<<
>>

8

Внимание Мари привлекли странные всполохи в небе. Она на несколько секунд отвлеклась от «Стар ТВ» и подошла к окну.

Стояла ясная ночь, на небе был виден месяц. Но далеко на северо-востоке горизонт сотрясали волны желто-белых вспышек.

Слышалось приглушенное рокотание грома — размеренные тяжелые удары, как будто где-то далеко на дискотеке ревели мощные динамики.

Мари посмотрела наверх. Миллионы звезд.

Разряды молний пронзали горизонт. За спиной Мари из телевизора лилась приторная музыка — закончилась очередная серия бразильской мыльной оперы. Великолепный диссонанс!

Мари открыла балконную дверь, вышла на террасу и остановилась у перил. Было жарко. Но она чувствовала себя хорошо и любовалась молниями, доносившийся издалека рокот грома убаюкивал ее. Мари вспомнила, как в детстве часто думала, где и как заканчивается дождь и можно ли найти такое место, чтобы справа барабанили капли, а слева было сухо. Прямо у нее на над головой сияли бесчисленные звезды, а всего в двадцати — тридцати километрах одна из неистовых летних гроз поливала степь, наполняя пересохшие реки.

Влага впитывалась в землю, не успев как следует намочить ее и те колючки, которые пытались на ней выжить.

Мари услышала позади какой-то шум и, обернувшись, увидела, как в комнату входит Солохов. Он выглядел еще более встревоженным, чем обычно.

Офицер направился прямо к Мари:

— Одевайтесь, мы уезжаем.

Они так не договаривались. Самолет вылетает только завтра вечером.

Мари почувствовала: что-то не так.

— Что случилось?

Солохов смотрел на нее так, будто она только что спустилась с летающей тарелки. Потом перевел взгляд ей за спину.

Мари обернулась и снова увидела линию горизонта, над которой непрерывно вспыхивали молнии, освещая ночное небо подобно северному сиянию.

— Гроза? — спросила Мари.

— Она может помешать вылету?

— Это не гроза, — ответил Солохов.

Мари с тревогой смотрела на него:

— Это не… Что?..

Солохов крепко схватил ее за руку:

— Ваши вещи собраны?

— Да… Осталось только положить несессер в чемодан.

— Поторопитесь. Мы переезжаем в посольство.

Мари повиновалась бездумно, как робот. «Моя судьба давно уже не зависит от меня», — подумала она, но это ее не утешило.

* * *

Романенко глядел на Урьянева, который тоже не сводил с него глаз. Оба молчали, да и что еще можно было сказать о хаосе, который представляет собой история человечества?

Романенко начал что-то печатать на своем компьютере. Урьянев бросил взгляд на часы, встал с кресла и набрал номер на мобильном телефоне:

— Эпсилон-один, говорит Центр-Альфа. Вы в пути?

Романенко не расслышал ответ Эпсилона-1, то есть Солохова, но Урьянев облегченно вздохнул и сказал: «О'кей, конец связи».

— Они прибыли.

— Отлично. Пусть поднимаются сюда, не привлекая лишнего внимания. Позвоните в казахское министерство и разыщите там Абаджарханова. Я хочу знать, как развивается ситуации.

— Есть.

— Передайте Торопу и его команде, чтобы через десять минут они были здесь в полной готовности.

— Что именно мне им сказать, полковник?

Лицо Романенко посуровело, он ледяным тоном произнес:

— То, что я только что вам приказал, капитан.

И прежде чем Урьянев успел хоть что-нибудь ответить, Романенко снова с головой ушел в свою компьютерную стратегию.

Хлопнула дверь, но полковник не поднял глаз от передвижения армий на экране. После того как раздался экстренный звонок от его агента в казахском министерстве обороны, Романенко скомандовал «МАРСу» немедленно бросить виртуальную войну на территории Китая и реконструировать развитие ситуации здесь, в Казахстане. Благодаря потоку разведданных и мощи искусственного интеллекта он уже мог следить за ходом конфликта.

Все началось прошлой ночью. Перед самым рассветом Романенко получил информацию о том, что подразделения казахской армии сосредоточились на границе с Киргизией, а другие отряды полностью окружили Капчагайское водохранилище.

Алма-Ата готовилась к «черному июлю» с уйгурским привкусом. «Афганец» Акмад и главари СОУН оказались еще более никудышными стратегами, чем их соперники из СОВТ.

«Этот афганский бандит-придурок ни черта не понимает в политике, — подумал Романенко. — Он добивается, чтобы против него объединились все заинтересованные государства, включая страну, на территории которой находятся его главные базы. Серьезная ошибка. Из тех, которые история не прощает».

Утром на границе начались бои между СОУН и казахской армией. К полудню военные действия перекинулись на берега водохранилища. Вечером ситуация усложнилась. Казахская армия подвергала массированному обстрелу позиции СОУН вокруг озера, но на границе были зафиксированы беспорядочные перемещения отдельных отрядов обеих противоборствующих сторон.

Когда Урьянев направлялся к двери, Романенко получил сообщение от компьютерной программы: вооруженные формирования группировок «Джихад» и «Революционный фронт» держат оборону у Иссык-Куля. Упорные бои в районе Капчагая. Отряды СОУН прорвались в окрестностях города Токмак.

Алма-Ата расположена недалеко от киргизской границы, и аэропорт оказался в нескольких часах пути от боевиков Акмада. Если аэропорт будет взят, а СОУН и его союзники атакуют город, придется реагировать со всей возможной быстротой, поэтому подопечная должна быть рядом.

До вылета Мари оставалось около суток. Двадцать четыре часа — это много. Этого времени более чем достаточно, чтобы реактивные снаряды разрушили взлетно-посадочные полосы и инфраструктуру службы контроля над безопасностью полетов.

Это не входило в список расходов, который возместит Горский. Романенко знал: ему платят за то, чтобы он предусматривал подобные ситуации. Но того, что произошло сейчас, полковник предвидеть не сумел.

Трое членов команды вошли в комнату в сопровождении Урьянева. Романенко предложил им сесть и объяснил положение дел:

— Вечером в столице введено осадное положение и комендантский час. Завтра аэропорт наверняка закроют.

Сотрудники нашего отдела сейчас просчитывают варианты развития событий.

Тороп выпрямился в кресле:

— Вы считаете, что СОУН способны смести казахскую армию?

— Проблема не в этом, — ответил Романенко, — они в состоянии создать угрозу для аэропорта и задержать начало нашей операции.

— Как вы советуете поступить?

— Мы должны заняться Мари Альфа. Нужно быть готовым изменить план. Сегодня ночью.

— У вас есть какие-то предложения?

— Мы изучаем все имеющиеся возможности.

Тороп встал и подошел к письменному столу:

— У вас есть карта?

Романенко смерил наемника холодным взглядом:

— Зачем?

— Чтобы вы показали мне эти возможности. Я отвечаю за проведение операции, иначе говоря, рискую собственной задницей, так что у меня есть право голоса.

Романенко тихо всхлипнул от смеха. Он повернул к Торопу экран с изображением карты и пальцем указал на ней несколько важных географических пунктов:

— Бишкек. Мне сообщили, что вдоль почти всего шоссе, которое туда ведет, развернулись ожесточенные бои. Капчагайская трасса в сторону Западного Китая. Думаю, не стоит говорить вам о том, что там сейчас чрезвычайно жарко. Дорога через Кетменские горы — вариант даже не рассматривается, уже несколько месяцев она перерезана под Нарынколом, на реке Текес. Остается два северных шоссе. То, по которому мы проехали вчера к Чингизским горам, оно огибает озеро Балхаш с востока. И второе — трасса, проходящая по западному побережью озера в сторону Караганды. В обоих случаях нужно будет как можно быстрее добраться до Новосибирска и сесть на самолет до Владивостока, а затем — до Ванкувера, без посадки в Токио.

— Ехать до Новосибирска по шоссе? Две тысячи километров? Тогда следовало бы уже давно находиться в пути, если мы хотим успеть до завтра.

Романенко еле заметно усмехнулся и покачал головой:

— Тысяча шестьсот километров. Вы проедете по шоссе лишь столько, сколько необходимо, чтобы выбраться из этого бедлама.

— А дальше?

— В условленное место за вами прилетит вертолет или легкомоторный самолет. Он и перевезет вас в Россию.

Тороп молча изучал карту. «Где-нибудь к северу от столицы, в степи», — подумал он.

— Это мне подходит, — сказал он и снова сел в кресло.

* * *

Машина мчалась во мраке казахской ночи подобно бесшумной ракете. Мощная «хонда» с российскими дипломатическими номерами. При ее приближении шлагбаумы на всех КПП поднимались, отдавая честь, как на параде. Светящиеся зеленым пунктирные линии образовывали в небе на востоке сложное переплетение фосфоресцирующих парабол. Ярко-белые вспышки и желтые огни сменяли друг друга с минимальными интервалами: казахская авиация приступила к ночной бомбардировке военных баз противника в районе Капчагая, а противовоздушная артиллерия СОУН отчаянно огрызалась.

Машину вел капитан Урьянев. Тороп сидел на переднем кресле рядом с водителем. Сзади между Уотермен и Доуи сидела Мари Зорн. Девушку сморил сон, и ее голова слегка подрагивала на плече израильтянки в такт движению автомобиля. Эта бледная красота не имела ничего общего с окружающим миром. Бывший сержант ЦАХАЛа смотрела на миниатюрном экране наладонника передачу о музыкальном стиле «индастриал». Из наушников доносились гипнотический ритм и пронзительный металлический скрежет, заглушавшие тихое урчание мотора.

Рыжий уроженец Белфаста, сидевший по другую сторону от Мари, погрузился в созерцание воинственного светового шоу, разворачивавшегося в небесах. На его губах застыла легкая усмешка пресытившегося профессионала, но глаза сверкали от возбуждения, которое Тороп не мог не разделять. Ирландец наслаждался красотой.

В зеркале заднего вида отражались фары автомобиля, следовавшего за ними по пятам. Машину вел водитель Романенко, в ней находились Солохов и двое крепких донских казаков.

Оба автомобиля покинули посольство в самую глухую пору ночи.

Фронтовые сводки не приносили хороших новостей. Решением президента в стране только что было введено чрезвычайное положение. Дорога из столицы в аэропорт оказалась перерезанной. Там развернулись кровопролитные бои, все рейсы, запланированные на этот и последующие дни, были отменены. Романенко узнал об этом от одного из своих агентов, вкалывавшего в гражданской авиации Казахстана.

«Урьянев гонит как на пожар, — подумал Тороп, бросив взгляд на приборную доску. — Он явно питает слабость к ста восьмидесяти километрам в час». Урьянев мог себе это позволить: ни один казахский милиционер не рискнул бы остановить автомобиль с российскими дипломатическими номерами ни за банальное превышение скорости, ни по любой другой причине. Особенно этой ночью.

Тороп смотрел, как мимо проплывают пустынные пейзажи, освещенные ярким прожектором луны, и мысленно составлял список того, что нужно было сделать во время и после окончания операции.

— Два уровня безопасности, — часами втолковывал он двум своим помощникам. — Первое: Ребекка и Мари путешествуют вместе. Они познакомились в Казахстане и бегут в другую страну из-за войны. Второе: мы с Доуи путешествуем отдельно. В самолете Мари и Ребекка садятся в центральном ряду, Доуи и я — за ними, в боковых. Мы не разговариваем между собой. За исключением, естественно, тех случаев, когда возникают серьезные проблемы. Третье: мы летим прямо до Монреаля. Там, в компании «Ави и Херц», уже взяты напрокат две машины. Одна — для Ребекки и Мари, другая — для меня и Доуи. Мы едем друг за другом до места, где будем жить. Ну и наконец, вот ваши паспорта: Ребекка Кендалл и Джеймс Ли Осборн, граждане Британской Колумбии.

Они схватили новые документы и одновременно открыли паспорта на странице, удостоверяющей личность, — с фотографиями, чипом, содержащим генетический код, и информацией о гражданском состоянии. Тороп улыбнулся: всегда странно видеть двойника, родившегося в другой день, в другом месте и под другим именем.

Вместе с Романенко они проработали последние детали плана.

— Прежде всего, мне кажется разумным, — говорил Тороп, — не жить всем вместе. Я знаю Монреаль, там без проблем можно снять несколько смежных квартир в одном доме. Нам понадобятся по крайней мере две. Одна — для Мари и Ребекки, а возможно, и для меня, другая — для Доуи. Если возникнут неприятности, одна группа спрячет у себя другую.

— Согласен, — сказал Романенко. Предложение не вызвало никаких возражений.

Тороп понял, что полковника не пугает перспектива платить за жилье около тысячи долларов в месяц.

В знак того, что разговор окончен, Романенко протянул ему визитную карточку:

— Вот телефон одного из наших агентов в Квебеке. Выучите номер наизусть и сожгите визитку у меня на глазах. Сюда будете звонить только в крайнем случае, и сообщите об этом мне. Ясно? Во всех остальных случаях будете общаться со связным Горского.

Тороп выучил номер наизусть и повторил его для Романенко. Потом поджег картонный прямоугольник зажигалкой «Зиппо».

Где-то на востоке, у горизонта, появились проблески голубого света. Машины только что проехали мимо озера Балхаш. Скоро нужно будет свернуть с шоссе на проселочную дорогу, которая отмечена красным на карте, лежавшей у Торопа на коленях.

— Не беспокойтесь, — произнес Урьянев, теребя усы, — в памяти бортового компьютера есть все необходимые данные. Он предупредит меня за два километра до нужного перекрестка.

— Мы уже проехали это место, — насмешливо заметил Тороп, опережая предупреждающий сигнал навигационного устройства.

Вертолет оказался стареньким российским Ми-24 с опознавательными знаками казахской армии. Четырехмоторный летательный аппарат завис над степью, почва которой была покрыта трещинами из-за засухи и рытвинами из-за недавних гроз. Между тем небо приобрело светло-сиреневый оттенок, как кожа больного младенца. Время от времени на нем вспыхивали недолговечные бледно-желтые зарницы. «Через четверть часа начнется восход, — подумал Тороп. — И в воздухе нас будет видно как на ладони».

Огромные винты с четырьмя лопастями перемешивали воздух подобно вентиляторам и ревели как механический демон. В боку аппарата, неподвижно зависшего над самой землей, открылась дверь. В проеме показался человек в шлеме и специальных очках, позволяющих увеличивать изображение. Он сделал знак кому-то внутри салона, и другой парень вытащил лестницу, сделанную из полиморфного металла. Тросы из высокоуглеродистой стали, обладающие способностью сохранять приданную им форму, развернулись легко, как простые бечевки, и затвердели в этом положении прежде, чем успели коснуться земли.

Вертолет жужжал, как гигантская муха над гигантской кучей коровьего навоза. Лопасти подняли пылевые торнадо, отдававшие керосином. Эти смерчи хлестали по лицу, проникали под одежду, засыпая бурой, сальной пылью.

Ребекка и Тороп окружили Мари с двух сторон и подтолкнули ее к лестнице.

Тороп взялся за перекладины и поднялся вверх, двигаясь с небольшим усилием. Кто-то схватил его за воротник, чтобы ускорить подъем, и через мгновение Тороп оказался сидящим в салоне, у влажной от конденсата переборки. Мари Зорн тоже поднялась в вертолет, оробевшая и ошеломленная. Ребекка, следовавшая за ней по пятам, положила девушке руку на плечо и направила к лавке напротив Торопа. Завершая процессию, внутрь салона влетел Урьянев. Перед ним прошествовал Доуи со своей неизменной ухмылкой.

Мужчина в шлеме и его помощник коротким взмахом попрощались с командой, оставшейся на земле, потом первый повернулся к пилоту и пальцем изобразил вращение винта, поднимающегося кверху. Вертолет повторил это движение так, как будто был банальным бытовым прибором.

Набирая высоту, они встретились с первыми проблесками солнца — золотоносные зарницы разрывали черный горизонт.

«Вертушка» доставила их на российскую территорию, за сто километров к северу от границы. Там, на берегу какой-то речки, на обочине второстепенной дороги, их уже ждала машина. Возле автомобиля стоял мужчина в штатском и курил. Дождавшись, пока все пассажиры выйдут из вертолета, он направился к мотоциклу, стоявшему позади машины, сел на него и исчез за поворотом проселка в клубах пыли.

Тороп обнаружил в машине стандартную микропроцессорную карту на рулевой колонке, управляющую противоугонным устройством типа «нейман». Код был написан на маленькой картонке, приклеенной скотчем к приборной доске. Тороп решил доехать до Новосибирска.

Через четверть часа они выбрались на шоссе, ведущее к Рубцовску, а дальше — к большому городу, расположенному в верхнем течении Оби.

Они прибыли в аэропорт за пятнадцать минут до вылета. Их ждала девушка в российской военной форме, с билетами наготове. Она забронировала для них те самые места, которые накануне Тороп указал на схеме салона.

Заходящее солнце повисло над горизонтом как вялый, гаснущий метеор — оранжевый огненный шар с красным ореолом в нижней части. Казалось, самолет стремится убежать от него. В иллюминатор Тороп смотрел, как стремительно удаляется сибирская земля. Великие степи Средней Азии напоминали кожаный переплет древней книги, к которой подбиралось пламя пожара.

В этой книге рассказывалось о последних десяти годах его жизни.

<< | >>
Источник: Морис Дантек. ВАВИЛОНСКИЕ МЛАДЕНЦЫ. 2012

Еще по теме 8:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях
  13. Процесс заключения договора: этапы и оформление
  14. Поиск партнера в процессе заключения сделки
  15. Основные экономические и финансовые категории и показатели коммерции
  16. Понятие и формы коммерческого капитала
  17. Финансы в коммерческой деятельности
  18. Оборот товаров, товарные запасы и товарооборачиваемость. Понятие и виды товара
  19. Товарооборот как форма продажи товара покупателю