<<
>>

13

— Господин Горский, я говорю абсолютно откровенно. Нет никаких поводов для беспокойства.

Доктор Уолш наблюдал, как цепочки нуклеотидов соединяются, образуя ген, кодировавший гемоглобин соловья.

Вихри цифр, заполонившие экран, сменялись кривыми, иллюстрировавшими процесс химического обмена в искусственной плаценте.

Горский тихо выругался. Потолочный светильник и несколько дежурных ламп заливали лабораторию холодным, бледно-голубым металлическим светом. Это была «операционная» — стерильное помещение, дезинфицированное и защищенное от любой возможной инфекции биологического происхождения. Горский и врач были в синих комбинезонах и защитных масках. Доктор терпеливо перемещал одну за другой какие-то белые шары. Хирургические щипцы с автоматическим управлением стали продолжением его правой руки, протезом из начищенного до блеска алюминия. Система последовательно вспыхивавших светодиодных индикаторов и вращавшихся углеродистых блоков жужжала при каждом движении, как электробритва.

Доктор Уолш напоминал старого филина.

Его маленькие глазки поблескивали желтым за круглыми очками и радужной маской. Горский, которому было о нем известно все, знал, что доктор был известным орнитологом и гением молекулярной биохимии. «Со временем он наверняка сам станет похож на птиц, которых изучает», — подумал Горский.

— Зулганин должен был вам сказать, в этом нет ничего необычного. Думаю, причин для волнения нет.

Говоря это, старый желтоглазый филин с рукой-протезом даже не поднял головы. Его голос, усиленный микрофоном, прицепленным к комбинезону, перекрыл шум в операционной. Доктор открыл прозрачную панель какого-то аппарата, над которым нависала длинная труба в алюминиевой пленке, положил туда яйцо, закрыл панель и свободной рукой нажал несколько клавиш. На экране появилась и начала медленно вращаться форма, образованная переплетением каких-то нитей.

Яйцо поворачивалось на диске опалового цвета. Это сопровождалось частыми вспышками.

— Мы должны сделать все, чтобы товар не был поврежден, — ответил Горский. — С учетом цены, за которую мы его продаем, клиент вправе рассчитывать на безупречный сервис.

Доктор Уолш изящным движением щипцов снял яйцо с вращавшейся платформы, поместил его под круглое стекло микроскопа с туннельным эффектом и приник глазом к видоискателю.

— Послушайте, полученные вчера данные ясно говорят об одном: зародыши развиваются нормально. Женщина перенесла несколько приступов головокружения, что на данной стадии развития вполне допустимо. Это самое главное.

Горский шевельнулся, и табурет зашатался под его весом. Не стоит считать его идиотом. Этот старый филин врет.

— Чем именно она больна, доктор Уолш? — произнес он ледяным голосом.

Доктор Уолш оторвал взгляд от видоискателя и обернулся. Сквозь прозрачную маску на Горского уставились желтые, хищно блестевшие глаза.

— Должен вам напомнить, что именно вы несете ответственность за идеальное здоровье носителя. Вспомните: именно вам мы поручили скопировать чип с ее генетическим кодом и убедиться, что она не является носителем дефектного гена или какого-либо вируса. Это ошибка, которой мы больше не совершим, уж поверьте мне.

Горский сглотнул и промолчал.

Его команда годами отрабатывала транспортировку людей. И облажалась, недостаточно тщательно проверив важное обстоятельство. А потом Романенко лишь сделал катастрофу реальностью: скопировал чип с генетическим кодом, не думая о последствиях.

Горский не предупреждал его ни о чем таком и теперь даже не мог сорвать раздражение на полковнике.

Доктор Уолш не сводил с Горского глаз. Тот выдержал его взгляд, думая, что из всех, кто вовлечен в эту проклятую операцию, доктор — единственный, кому не страшно (за исключением, естественно, самого Горского). Жадность доктора была безгранична, он точно знал, чего хочет, и был готов на все, чтобы это получить. Горский вынужден был изменить свое мнение.

Тиссен — всего лишь клоун с Уолл-стрит. Доктор Уолш убедил выскочку, что у него в руках сосредоточена реальная власть, и без лишней нервотрепки сохранил контроль над ситуацией. Он согласился на кандидатуру Зулганина, потому что тот был посредственностью. Благодаря ему лавочка работала, пока Уолш посвящал все свое время исследованиям, новому хобби — созданию… как он это называет?

Ах да, созданию химер.

— В чем дело, доктор Уолш?

Старикашка переместил белое яйцо в пористый контейнер. С легким удивлением поднял глаза на Горского и затем закрыл крышку:

— Я произвожу скрещивание ДНК хамелеона и соловья. В цепочках ДНК птиц и рептилий многие звенья похожи.

Горский не знал, смеяться ему или сердиться. Он вздохнул:

— Я имел в виду нашего носителя, доктор. Я имел в виду мой миллион долларов США. Не говоря уже о ваших.

Доктор Уолш сделал раздраженный жест.

— А-а-ах, — недовольно проворчал он. — Разве Зулганин вам не сказал?

Горский шумно вздохнул:

— Он сказал, что одно звено ДНК повреждено. Ничего более определенного мне из него вытянуть не удалось, поэтому я пришел к вам. Спрашиваю в очередной и самый последний раз: о чем идет речь?

Доктор принял свой обычный надменный вид. И с высоты своей учености снисходительно бросил:

— Велика вероятность, что это шизофрения.

Горскому потребовалось несколько секунд, чтобы выдержать этот удар. Чтобы вспомнить, что представляет собой шизофрения, а затем закрыть глаза за черными стеклами очков «Рэй-Бэн УльтраВижн».

— Шизофрения.

С таким же успехом он мог сказать «Сталинград», если бы был немецким генералом, командующим Восточным фронтом.

Доктор Уолш засуетился:

— Да, но нет никаких признаков, что заболевание прогрессирует…

— И что это значит? Она сумасшедшая? Да или нет?

Теперь Уолш увлеченно разглядывал изображение яйца — переплетение нитей, вращавшееся на его экране. Он нажал несколько клавиш, и по экрану побежали столбцы каких-то кодов. Судя по всему, доктору это было чертовски интересно.

Гораздо больше, чем их скромная беседа.

— Доктор?

— Нет, — произнес он раздраженно, не отрывая взгляда от монитора. — Невероятно… Вы это видели?

— Проклятье, доктор Уолш! Вернитесь к нашим будничным проблемам. Прекратите паясничать и отвечайте: эта девица чокнутая? Да или нет, черт побери? А если да, то что мы можем сделать?

Старый врач с огромным трудом оторвался от созерцания яйца хамелеоносоловья:

— Как вам сказал Зулганин, теперь мы знаем, что некая цепочка генов повреждена, но пока ничто не указывает на развитие психоза. Думаю, свою роль здесь играет и наследственная предрасположенность… По крайней мере, так следует из того, что мне известно о подобных заболеваниях.

Горский в отчаянии вздохнул. Придется положиться на Романенко и его команду. В ближайшее время нужно предоставить им информацию — в той или иной форме. Но эта горькая мысль вдруг сменилась другой. Горского осенило.

У подобной информации есть одно бесспорное преимущество: она позволяет скрыть иные, гораздо более важные сведения.

* * *

Романенко ликовал. Победа над силами северян, на стороне которых играл «МАРС», привела полковника в отличное расположение духа. Ему удалось разделить войска противника на части, форсировав Желтую реку, и затем запереть несколько его армий в излучине реки. Он контролировал центр всего театра боевых действий. Силы НОА, осаждавшие Кантон и Гонконг, начали отступление, но Романенко уже приготовился обрушить на них смертельный удар. Теперь Пекин стал всего лишь простым опорным пунктом, форпостом Маньчжурии. Судьба северян была уже предрешена. Их поражение — вопрос времени.

Если бы силы сепаратистов во время предстоящего генерального наступления НОА действовали так, как Романенко, они бы выиграли эту войну. Он дал команду программе сохранить все стадии виртуального сражения на цифровом диске.

За спиной Романенко зазвенел телефон.

Оттолкнувшись от стола, полковник проехал на кресле в другой конец кабинета.

— Полковник Романенко у телефона, — жизнерадостно сказал он в трубку.

Звонил его человек из штаб-квартиры казахской армии.

Силы Акмада заявили о готовности капитулировать в обмен на гарантии предоставления свободного коридора, по которому они могли бы с честью отступить к китайской границе. Только что начались переговоры. Окруженные под Капчагаем, отраженные в окрестностях Алма-Аты, потерпевшие поражение на шоссе, ведущем в Бишкек, и раздавленные на берегах Иссык-Куля, уйгуры из СОУН понесли невосполнимые потери. Всего за месяц с лишним полевой командир СОУН, он же гангстер, познал молниеносный взлет и такое же стремительное падение. Даже таджикская и казахская мафии больше ему не доверяли. Изолированный, окруженный на берегу водохранилища, он отчаянно пытался спасти самое ценное.

Отлично, это даст региону хоть немного покоя. Князь Шаббаз не замедлит восстановить свои позиции. Бизнес с СОВТ может в ближайшее время возобновиться.

А сам Романенко устроил славную взбучку НОА.

Отличный день.

И тут снова зазвонил телефон.

— Нужно встретиться.

Это был Горский.

Романенко затаил дыхание. Впереди замаячила перспектива целый день трястись в автомобиле.

— Когда?

— Сегодня же. Я уже еду в Алма-Ату. Буду к вечеру.

Романенко облегченно вздохнул:

— Прекрасно. Жду вас.

Он повесил трубку и подумал, что происходит нечто очень важное. Горский редко приезжает по пустякам.

Полковник открыл выдвижной ящик стола и вытащил бутыль с узким горлышком, оплетенную проволокой. Фляга хранилась в старом чехле из коричневой кожи с тисненной на ней красной звездой. Она досталась Романенко от отца, и он не расставался с ней со времен учебы в военном училище в Санкт-Петербурге.

Он сделал глоток водки и подумал, что ничто не сможет испортить этот славный день.

Романенко положил ноги на стол и отъехал в кресле назад. Взял новосибирский еженедельник, лежавший на столе вместе с другими газетами. Этот номер вышел в начале июля, когда межуйгурский вооруженный конфликт был в самом разгаре. Еженедельник освещал в основном события криминальной хроники.

Должно быть, Урьянев нашел эту газету на столике в приемной.

Красноярский маньяк снова убил и расчленил какую-то девушку. Ее останки обнаружили в мешке для мусора в нескольких метрах от пригородного отделения милиции. Уже много месяцев убийца бросал вызов правоохранительным органам. Он регулярно отправлял письма в местные газеты. После недавнего убийства еженедельник получил одно из его писем. Оно занимало целую страницу рядом со статьей, в которой полностью повторялся его текст. Для создания изображения маньяк использовал руку жертвы. Рука с пальцами, отрезанными по вторую фалангу, была приклеена к прозрачной виниловой пленке с помощью композитного суперклея, который применяют в самолетостроении. Обрубленные пальцы были заменены странным скоплением электродеталей. Вокруг кириллическими буквами был напечатан текст, который обтекал руку «киборга».

После трехдневной погони на Урале поймали бандитов, совершивших налет на екатеринбургский филиал банка «Сити-груп». Двое преступников были застрелены, третий тяжело ранен, еще двое сдались. Добыча — около пяти миллионов рублей — нашлась на заброшенной атомной электростанции, где скрывались грабители. Задержанным грозила смертная казнь, поскольку во время налета они убили охранника.

В конце июня бывший российский милиционер, работавший в структуре ООН, а затем занявшийся частным сыском, был взорван в своей машине в самом центре Новосибирска. Прошел слух, что он расследовал деятельность какой-то секты. Были данные о причастности к этому делу сибирской мафии. В газете еще писали о гражданской войне в Китае и межуйгурских распрях. Некоторые источники говорили о следах сербских военных преступников, которых преследовали по приказу Гаагского трибунала. Злоумышленники якобы нашли убежище на Дальнем Востоке России.

По-прежнему не поступало никаких новостей о журналисте Евгении Лысухартове, пропавшем в Новокузнецке в ночь на 1 июля, после того как он вышел из ресторана. Здесь тоже, предполагал автор статьи, не обошлось без сибирской мафии, с которой Лысухартов годами вел упорную борьбу.

Романенко регулярно прикладывался к фляге с водкой, каждый раз делая большой глоток.

С тех пор как вышел этот номер, прошло три недели. Евгения Лысухартова так и не нашли. Красноярский маньяк по-прежнему разгуливал на свободе, со дня на день ожидали известий о его новой жертве. Человеку, виновному в гибели охранника, действительно грозила смертная казнь. Похороны частного сыщика были очень скромными. Описанию церемонии, на которой почти никого не было, газеты отвели всего несколько строк на последней странице.

Занимательное чтение заняло чуть меньше часа. Затем Романенко отложил еженедельник и откинулся на спинку кресла.

Через несколько минут он уже спал как младенец.

Гораздо позже, глядя вслед уходившему в ночь Горскому, Романенко почувствовал, что поток вопросов разрушает его мозг, как ковровая бомбардировка.

«Шиза» — это слово стало сигналом к началу авианалета. Шизофрения. Затем система ПВО открыла заградительный огонь.

А что, если болезнь девушки вызвана вирусом, который она перевозит? Это неожиданный эффект или наоборот? Вирус активировался внезапно или это как раз и есть новый вид биологического оружия?

Вот черт… Последний вопрос взорвался в самом центре его мозга, обрушив все предыдущие логические построения.

Психовирус. Или нечто в этом роде.

Биологическое оружие нового поколения, вызывающее расстройство самовосприятия личности. Доставленное самым простым способом в мире — посредством зараженного носителя-человека.

Теперь ясно, почему выбрано именно канадское направление. Конечный пункт следования товара — это наверняка Соединенные Штаты, ведь Канада всегда служила перевалочной базой для незаконных поставок в США. Это прекрасно знали еще бутлегеры[55] прошлого века.

Более того, сибирская и североамериканская мафии с большой долей вероятности выступали всего лишь посредниками. В этом регионе существовал только один покупатель такого товара.

Правительство Соединенных Штатов Америки.

* * *

Было жарко. День клонился к концу, косые лучи оранжевого света выкраивали аппликации из длинных теней.

Собираясь с мыслями, Тороп молча разглядывал Ребекку и Доуи.

— Я только что получил сообщение от полковника. У нас проблема.

Ребекка и бровью не повела. А рыжего ирландца, казалось, нисколько не заинтересовали слова Торопа.

— Что за проблема? — спросила Ребекка.

— Мари.

Ребекка фыркнула:

— Вы серьезно? А разве нам платят не за то, что она наша проблема?..

Тороп вздохнул. Нужно было говорить начистоту.

— Она больна, у нее психоз. Шизофрения. — Ребекка молча смотрела на него пронзительными черными глазами. Тороп продолжал: — Заказчики считают, что мы должны сменить квартиру.

Доуи подвинулся в своем кресле.

— Когда и куда? — спросил он.

— За город. Более подробная информация поступит через несколько дней.

— Черт! — произнесла Ребекка. — Шизофреничка. Вы уверены? Дело именно в этом?

Тороп решительно кивнул.

— Вот дерьмо. Вы думаете, это болезнь вызвала тот кризис, с обмороком?

— Весьма вероятно.

— Давайте проясним ситуацию: ничего подобного не было предусмотрено, так?

— Нет, не было.

— И что мы можем сделать?

— Ничего. Лишь смотреть за ней еще тщательнее. Нельзя терять ее из виду даже на долю секунды. Если произойдет новый кризис, на следующий день мы отвезем ее в клинику.

— Вот дерьмо, — сплюнула Ребекка.

Тороп знал: до нее только что дошло, что она живет в одной квартире с сумасшедшей.

То, что он планировал сделать дальше, противоречило всем негласным правилам его профессии. Но он не видел другого варианта. Ситуация была исключительной и требовала исключительных мер.

— Я должен сказать вам еще кое-что.

Он по очереди посмотрел на своих подчиненных. Тороп не очень хорошо представлял себе, как лучше начать, поэтому рубанул с плеча:

— Она перевозит вирус.

Его слова произвели вполне предсказуемое впечатление.

* * *

Романенко наградил Урьянева самым холодным взглядом из тех, что имелись в его морозильной камере, где хранились различные способы выражения чувств. Этот взгляд означал: «Я вас не боюсь, вы мне неинтересны. Вы приносите определенную пользу, ну и все».

— Тороп прекрасно разобрался в ситуации, — бросил он, недобро усмехнувшись. — Я не понимаю, как ему это удалось, но он знает, что объект перевозит штамм вируса.

Урьянев шевельнулся на стуле. Ему было явно не по себе.

— Значит, он получит десять тысяч долларов, оговоренные контрактом…

Романенко попытался изобразить доброжелательную улыбку:

— Нет. Сначала мы должны узнать, о каком вирусе идет речь.

На лице Урьянева застыло выражение, более подходившее заговорщику. Опереточному тайному агенту а-ля Джеймс Бонд, подумал Романенко.

— Зачем им сказали, что девица — сумасшедшая? Ведь от этого нет никакой пользы.

Кретин. Жалкий кретин, который видит не дальше своих погон.

Полковник на секунду задался вопросом, стоило ли вообще раскрывать информацию подчиненному.

Ведь для Урьянева она не имела ни малейшего значения. Капитан слишком туп, чтобы ею воспользоваться. Именно по этой причине Урьянев становился полезным человеком: он был неспособен делать выводы на основании разнородных сведений, ни черта не смыслил в прогнозировании и прикладывал массу усилий, чтобы не проявлять инициативу. Своей карьерой он был обязан, с одной стороны, знакомствам отца, а с другой — деньгам отца. Он оказался достаточно глуп, чтобы желать любой ценой вступить в ряды армейских секретных служб, но в то же время в самый раз подходил для того, чтобы содержать в порядке канцелярские дела.

— Урьянев, — высокомерно начал Романенко — полагаю, вы ни секунды не думали о том, что речь может идти о простой причинно-следственной связи?

Капитан погрузился в задумчивое молчание, красноречиво свидетельствовавшее о том, что его начальник прав.

Позже Романенко снова пробежал глазами список собранных им данных. Маленькие подробности появлялись каждый день, каждый час, каждые несколько минут. И теперь в памяти его компьютера зашевелился странный псевдоживой организм.

Клетка «Мари Зорн» соединялась с постоянно растущим числом других клеток.

Сначала — с исходными клетками, прежде всего — с ячейкой «Горский». Затем с лабораторией, расположенной в Чингизских горах, с Тиссеном, Зулганиным и с тем человеком, которого Романенко знал под именем Уолш.

Полковнику удалось досконально выяснить прошлое первых двух типов, но доктор Уолш не фигурировал ни в одной из сводок личных данных. Его имя не нашел ни один из фильтров различных поисковых систем. Он оставался абсолютно неизвестным персонажем. Горский явно нарочно не давал Романенко познакомиться с Уолшем, так что полковник не мог разыскать даже плохонькую фотографию.

Уолш — это какой-то псевдоним.

Эта информация только что добавилась к характеристикам виртуальной «личности», обрабатываемой компьютером по одинаковой схеме для каждой ячейки-клетки. К списку сведений, хранившихся в форме гипертекстов, которые при случае, если задать соответствующий запрос, могли превратиться в черновой набросок манеры поведения того или иного лица.

Раз доктор Уолш пользуется псевдонимом, это почти наверняка означает, что его разыскивает полиция. По крайней мере, полиция его страны. А быть может, даже Унопол. А раз его разыскивает полиция какой-то страны или Унопол, это означает, что он совершил одно или несколько тяжких преступлений. Стоит предположить, что эти преступления связаны с его прошлой и, без сомнения, текущей деятельностью в области медицины. Однако с такой же долей вероятности речь может идти о мошенничестве с гуманитарной помощью или банальном убийстве на почве ревности. Поисковой системе полковника было чем заняться: нужно было просмотреть криминальные дела в сфере медицины за последние десять — двадцать лет. Для начала — в дюжине англоговорящих стран.

Затем у клетки «Мари Зорн» появилась связь с ячейкой самого Романенко, а также Урьянева и нескольких людей из посольства, с которыми она общалась в течение недели.

Но самое главное, теперь она стала неотъемлемой составляющей многоклеточного, почти автономного организма, образованного ею самой, Торопом-Торпом, Уотермен-Кендал и Доуи-Осборном.

Этот самостоятельный организм, находящийся в двадцати тысячах километрах от Алма-Аты, был связан с остальным миром посредством одной единственной клетки — агента Горского.

Сибирский мафиози хранил в тайне источник происхождения товара и конечного адресата. Лишь его агенту было известно следующее звено цепочки, ведущей к покупателю. Без этого человека команда Романенко не сумеет пройти по всем ступеням лестницы и добраться до клиента.

Другой список касался Мари Зорн.

Увеличившееся количество информации за последние двадцать четыре часа удовлетворило аппетиты компьютерной поисковой системы и отчасти наполнило безграничную память, которой была снабжена новая материнская плата на квантовых наночипах.

Этим вечером хакерской программе без особого труда удалось проникнуть в электронный архив Монреальского университета.

Там она обнаружила имя, которое встретилось во второй раз, поскольку клетка «Мари Зорн» на своем пути уже сталкивалась с этим объектом — в городской психиатрической больнице. Информация о больнице была получена в самом начале розысков. Ночью поисковая система сумела найти выход из тупика. Снова всплыло имя некоего доктора Даркандье. Сначала как простого соседа по жилому дому, расположенному в западном Онтарио, затем — как знакомого по Монреальскому университету. Теперь поисковая программа села на хвост и некоему доктору Винклеру, который лечил девушку в клинике. Получив сведения об эксперименте, проведенном в самом начале века в Канаде, программа-шпион связала этого человека с доктором Даркандье. Из слабо защищенной сети университета хакерский модуль поисковой системы выудил несколько архивных файлов, относящихся к тому времени. В них дважды упоминалось одно географическое название, что побудило программу — указатель данных перейти к биохимическому моделированию.

Остров Тао, Таиланд.

В 2007 году доктора Винклер и Даркандье основали там научно-исследовательский институт, занимающийся проблемами экосистем.

Романенко не понимал толком, зачем специалистам по экосистеме могли понадобиться Мари Зорн или любой другой шизофреник, но хакерская программа направила полковника по правильному пути: Даркандье занимался «искусственным нейроинтеллектом», а Винклер вел исследования в сфере молекулярной биохимии и галлюциногенных препаратов. На самом деле междисциплинарное подразделение Монреальского университета, где они работали, чрезвычайно заинтересовалось психозами у шизофреников после появления книг какого-то писателя-фантаста. Автор убеждал читателей, что будущая судьба человечества находится в домах для умалишенных.

Ученые обсуждали эту идею на страницах общедоступных интернет-сайтов, а также множества узкоспециальных журналов. Электронная ищейка выудила мегабайты информации по указанному вопросу.

Насколько понял Романенко, на рубеже веков Даркандье и Винклер совместно работали над программой по созданию искусственной биосферы. И первая, и вторая серии испытаний в рамках проекта «Биосфера» окончились относительной неудачей, и, как из всякого провала, из нее были извлечены соответствующие уроки. Когда возобновилось финансирование программы «Человек на Марсе», исследовательская лаборатория Винклера и Даркандье в Монреальском университете получила поддержку со стороны федеральных фондов НАСА и других научных агентств. Затем, переехав в Юго-Восточную Азию, Лаборатория передовых исследований в сфере нейробиологии превратилась в «Schizotrope Express Foundation».

Пока Винклер, Даркандье и их команда готовились к переезду из Квебека в тропики, Мари Зорн была официально признана главным объектом исследований. Доктор Манделькорн, важный человек в программе, университетский психиатр и специалист по психоанализу, который наблюдал за развитием болезни Мари с тех пор, как ей исполнилось двенадцать лет, поручил девушку заботам Винклера и Даркандье. При этом ученый заявил, что «новые приемы из области нейрохимии и лечения шизофрении, которым научилась пациентка, в значительной степени уменьшили симптоматику психоза, и теперь больная сама в состоянии решить, хочет она участвовать в продолжении эксперимента или нет».

Теперь электронная ищейка рылась в четко определенных источниках информации. Собирала урожай на широком поле, где колосились тучные хлеба.

Скорость потока сведений, которые получала поисковая система, исчислялась мегабайтами в секунду. Из них следовало, что 29 апреля 2008 года Мари Зорн и команда нейробиологов-экспериментаторов поднялись на борт самолета авиакомпании «Дельта», летевшего в Бангкок.

Затем Мари Зорн оказалась в Казахстане, в другой лаборатории — учреждении, работавшем на новосибирскую преступную группировку, то есть на Горского.

Оставалось заполнить пробел в пять лет. Поисковая система замерла. И оставалась в таком состоянии еще около часа, пока Романенко не решился плюнуть на все и пойти спать.

На следующий день у него было полно работы. Предстояло произвести сортировку достоверных сведений, менее достоверных сведений и откровенной «липы», чтобы распределить найденное между ним самим, Торпом-Торопом и недотепой Урьяневым.

<< | >>
Источник: Морис Дантек. ВАВИЛОНСКИЕ МЛАДЕНЦЫ. 2012

Еще по теме 13:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях