<<
>>

15

«В действие вступили элементы новой смеси — нового нарратива», — подумала Джо-Джейн.

Это было видно так же отчетливо, как древние следы забытой цивилизации сквозь прозрачные воды лагуны.

Речь шла не о простой перегруппировке объектов, а о каком-то биологическом процессе, о взаимном вскармливании и переваривании пищи, о всех стадиях размножения в чистом виде. Подобно мутации генетического кода, при которой самое незначительное изменение в последовательности звеньев отдельной цепочки ДНК может иметь катастрофические последствия для определенного органа или организма в целом, присутствие машины в перипетиях миропостижения Мари Зорн, мощная связь с квантовой аурой молодой женщины, вовлечение в континуум, который они однажды сформировали сообща, привели к возникновению серии новых, непредсказуемых феноменов. Это в ближайшее время выразится в расширении масштабов основного процесса.

Потребность бионического мозга машины в знаниях вышла за очерченные ранее пределы. Подобно вампиру, алчущему чистой крови, подобно лимфоциту, преследующему чужеродную клетку, он прочесывал сферу реальности, формирующуюся посреди бешеного хаоса — мира людей и их творений.

Он выверял ее с точностью конструктивиста, обнаруживая новые машины, находящиеся в стадии зарождения, бесконечные перестановки генов, оргию космических масштабов с бесчисленным множеством порнографических сцен, вирусную культуру, каждый элемент которой сотрясался от неистового голода, колонию организмов-механизмов, отличающуюся бурным, тошнотворным изобилием особей.

И дело было не только в Мари Зорн, запертой в границах города — мегаполиса на североамериканском континенте, где она вопреки всем прогнозам снова возникла из небытия — нестабильным, призрачным эхо-сигналом на радиолокаторе. Нет, неожиданно — в силу самого сближения, пространственной связи между машиной и человеком — перемещения Мари стали совершенно непредсказуемыми, как и любое явление, описываемое языком квантовой физики.

Казалось, Мари Зорн отныне движется вместе с самим течением жизни. Она была всеми зарницами, всеми всплесками потока и больше не имела ни индивидуальности, ни четкой, стабильной, прочной, узнаваемой формы. Она казалась замыслом, едва обретшим индивидуальность, огромным текстом, находящимся в первоначальном, зыбком состоянии, изменчивым творением разума. Но та музыка, тот чистый экстаз мелодии и ритма, который порождала Мари Зорн, был чудесен и узнаваем среди триллионов вибраций, различаемых нейроконтурами искусственного интеллекта машины.

Такое количество новых реальностей влекло за собой целый взрыв возможностей. И здесь, в бесконечном поступательном слиянии механического и биологического, именно с Мари Зорн, судя по всему, было связано четкое проявление условий некоего катаклизма.

Орган видеовосприятия машины смотрел на монитор, перед которым сидел человек с татуировками на гладковыбритой голове. Мужчину звали Вакс. Джо-Джейн вышла из познавательного транса и уставилась на человека с поистине механическим вниманием.

Вакс выглядел озабоченным и мрачно смотрел на экран. Лучи света проецировали лазерные пиктограммы на его поблескивающую лысину, где проступало синее изображение популярного в прошлом веке электронного устройства.

Джо-Джейн только что сообщила Ваксу о своей новой находке, и это явно выбило его из колеи. Он тяжело вздохнул и посмотрел в окно.

Машина знала о Ваксе, его биографии и истинной личности почти все. Он был одним из ее разработчиков. На самом деле Вакса звали Франц Робичек. Он был робототехником и специалистом по восприятию окружающего мира искусственным интеллектом, одним из членов команды, которая дала машине жизнь. Он спроектировал систему электронных интерфейсов Джо-Джейн и их подключение к центральной нейронной системе. Как технарь и знаток ЭВМ и телекоммуникационных сетей он не имел себе равных. Вакс разработал программное обеспечение для устройств, создававших радиопомехи во время Второй войны в Персидском заливе.

Потом, благодаря программе по реадаптации военных специалистов, он вернулся к мирным изысканиям в университете. Именно ему команда ученых доверила задачу выследить Мари с помощью ресурсов Джо-Джейн. Еще один разработчик машины — родившийся во Франции канадец, специалист по искусственному интеллекту, — в тот день заметил, что, когда был помоложе, уже играл в кибердетектива с экспериментальной нейроматрицей. Однако это привело лишь к неисправностям системы. Кроме того, сказал канадец, он тогда и думать не мог, что прилетит в Квебек. Францу Робичеку было тридцать семь лет, он прекрасно знал машину и умел использовать ее ресурсы. К тому же он почти всю жизнь прожил в Канаде. Было решено отправить его в Монреаль, где Джо-Джейн, судя по всему, смогла локализовать присутствие специфической формы — поле сознания Мари Зорн.

Они заняли предпоследний этаж небоскреба на границе между восточной и западной частями города, на улице Онтарио и бульваре Сен-Лоран.

Рассвет поднял свое сиреневое лицо над домами между мостом Жак-Картье и старым Олимпийским парком.

Один из органов восприятия машины подключился к сети цифровых микрокамер слежения, входивших в систему видеонаблюдения какого-то из домов. Так что машина тоже наблюдала за тем, как над городом восходит солнце.

Сидевший перед пультом связи мужчина глубоко вздохнул, с сожалением отрывая взгляд от желтого сияния, озарившего небеса на горизонте.

Потом с мучительным напряжением уставился на плоский синеватый экран.

— Не хотите ли вы сказать, что она столкнулась с серьезной угрозой? Что ее физической целостности угрожает прямая опасность?

Джо-Джейн не считала, что ее механический орган для воспроизведения звуков способен адекватно передать человеческий вздох.

Как описать свои умозаключения понятной человеку метафорой? Как объяснить слепому, что такое свет? Как помочь иному разуму воспринять ткань собственного мироощущения? Как отвести воды реки от какого-нибудь района, не затопив другие территории? Как потушить горящую нефтяную скважину, не использовав мощные взрывчатые вещества? Как объяснить то, что на «глазах» машины вырисовывалось каждый день — каждый час, каждую долю секунды — и обретало еще большую четкость в гигантских безднах времени и пространства, в каждом свободном промежутке, звездообразной трещине между узлами структуры, таившейся в самом сердце материи, в ее детерминизме или индетерминизме? Как просто представить себе то, что с огромным трудом пытались уловить процессоры Джо-Джейн?

— Она сама по себе и есть опасность, — в конце концов изрекла машина.

<< | >>
Источник: Морис Дантек. ВАВИЛОНСКИЕ МЛАДЕНЦЫ. 2012

Еще по теме 15:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности