодовый сигнал, приоритет которого лишь на ступень уступал приоритету предыдущего сообщения.

— Мы рядом. Я мигну фарами, когда буду проезжать мимо, — сказала Альтаира.

Шелл-Си тем пыталась настроить цифровую радиомагнитолу:

— Вы слушаете новости, Вакс?

В салоне автомобиля звучал бархатный голос Отиса Реддинга, поющего «Sitting on the Dock of the Bay». Робичек еле заметно кивнул в сторону радио:

— Полагаю, господин Сторм немедленно этим займется.

Сторм с сожалением переключил Отиса задолго до окончания песни.

— Не знаю, стоит ли вламываться в этот дом, — сказал Робичек.

— Думаю, стоит. У других это прекрасно получилось, — отстаивал свое мнение Сторм.

— Да, но мы же понятия не имеем, что искать. И еще меньше представляем, что оттуда могло пропасть, — заметила Альтаира по-французски, спотыкаясь на отдельных словах.

— Думаю, господин Сторм прав.

Это произнесла Шелл-Си, которая удобно устроилась на заднем сиденье «крайслера».

Сидевшая рядом с ней Альтаира, Вакс и Сторм на передних сиденьях повернулись лицом друг к другу, каждый опирался спиной о свою дверцу. «Странная четверка и странный разговор», — подумал Робичек.

— Да, я прав.

— Двое против двух, — заметил Робичек.

Сторм высокомерно улыбнулся:

— Это не тот вопрос, который стоит решать демократическим путем. Нужно оценить факты и сделать логичные выводы.

— Какие выводы, какая оценка? — вскричали Робичек и Альтаира.

Оба рассмеялись. Альтаира так пристально посмотрела на Вакса, что тот даже на мгновение подумал, уж не запала ли она на него.

— Есть один простой факт, вернее, два. Первый — входя в дом, парень в костюмчике нес с собой какой-то чемоданчик. Второй — когда он выходил назад, чемоданчика у него не было. Ни у него, ни у кого-то другого.

Робичек посмотрел на него. «А ведь я не обратил на это внимания. Однако…»

— И что?

— Это снимает первое возражение. Нам нужно искать не то, что они стащили, а то, что принесли в этом чемоданчике.

— Что это, по-твоему, может быть? Какой смысл оставлять что-то в доме, если они ушли? И хочу напомнить: парень, который там жил, судя по всему, очень серьезно относился к охране своей частной жизни. У него там настоящий бункер.

Сторм рассмеялся, а Альтаира перешла в наступление:

— Даже Джо-Джейн говорит, что оставила бы след, если бы захотела проникнуть в недра чужой сети с хорошей системой защиты. Она смогла бы спрятать улики поглубже, в каком-нибудь углу локальной сети, но в конце концов их бы все равно обнаружили. Как в археологии…

Сторм ответил:

— Вы не понимаете. Может быть, там и правда бункер, но этот парень открыл дверь шестерым незнакомым людям, хотя с тем парнем в мехах он явно уже имел дело.

— Да ладно! Откуда ты знаешь? — вырвалось у Робичека.

Сторм уставился на него пронзительным взглядом, острым как стрела:

— Да уж знаю. Называйте это как угодно — инстинкт, опыт, дар, мне все равно. Поверьте, эти люди оказались нежданными и очень необычными гостями.

— Что ты хочешь сказать?

— Внутренняя сеть дома больше не отвечает на вызовы, ее наверняка отключили. Полагаю, то же самое случилось с интересующим нас господином.

— Ты… ты думаешь, он мертв? Они его убили?

— Это так же верно, как то, что мы с тобой сейчас об этом разговариваем.

Робичек умолк, в машине воцарилась тишина. Затем Вакс обратил внимание присутствующих на то, что это — еще одна причина не входить в дом, оставляя повсюду соринки с одежды и органические клетки различного происхождения, которые содержат данные об их уникальной ДНК и выдадут их полиции так же легко, как подкрашенные отпечатки пальцев.

Сторм сделал последнюю попытку возразить, но Вакс прервал его:

— Нет. Не стоит суетиться, по крайней мере сейчас. Я предлагаю просто наблюдать за домом по очереди, вот и все. Девочки пусть едут спать. Мы же останемся здесь до тех пор, пока доктор Ньютон не подаст признаков жизни. Кроме того, нам нужно как можно скорее узнать, что сталось с Мари Зорн. Путь девочки займутся этим после того, как выспятся.

Сторм выразил неодобрение недовольной гримасой. Шелл-Си ничего не сказала. Она сидела в своем углу, надувшись, потому что Робичек и Альтаира пришли к согласию по важнейшему вопросу и в их отношениях, после недель взаимного отчуждения, наконец установилась гармония. «Впрочем, обида Шелл-Си может объясняться диаметрально противоположными причинами, а также тем, — подумал Робичек, — что я, вероятно, приглянулся Альтаире».

Когда они со Стормом сидели в машине на прежнем месте перед домом, девочки уехали, утренняя заря показалась из-за горизонта, а метис задремал под сложные, исполненные гармонии вариации на тему симфонии Шостаковича, Робичек подумал, что слово «приглянуться» приобретает особое значение для девчонок вроде Альтаиры. В таком городе, как Монреаль, причем уже давно (впрочем, без сомнения, как и в большинстве мегаполисов западного мира), девушки такого типа предпочитают сами вести игру, когда дело касается сексуального сближения. Будь то в баре или на вечеринке, им достаточно лишь немного подождать, и к ним выстроится очередь длиннее, чем перед входом в модное заведение.

Если девушка пунктуальна, как атомный хронометр, она даст вам от пяти до двадцати минут (в зависимости от конкретных обстоятельств) на то, чтобы заинтересовать ее, хотя бы разок рассмешить ее, суметь выслушать ее слова (старательно отводя глаза, чтобы не потерять головы при виде ее соблазнительного декольте) и прочувствовать всю глубину ее ума или всю остроту ее чувствительности, предложить ей некую конкретную перспективу — прогулку вдвоем на лодочке, билет на концерт Господина Мега-популярность и его Славных Вещичек, понюшку натурального, чистого кокаина, вечеринку со звездными диджеями и даже библиотеку с богатым подбором книг. Если вы ей приглянулись, то получите право вернуться с ней вдвоем туда же второй раз, вечером, и так далее — пример самопроизвольной дарвиновской селекции, от которого бы бросило в дрожь злопыхателей Конрада Лоренца.[111]

Робичек чувствовал, что этой ночью он обрел свое право на второй шанс.

Истина иногда способна оборачиваться огромной ложью.

<< | >>
Источник: Морис Дантек. ВАВИЛОНСКИЕ МЛАДЕНЦЫ. 2012

Еще по теме 29:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях
  13. Процесс заключения договора: этапы и оформление
  14. Поиск партнера в процессе заключения сделки
  15. Основные экономические и финансовые категории и показатели коммерции
  16. Понятие и формы коммерческого капитала
  17. Финансы в коммерческой деятельности
  18. Оборот товаров, товарные запасы и товарооборачиваемость. Понятие и виды товара
  19. Товарооборот как форма продажи товара покупателю
  20. Товарные запасы на рынке