<<
>>

28

Ритмичные колебания, пробегающие по раскаленной сети прожилок, что зигзагами устремляются в будущее, неотвратимый, всеобъемлющий катаклизм, который разразится внезапно, дикое и разрушительное уравнение, небывалый катализ химических реакций, протекающих в пламени изначального костра, нескончаемый водоворот, всасывающий в себя человека и поднимающий его за пределы непрерывного столкновения-исчисления-ускорения, нечто невозможное, многократно преодоленное, вагинально-спермопыльцовая жидкость — жизненный сок, вырабатываемый в растущем по экспоненте изобилии, несущая волна хаоса, желающая немедленного и вечного преображения Мари Зорн, — это эпицентр мощнейшего взрыва, чья ударная волна очень скоро докатится до ближайших столетий, до ближайших тысячелетий… «Прошу вас, не прерывайте меня, — завопила Джо-Джейн, обращаясь к Робичеку, который с сокрушенным видом глядел на экран.

— Готовятся великие события. Мы смогли засечь местоположение Мари и людей, которые присматривают за ней здесь. Теперь нам известно, что за информация находится в их компьютерах.
Мы смогли приступить к собиранию элементов головоломки в единую картину. Однако поле сознания, генерирующее формы, в этот момент оказалось в состоянии полного детерминистского хаоса. Характеристики кинетического движения Мари теперь абсолютно не поддаются прогнозу. А главное, значительная масса сведений отныне складывается в активный сгусток, что сулит великие катастрофы».

Робичек на мгновение отвлекся от экрана, где пульсировал живой квазар, состоящий из непрерывного потока форм.

Шелл-Си программировала новый препарат с помощью логического биоконтроллера. Альтаира только что покормила обеих анаконд. Она стояла возле шлюзовой камеры вивариума. Змеи спиралями обернулись вокруг девушки, переваривая пищу, как два пресытившихся человека или как будто отдыхали после ночи любви, обнявшись со своей человеческой партнершей.

Это зрелище было преисполнено дикой эротики…

Сексуальное возбуждение Робичека было прервано невозмутимым потоком речевой деятельности машины, к которому машинально вернулось его внимание.

— …ибо я, видите ли, обнаружила процесс, который неминуемо приведет к возникновению квантовых пертурбаций огромной мощи, как если бы, допустим, квазар большой величины, внезапно появился в глубинах самой Земли. Я предрекаю ретротемпоральный перенос информационных потоков гигантского масштаба. Если вас это заинтересует, повторяю еще раз свои предостережения и в связи с этим задаю вопрос: вы связались с лабораторией и моими создателями?

— Да, Джо-Джейн, я вам уже говорил. Они в пути.

— Я хотела спросить: вы вызвали их?

Робичек вздохнул:

— Зачем? Они не могут прибыть быстрее, чем «Cygnus Dei».[105]

Машина громко жужжала, выражая неудовольствие.

— «Cygnus Dei» — это обычное судно. А любое сообщение, отправленное по электронной почте, движется со скоростью света.

— Дело не в этом. «Cygnus Dei» — хорошее судно. Оно прибудет в Галифакс через две недели. Девочки съездят туда на машине и заберут пассажиров, как было условлено.

— Нет, — заныла машина, — нужно их вызвать. Мы не можем ждать так долго. Нужно, чтобы они были здесь завтра, а не через две или даже не через одну неделю.

— Послушайте, Джо-Джейн. Нам и так чертовски повезло, что судно находилось рядом с Бразилией, когда с ними удалось связаться. Поверьте, никто из них не был в восторге от необходимости изменить важный научно-исследовательский маршрут. А раз у них нет никакой возможности превратить «Cygnus Dei» в межконтинентальную ракету… вам лучше успокоиться. Продолжить следить за действиями господ Кеплера и Ньютона и не терять Мари Зорн из виду. Кстати, именно поэтому я покидаю вас. В ближайшее время мы собираемся засесть в укромном наблюдательном пункте вместе с девочками и парнем с девятого этажа.

— Я ощущаю мощнейшие тектонические сдвиги в поле сознания Мари. Если вы хотите вернуться назад, держитесь от нее подальше.

И раз мои создатели не приедут, нам придется удвоить бдительность. Ничто не должно усиливать окружающий хаос.

— Очень хорошо, — выбившись из сил, сдался Робичек. — Мы будем держаться в стороне. А вы пока изготовьте транквилизатор. Все пройдет как по маслу.

Машина издала стон, в котором звучала легкая насмешка.

— Нет, — заметила Джо-Джейн. — Думаю, мы пока еще ничего не видели.

Робичек нагнал Сторма на площади перед центральным входом в Монреальский университет. Девушки, как и накануне, отправились на улицу Сен-Дени на своей маленькой «мазде». На плато парочки или группы слоняющихся девиц, как правило, не привлекают внимания. Так они и болтались по бульвару от бара к бару, между Рашель и Рой, вокруг дома, в котором, согласно указанию машины, находился так называемый Кеплер, или Александр Торп. Шелл-Си и Альтаира как бы между прочим расспрашивали завсегдатаев местных заведений и старых знакомых, случайно встреченных на выходе из туалета. Они пытались раздобыть информацию о некоем Торпе и некоей Мари Зорн — парочке, проживающей где-то в этом квартале. Накануне это не дало никаких результатов, однако стоило проявить еще немного упорства. Робичек и господин Сторм сели на пятки так называемому Ньютону.

Господина Сторма завербовала Шелл-Си. Это был крепкий парень, метис, в жилах которого текла кровь африканцев и американских индейцев. Он жил над лабораторией, на последнем этаже, с другими уроженцами Америки, которые называли себя «Квакерами Земли» и давно поддерживали тесные связи с «Космическими драконами» и «людьми с острова». Робичек был немного знаком с «Квакерами Земли». Он пару раз встречался с ними в лаборатории, а однажды сопровождал девушек во время их визита на верхний этаж. Там были настоящие джунгли. «Квакеры Земли» выращивали всевозможные психотропные и галлюциногенные растения. Робичек знал, что на острове горстка этих индейцев занималась тем же самым. Однако он был плохо знаком с людьми, работавшими на предприятии по производству генно-модифицированных веществ, поскольку большую часть времени жил на платформе, уткнувшись носом в свои нанопроцессоры.

Девятый этаж дома номер 10 по улице Онтарио занимали Сторм, некто Черепаха Джонсон, Барибал Ламонтань и Мелоди Шампольон. Шелл-Си сообщила Робичеку, что еще одна группа иностранцев, жившая двумя этажами ниже лаборатории, отправилась на несколько недель в Британскую Колумбию. Днем Шелл-Си связалась с ними с помощью Интернета и велела на всех парах мчаться назад.

Большую часть времени дом номер 10 по улице Онтарио казался пустым, как будто подвергся удару невидимого оружия, которое поражало только живые существа, или перенесся в эпоху резкого сокращения населения планеты.

Робичек и Сторм встретились на тротуаре и вместе шли до улицы Роскилле, не обменявшись ни словом.

Чуть дальше, на улице МакКаллох, Сторм открыл дверь «крайслера-конкорда» 1999 года выпуска. Машина была бронзового цвета. Робичек знал наверняка, что его напарник оставил здесь машину час назад. Отсюда открывался вид на дом, стоявший на перекрестке улиц Спринг Гроув и Мейплвуд. Они едва успели сесть в машину, как мимо с интервалом в несколько секунд очень медленно проехали два пикапа, свернув на перекрестке. Через три минуты оба автомобиля появились снова, но расстояние между ними стало чуть больше.

Сторм взглянул на Робичека и завел мотор.

— Что вы делаете?

— Они проехали дважды и наверняка нас заметили. Если они опять появятся, а мы по-прежнему будем тут стоять, нас засекут.

«Интуиция, которая не противоречит логике», — подумал Робичек.

Они проехали перед домом, который был полностью погружен во тьму, за исключением верхнего этажа, где виднелись отблески тусклого света. Напарникам пришлось оставить машину дальше, возле пересечения улиц Мон-Ройал и Горман, отсюда дома не было видно. Робичек включил портативный компьютер и воткнул штекер в разъем на приборной доске автомобиля.

— Вы протестировали оптику в момент инсталляции?

Некоторое время в центре экрана вращалась иконка пиратской программы с изображением человеческого черепа, а затем появилась видеоизображение.

— Вот вам и ответ, — произнес Сторм, регулируя радиомагнитолу, из которой доносились отрывки произведений Куперена,[106] обработанные драм-машиной с использованием мелодий в стиле диско.

— Очень мило, — заметил Робичек, пытаясь улучшить четкость изображения.

Днем Сторм установил перед домом цифровую микровидеокамеру, способную вести съемку в ночном режиме. Это устройство вместе с графическим процессором и передатчиком мобильного сигнала по своим размерам могло бы поместиться в обычную сигарету. Аппарат был снабжен не только «зрительным нервом», способным поворачивать его на сто восемьдесят градусов, но и электронным дальномером, определяющим фокусное расстояние и позволяющим приближать и удалять изображение. Микросистема для противодействия радиоэлектронным сканерам гарантировала исключительную невидимость этой видеокамеры. Самые передовые технологии.

Тем не менее четкая картинка никак не желала появляться на экране. Какая-то серо-голубая пелена как будто нарочно накладывалась на изображение, пытаясь поглотить его полностью. А ведь это был монитор «Nec» последнего поколения!

— Должно быть, где-то включен передатчик помех.

— Где он находится?

— Наверняка в самом доме. Он похож на настоящий бункер.

— Нет. Когда я во второй половине дня тестировал звук, все было в порядке.

Робичек пожал плечами:

— Тогда передатчик помех был выключен, вот и все.

Сторм ничего не ответил. Он изменил принимающую частоту радиоприемника, когда оттуда полилось дерзкое попурри из Монтеверди, Шёнберга, «Deep Purple» и Сальваторе Адамо.

— Спасибо, — только и сказал Робичек.

Затем пикапы снова появились.

На мониторе компьютера.

Они остановились прямо перед домом. В самом центре картинки. Менее чем в двадцати метрах от уличного фонаря. Помехи усилились. «У них есть свой собственный подавитель сигнала», — заметил Робичек. Из первого автомобиля, зеленого «рэмчаржера», вышли трое мужчин. Из второго, синего «шеви», вылез всего один, по крайней мере, насколько удавалось разглядеть сквозь надоедливое мерцание пелены помех.

— Что это за типы?

— Я никого из них не знаю. Шелл-Си ведь не говорила нам о зеленом пикапе, который вчера вечером свернул на улицу Ривар?

Они увидели, как четверо мужчин направились к входной двери. Тот, кто шел в середине, нажал кнопку видеофона.

Затем, судя по всему, состоялся длинный разговор.

Находясь прямо на линии съемки, пикапы частично перекрывали микровидеокамере обзор. В нескольких метрах позади «шеви» остановился массивный «олдсмобиль» шоколадного цвета, выпущенный еще в XX веке.

Из него вышли двое. Тем временем ситуация возле входной двери стремительно изменилась. Робичек и Сторм смогли разглядеть в потемках лишь быстрое движение людей из первой группы, прорвавшихся внутрь. В тот же момент вновь прибывшие, предположительно мужчина и женщина, прошли в палисадник и зашагали по узенькой, выложенной плитками дорожке к крыльцу. Потом скрылись внутри здания. Дверь закрылась.

Примерно полтора часа ничего не происходило.

А затем события опять стали развиваться стремительно.

* * *

В последнюю ночь своей жизни Николас Кравжич, он же доктор Чарлз Ньютон, сформулировал три желания. Намерение продолжить собственное обогащение посредством скромной торговли информацией и технологиями. Надежду на то, что Шэдоу продолжит поставлять ему лучшие на свете заменители этого существования, для которого характерен мрачный, неприятный конец. Пожелание прекратить тщетные поиски высшей степени экстаза. Но это было так же неосуществимо, как недостижима цель упомянутых выше поисков.

Позже он высказал и четвертое желание, которое в конце концов и было удовлетворено.

Этой ночью доктор Ньютон суетился в своей особой гостиной на верхнем этаже, предназначенной исключительно для его интимной жизни и связанных с ней специфичных удовольствий. Невральный обод в виде венца, управляемого черной коробочкой, которая стояла прямо на полу, сеть микроскопических оптических волокон, подсоединенных к затылочной части черепа, процессор, способный единовременно воздействовать на две тысячи сорок восемь нервных точек, — чудо!

Экстатические состояния от мощных приливов изнуряющей боли, жалящей тело раскаленными остриями лезвий. Жгучие кольца, равномерно вращающиеся вокруг его анального отверстия и самого кончика полового члена, магниты-сверхпроводники, призванные удерживать его тело прямо в пекле, простирающемся строго между двумя полюсами, — боль-наслаждение и наслаждение-боль. Бесконечно повторяющийся, запущенный по кругу эффект Ларсена, испытываемый на добровольце, модифицируемый в соответствии с результатами тестов и снова проходящий испытания под управлением программного обеспечения Шэдоу.

Биопластырь, прилепленный на сгиб локтя, вводил в тело чудодейственный неопротеин, который распространялся по всем каналам организма, донося до мозга стремительно множащуюся и ветвящуюся систему щупов — зондов, имитирующих воздействие раковых опухолей. Клетки как будто подвергались термической шлифовке. Воображение Ньютона тонуло в потоке мазохистских образов, исполненных вычурной эротики, а ощущения наслаждения-боли подстегивали тело — обнаженное, пышущее жаром, покрытое потом, вытянувшееся в струну от жажды жить, как лошадь под ударом хлыста, обжигающим и жалящим, подобно полчищам мух и ос на солнцепеке.

Свет. Озарение разума. Оно действительно могло произойти под действием образа, который возникал перед его мысленным взором: синие, будто выкованные из металла и солнечного пламени мухи лезут по прямой кишке Ньютона, постепенно, равномерно, ритмично продвигаясь вперед и доводя его до бессилия, отказа от собственной силы воли в недрах божественного пекла. В такие моменты перед его глазами вихрем кружились ледяные торнадо из неведомых молекул, крошечные льдинки с острыми гранями мчались вдоль его нервной системы по своим огненным траекториям, гистаминные метеориты бороздили верхние слои атмосферы его сознания и врезались в плоть, сотрясая ее всю, без остатка, конвульсивными спазмами, сопровождаемыми семяизвержением и долгим, очень долгим стоном…

Плотские утехи Кравжича как раз достигли апогея, когда неприятный сигнал из реального мира пробился наконец сквозь ограду его частного рая.

Гиперкодированный вызов с мобильного телефона, с позывными Шэдоу. Экстренный звонок со всеми соответствующими атрибутами. Это было важно. Но доктору Ньютону потребовались долгие минуты на то, чтобы снова вернуться на бренную землю, взять телефонную трубку и ответить на звонок.

Звонил действительно Шэдоу. Ему требовалось срочно повидаться с Кравжичем ради какой-то исключительной сделки. Да, она касалась биопроцессоров и девчонки. Шэдоу хотел приехать через четверть часа.

Ньютон выругался и согласился. Этот молодой дурак прервал его в самый разгар сеанса, во время которого, судя по всему, могло бы реализоваться множество надежд самого скандального свойства.

Кравжич с сожалением отсоединил невральный обод, наспех оделся. Отлепил пластырь, пропитанный неопротеином «SaDo», спустился в гостиную на первом этаже и стал ждать торговца биотехнологиями.

Очевидно, действие наркотика еще не завершилось, поскольку доктор не насторожился при виде изображения, которое появилось на экране его охранного ПК после того, как раздался звонок в дверь.

Ньютон встал и тяжелой шаркающей походкой направился по коридору в прихожую.

Шэдоу действительно находился у порога. Его, изображение двигалось на маленьком черно-белом мониторе, висевшем над входной дверью. Куртка на белом синтетическом меху, неопсиходелические очки. Но он был не один. Рядом стояли два высоченных типа в кожаных косухах: один — лысый, другой — длинноволосый. Позади стоял парень пониже, в забавном клетчатом костюме финансового клерка. У входа в палисадник остановились два массивных пикапа, и в каждом две или три темные фигуры внутри. Почему бы не привезти сюда весь монреальский гей-парад?

— Доброй ночи, Шэдоу. Насколько мне известно, я просил вас приходить одному. Увидимся завтра, когда вы опомнитесь.

Шэдоу не должен так ошибаться. Существуют твердые правила. Эта вторая личность, этот дом — все стоило кучу долларов. И речи не может быть о том, чтобы нарушать железный закон анонимности.

Электронная фигура торговца энергично задергалась:

— Доктор Ньютон, прошу вас, откройте. Я должен обсудить с вами это дело именно сейчас, этим вечером. Со мной люди, которые готовы предложить много денег за совсем немного сведений. Но только сегодня вечером. Прямо сейчас. Big deal, доктор Ньютон, very big deal.[107]

Слова «big» и «много» привлекли к себе внимание «доктора».

— Какие сведения? И сколько это, very big?

Шэдоу громко вздохнул:

— Доктор, давайте обсудим это как цивилизованные люди, за стаканчиком вина у вас в гостиной.

— Я — варвар, вам это прекрасно известно.

— Двести пятьдесят тысяч долларов. Американских.

— Двести пятьдесят тысяч?

— Да. Наличными. Сразу в руки. Деньги у господина Цзукая с собой, он — бухгалтер.

И Шэдоу указал на мужчину в больших квадратных очках и клетчатом костюме. Этот человек помахал перед камерой каким-то черным предметом. Это был чемоданчик, прикованный к его запястью огнеупорной нитью из композитного материала, способного сохранять приданную ему форму.

— Двести пятьдесят тысяч долларов всего за пару-тройку сведений? Шэдоу, вы что, принимаете меня за идиота?

— Доктор, — застонала фигура, — уверяю вас, это правда. Просто эти господа хотели бы вступить в прямой контакт с девчонкой и проанализировать данные всех ваших биочипов. Я… Доктор, поверьте мне… Они работают на крупную компанию, занимающуюся биотехнологиями. Двести пятьдесят тысяч долларов для них — это пустяки.

Торговец выглядел жалко. Трогательное зрелище: обычный коммивояжер, торгующий электронными энциклопедиями вразнос, умоляет пустить его на порог, поскольку должен, любой ценой должен получить свои комиссионные.

Кравжич-Ньютон вздохнул и подумал, что великодушие когда-нибудь его погубит. Он открыл дверь, еще не зная, что этот проблеск интуиции станет одной из самых ярких догадок в его жизни.

Ньютон набрал пароль для доступа в систему безопасности, и электронные замки, свистя и щелкая, открылись один за другим.

Дверь распахнулась.

На пороге появился лысый мужчина в кожаной косухе. Он занял почти все свободное место, жутко улыбнулся Ньютону и сказал:

— Здорово, задница.

И ударил доктора в лицо, словно обрушил тяжеленный молот.

Кравжич попал в ад.

Сначала два парня в косухах по очереди избивали его, не задавая никаких вопросов. «Просто, чтобы размяться», — сказал один из них. Шэдоу держался в уголке, замерев от ужаса и стыда.

Затем человек по имени Цзукай велел посадить «задницу» на один из прекрасных тюдоровских стульев в глубине гостиной.

Потом стал доставать из чемоданчика инструменты и черные коробочки, одну за другой. С невральным ободом. Скованный наручниками, раздетый догола и прикрученный к спинке стула широким скотчем, Кравжич-Ньютон не мог оказать ни малейшего сопротивления, даже если бы такая мысль пришла ему в голову.

— Кажется, мадам педераст предпочитает виртуальный анальный секс? — сказал длинноволосый байкер, которого другие называли Спэйдом. С этими словами он надел невральный обод на голову Кравжичу.

Лысый, которого звали Стэном, вставил черный цифровой диск в считывающее устройство, подключенное к черной коробочке. Тем временем Цзукай приготовил шприц, наполненный янтарной жидкостью.

Ньютон заметил, что все «гости» в хирургических перчатках из латекса.

— Приятно иметь дело с такими практичными клиентами, — сказал Стэн. — Здесь могла бы играть целая трэш-метал-группа, а снаружи шума было бы не больше, чем от мертвого.

— Что вы собираетесь делать? Не надо меня пытать, пожалуйста, — взмолился Кравжич-Ньютон.

Байкеры расхохотались.

— Ты, жирная свинья, сейчас получишь сексуальное удовольствие по полной программе. Мы дадим тебе то, что ты так любишь, цыпочка, — произнес Спэйд.

— Да, тебе повезло, — заметил Стэн.

— Подержите его за локоть, — приказал Цзукай, приближаясь к пленнику. В руках у него был шприц.

— Не делайте мне больно, я скажу вам все что хотите, — заскулил Кравжич-Ньютон.

— Если тебе будет больнее, чем сейчас, это будет означать, что ты умер, — выдал Спэйд с широкой ухмылкой.

И тут в гостиную вошли еще двое.

Кравжич, у которого от ужаса перехватило горло, а легкие, казалось, были заполнены кислотой, видел, как из мрака выплывают новые фигуры. Высокий мужчина, тоже похожий на байкера, — в кожаной косухе и очках с модулем ночного видения, но постарше, с загаром настоящего путешественника и волосами, остриженными по-военному коротко. И женщина — крупная, но атлетически сложенная, с рыжими, такими же короткими волосами, в темно-синем спортивном костюме. Она держала пистолет-автомат на самом виду — на груди. Новые гости тоже были в медицинских перчатках.

— Цзукай, не теряй времени, — сказал мужчина, отрегулировав очки.

«Бухгалтер» подошел к Кравжичу, игла холодно блеснула. Кравжич завопил.

Спэйд взглянул на него, усмехнулся, с притворным разочарованием покачал головой и прошептал «Ну-ну-ну!». Рыжая «дзюдоистка» засмеялась. Квадратная морда в квадратных очках заняла все поле зрения Кравжича.

Игла шприца вонзилась в его тело. Цзукай педантично довел поршень до самого конца.

— Я скажу вам все, что знаю, — бормотал Кравжич как заведенный. — Ради бога, я скажу вам все, что знаю…

Высокий парень в черных очках встал перед ним как истукан. Цзукай отступил в сторону и, погрозив шприцем, сказал:

— Вы скажете больше, гораздо больше.

И он оказался прав. Кравжич рассказал все, включая детали, которые и сам забыл. Эти воспоминания были вырваны из его мозга благодаря умелому обращению с черным ящичком. Цзукай и Стэн управляли им при помощи двух переделанных джойстиков от приставок для видеоигр. Вещество, введенное Ньютону, ничем не напоминало «SaDo». Удовольствие сменилось кошмаром. Программное обеспечение, которым пользовались байкеры, по их собственным словам, представляло собой существенно улучшенную версию садомазохистских штучек, продаваемых на черном рынке — вроде той, поставками которой занимался Шэдоу. Программы, разработанные искусными палачами Китайской Народной Республики, объяснил Ньютону человек в черных очках, в центре которых сверкали красные точки лазера. Мозг способен произвести бесконечное число молекул, и это верно для каждого типа страданий. Цзукай был раньше военным санитаром, и в его распоряжении оказалась копия секретного каталога научных разработок китайской политической полиции. На черном диске было записано несколько специализированных программ, название которых он называл Ньютону в перерывах между его воплями.

«Абсент с тремя клинками». «Колючее созвездие». «Крыса и нора». «Живопись бритвой». «Десять пальцев страдания». «Тридцать два зуба мудрости». «Газовые горелки сладострастия». «Язык истины».

— Это немного особенные симуляции, — объяснял Цзукай безразличным тоном. — Вы не поверите, но они наносят реальные травмы. Почти такой же эффект оказывает и вещество, которое вам дадут прямо сейчас.

И Ньютон испытывал на себе все, о чем ему рассказывали. Напрасно он умолял о пощаде и рассказывал все, что ему было известно. Ему вводили новую дозу наркотика — и добирались до самых интимных, самых тайных воспоминаний, в том числе тех, которые касались только его одного. Тогда Кравжич стал умолять, чтобы его прикончили и избавили от страданий. Потом он повторил свою просьбу еще много раз.

Иногда он улавливал обрывки разговора между мучителями.

— Можете ни в чем себе не отказывать, — заметил высокий байкер в очках, который, судя по всему, был главным. — Видимо, этот господин достаточно натренирован. Его болевой порог гораздо выше среднего.

Байкеры веселились от души.

— Вот черт! Не думал, что можно так сильно истекать кровью.

— Эй, Стэн! Что ты только что с ним сделал? Он дергает головой как курица, которая вот-вот снесет яйцо…

— Бьюсь об заклад: если его развязать, он захлопает крылышками…

— Ха! Ха! Ха! ХА! ХА! ХА!

Гораздо позже, когда Ньютон снова очнулся, то почувствовал в комнате какое-то напряжение. Все уныло молчали. Слышен был только голос рыжей, говорившей с кем-то по мобильнику, потом высокий безымянный байкер тоже куда-то позвонил. Ньютон не понял, о чем шла речь. Впрочем, мужчина стоял достаточно близко, и Кравжич понял: у них что-то пошло не так. Единственные слова, которые он расслышал, были:

— …На улице Ривар? И на Сен-Дени? Все?

Кравжич почувствовал легкую дурноту, ведь Цзукай и Стэн оставили джойстики в покое всего две минуты назад. Небольшой микроколлапс продолжительностью несколько секунд. Ньютона вырвало, и он погрузился во тьму беспамятства.

Когда он снова смог воспринимать сигналы из внешнего мира сквозь пелену слез, то понял, что ситуация меняется. Цзукай Большие Квадраты складывал свои инструменты в чемоданчик. Мужчины в очках и Спэйда в комнате больше не было. Как и Шэдоу. Стэн стоял возле приоткрытой двухстворчатой двери, выходящей в коридор. Казалось, он с нетерпением ждет Цзукая. Рыжей женщины также не было видно.

Кравжич почувствовал, как что-то коснулось его макушки — какой-то холодный предмет трубчатой формы. Вдобавок Ньютон понял, что не видит «чемпионку по дзюдо», значит, она стоит у него за спиной. Он услышал ее ровное дыхание, почувствовал запах дешевых духов. Кравжич прекрасно знал, что сейчас произойдет. Его ужас не поддавался описанию.

— Не убивайте меня… — взмолился он в последний раз. — Я ведь все рассказал. Не убивайте меня, пожалуйста…

Он услышал холодный лязг взводимого затвора. Затем:

— Ты уже мертв, дурак.

Кравжич был оглушен-ослеплен-раздроблен болью-звуком-светом, мощь которого превосходила все, что жалкие виртуальные копии этого мира тщетно пытались воспроизвести.

* * *

За считаные минуты до смерти у Шэдоу оказалось достаточно времени, чтобы снова задуматься над той фатальной последовательностью событий, которая швырнула торговца биотехнологиями в руки Конрада и его маленькой банды.

Шэдоу знал, что вот-вот умрет. Это ему по дороге объяснил Спэйд:

— Ничего личного. Конрад велел нам сделать это чисто, так что ты ничего не почувствуешь.

Когда они вышли из дома Ньютона, Конрад был занят: он напряженно разговаривал с кем-то по шифрованному каналу мобильной связи. Еще в коридоре он произнес единственную фразу: «Классный ход с биотехнологической компанией, никогда бы не подумал, что это так сработает», потом издал какой-то звук, нечто среднее между смешком и иканием. Он спросил у Спэйда чемоданчик: положил ли тот его на самое видное место (на письменный стол в гостиной) и не забыл ли запустить обратный отсчет на приборе, оставшемся под креслом доктора? Спэйд кивнул.

Держа мобильник возле уха, Конрад направился к одному из пикапов, больше не обращая внимания на Шэдоу. Спэйд взял его за руку, следом появились Стэн и Цзукай. Последний вместе с Конрадом сел в «рэмчаржер». Стэн подхватил Шэдоу под другую руку, и они втроем залезли в «олдсмобиль», где их ждали ямайцы Кларк и Вудхил, покуривая косяки. «Рэмчаржер» тронулся с места. Пикап «шеви» сопровождал его словно тень.

«Олдсмобиль» поехал в противоположном направлении. Шэдоу, сидевший на заднем сиденье между двумя членами «Рок-машин», лишь коротко вздохнул. Спэйд, который сидел справа от него, все понял. Именно он и объяснил торговцу, что того ждет:

— Нам всем жаль, старик. Но это бизнес.

Ситуация резко осложнилась спустя несколько дней после рейва и восхитительного секса с двумя девицами, которому Шэдоу предавался, приняв «Сексодин».

Как-то вечером в один из баров на улице Сент-Катрин, где он продавал свои развратные технологии, явились два высоких парня из банды «Рок-машины». Этот бар принадлежал им. Шэдоу давно платил налог всем бандам, на территории которых осуществлял свои торговые операции. И с «Рок-машинами» у него никогда не было проблем.

Шэдоу знал в лицо одного из парней, самого тупого — Стэна.

— Привет, Стэн, — сказал он.

Но с ним заговорил второй байкер:

— Тебя хочет видеть Конрад.

— Кто такой Конрад?

Шэдоу никогда не переставал обворожительно улыбаться, даже когда нужно было привести весомые аргументы в драке с тремя студентами-девственниками, обозвавшими его гомиком. Байкеры не были похожи на пьяных молодых придурков, но это ничего не значило. У Шэдоу была определенная репутация, которую следовало поддерживать. Тем более что бар был битком набит.

— Конрад? — сказал высокий байкер с белесыми глазами и волосами цвета воронова крыла. — Конрад — это один мой друг, который хочет тебя видеть. И он заплатил мне, чтобы я дал тебе хороший совет: повидайся с ним.

Шэдоу не стал упрямиться. Он залпом допил свое пиво и вместе с байкерами поднялся на второй этаж. Там он предстал перед Конрадом.

«Если Конрад принимает меня в офисе „Доминиона“, нового заведения, которое „Рок-машины“ только что открыли на углу улицы Дэвидсон, с ним лучше не ссориться», — подумал Шэдоу.

Ему очень быстро объяснили, чего именно от него хотят.

«Обычное дело», — подумал он тогда. Позже, сидя на заднем сиденье «олдсмобиля», Шэдоу горько пожалел о том, что недооценил важность этой встречи.

— Кажется, у вас есть то, что интересует «Ангелов ада»? — спросил Конрад, даже не повернувшись к собеседнику.

Он говорил по-французски чисто, с еле заметным, возможно немецким, акцентом. Обращение на «вы» добавляло его словам аристократичный, типично европейский оттенок. Он разглядывал улицу Сент-Катрин, освещенную неоновыми вывесками, заполненную жертвами и хищниками, клиентами и поставщиками, падшими ангелами и шлюхами.

Шэдоу пожал плечами в знак того, что не понимает вопроса.

Тогда Конрад впервые посмотрел на него, окинув с головы до ног холодным взглядом:

— Я объясню вам ситуацию, господин Аббас. Мы знаем, что «Ангелы» носятся с неким проектом. С масштабным проектом. Мы знаем, что с недавних пор они установили наблюдение за каким-то домом на плато Мон-Ройал. Мы знаем, что они заключили союз с русскими и в это впутана какая-то девица по фамилии Зорн. А еще нам известно, что на прошлой неделе на концерте техно-музыки с вами виделись две девицы, которые искали информацию об упомянутой Зорн. Мы знаем, что вы всучили им терадиск, содержащий генетический код Зорн. И наконец, мы знаем, что вы трепались об этом в баре, который держат наши конкуренты. Мы знаем, что наши конкуренты разыскивают тех двух девиц. А еще мы знаем, как договориться с вами. Нам известно довольно много, господин Аббас.

— Ладно, — произнес Шэдоу, расслабляясь. — Вам известно довольно много. Моему преподу по математике тоже было известно довольно много. А теперь он получает жалкую пенсию.

— Мы хотим встретиться с человеком, который добыл для вас биочипы. И мы хотим иметь копию этих биочипов.

— Сколько?

— Что сколько?

— Сколько вы за это заплатите? Продать копию чипов — без проблем, а вот что касается встречи с моим поставщиком, боюсь, это невозможно. Знаете, в этом бизнесе есть свои правила.

Конрад улыбнулся. От этой улыбки холодом тянуло сильнее, чем из приоткрытой дверцы морозильной камеры.

— Разумеется. Но может появиться новое правило, которое запретит вам появляться в заведениях, которые мы контролируем отсюда и до самого Ванкувера. А вы, кажется, очень цените наши бары и бордели.

Сквозь чистое французское произношение проступали германские интонации. «Возможно, швейцарец. Или эльзасец», — подумал Шэдоу. Мужчина не был похож на членов банды «Рок-машины», вроде Спэйда или Стэна. Он был не отсюда, он прибыл из Европы. И это было странно.

— Кроме того, мне кажется, вам пора отдать долг чести нашему объединению. История с просроченными препаратами забыта, вы живы, но обязаны нам.

Шэдоу ничего не сказал. Следовало ожидать, что однажды эта история вылезет наружу, как кролик из шляпы фокусника. Так почему бы не сегодня? Прошлой зимой из Бразилии транзитом через Коста-Рику прибыли ампулы с «ТрансВектором». По дороге в них произошла серия химических реакций — микроскопических изменений, не выявленных экспресс-тестами, которые торговцы мелкооптовыми партиями используют для проверки качества наркоты. Несколько дилеров «Транс Вектора», в том числе и Шэдоу, оказались ответственны за небольшую волну психотических травм среди торчков, пристрастившихся к веществам, которые влияют на неокортекс. «Рок-машины» собирались разобраться, но полиция сама быстро нашла, кто виноват в появлении той злосчастной партии зелья. Тогда «Рок-машины» проявили великодушие. Как и Макиавелли, они знали, что человек, чем-то обязанный вам, подобен живому носильщику, который гораздо эффективнее мертвой лошади, валяющейся на обочине дороги.

Шэдоу сдался. Он назвал подлинное имя и адрес доктора Ньютона. На следующий день Конрад собрал ударную группу. Сначала они явились к Шэдоу, и он сделал для них копии диска. Затем Конрад велел ему совершить на своем компьютере некую операцию с использованием новейшего программного обеспечения для взлома чужих сайтов.

— Кажется, вы были блестящим хакером. Вот увидите, то, что вам нужно сделать, будет проще простого.

Так оно и вышло. Нужно было разослать уведомление об аннулировании договора на адрес всех основных компаний, услугами которых пользовался Ньютон, — телефон, выделенная линия Интернета, спутниковое телевидение, электричество. Вместе с копированием терадиска с данными Мари Зорн все это заняло более полутора часов. Зато парень в первоклассном старомодном костюме оставил Шэдоу бумажник с десятью тысячами долларов.

— Это плата за наше сотрудничество, — сказал Конрад. — Видишь, мы не какие-нибудь жлобы.

— А что теперь? — спросил Шэдоу.

— А теперь ты вызубришь «легенду». Байку, которую расскажешь своему поставщику, когда мы к нему приедем.

— Когда?

— Сегодня ночью, — ответил Конрад.

— Сначала я должен его предупредить.

— Конечно. Это тоже часть плана.

Шэдоу пристально посмотрел на Конрада. Именно в эту секунду у торговца возникло мрачное предчувствие, но пока лишь слабая тень. Он отчетливо вспомнил об этом, сидя в салоне автомобиля, мчавшегося по ночным улицам, на пути к последней в своей жизни остановке.

Но он никогда не доверял интуиции.

Шэдоу пытался связаться с Ньютоном более часа.

— Все без толку. Системы охраны и наблюдения в его доме переведены в режим ожидания, но внутренняя сеть активирована. Значит, он у себя, только, должно быть, занят своим виртуальным любовником.

Это здорово насмешило Стэна и Спэйда.

Позже подъехала Кати, рыжая девка из Манитобы, и вместе с ней — Цзукай. Он о чем-то долго разговаривал с Конрадом.

Конрад вернулся к Шэдоу, который по-прежнему пытался дозвониться Ньютону.

— Поговорим немного об этих двух девках.

— Двух кисках с рейва? А что я могу о них рассказать? Трахаются они потрясающе.

— Цзукай сказал, что один из наших информаторов, который в тот вечер крутился поблизости, говорит о двух девушках, связанных с какой-то триадой. Это правда?

— Триадой? Они ничего такого не говорили.

— У них были какие-нибудь особые знаки?

Конрад указал на собственное плечо, почти обведя его пальцем по кругу.

Лицо Шэдоу слегка прояснилось.

— А? Татуировки? Вот черт, я видел на них такое количество татуировок…

— Драконы? И змеи?

— А… точно!

— Образующие космические круги?

— Что?

— Космические круги. Шаманский знак. Слегка похож на свастику. Знаете, что такое свастика?

— Такая нацистская фигня? Как же, я в курсе. Может, и были такие… я тогда не особенно рассматривал, что у них там где нарисовано. А что за триада?

Конрад сказал: «Вот об этом как раз ничего и не известно», а потом Ньютон, наконец, ответил на звонок.

Автомобиль «Рок-машин» ехал по северному участку шоссе номер 15 в сторону города Сен-Агат-де-Мон. Спэйду на мобильный телефон пришло закодированное голосовое послание, которое он прослушал через наушники.

— Включи радио, — велел он сидевшему перед ним ямайцу Вудхилу, который только что раскурил очередной косяк, роясь в дисках, чтобы поставить что-нибудь вместо сборника Боба Марли.

Насколько Шэдоу понял, на плато Мон-Ройал несколько минут назад началась настоящая гражданская война между бандами. На месте схватки были обнаружены трупы «Ангелов ада», «Рок-машин», русско-американских гангстеров, шпаны из района Онтарио, китайских, ямайских и колумбийских головорезов.

У полиции возникли огромные трудности, когда она попыталась собрать части этой головоломки воедино — как в прямом, так и переносном смысле.

Настоящее месиво, как сказал радиоведущий. В одном из домов на улице Ривар были обнаружены искромсанные тела нескольких людей, в том числе женщины. Судя по всему, помещение закидали гранатами. Настоящее поле битвы. Рядом с домом дымились остатки двух пикапов, принадлежащих противоборствующим бандам: машины были уничтожены выстрелами из переносного противотанкового гранатомета. Здесь же стояло несколько массивных седанов типа «трансам» или «фаэбёрд», а также мотоциклы. Неизвестные открыли на соседних улицах огонь из «калашникова» и пистолетов-пулеметов. Шальными пулями были убиты трое случайных прохожих, а десять других получили тяжелые ранения. Так мало жертв — чудо, которое следует списать на то, что сражение произошло в поздний час. Но ничего подобного до сих пор не случалось. Никогда прежде Монреаль не видел такого насилия, соловьем заливался ведущий. Даже когда в начале семидесятых страна едва избежала гражданской войны, даже когда в девяностых банды мотоциклистов схлестнулись в жестоком противостоянии, даже в последние годы — такого здесь еще не бывало.

Это можно сравнить с битвой на Авраамовых полях или с Восстанием 1837 года.

Восемнадцать убитых и шестнадцать тяжелораненых среди гангстеров, двое — в критическом состоянии. Плюс потери среди мирного населения. Есть сведения, что двое полицейских из патрульной машины SPCUM[108] также получили серьезные ранения. Настоящая бойня!

Согласно первым выводам, сделанным полицейскими из SPCUM и сыскной полиции Квебека, эпицентром схватки оказалось скромное здание на улице Ривар, частично разрушенное взрывами. Никто не знал, почему целые отряды преступников убивали друг друга из-за простой квартиры «6 1/2».[109] Началось расследование. У всех присутствующих в машине тут же возникла куча предположений и комментариев: «Вот дерьмо! Что же случилось на улице Ривар?.. Это наверняка связано с той девкой! Это нападение „Ангелов“ и русских. Конраду это не понравится. Надо сейчас же задать им взбучку. Вот черт, мы сами были на волосок от смерти…»

Над лесистыми холмами Лаврентийской возвышенности занимался день. На этот раз «олдсмобиль» сделал остановку у края каменистой тропинки. Шэдоу и два мотоциклиста шли через подлесок. Из динамиков радиомагнитолы глухо доносился гнусавый голос ведущего «Радио Канада» на фоне медленного и глубокомысленного ритма регги.

Речитатив диджея У-Роя сопровождал Шэдоу на утренней заре дня, которого ему уже не пережить, до ямы, выкопанной посреди небольшой полянки. Эта могила ждала его здесь с самого начала, готовая поглотить жертву своей насмешливо раскрытой пастью.

<< | >>
Источник: Морис Дантек. ВАВИЛОНСКИЕ МЛАДЕНЦЫ. 2012

Еще по теме 28:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях
  13. Процесс заключения договора: этапы и оформление
  14. Поиск партнера в процессе заключения сделки
  15. Основные экономические и финансовые категории и показатели коммерции