<<
>>

Глава 23. Явление первое

Лионелла проснулась от вежливого стука в дверь. Взглянула на часы, встала с постели, открыла дверь и увидела Марианну. К утру ее лицо расцвело фиолетово-синим цветом, перебитый нос расплылся и сровнялся с отекшими щеками.

Глаза превратились в узкие щели. Она сказала в нос:

– Уже начало восьмого. Мне нужно ехать.

– Сейчас распоряжусь… Постой, ты же еще не завтракала!

– Не хочется тратить время.

– Проходи, я только оденусь. – Лионелла накинула халатик и вспомнила про телефон Друзя. – Могу тебя попросить?

– Безусловно… – Марианна села на стул рядом с ноутбуком и отвернулась.

Лионелла сообразила, что она стесняется своего лица, подошла и обняла ее за плечи.

– Все будет хорошо… – Потом взяла телефон и отдала Марианне. – Пожалуйста, передай Кречету.

– Хорошо.

– Еще одна просьба. – Лионелла включила ноутбук и нашла сохраненную видеозапись. Включила и, увеличив на весь экран, попросила: – Посмотри.

– Что это? – Марианна придвинулась и стала смотреть. – Ничего не поняла.

Лионелла повторила запись еще раз:

– Снимал Юрий Друзь ночью в лесу возле пансионата «Рыбачий». Это – народная артистка Бирюкова, которую той ночью убили.

– А это кто? – Марианна ткнула пальцем в неизвестного рядом с Бирюковой.

– Не знаю.

– Я тоже его не знаю. И здесь плохо видно.

– Обрати внимание на его шарф.

– Полоска…

– Причем очень широкая. Ничего не напоминает?

– Нет, пожалуй.

– Ну хорошо. – Лионелла закрыла ноутбук. – Прости, что задерживаю. – Она подошла к телефону и позвонила в гараж: – Машину через десять минут к дому, пожалуйста.

* * *

Проводив Тихвину, Лионелла оделась и вызвала горничную:

– Костюм из химчистки доставили?

– Еще вчера вечером.

– Принеси. И, кстати, завтрак уже накрыт?

– Лев Ефимович ждет вас в столовой.

– Передай, что скоро спущусь. Костюм положи на кровать, упакую сама.

К завтраку Лионелла спустилась, как обещала, через несколько минут.

– Хорошо выглядишь, – улыбнулся Лев, увидев ее.

– Просто не накрасилась. Сегодня после обеда съемки в мосфильмовском павильоне.

– Всегда говорил: без косметики тебе лучше.

– Спорное утверждение, однако имеет право на жизнь.

– Кто у нас ночевал?

– Марианна Тихвина.

– Жена Егора Макаровича? С чего это вдруг?

– Некрасивая история. Он избил ее в ресторане. Пришлось ехать в Боткинскую.

– А где же сам Тихвин?

– Вероятно, уехал домой.

– Какая низость! – Лев раздраженно кинул салфетку. – Однако на него очень похоже.

– Тебе лучше знать, – многозначительно обронила Лионелла.

Она подозревала, что муж знает о Тихвине нечто такое, что для многих остается тайной за семью печатями.

Поднявшись после завтрака в спальню, Лионелла упаковала костюм и вызвала горничную, чтобы она отнесла одежду в машину. Сама занялась сбором косметики, однако ее прервал телефонный звонок.

– Слушаю…

– Это Ольшанский. Прости, что звоню.

– Действительно, сто лет не звонил.

– В продолжение вчерашнего разговора…

– Давай.

– Не телефонный разговор.

– Что тогда делать?

– Можешь прийти ко мне?

– У меня скоро съемка…

– Это не займет много времени. – В голосе Кирилла слышались не свойственные для него просящие нотки.

Лионелла поняла – дело того стоит, и пообещала:

– Перед отъездом в студию загляну.

– Жду.

Она ускорила сборы, спустилась вниз и вышла во двор. Бросила водителю:

– Ждите, – и вышла за ворота.

Кирилл встретил ее у калитки своего дома. Увидев, выбросил сигарету:

– Здравствуй.

– Что стряслось?

– Идем в дом. – Прежде чем закрыть за собой калитку, он высунулся и оглядел улицу.

– Я заинтригована, – заметила Лионелла.

– Подожди-и-и… – многообещающе протянул Кирилл и первым зашагал к дому.

Они вошли в прихожую, поднялись на второй этаж. Кирилл демонстративно распахнул дверь гостевой комнаты:

– Прошу!

Лионелла вошла в комнату, которую хорошо знала еще с юности.

– Боже мой! – прошептала она и бросилась к дивану, на котором спиной к ней лежал молодой мужчина.

Развернув его к себе, Лионелла воскликнула: – Как ты мог?!

Максим Стрешнев провел ладонью по лицу, будто умылся, и сел, опустив ноги на пол:

– Что значит – мог? Я ничего такого не сделал.

– Где ты был?! Знаешь, что тебя в озере ищут? И еще, что гораздо хуже, – подозревают в убийстве Юрия Друзя!

– С этим не соглашусь. Лучше отсидеть, чем утонуть в озере.

Лионелла села рядом:

– Рассказывай. Что случилось, когда вы с Друзем поплыли на катере?

– Мы никуда не плыли. До катера я не дошел.

– То есть как?

– Я уехал, – уклончиво произнес Максим.

– Это не смешно! Никто не подтвердил, что ты уехал в «Рыбачий» вместе с другими.

– При чем тут «Рыбачий»? Я уехал в Архангельское.

– Зачем? – растерялась Лионелла.

– Когда я шел к эллингу… Ну, чтобы уехать с Друзем. Возле меня остановилась машина. Видела среди гостей грудастую телку?

– Черноволосую с толстыми ногами?

– Ноги у нее нормальные. – Стрешнев ухмыльнулся. – В общем, в машине была она. Я сел, и мы укатили…

– Навстречу счастью, – догадалась Лионелла.

– Вроде того.

– Значит, в Архангельское?

– Там ее дом.

– Телефон зачем отключил?

– Сначала – чтобы не мешали. Потом – из-за того, что боялся.

– Когда узнал о том, что случилось с Друзем?

– Ей позвонили.

– И конечно, толстоногая тебя не выдала?

– Дались тебе ее ноги!

– Ну так что?

– Ей ничего не оставалось, кроме как молчать. Она замужем.

– В таких случаях говорят: высокие отношения.

В разговор вмешался Кирилл:

– Сбавь обороты, Машка. Сейчас не морализировать нужно, а придумать, как его вытащить.

– Что-то я не пойму… – Она строго посмотрела на Ольшанского. – Вы-то как встретились?

– Максим приехал ко мне и все рассказал.

– А разве вы знакомы? – удивилась Лионелла.

На что Кирилл ответил:

– Как будто не знаешь, что Москва – большая деревня. Тысячу лет в одной тусовке тусуемся.

– Послушай, – Лионелла обратилась к Максиму, – я не понимаю… Если той ночью ты не пришел в эллинг, зачем Юрий Друзь поплыл в «Рыбачий»?

Стрешнев помотал головой:

– Не знаю. Может, еще кого-то повез?

– К тому времени все наши уехали.

– Мне трудно объяснить.

– Ну хорошо… – Лионелла взглянула на часы. – Мне пора на съемку.

– В «Мосфильме» снимаемся? – Стрешнев поднялся с дивана. – Как же без меня? Может, и мне?

– Нет, Максим. Тебе лучше остаться здесь.

– Какой в этом смысл? Рано или поздно найдут.

– Давай так: я разведаю обстановку, потом все расскажу тебе. После этого мы все втроем сядем и решим, что делать дальше.

Ольшанский пошутил:

– Главное, чтобы твой муж не решил, что ты бегаешь ко мне на свидания.

– Без комментариев.

Лионелла вышла из комнаты, спустилась вниз и поспешила к своей машине.

* * *

На съемочной площадке царило уныние. В построенных декорациях: землянке разбойничьего лагеря и княжеских палатах отсняли несколько дублей с Лионеллой и второстепенными героями. Дублерша Бирюковой стояла в кадре то вполуоборот, то спиной. Лионелла старалась не смотреть на ее сарафан, в котором видела мертвую Бирюкову.

Максиму Стрешневу дублера не искали. Какой в этом смысл? Искать дублера главному герою было бы глупо. Дело шло к тому, чтобы переснимать полфильма с другим исполнителем.

Режиссер Виктор Карлович Комиссаров сидел позади камеры и мрачно наблюдал за тем, что творится в кадре. Делал замечания и раздражался по всякому поводу. В конце концов разразился истерикой:

– У нас – съемочный график! Понимаете?! Что за бессмысленные хождения в кадре? Играть надо! Знаете, что это такое? Или уже забыли?!

Что-то в этом роде он сказал и Лионелле. Она простила Комиссарова, понимая, какой груз ответственности лежит на плечах режиссера.

В перерыве Лионелла села на стул рядом со звукооператорским пультом. Вениамин Волков что-то увлеченно слушал в наушниках. На его лице блуждала улыбка. Понаблюдав, Лионелла помахала перед его носом рукой:

– Что слушаем?

Вениамин снял наушники:

– Что?

– Музыка?

– Упаси боже! Исключительно звуки природы.

От нечего делать она спросила:

– Откуда все берется? Есть звуковой фонд?

– И это тоже. Но в основном сам пишу. Треск костра, звук набежавшей волны, шорох листвы. Многим кажется, что это обыденные вещи, а для меня – симфония звуков. Так говорит природа. Разве не удивительно?

– Ты – поэт. – Она протянула руку. – Можно послушать?

– Если хочешь… – Волков нехотя отдал ей наушники.

Скучая, Лионелла слушала звук дождя, потом завывание ветра. И только плеск воды вызвал у нее ностальгические воспоминания – давнюю поездку с Кириллом на Волгу. За плеском воды ухнула сова, под ветром зашелестела листва. Лионелла была уверена, что это звуки ночного леса. Было слышно, как идет тихий дождь. Порывы ветра были то сильнее, то тише. И вдруг она услышала далекий звук автомобильного двигателя. Три раза рыкнув, он стих. Что-то в этом звуке показалось знакомым, и Лионелла вдруг вспомнила: той злосчастной ночью, когда гуляла по лесу вблизи пансионата, она уже слышала точно такие же звуки. Автомобильный двигатель чихнул три раза, а потом резко стих.

Сорвав с головы наушники, Лионелла спросила:

– Где ты сделал последнюю запись?

Вениамин Волков глянул на монитор компьютера:

– Судя по указанной дате, когда мы ночевали в пансионате «Рыбачий». Вероятно, у озера.

– Это в лесу! – Лионелла протянула наушники. – Слушай!

Прослушав, он заключил:

– Ты права. Грязный файл. Там на втором плане звук квадроцикла. – Вениамин хотел удалить звуковую дорожку, но Лионелла схватила его за руку:

– Стой! Этот файл нельзя удалять!

– С чего это вдруг?

– Ты сказал, что на втором плане звук квадроцикла…

– Так и есть.

– С чего ты взял, что это квадроцикл?

– У меня абсолютный слух. Кроме того, я долго учился своей профессии. Различать звуки, обрабатывать, классифицировать и опознавать их – моя работа.

– Какова вероятность того, что это звук квадроцикла?

– Сто процентов.

Она сдержанно улыбнулась:

– Ты льстишь себе.

– Я – профи.

– Ну хорошо. Можешь еще раз вспомнить, в каком месте сделал эту запись?

– В лесу возле озера.

– Жаль, что невозможно установить точное время. – Лионелла огорченно склонила голову.

– Почему же?.. – Волков кликнул мышкой по файлу: – Она сделана в двадцать три пятнадцать.

– Спасибо. – У Лионеллы появилось сильное желание немедленно «уползти», утащить эту информацию буквально в зубах, но она вспомнила о другом. – Ты был в доме у Тихвина?

– После съемок в лесу? – Волков кивнул. – Мы виделись с тобой за столом.

– Во сколько вас увезли?

– Этого я не помню. Как говорится, был выпимши.

– Ну хорошо. Можешь вспомнить, кто ехал с тобой в одной машине?

Волков стал загибать пальцы:

– Я, Мельников, Погребняк, бутафор Тишинский, второй оператор и пиротехник.

– Что-то много набралось.

– Нас увозили в джипе. Шесть человек. Седьмым был Никанин, но его потом пересадили в другую машину.

– Ясно, – сказала Лионелла и тихо, но твердо добавила: – Файл не удаляй.

– Если нужно, пусть остается, – ответил Вениамин и, надев на голову наушники, закрыл глаза. Вероятно, для того, чтобы откреститься от остального звучащего мира.

Через пятнадцать минут съемки продолжились, однако ни радости, ни удовлетворения не принесли. Комиссаров нервничал, и его нервозность передалась всем остальным. В эпизоде с княжеским другом Бронеславом взорвался софит. В следующей сцене ратник порезал мечом ухо своему «супротивнику».

– Стоп! Перерыв полтора часа. – Режиссер встал со стула и схватился за голову. – Что делать… Что делать?

Лионелла спросила:

– Вы про Стрешнева?

– Если и так? Чем вы можете помочь, Лионелла Павловна?

– В конце концов, я тоже осталась без партнера…

– Никакие ваши стенания не смогут поднять его со дна озера.

– И ваши – тоже.

– Тогда о чем разговор? – Комиссаров внимательно посмотрел ей в глаза, но Лионелла не решилась сказать ему правду, а только спросила:

– Успею пообедать?

– У вас полтора часа.

– Встретимся позже, – сказала она.

– Очень на это надеюсь, – со вздохом ответил Комиссаров.

В буфете Лионелла оказалась за одним столом с автором сценария Критским. Она видела сценариста всего пару раз, но он произвел на нее положительное впечатление. Так что, выбирая между столиком со средневековыми горожанками с другой съемочной площадки и его столиком, она села к нему.

– Приветствую вас, Лионелла Павловна! У вас цветущий вид. Рад, что хоть вы не поддаетесь упадническому настроению.

– Почему же не поддаюсь? – Она обмакнула круассан в кофе и откусила мягкую макушку.

– Обожаю женщин, которые не держат диет.

Она улыбнулась:

– Я – тоже.

– Понял. Вы к таковым не относитесь.

– Мне нравится ваш сценарий.

– Вы правы, я гений. – Он хохотнул.

– Нет, правда. Вы же не только сценарист, но еще и автор оригинальной идеи. Откуда она взялась?

– Не совсем так. Я всего лишь доработал эту идею. Идея принадлежит Егору Макаровичу Тихвину. Вы с ним знакомы?

– Да, виделись в экспедиции.

– Он где-то раскопал легенду о русской богатырке Варваре, я ее дополнил и углубил.

– Углубил – значит, приврал?

– Какая вы… – Он с улыбкой покачал головой. – Я бы сказал – обоюдоострая.

– В этом нет ничего плохого. Вам простительно и приврать, вы – литератор.

– В данном конкретном случае – напротив, работал исключительно с первоисточниками.

– Например?

– С древними летописями, берестяными письмами. Многие из них переведены на современный русский язык. Например, в одном из московских архивов сохранился пергаментный свиток с посланием ливонского магистра немецким купцам в Новгород, где идет речь о нападении на обоз, который шел к казанскому хану.

– Что-то вроде оброка?

– Дело в том, что в те времена практиковался полон. Жителей захваченных городов и сел угоняли в Орду, использовали как рабочую силу, при этом разрешали отправлять весточки и берестяные письма родным. Пленные русичи слезно просили родичей их выкупить. Естественно, те собирали все, что у них было, отправляли выкуп хану, и он отпускал пленных на родину. Нужно заметить, большая часть пленных, захваченных крестоносцами, рано или поздно тоже попадала в Казанское царство.

– С этим все ясно. Но вы упомянули про письмо ливонского магистра немецким купцам.

– Это очень интересно. – Прервавшись, Критский спросил: – Еще кофе?

– Благодарю. Больше не хочется. Лучше расскажите, что там с магистром и купцами.

– В послании магистр по имени Отто сообщает, что наемники – рыцари-крестоносцы уже выступили в поход и будут ждать обоз в засаде у Черного озера. Чтоб вы знали, в древности то самое озеро, возле которого велись наши съемки, звалось Черным. Потом, после известных событий, – Варвариным. Теперь на современных картах оно значится как Рыбное. Так сказать, проза жизни.

– Вы сказали – после известных событий? – оживилась Лионелла.

– В разных источниках я встречал упоминание, что богатырка Варвара с разбойничьим отрядом защитила этот обоз от наемников.

– Ах, вот вы о чем! Все это есть в сценарии, но я не предполагала, что сюжет исторически привязан к местности.

– Но кое-что в сценарий не вошло, хоть я настаивал.

– Расскажите!

– В том же послании вышеупомянутого магистра Отто есть упоминание о регалиях Английского королевства.

– При чем тут это?

– При всем. Магистр Отто утверждал, что королевские регалии везут в этом обозе. В самом деле, неужели вы думаете, что ради мороженой рыбы, пшеницы и сотни волчьих шкур ливонцы стали бы собирать рыцарский отряд и посылать его черт знает куда?

– Ах, какой поворот! Но почему эта тема не была включена в сценарий?

– Продюсеры решили, что патриотическая тема важнее. Упоминание о мифических регалиях снизило бы ценность картины.

– И это жаль. По мне, так было бы интереснее.

– По моему мнению – тоже. Но вы не спрашиваете, как регалии появились в обозе.

– Вам и это известно?

– Начну с предыстории. Что такое регалии английских королей? Это набор предметов и драгоценностей, используемых при коронации. Условно говоря, набор состоял из нескольких корон, скипетра, державы, большого державного меча, ампулы для елея и коронационной ложки. Чтобы вы поняли – во время церемонии коронации в ложку из ампулы наливали елей и мазали им руки, грудь и голову монарха. Коронационная ложка – вещь примечательная. От обычной она отличается тем, что украшена драгоценными камнями и та ее сторона, куда льют елей, разделена перегородкой на две равные части.

– Почему? – спросила Лионелла.

– Потому, что епископ окунал в нее два пальца. – Критский с воодушевлением продолжил: – Теперь про то, как регалии попал в обоз… В тысяча двести шестнадцатом году король Иоанн, тогдашний правитель Англии, отправился в путешествие. Регалии, согласно протоколу, конечно же, взял с собой. Пересекая какой-то залив, он попал в шторм, и сундук с королевскими регалиями смыло в море. И, что примечательно, король Иоанн умер спустя несколько дней. Согласно официальной версии, регалии вместе с сундуком пошли на дно, а король Иоанн умер от банальной дизентерии. Но есть и другие версии…

– Какие, например?

– Например, версия отравления короля с целью переворота или, по крайней мере, завладения королевскими регалиями. Что, впрочем, одно и то же.

– Выходит, что сундук не лежал на морском дне?

– Конечно же нет. Кто завладел регалиями, истории не известно, но лет эдак через сто часть из них за большие деньги купил псковский купец Борис Негочевич. Он, как тогда говорили, съездил «в немцы» и привез их вместе с другим товаром. Когда Борис Негочевич вернулся в Псков, он узнал, что троих его сыновей угнали в полон. Они уехали с товаром в Рязань, там их и захватили. Именно с Бориса Негочевича началась история этого обоза. Мне удалось отыскать в Псковской епархии старинные списки пожертвований. И вот что любопытно: Борис Негочевич снарядил пять саней, заполненных разнообразным товаром и съестными припасами. Среди прочего товара упоминаются две короны с каменьями, ком золотой круглый – держава, надо понимать, ампула и ложка «с городьбой и каменьями».

– Предполагаете, что городьба и есть та самая перегородка?

– Нисколько в этом не сомневаюсь.

– Все это он отдал на выкуп сыновей?

– А чтобы найти их в плену, отправил с обозом отряд из десяти конников. К слову сказать, сам тоже поехал.

– История очень красивая. Хотелось бы верить, что его сыновья вернулись домой.

– Этого нам никогда не узнать.

– Жаль, что вы не включили эту сюжетную линию в сценарий.

Критский развел руками:

– Сие от меня не зависело. Кроме меня, есть продюсеры и редактор. Жаль потерянного времени, ну да ничего. И эта информация когда-нибудь пригодится.

Съемки фильма продолжились в назначенное время. Лионелла увидела рядом с режиссером консультанта Никанина. Когда их разговор закончился, Лионелла подошла к консультанту.

– Как отдохнули, Юрий Платонович?

– Прекрасно, Лионелла Павловна.

– Вы снова на площадке?

– Сегодня возвращаюсь в пансионат. Текущая неделя оплачена.

– Зачем же вы приехали?

– Виктор Карлович вызвал. У него возникли сомнения по части оружия. Пришлось разбираться.

– Он очень нервничает, – вполголоса заметила Лионелла.

– Это заметно.

– Что ж, мне нужно на площадку.

Дальнейшие съемки были сплошным мучением для всех, и прежде всего для Комиссарова. Лионелла чувствовала себя предательницей. Человек, который так нужен режиссеру, сидел в четырех стенах и ждал неизвестно чего. Она знала об этом и молчала.

Перебрав все возможные варианты, Лионелла все же решилась:

– Виктор Карлович, можно вас на минуту?

– Что еще?

Лионелла огляделась:

– Давайте отойдем.

– Что за секретности? – нахмурился он.

– Прошу вас.

Они зашли за декорации и остановились в темноте за княжеским теремом.

– Стрешнев жив, – сказала она.

– Повторите…

– Максим Стрешнев жив. И я знаю, где он находится.

– Далеко? – Комиссаров мгновенно собрался.

– Скажем – в Москве.

– Можете его привезти?

– Нет.

– Почему? – Было видно, что отказ Виктор Карлович воспринял как личную обиду.

– Ему нельзя сюда ехать.

– Почему?!

– Неужели не понимаете? Его арестуют!

– Он не обвиняемый, – возразил Комиссаров.

– Это дело недолгое.

– И что он собирается делать?

– Мы еще не придумали.

– Скажите честно, – режиссер понизил голос, – вы доверяете ему? Верите, что не Стрешнев убил того человека?

– Абсолютно.

– Абсолютно да или нет?

– Максим здесь ни при чем.

– Мне бы вашу уверенность… А что, если мы сделаем так… – Комиссаров на мгновение задумался и продолжил: – Что, если завтра я удалю с площадки всех посторонних, и вы с Максимом приедете. Снимем ваши совместные сцены и его крупные планы.

– А как же пропуск?

– Закажу его на вашу машину без досмотра. Провезете его в багажнике.

– Зачем же в багажнике? У меня есть подходящий джип.

– Тем лучше.

– Я поговорю с Максимом.

– Думаете, откажется? – Комиссаров заволновался, нервно крутя в руках какой-то лист бумаги. – Передайте, что я похлопочу о нем. В крайнем случае обращусь за помощью к Тихвину.

Лионелла пообещала:

– Хорошо, я передам. – И заинтересовалась: – Что у вас в руках?

– Это? – Комиссаров показал тетрадный листок. – Нашел у себя в бумагах. Письмо от Бирюковой. Когда ее утвердили на роль, она прислала мне свои соображения по трактовке. Теперь это уже история. Жалко выбросить, да не знаю, кому отдать.

– Позвольте мне посмотреть?

– Пожалуйста. – Комиссаров отдал листок.

Едва взглянув на него, Лионелла увидела вопросительный знак вместо галочки над буквой «Й».

– Это точно ее почерк?

– Разумеется. Не думаю, что Надежда Ефимовна пользовалась услугами секретаря.

<< | >>
Источник: Анна Князева. Девушка из тихого омута. 2018

Еще по теме Глава 23. Явление первое:

  1. Банковские кризисы как явление «денежной цивилизации»
  2. Современная практика и новые явления в оценке кредитоспособности заемщика
  3. Роль золота в международных валютных отношениях: новые явления
  4. Первое предварительное замечание: о «богословии» денег
  5. Первое измерение, характеризующее консервативные инвестиции
  6. Центральный шиссионный банк — первое звено институциональной кредитной системы
  7. Первое, второе, пятое высшее образование, MBA и прочие умные места
  8. Формирование реестра требований кредиторов. Первое собрание кредиторов
  9. Глава 11
  10. Глава 6
  11. Глава 3
  12. Глава 62 «Каза Итальяна»
  13. Глава 10 Исчерпывающая консультация
  14. Глава 7 Правдинский дом
  15. Глава 23 Сапфировое сердце
  16. Глава 33 «Красная Москва»