<<
>>

3

Было чертовски жарко. Во всем регионе воцарился полный хаос, а полковник Романенко раздумывал над новой проблемой. Над проблемой, у которой не хватило такта дождаться, чтобы остыл пепел от армии Шаббаза.

Тем же утром Москва сухо высказала Романенко недовольство ситуацией, сложившейся у уйгуров. С тех пор у полковника возникло впечатление, что он пляшет на горячей лаве, только что выплеснувшейся из жерла вулкана. Любая неожиданность грозила столкнуть его туда живьем.

Романенко бросил как можно более ледяной взгляд в сторону огромного человека, сидящего в кресле, вздохнул и принялся методично разбирать проблему на составные части. Толстяк постоянно вытирал пот со лба.

Полковник машинально взял массивную авторучку «Картье» с письменного стола и повертел ее в руках, поставив локти на кожаный бювар. Платинового цвета крышка бюро заслонила серый бесформенный свитер, висевший на тощем тело. Полковник оценивающе посмотрел на лицо, подобное заостренному книзу треугольнику, на высокий лоб и особенно отметил темно-голубые глаза, похожие на бездонную пропасть.

«Родилась где-то на Западе», — подумал Романенко, возвращая авторучку на место. Девушка могла бы сойти за сибирячку, если бы не несколько мелких деталей. В ней было что-то странное… будто ее далекие предки были с Севера.

Романенко бросил взгляд на мужчину, сидевшего в глубине комнаты и таявшего, как кусок масла на солнце, и подавил усмешку. Он никогда не потел. Паршивый китайский кондиционер работал отвратительно с первого дня установки, но Романенко был единственным, кто никогда не обращал на это внимания.

Ситуация казалась обескураживающе простой: Горский полностью его контролировал. Как дальше будут развиваться события, уже почти не имело значения. Сибирская мафия давно стала главным наркоторговцем, договариваться нужно было именно с ней.

Горский платил наличными за тонны опиума и гашиша, которые князь Шаббаз поставлял в обмен на оружие, великодушно предоставляемое Кремлем. Таким образом, Романенко ухитрялся сидеть сразу на двух стульях: он втридорога продавал уйгурам полный набор вооружения и боеприпасов, получая взамен наркоту в промышленных объемах, сбывал зелье Горскому с солидной наценкой и создавал у Москвы впечатление, что контролирует ситуацию. Эта система прекрасно работала целых три года, но затем капризная военная фортуна отвернулась от него. Сейчас князь Шаббаз скрывался где-то у узбекских союзников, поэтому в ближайшее время торговля с СОВТ[20] не возобновится.

Романенко поставил не на ту лошадь. Акмад и его дружки из казахской мафии вскоре установят полный контроль над наркотрафиком в регионе. Уйдут месяцы, а может, и годы, чтобы наладить отношения с новыми хозяевами гашиша, опиума и оружия.

А Горский уже был тут как тут.

Со странным предложением.

С деловым контрактом.

И женщиной в качестве приложения к договору.

— Как вас на самом деле зовут? — спросил Романенко.

Девушка с тревогой посмотрела на Горского, который кивнул ей и почти приветливо улыбнулся.

— Мари Зорн.

Какое-то мгновение Романенко не отводил от нее глаз, одновременно пытаясь уловить сигнал, шедший от потного толстяка.

— Мари Зорн, — повторил полковник, быстро набрав имя и фамилию на клавиатуре компьютера. — Национальность?

Девушка слегка выпрямилась на старом офисном стуле, помнившем еще времена коммунизма:

— Канадка. Вернее, уроженка Квебека. Я родилась в Римуски двадцать восьмого июня тысяча девятьсот восемьдесят шестого года.

Романенко записал эту информацию, подавляя нехорошую ухмылку. С днем рождения!

— У вас есть фотографии и чип?

Девушка кивнула и принялась рыться в сумочке. Было заметно, что она слегка нервничает.

— Не переживайте, — произнес Романенко, забирая предметы, которые женщина положила на столешницу. — Все пройдет отлично… — Затем полковник повернулся к Горскому: — Придется подождать несколько дней, пока паспорт не будет готов.

Понадобится время, чтобы раскодировать чип и ввести информацию в генетическую карту, удостоверяющую личность.

— Знаю, — невозмутимо обронил Горский.

— Какую национальность вы предпочитаете?

Этот вопрос был обращен к обоим гостям, но Романенко украдкой посматривал только на одного человека — молодую канадку, вернее, уроженку Квебека.

Она же не сводила вопрошающего взгляда с пятидесятилетнего седого мужчины в затемненных черных очках, который невозмутимо улыбался ей из недр своего кресла, беспрестанно вытирая лоб белым носовым платком с инициалами.

— Кем вы хотите стать, Мари? — спросил Горский, посмеиваясь. — Вы находитесь в ГРУ — супермаркете национальностей. Выбирайте, Мари, выбирайте!

Девушка повернулась к Романенко. Она явно колебалась.

— Что… А что бы вы мне посоветовали?

С самого начала встречи все присутствующие общались по-русски. Мари говорила с сильным акцентом, но фразы строила безупречно.

— Ваш родной язык — английский?

— Да. Вернее, я в равной степени владею двумя языками, если вас именно это интересует. Я много лет прожила в Ванкувере. Но с рождения говорила на французском.

Немного гордости. Всего лишь призрак чувства, на миг мелькнувшего под бледной маской лица. Легкий блеск в глазах, синих, как холодное осеннее море.

Романенко принялся составлять виртуальный образ фальшивой личности, которую ему предстояло создать.

— Вы говорите на других языках? Я имею в виду, помимо английского и своего родного?

Девушка несколько мгновений молчала, раздумывая.

— В Ванкувере я освоила кантонский диалект китайского. Отец научил меня основам словенского и немецкого. А говорить по-русски я научилась случайно.

Легкая улыбка короткой вспышкой сопроводила эти слова.

Романенко завершил создание воображаемой личности.

— Ладно, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Полагаю, я смогу выдать вас за европейку. Скажем, словенку. Или гражданку Швейцарии. Не возражаете? Швейцарский паспорт хорошо котируется, его прекрасно принимают почти во всех уголках планеты.

Я обеспечу вас швейцарскими франками и евро. Согласны?

Девушка еле слышно пробормотала «Да» и чуть заметно кивнула.

— Теперь я должен объяснить, что вы будете делать дальше, госпожа Зорн. Первым делом вы отправитесь в гостиницу на другом конце города. Возьмете такси. Один из моих людей проводит вас, так что вам ни о чем не придется беспокоиться. Целая команда будет постоянно обеспечивать вашу безопасность. Не пытайтесь скрыться от них. Это ясно?

Девушка снова кивнула.

— Затем вам придется ждать. Никуда не выходить. Еду вам будут доставлять прямо в номер. Вы будете сидеть там до тех пор, пока вам не позвонят или пока один из моих людей не придет за вами. Понятно?

— Да, — тихо сказала девушка. — Понятно. Как долго?

Романенко коротко вздохнул:

— Нам нужно решить кое-какие мелкие формальности… Скажем, несколько дней… Может быть, неделю. Возможно, чуть дольше.

Девушка ничего не ответила. Она нервно теребила ремешок сумочки.

Романенко взглянул на Горского. Тот, довольно ухмыляясь, развалился в кресле и то и дело промокал потный лоб платком. Горский коротким недвусмысленным жестом дал полковнику понять, что разговор пора заканчивать.

— Что ж… Полагаю, это все, госпожа Зорн.

Он снял трубку телефона и велел секретарше как можно скорее найти Георгия Солохова.

Младший лейтенант явился в кабинет через минуту. Романенко в двух словах объяснил, что ему и его казакам нужно делать. Полковник упомянул гостиницу «Иркутск».

Когда девица ушла вместе с Солоховым, Романенко откинулся на спинку кресла и повернулся к Горскому. Он разглядывал широкое и круглое лицо, бледную кожу альбиноса, покрытую коричневыми пятнами, ультрасовременные стереоскопические очки, возвращавшие зрение глазам, которые жестоко пострадали на войне много лет тому назад, и, наконец, бесцветные тонкие губы, похожие на лезвия хирургических ножниц. Под ними виднелись белые, как на рекламе, зубы из металлокерамики, среди которых желтой вспышкой поблескивал клык из чистого золота. Это был хищный зверь, в жилах которого струилась ледяная кровь.

Белый медведь из холодных стран.

— Антон, почему я? — резко спросил Романенко.

Горский ощерился:

— Почему ты? По множеству причин, Павел. Долго перечислять. Ты — действующий офицер военной разведки тут, в Алма-Ате. Ты пользуешься определенным влиянием и здесь, и в Москве. Ты можешь сделать кучу паспортов. Ты знаешь все местные каналы, по которым идут поставки мелких партий товара, а это нас интересует. Ты, как и я, из Новосибирска. Мы давно и хорошо друг друга знаем. Так что ты идеальный кандидат.

— Ты не так меня понял, Антон. Почему именно я должен осуществлять ее перевозку?

— Я это уже объяснил. Потому что таково желание моего клиента. И этот клиент очень скоро завалит нас долларами.

— По какой причине? Я хочу знать.

Он не хотел уступать эту клетку шахматной доски.

Горский вздохнул и ответил:

— Это очевидно: мои дела некоторым образом связаны с этой операцией. Вот почему я хочу, чтобы поставленную задачу выполнили именно твои люди. Речь идет о важнейшем пункте нашего соглашения. Если все пройдет удачно, мы станем осуществлять подобные перевозки и в дальнейшем — раз в месяц, раз в неделю, а может быть, и чаще. Я выступаю в роли посредника и должен быть уверен в безукоризненном проведении операции на всех ее стадиях. Так что именно тебе придется взять на себя эту работу.

Романенко сглотнул.

Сто тысяч долларов. Сто тысяч долларов за сопровождение человека. Двадцать пять тысяч — авансом. Наличными, немедленно. Еще двадцать пять — когда операция будет наполовину завершена, а остальное — в случае ее успешного окончания. Плюс средства на «смазку шестеренок» — обязательный этап общения с сотрудниками посольства. В таком темпе за год можно растранжирить семизначную сумму в долларах США.

Романенко даже не стал спрашивать, какой астрономический гонорар запросил Горский для себя.

— Что она перевозит?

Горский громко рассмеялся:

— Она ничего не перевозит, Павел. Абсолютно ничего.

Романенко уставился на непроницаемо темную поверхность очков «Рэй-Бэн УльтраВижн».

— Послушай, Антон, не проси меня делать это вслепую. Я должен знать.

«Вслепую, — подумал он, — постарайся уловить намек».

Горский фыркнул:

— Ты шутишь? В том-то весь и фокус. Даже я знаю лишь краешек правды. И меня это устраивает. Последуй моему совету: поступай так же.

Романенко задумался. Ему показалось, что он видит, как таймер с двумя циферблатами и двумя красными флажками парит над невидимой шахматной доской.

— Послушай, — продолжил Горский, — я точно знаю, что она не перевозит наркотики, оружие, контрабандные алмазы, микропленки, чипы с секретной информацией, стратегические планы — ничего такого. Ясно? Ничего.

«Ничего такого», — повторил Романенко про себя.

Это означает, что она перевозит нечто иное. Что-то, стоимостью в два или три раза больше ста тысяч долларов.

Да что там… Гораздо больше.

Неизмеримо больше.

* * *

Антон Горский тяжело уселся на заднее сиденье автомобиля «лексус-стереолаб». Обивка из натуральной кожи сладострастно заскрипела. Захрипев от удовольствия, он вытянул ноги во всю длину.

Водитель Ким — наполовину японец, наполовину кореец — спокойно ждал, положив одну руку на руль, а другой набирая команды на бортовом компьютере. На нем была футболка из пуленепробиваемого материала. Водитель как раз заканчивал регулировку оптических параметров ветрового стекла. Переплетенные тела драконов складывались на теле азиата в огромную картину, которая тянулась от фаланг пальцев до лопаток и свидетельствовала о принадлежности носителя к корейской ветви якудза, с которой новосибирскую преступную группировку связывали давние и крепкие отношения.

«Лексус-стереолаб» мог бы обойтись и вовсе без водителя, поскольку искусственный интеллект и сенсоры автомобиля легко заменяли самого умелого шофера. Но Кима нельзя было назвать обычным водителем. Он считался лучшим телохранителем якудза к западу от Владивостока.

Машина выехала на главное северное шоссе, которое вело к Семипалатинску и русской границе. Горский не обращал никакого внимания на пейзаж, открывавшийся с заднего сиденья через боковое стекло: Капчагайское водохранилище, гигантскую водную запятую длиной почти сто пятьдесят и шириной двадцать километров. Далеко внизу наверняка можно было разглядеть укрепленные лагеря СОУН, где царила повышенная активность, и внушительное скопление грозовых туч на горизонте. Тучи приближались.

Горский включил портативный компьютер, нажал несколько клавиш и надел блок управления на правую руку. Он прикрепил штекер оптического интерфейса к стеклу своих «Рэй-Бэн», состоявшему из нервных волокон, дал программе-оболочке команду открыть ряд приложений и послал гиперкодированное письмо некоему адресату, находившемуся на Дальнем Востоке России.

Потом Горский спросил Кима, не соблаговолит ли тот наконец отрегулировать климат-контроль в машине. Юный якудза исполнил команду проворно, но без лишней поспешности, как дзен-машина, обычное периферийное устройство, подключенное к бортовому компьютеру.

Они ехали уже много часов. Горскому стало холодно, и он снова велел Киму переключить режим этого проклятого климат-контроля: боже мой, можно подумать, что он попал на Колыму.

Затем он задремал.

Когда он проснулся, машина спускалась с Бурли-Тобе. Горский бросил сонный взгляд в левое окно, напротив того, к которому он привалился головой. Там виднелся берег озера Балхаш.

Солнце садилось на западе — желтый с оттенком оранжевого шар медленно опускался над водами озера. Автомобиль проехал половину расстояния до цели. А на последнем отрезке пути — в Чингиз-Тау — их ждали старая, плохо асфальтированная дорога плюс несколько километров грунтовки с гравиевым покрытием. На дисплее бортового компьютера — в правом углу поля зрения Горского — возникла цепочка цифр. Их погрешность составляла десятые доли от единицы.

«Мы приедем еще до ужина», — подумал Горский, прежде чем снова задремать. Чингизские горы синими тенями вырисовывались на северо-западе. Солнце только что исчезло за линией горизонта.

«Романенко в самом деле инструмент, о котором только можно мечтать».

Перед мысленным взором Горского возник образ полковника. Машина, точная и надежная, как английский дворецкий, и едва ли менее опасная.

К моменту их первой встречи русский офицер уже проворачивал мелкие делишки с местными повстанцами. Благодаря Горскому и ресурсам сибирской мафии, полковник мог обеспечить себе пенсию, достойную руководителя крупного картеля. Всего за несколько лет Горский помог ему совершить головокружительный рывок — от кустарщины до операций промышленных масштабов. А теперь он собирался вывести Романенко на уровень транснационального бизнеса.

Горский нашел в нем идеального подчиненного. Того, кого он называл предсказуемым противником. Хладнокровного, бесстрастного бюрократа, точного и постоянного, как компьютер. Но все-таки чиновника. Другими словами, парня, который не сунет голову в петлю ради дружка или тем более подружки, не говоря уже о постороннем человеке. Того, кто охотно сыграет партию на шахматной доске истории, но в ком нет ничего от настоящего игрока. Нет озлобленности. Нет воли к победе.

Это не боец.

* * *

После того как Горский убрался восвояси, Романенко встряхнул Урьянева, чтобы тот запустил операцию по изготовлению швейцарского паспорта — легкое дело для любого офицера ГРУ, несущего службу в столице государства, которое имело стратегическое значение для правительства России. Даже идиот вроде Урьянева мог с этим справиться.

Затем Романенко позвонил в Алма-Ату человеку из технического отдела и предупредил, чтобы тот был готов перекодировать генетическую программу девчонки на копию «неприкосновенного» чипа ООН. Сам чип ему в течение часа доставит специальный посыльный в сопровождении охраны. Повторенная дважды последовательность из трех миллиардов нуклеотидов будет скрупулезно воссоздана в квантовом наноэлементе, который имплантируют непосредственно в ткань нового паспорта, предназначенного для считывающих устройств. Для создания «неприкосновенных» чипов ООН использовались технологии, которые за десять лет, прошедших с момента их появления, пытались незаконно присвоить все секретные службы мира.

Романенко знал, что у разведслужб есть копии всех технических систем, которые разные государства используют для выпуска своих паспортов. В распоряжении полковника имелись реплики специальных матриц, которые каждая страна использует для производства надписей, оттисков печатей, подписей должностных лиц и прочих элементов, подтверждающих подлинность документа. Буквы и цифры в любом удостоверении содержат первичную информацию, видимую невооруженным глазом. Однако сами типографские знаки складываются в особый зашифрованный микротекст, специфичным и закодированным ключом к которому обладают органы пограничного контроля. Таким образом, прочитать с помощью этого ключа можно только подлинный документ. С момента первого появления на рынке в 2005 году бумага с нейронными волокнами, способная хранить цифровые данные, получила массовое распространение. Новые регулирующие органы ООН приняли ее за стандартную основу для электронных паспортов, созданных в рамках программы «Унопол». Меньше чем через десять лет эта экспериментальная программа стала реальностью в пятидесяти самых развитых государств мира. Остальные страны должны были последовать их примеру в течение следующего десятилетия.

Руководители государств уверовали, что благодаря бумаге с вплетенной в нее сетью нейронов, а также технологии составления индивидуального генетического кода они смогут покончить с подделками. Как обычно, нововведение привело лишь к очередному разделению людей на сообщество простых смертных, которые не могли и мечтать о взломе даже простейшей части кода, и традиционных победителей в этой маленькой игре — представителей разведслужб и мафии, а также хакеров, владевших всем необходимым для изготовления идеальной фальшивки, заверенной именем президента Соединенных Штатов Америки или Генерального секретаря ООН.

После ухода Урьянева Романенко принялся составлять новый список — перечень, которому предстояло занять свое место среди тысяч других в базе данных, хранившейся в памяти его компьютера.

Романенко обожал списки. Они позволяли ему разложить на составные части окружающий мир, развитие которого все меньше поддавалось попыткам прогностирующего анализа. Составление перечня граничило с непризнанным искусством — оккультной и весьма своеобразной практикой гадания по горсти земли. И речи не было о том, чтобы свалить разнородные, разрозненные данные в одну кучу. Наоборот, в процессе создания списка надлежало выстроить всю информацию в определенном порядке, классифицировать ее и даже составить систему перекрестных классификаций, произвести отбор и ранжирование компонентов, установить скрытые связи между элементами, начертить воображаемые диаграммы и благодаря всей этой высокоточной механике установить характер взаимоотношений между двумя безобидными фактами, разделенными во времени на многие годы, или двумя людьми, находящимися в нескольких тысячах километрах друг от друга.

Мари Зорн предстояло стать первым пунктом нового списка. Рядом с ней встанут Горский, мистер X — клиент Горского, номер счета, на который ему перечислят деньги, а также несколько вопросов.

Романенко не знал почти ничего: Мари Зорн жила в Казахстане под фальшивым именем; теперь нужно было отправить ее на родину — в Канаду, вернее, в Квебек, — с безупречно подделанным паспортом, оформленным на ее настоящее имя, но с указанием другого гражданства.

Сто тысяч долларов за хорошо сделанный паспорт? Нет, дело в чем-то другом. Встретившись с Горским, он думал об этом с первой же минуты.

Девушка имеет особую ценность.

Если Горский сказал правду и Мари Зорн ничего не перевозит, следовательно, она представляет ценность сама по себе.

А это значит только одно: она знает что-то такое, что стоит не меньше этих денег.

Романенко записал несколько вопросов:

«За кого Мари Зорн выдавала себя в Казахстане?», «Какая информация может стоить по меньшей мере сто тысяч взятых X раз долларов?», «Она — агент ФСБ? Другой спецслужбы? Агент мафии? Ученый-перебежчик?»

Горский специализировался на контрабанде высоких технологий. Многочисленные знакомства в высших кругах армии на постсоветском пространстве позволили ему в 1990-х годах продавать всем желающим военные технологии, программное обеспечение, отдельные схемы и целые банки данных.

Он также выступил в роли посредника между учеными из бывшего СССР, оставшимися без работы, и их новыми — иранскими, иракскими, ливийскими, израильскими, южноафриканскими — нанимателями. В начале века этот процесс постепенно сошел на нет после того, как Российская Федерация снова смогла финансировать научные исследования.

Вот почему, после того как владивостокская преступная группировка заключила союз с новосибирской, а затем и с ветвью якудза, чтобы противостоять ударам екатеринбургских кланов и их новых японских дружков, Горскому поручили проникнуть на черные рынки, процветавшие в мусульманских республиках бывшей советской империи и на территории Западного Китая.

За какие-то десять лет его интересы стали чрезвычайно разнообразными, а его деятельность охватила почти все виды высокодоходных незаконных операций, осуществляемых на планете.

Девушка, очевидно, ученый или что-то в этом роде. Это единственная серьезная зацепка.

Романенко печатал, не делая пауз:

«В каком виде научной деятельности специализируется Мари Зорн? (Найти следы Мари Зорн в университетах Канады и США, установить тип полученного образования.) Если Мари Зорн настолько важна для сибирской мафии, зачем посылать ее в Канаду? (Отыскать связь между сибирской мафией и русско-американскими преступными кланами в Канаде — какую совместную деятельность они ведут.) И самое главное: зачем отправлять ее под настоящим именем, но с паспортом чужой страны, сфабрикованным офицером ГРУ?»

Романенко нутром чуял в этом какой-то непонятный трюк. Здесь скрывался обман, некое грандиозное мошенничество.

Гостиница «Иркутск» находилась в северных предместьях города, на окраине, удаленной как от опасных районов, так и от роскошных кварталов, где расположились штаб-квартиры различных преступных группировок.

Романенко немного задержался на стоянке на другой стороне улицы, чтобы убедиться, на месте ли его команда: Солохов и его казаки. Они по очереди спали в стареньком прогнившем «фольксвагене-гольфе».

Офицер снова мысленно перебрал те немногие факты, которые были ему известны. Ему обязательно нужно повидаться с девчонкой.

На предварительной стадии переговоров Горский выдвинул предельно жесткие условия.

Первое: как можно скорее перевезти ее в Монреаль. Второе: не задавать ей никаких вопросов, кроме тех, которые необходимы чтобы улаживать всякие мелочи.

И третье…

— Павел, — сказал Горский, произнося каждый слог так, будто заколачивал гвоздь, — я хочу, чтобы ты поручил эту операцию двум-трем своим лучшим парням, которые умеют становиться невидимками. Парням, которые никогда не были в Северной Америки и находятся вне подозрений. Не твоим кретинам казакам. Мне нужны профессионалы. Я хочу, чтобы ты собрал команду. Им заплатят наличными. Ты должен показать их мне как можно скорее. Девчонку следует отправить в течение десяти дней — это крайний срок.

Такие условия были обычными для деловых соглашений, заключаемых с Горским.

Сто тысяч долларов США. Ради такой суммы стоило повозиться.

Солохов занимал проходную комнату, через которую можно было попасть в номер Мари Зорн. Романенко позвонил ему на мобильный телефон и велел предупредить Мари о своем визите. После этого Солохов должен связаться с казаками: пусть смотрят в оба и проследят, чтобы к прибытию Романенко в вестибюле гостиницы и в коридоре перед номером никого не было.

Солохов также воспользовался услугами гостиничного охранника, который работал на них каждый раз, когда нужно было спрятать в гостинице свидетеля, беглого информатора, перебежчика, террориста или кого-нибудь вроде Мари Зорн.

Казах охранник по фамилии Улганов был тупым верзилой почти двухметрового роста. Романенко знал, что под стойкой он всегда держит наготове помповое ружье калибра 12 мм, заряженное патронами типа «00 Бак-Шот»,[21] и полуавтоматический пистолет «Дизерт Игл» калибра «Магнум 44». Хотя и то и другое оружие относится к категории «тяжеловесов», в его лапищах оно выглядело жалкой игрушкой.

Улганов расположился за портативным пультом видеонаблюдения, на всех экранах которого пестрел яркими красками рекламный плакат пепси-колы. Охранник коротким взмахом руки приветствовал Романенко, когда тот проходил мимо, направляясь к старому лифту — наследию советской эпохи — с барельефом в стиле соцреализма на поверхности кабины.

Мари Зорн лежала на кровати и смотрела австралийский спутниковый канал по старенькому японскому телевизору. Романенко краем глаза увидел на экране женщин, занимавшихся укладкой волос, и, кажется, даже успел услышать, что Джон, который любил Барбару, уехал с Синди.

Когда он, вошел Мари Зорн выключила звук и испуганно вскочила.

— Добрый день, госпожа Зорн, — игриво сказал Романенко, — как вы себя чувствуете?

Она ничего не ответила, молча указала на кресла в маленькой гостиной и первой прошла туда. Романенко сел в старое кресло и помолчал, ожидая, что девушка первой начнет разговор. Тщетно.

— Ну, и как вам номер?

— Так себе. Есть новости по поводу моего отъезда?

Романенко сложил ладони домиком и положил на них подбородок:

— Дела продвигаются. Над изготовлением вашего паспорта уже работают. Сколько времени вы находитесь в Казахстане? Эти сведения нужны для въездной визы, — добавил он.

— Въездной визы?

— Дорогая госпожа Зорн, если вы приезжаете в Монреаль из Казахстана, нужно, чтобы до этого вы находились в указанной стране.

Девчонка либо попала в Казахстан нелегально, либо прибыла сюда открыто — по туристической визе. В таком случае ее приезд зафиксирован миграционной службой. Романенко потребовалось бы две минуты, чтобы выяснить это, но он хотел испытать подопечную. Разумеется, затем он все проверит.

— Госпожа Зорн… Мари… Можно, я буду называть вас Мари? Я просто хочу знать — вы попали в эту страну с соблюдением всех необходимых формальностей?

Девушка колебалась.

— Я… я приехала в Казахстан тайно, — ответила она наконец.

— Почему?

— Я… я полагаю, господин Горский не хотел бы, чтобы я об этом говорила.

— А… — бесстрастно проговорил Романенко, — вы можете сказать, где вы были до этого? Чтобы оформить документы, мне нужно знать чуть больше о пути вашего следования.

Романенко дал ей подумать. Ему нужно было любой ценой создать в ее глазах образ славного парня — порядочного, неподкупного, правдивого, любезного и внимательного.

К тому же он отдавал себе отчет, что за их разговором следят люди Горского. Солохов установил в соседней комнате системы подавления стандартных прослушивающих устройств, но Романенко прекрасно знал, что это вряд ли поможет против сложнейших технологий, имевшихся в распоряжении сибирской мафии.

Так что вести себя следовало чрезвычайно осторожно, как канатоходцу на туго натянутом тросе. Действовать так, как предполагал Горский: выведывать у девицы секреты, не пересекая красной черты, то есть задавать предельно простые вопросы. В то же время эта встреча — одна из немногих возможностей узнать два-три стратегически важных факта.

Один из них уже есть — она прибыла сюда нелегально.

Дальше нужно копать потихоньку, как на минном поле.

Девушка все еще не ответила на последний вопрос. Тут нужно было сыграть тонко.

— Мари, вы должны понять одну вещь: если мне поручили миссию доставить вас at home,[22] то, заметьте, это произошло потому, что сопровождение подопечных — одна из сфер нашей специализации. — Немного профессионального бахвальства. — И если мы действуем настолько эффективно, то происходит это по одной простой причине: мы думаем обо всем. Включая даже то, что не предусмотрено. Мы обязаны предвидеть непредсказуемое. За это нам и платят. У нас свои методы.

— Я…

Он перебил ее:

— Я объясню вам поподробнее. Суть дела состоит в том, чтобы предвидеть любую случайность, любое возможное стечение обстоятельств. Вы можете внезапно заболеть, сломать ногу, ваш самолет может совершить вынужденную посадку в другой стране, где вас разыскивают за прошлые правонарушения, ваш лайнер могут угнать, может разразиться третья мировая война. Мы дотошнее страховщиков из «Ллойдса». Вы не можете представить себе то количество сценариев, которые мы в состоянии предусмотреть. Естественно, ваш паспорт содержит ваш подлинный генетический код. Но я должен позаботиться о том, чтобы медицинские, судебные, налоговые и прочие власти не обнаружили пробелов информации, если им вздумается проследить ваш путь.

Девушка опустила голову, а затем подняла на полковника покорный взгляд. Романенко понял, что оборона противника прорвана.

— Я приехала из России. С господином Горским я встретилась в Новосибирске. Он доставил меня в Чингизские горы, а потом — сюда.

Чингизские горы. Романенко сдержал улыбку. Славный улов. И он выяснил это, не задав ни одного прямого вопроса. Девчонка выдала ему информацию необдуманно, даже не отдавая себе отчета в том, что в каждом произнесенном ею слове содержится частица истины.

И Горский ничего не мог с этим поделать.

Тем же вечером Романенко вызвал Урьянева в офис посольства. Эту чертову команду нужно было собрать как можно скорее. И срочно исправить положение дел, найдя новых действующих лиц.

После полудня искусственный интеллект быстро отыскал для полковника пару-тройку фактов особой важности, касающихся Чингизских гор. Во-первых, там уже давно действовала одна из ветвей казахской мафии. Во-вторых, именно эта ветвь поставляла оружие Акмаду и СОУН. В-третьих, выяснилось, что казахский клан был связан с сибирской мафией, особенно с новосибирскими бандитами, к которым принадлежал Антон Горский.

Ну и наконец, инвестиционная компания, зарегистрированная на Барбадосе и, как подозревал Романенко, входившая в сеть подставных фирм Горского, только что осуществила серию денежных переводов на счет одного швейцарского холдинга. А этот холдинг владел лабораторией медицинских исследований в Казахстане.

Лабораторией медицинских исследований. Откуда и явилась Мари Зорн.

Инстинкт подсказывал Романенко: он только что передвинул пешку на стратегически важную клетку шахматной доски. И если он хочет усилить свое преимущество, остается только одно: отправиться непосредственно в лабораторию и выкрутить руки Горскому. Как можно быстрее дать ему понять, что бесполезно скрывать от Романенко эту часть правды.

Вот почему этим вечером он остался один в своем офисе перед включенным компьютером, целиком погрузившись в сложные стратегические замыслы.

Полковник ввел данные в свою любимую компьютерную стратегию «Кригшпиль»,[23] симулятор военно-штабных игр. Эта экспериментальная программа была создана в Ванкувере канадскими, китайскими и французскими изобретателями. Для ее работы требовалось использование соответствующего искусственного интеллекта.

В базе данных компьютерной стратегии находились века военной истории. Версия программы называлась «МАРС», что, очевидно, представляло собой аббревиатуру от «Усовершенствованного анализатора для моделирования исследований в области стратегии».[24] Сейчас Романенко попросил программу восстановить ход гражданской войны в том виде, в каком она разворачивалась в Китае. «МАРС» был программой, способной самостоятельно искать сведения в информационных сетях и составлять интерактивную карту конфликтов, предварительно отобранных пользователем.

В Китае были сконцентрированы копии всех войн XX столетия в натуральную величину. Здесь встречались почти все типы ландшафтов: горы, степи, пустыни, обширные равнины, заросшие травой, поля, засеянные сельскохозяйственными культурами, болота, реки, истоки которых находятся недалеко от берега моря, джунгли и огромные мегаполисы. На территории этой страны остались следы всех возможных видов боевых столкновений: масштабных танковых сражений, наступательных операций с применением наземных войск и авиации, партизанских войн и контрдиверсионных действий, морских битв, терроризма и контртерроризма, кибератак, массовых убийств гражданских лиц и, с недавних пор, столкновений между нерегулярными вооруженными формированиями.

«МАРС» представил карту линии фронта и расположение отрядов, участвующих в противостоянии, фактически в режиме реального времени. Демаркационная линия между силами сепаратистов из южных провинций и армиями Севера в общих чертах повторяла длинную извилистую линию реки Янцзы.

Южанам, после молниеносных побед прошлого года и особенно взятия Шанхая, удалось форсировать реку лишь в нескольких местах, однако отряды, закрепившиеся на захваченных плацдармах, были вдребезги разгромлены пекинской армией. Тем не менее сепаратисты удерживали все большие города, расположенные к югу от устья Янцзы: Шанхай, Нанкин, Сучжоу, Чжаньцзян, Уху, а также Наньтун, окруженный северянами.

К востоку от центра страны южане должны были вот-вот оставить Ухань, но атакующие заплатили за это чрезвычайно тяжелыми потерями. Кое-кто уже называл эту кампанию «китайским Верденом». Не уточняя, к какой из противоборствующих сторон относилось это сравнение.

А в западной части континентального Китая ожесточенные бои шли на юге провинции Сычуань — за контроль над речными портами Чунцином и Лучжоу. Южане не сумели закрепиться в этих городах, захваченных в прошлом году, и теперь несколько миллионов солдат из армии северян сконцентрировались в Чэнду, Наньчуне и Вутонцяо на другом берегу реки, перегородив им пути отхода и беспрестанно обстреливая их позиции из тяжелых орудий.

Кроме того, было очевидно, что НОА затевает что-то в Юньнане — на границах с Вьетнамом и Мьянмой.

Романенко наблюдал за реализацией стратегического плана северян с самых первых их шагов. Впрочем, путем размышлений он сумел заранее предугадать именно такую схему действий.

Он готов был поспорить на все содержимое своего счета в швейцарском банке, что до конца лета северяне начнут атаку на западе Сычуани — вдоль индийско-китайской границы, там, где никто этого не ждет.

Он отдал «МАРС» команду привести в действие процессор виртуальной реальности и смоделировать ход наступления в том виде, как он сам его планировал и как, что было очень вероятно, предполагали провести его генералы НОА.

Согласно собственным источникам информации Романенко, оружие, боеприпасы и люди в течение месяцев непрерывным потоком направлялись из Вутонцяо в Паньчжихуа — город, отбитый северянами в конце зимы. Он находился в верховьях реки, примерно в трехстах километрах от границы с Мьянмой. Романенко знал, что китайские военачальники и с одной, и с другой стороны были наследниками тысячелетней традиции высочайшего искусства ведения войны.

Северяне могли взять Куньмин в клещи: основные силы подойдут со стороны Паньчжихуа, а специально подготовленная пехота перевалит через горы в окрестностях Дончуаня. Взяв Куньмин, они отправят одну армию на север и северо-восток через Гуйян с целью ударить в тыл южан, скованных в Сычуани, а другую армию бросят на юго-восток через Гуанси, чтобы захватить Наньнин, Чжаньцзян, отрезать полуостров Лэйчжоубаньдао и продвинуться в сторону Кантона и Гонконга.

Северо-восточная армия, соединившись с силами, сражающимися за Сычуань, создаст возможность для маневра нескольких вспомогательных армий. Одна из них снова спустится к Гуйлиню, взяв Лючжоу в двойное кольцо при содействии юго-восточной армии из Гуанси. Затем сообща они окружат Кантон и Гонконг.

Остальные подразделения разгромят силы сепаратистов к югу от Ухани.

Это будет означать почти полный конец продемократической армии и гражданской войны в Китае. После того как дивизии НОА форсируют Янцзы, их уже никто не остановит.

В верхней части экрана появилось окно программы «Кригшпиль». Текст информационной сводки гласил:

НАСТУПЛЕНИЕ НОА НА КУНЬМИН

ВРЕМЯ ВЫПОЛНЕНИЯ ОПЕРАЦИИ

АРТПОДГОТОВКА И БОМБАРДИРОВКА ТАКТИЧЕСКИХ ЦЕЛЕЙ — РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ: 2 ДНЯ; ВРЕМЯ, ЗАТРАЧЕННОЕ «КРИГШПИЛЬ»: 2 ЧАСА

ТЕАТР ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ:

— 17-я АРМИЯ, ГЕНЕРАЛ ЛИ ФЕНЬ — РАЙОН ПАНЬЧЖИХУА, ДВИЖЕНИЕ В НАПРАВЛЕНИИ ЧУСЮН

— 21-я АРМИЯ, ГЕНЕРАЛ СОНГ — РАЙОН ДОНЧУАНЬ И УМЕНЬ-ШАН, ДВИЖЕНИЕ В НАПРАВЛЕНИИ КУЦЗИНА

— 55-я И 80-я ДИВИЗИИ ВДВ — ДЕСАНТ В РАЙОНЕ ОЗЕР ДЯНЬЧИ И ФУЦЯНЬ-ХУ

Пока компьютер играл за пекинские армии, Романенко попытался выработать тактику обороны, которая могла бы спасти сепаратистов.

Он вспомнил, как однажды вечером обсуждал этот вопрос с западным наемником, который был советником у Шаббаза и торговал «дурью». У Романенко мелькнула мысль: интересно, что стало с этим парнем после нападения СОУН? «Сейчас он наверняка уже мертв», — подумал полковник.

В тот вечер они обменялись несколькими резкими фразами о характере ведения войны «национальной конференцией», на которую собрались представители уйгурского движения. Единственно верное решение для армии южан — скоординировать действия с повстанцами, боровшимися за независимость в Восточном Туркестане, а также с тибетцами, поскольку они могут создать угрозу для западного фланга подразделений, сосредоточенных Пекином в Паньчжихуа.

Однако для этого нужно сперва добиться, чтобы люди Акмада заключили мир с боевиками Шаббаза и потребовали от Пекина восстановить демократические свободы.

Альтернативы просто не существовало: следовало отступить — с одной стороны, чтобы защитить Гонконг и Кантон от атаки войск, которые электронный мозг «Кригшпиль» бросил на Куньмин, а с другой — чтобы сохранить сычуаньскую армию, а затем все поставить на кон и контратаковать на другом конце линии фронта, прорвав оборону НОА и двигаясь в направлении столицы северян.

Романенко отдал команду своему виртуальному генштабу к завтрашнему дню, к пяти часам утра, подготовить план подобной контратаки от Нанкина и Уху на Крайнем Востоке, чтобы загнать в котел армию противника под Цзянсу, в северном течении реки.

Потом он отправился спать.

<< | >>
Источник: Морис Дантек. ВАВИЛОНСКИЕ МЛАДЕНЦЫ. 2012

Еще по теме 3:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях
  13. Процесс заключения договора: этапы и оформление
  14. Поиск партнера в процессе заключения сделки
  15. Основные экономические и финансовые категории и показатели коммерции
  16. Понятие и формы коммерческого капитала
  17. Финансы в коммерческой деятельности
  18. Оборот товаров, товарные запасы и товарооборачиваемость. Понятие и виды товара
  19. Товарооборот как форма продажи товара покупателю