<<
>>

Глава 17 Наставление ангелов

К этому времени слухи о моем околосмертном переживании поползли по всей больнице. Хотя многие и не понимали, в чем дело, но они знали, что во время хирургической операции я встретился со сверхъестественным и теперь собираюсь покинуть пост главного анестезиолога, чтобы «заняться другими делами».

Хотя мало кто догадывался, что представляют собой эти «другие дела», сама мысль о том, что завотделением увольняется из-за каких-то мистических соображений, вызывала странную реакцию.

«Я слышал, ты навсегда повесишь свой халат на крючок?» — спросил один из старших медбратов хирургического отделения.

«Может быть, — ответил я, удивляясь тому, что он открыто заговорил со мной об этом. — Я думаю над этим».

«Ладно, я слышал, что случилось, — сказал он. — Многим врачам не помешало бы пережить что-то подобное, это добавило бы им сочувствия к другим людям».

Он рассказал о некоторых пациентах, с которыми общался после ОСП в нашей больнице. Когда он передавал врачам содержание этих бесед, они игнорировали позитивное влияние пережитого ОСП на больных и предполагали, что им не помешало бы переговорить с психологом или духовником или назначить лекарства, которые помогут забыть пережитое.

«Почему ты не стал священником?» — обратилась ко мне медсестра. Когда я попробовал объяснить, что я — индус, и мои услуги вряд ли будут востребованы, она пожала плечами. «Насколько я могу судить, все мы отправимся в одно и то же место. Религиозная принадлежность не имеет значения», — предположила она.

Как и прочие медсестры-старожилы, так и наш медперсонал в целом были очень благожелательны и никого не осуждали. Когда я рассказал о моем опыте главврачу, он выслушал меня с напряженным вниманием и затем выразил сожаление, узнав, что я собираюсь уволиться, вняв совету ангелов.

«Кем бы ты ни был, нигде не сказано, что нельзя экспериментировать со своей жизнью, — сказал он.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь вернуться назад».

Оглядываясь в прошлое, я понимаю, что те замечания, которые подавались мне в форме «хорошего совета», на самом деле были негативными. Один из коллег сказал мне в открытую, что я должен «взять себя в руки» и «позабыть» свой фантастический опыт. Второй заявил: «Ты спускаешь диплом в канализацию!» Третий же сердито утверждал, что я разрушаю семью.

Конечно, последнее замечание разбередило один из моих сильнейших страхов: больше всего меня волновала реакция семьи. Я мог пережить все, только не распад своего гнезда. Буду честным, на семейном фронте имелась-таки некоторая напряженность.

Моя жена первой заметила, что с ее мужем что-то происходит. Мысль о переезде в особняк поменьше была ей и приятна, и ненавистна одновременно. Большинство ее смутных чувств были связаны с потерей социального статуса, и, надо сказать, что я тоже был огорчен. Оценивая масштабы предстоящих изменений, мы беспокоились, что выпадаем из медицинской элиты, из числа лучших врачей нашего круга, которые регулярно мелькают в светских хрониках газет. Раньше мы смеялись, как будем вписываться в эту состоятельную и образованную элиту, но теперь, добровольно покидая ее, мы оба понимали, что будем скучать.

«Это все равно что добровольное понижение в должности», — сказала Арпана, когда мы сидели на заднем крыльце нашего особняка, любуясь видом на гольф-поле и понимая, что видим его в последний раз.

Впрочем, ее беспокоили не только предстоящие перемены в жизни, но и та внезапная перемена, которую она увидела во мне и которая, по ее словам, походила на последствия удара — то ли инсульта, то ли молниеносного озарения.

«В неотложку Лос-Анджелеса я поехала с одним человеком, а вернулась с другим, — открылась она вечером, когда мы обсуждали планы на ближайшее будущее. — Я люблю нового Раджива и предстоящие перемены, но и боюсь их одновременно».

То же самое, наверное, чувствовала и наша дочь Амбика. Мы не посвящали ее в подробности моего ОСП.

Как чересчур заботливые родители, мы были уверены, что это не то, о чем ей положено знать. Но однажды на кухню, где вместе с Арпаной мы беседовали о моем переживании, вдруг вошла наша дочь. Не прерываясь, мы с удивлением для самих себя разрешили ей присоединиться. Очень скоро она была само внимание. Амбика никогда раньше не слышала об ОСП, и поначалу эта история глубоко поразила ее, но она нашла силы выслушать ее до конца, в том числе про будущее, которое описали ангелы, — что я не буду анестезиологом, а стану целителем, работающим с осознанностью.

По ее словам, она знала, что близятся перемены, но не ожидала, что так скоро. Когда же мы сообщили ей, что уже согласились обменять наш дом на особняк поменьше, дочь встревожилась.

«Но зачем нам переезжать?» — испуганно спросила она.

«Потому что так велели мне ангелы в моем переживании за пределами этого мира, — сказал я. — Это переживание преобразит меня и преобразит всех нас».

Дальше дочка вдруг заявила, что считает мой опыт сном или галлюцинацией. Она думала, что я забуду о нем или хотя бы скажу ангелам, что подчинюсь их наказам чуть позже, возможно, когда она уедет из дома и поступит в университет.

«Это перевернет всю мою жизнь! — сказала она, глядя на меня, а затем на мать. — Мама, это действительно перевернет и твою жизнь».

Реакция моих сыновей была почти одинаковой. Когда я вернулся из больницы, никто и слышать не хотел о моем переживании. Настроение моего младшего сына Арджуна было типичным для любого подростка: он считал, что это событие определенно интересное, но практически немыслимое. Самое главное, чтобы о нем никто не узнал. Разумеется, ему хотелось, чтобы ничто не потрясло его мир.

Наш старший сын Рагав был абсолютно равнодушен, причем не только к моему околосмертному переживанию, но и ко мне. Впрочем, другого мы не ожидали. Наши отношения всегда были непростыми, как это часто бывает между отцами и сыновьями. Я допускал определенные трения, которым сам был свидетелем в чужих семьях. Мы с друзьями обсуждали наши отношения со своими сыновьями и пришли к выводу, что в вечном вопросе «отцы и дети» соперничество естественно.

Один из моих друзей (тоже врач) сравнил его с животным царством, где молодые львы борются со старыми за власть в прайде.

«Ненавижу это, — сказал мой друг. — Но я испытываю тот же задор в противостоянии сыном, который он испытывает в противостоянии со мной. Я думаю, что это генетическая программа нашей ДНК, а с этим ничего не поделаешь. Мы были рождены соперничать с нашими отпрысками мужского пола».

Скрепя сердце я согласился. Не мог же я открыться коллегам, что мои отношения с Рагавом деградировали до такой степени, что уже не объяснялись никаким генетическим соперничеством. Мы стали вынужденными соперниками. Я хотел, чтобы он был врачом, и толкал его в этом направлении изо всех сил. Его желания никогда не учитывались. Я даже не думаю, что мог что-то знать про них.

Вообще-то наши отношения приводили меня в ярость, и за этой яростью скрывалось радикальное преображение личности: я сделался таким же недовольным и сердитым, как мой отец, потому что не видел того воплощения статусности, которого желал, — я не видел сына, который хочет стать врачом. «Ты даже не понимаешь, как это важно!» — орал я в трубку, когда он жаловался на скучные медицинские занятия. Но я не мог понять, что же важно для него самого. В общении с ним я употреблял выражения, каких никогда не позволил бы себе заботливый отец. Я мог вспомнить все резкие и грубые слова, «поощряя» его попытки перейти с курса на курс. Скажу только, что они прочно засели в моей голове.

Как мой дед поступал с моим отцом, а мой отец — со мной, так и я начал оскорблять Рагава. С горечью вспоминаются мне все эпизоды, когда я кричал на сына. Они жгут мой мозг, словно раны, причиненные самому себе. Мне стыдно писать об этом. Это предостережение, что наше неудачное прошлое может присутствовать в настоящем в виде скрытого рефлекса.

Я знаю, что Рагав боялся меня, и я думаю, что он питал отвращение ко мне. В те недолгие часы, которые я провел с ним после моего ОСП, мы ни разу не касались этой темы. Я знал, что он говорил о нем с Арпаной, потому что она часто звонила ему в Арубу, где он учился в институте, но она никогда не передавала мне его слова.

У меня возникло ощущение, что ему было все равно, и, сказать честно, я не верил, что пережитое мною преображение личности могло бы позитивно повлиять на наши отношения. В его глазах я был людоедом, жестоким и алчным созданием, которое нельзя задобрить, отцом, который видел в нем свою собственность, а не сына.

Если его представление обо мне было именно таким, то теперь я знаю, что он был прав. Мой сын никогда не вызывал моего восхищения. Впрочем, его не вызывал ни один член моей семьи. И именно это, а не следование наставлениям ангелов, действительно могло разрушить мою семью. Я мог бы продолжить в том же духе и не последовать никакому истинному духовному наставлению!

В ближайшие дни я планировал уволиться с работы и одновременно начать переезд в дом поменьше. Я всерьез озаботился переменами, предстоящими в моей жизни. Хотя Светящееся Существо и два могущественных архангела рассказали мне, как должно выглядеть мое будущее, и каким образом его достичь, меня беспокоили именно перемены, о которых они говорили, потому что они требовали более высокого уровня духовного сознания.

Я решил, что начну медитировать, и Вселенная меня наставит на правильный путь. Но вместо этого я получил разъяснение ангелов об истинном смысле наставления.

После моего возвращения домой я принялся медитировать ежедневно, иногда несколько раз в день. Я не был новичком в медитации. Я практиковал ее регулярно, когда еще был молодым человеком, и очень ценил то, что она мне давала, поскольку она разорвала порочный круг стресса, из-за которого многие мои однокашники бросали учебу. Да, я приучал себя к глубокой медитации осознанности, я сосредотачивался на присутствии в настоящем, но был не готов к пришествию ангелов, которое состоялось вскоре после моего переживания.

Поначалу этот день был таким же, как все остальные. Я закрыл глаза и погрузился в медитативное состояние, отдавшись во власть свободного потока мыслей, такого же неспешного, как океанские волны. Мое мышление было безоценочным.

Перед отплытием в ничто я вопрошал Вселенную о наставлении на будущее.

В моем сознании материализовались ангелы и зазвучал знакомый голос.

«Наставление — это не предмет его мыслей», — сказал Рафаил.

«Давай объясним ему», — сказал Михаил.

«Наставление — это не предмет твоих мыслей, — повторил Михаил, обращаясь непосредственно ко мне. — Наставление — это только путеводная нить, маршрут к твоей цели. Мы уже говорили тебе про путеводную нить».

«Ты хочешь найти наставление, найти человека, который возьмет тебя за руку и поведет по пути, — сказал Рафаил. — Здесь мы тебе не помощники. Ты сам должен отвечать за наставление и свой путь к цели».

Слова произносились с такой быстротой, что пересказать их я могу только сейчас. У каждого есть свое наставление. Это природный инстинкт, который обычно связывают с «богоданными» представлениями о добре и зле. Таким образом, совсем не отсутствие наставления не позволяет людям совершать хорошие поступки. Только неуверенность в себе и малодушие мешают нам добиваться целей, заложенных в изначально присутствующем внутреннем чувстве направления.

По словам ангелов, они только советовали мне, как надо поступать, чтобы моя жизнь была достойной и полноценной. Следовать или не следовать их наставлениям — зависело лишь от меня. Но они общались со мной всегда, когда я нуждался в них. С тех пор как во время операции я пересекся с духовным миром, медитация возвращала меня обратно, и я встречался с ними. Они с готовностью отвечали всегда, когда я хотел. Но они лишь наставляли и вдохновляли. Никто не принуждал меня подчиняться, это не было приказом.

Вкратце наставление было таким: не совершай поступков, губительных для твоего духа. Относись к своему физическому телу как к святыне. Уважай мнение других. Люби близких и ближних, как самого себя. Впрочем, как сказал Михаил, я был волен не выполнять их наставления, потому что являюсь человеком со свободным волеизъявлением.

«Многие предпочитают не следовать нашим советам», — сказал Рафаил.

«Слишком многие», — согласился Михаил.

Рафаил уверил меня, что если я последую их наставлению, ниспосланному во время ОСП, я помогу и другим найти свой путь. И даже больше.

«Ты тоже найдешь свой путь».

<< | >>
Источник: Пол Сперри, Раджив Парти. Умереть, чтобы проснуться. 2017

Еще по теме Глава 17 Наставление ангелов:

  1. Важное отступление-наставление
  2. Дэн Браун. Ангелы и демоны, 2009
  3. Алина Егорова. Ангел-хранитель, 2011
  4. Ольга Володарская. То ли ангел, то ли бес, 2019
  5. Глава 11
  6. Глава 6
  7. Глава 3
  8. Глава 1
  9. Глава 2
  10. Глава 4
  11. Глава 5
  12. Глава 7