<<
>>

Глава тридцать первая Письмо графини Апраксиной

Алексей вернулся в полк в канун нового, 1813 года, а первого января вместе со всей армией перешёл Неман. Авангард Милорадовича рвался вперёд, принимая на себя бои с оборонявшимися французами.

Усвоив манеру своего командира, лично водившего полки в атаку, Черкасский сражался отчаянно. Никто, кроме него самого, не знал, что он искал смерти в бою. Но пока Алексей не получил ни царапины.

Русская армия продвигалась по территориям сначала многочисленных германских княжеств, потом Австрии. Император Александр, не теряя времени, собирал союзников: его дипломатические посланцы летали от столицы к столице, уговаривая, подкупая, суля блага, и постепенно к России в новой антинаполеоновской коалиции присоединились сначала Пруссия, а потом и Австрия.

Черкасский не спешил сообщать государю, что вернулся в строй – боялся, что Александр Павлович вновь заберёт его к себе. Алексей сейчас даже не представлял, как можно находиться в свите, и чувствовал себя свободно лишь в боевых порядках.

В конце апреля 1813 года от полка к полку прокатилась ужасная весть, что на марше умер Кутузов, а два месяца спустя командование армией принял Барклай-де-Толли.

Он сразу же назначил Милорадовича командиром объединённого отряда русской и прусской гвардий. Сражения в Германских землях проходили с переменным успехом – то верх брали союзники, то побеждал Наполеон. Но Алексей понимал, что закалённых в боях ветеранов, потерянных французским императором в России, заменить некем. Новобранцы не имели ни боевого духа, ни воинской закалки своих предшественников, и стратегического гения Наполеона уже не хватало, чтобы выиграть эту войну.

Великое противостояние всё накалялось и наконец-то дозрело до генерального сражения. Оно и было дано под с Лейпцигом в октябре тринадцатого года. Император Александр принял командование русскими войсками.

Он сам выбрал для армии выгодную позицию и отправил гвардию с гренадёрами в резерв.

– Похоже, наш государь оказался достойным учеником Кутузова, – заметил Милорадович своим адъютантам.

Они стояли на холме вдали от места боя – в резерве. Раскурив трубку, генерал прислушался. Загрохотали пушки – в бой ввели артиллерию. Нарочный с приказом императора взлетел на холм, подскакал к Милорадовичу и протянул ему пакет. Прочитав приказ, генерал крикнул:

– К бою!

Он выхватил саблю, дал шпоры коню и первым рванулся в атаку впереди своих полков. Пригнувшись к шее коня, Алексей понёсся за ним. Сегодня гвардия была в ударе, атака французов в очередной раз захлебнулась, неприятель бежал, а полк Милорадовича закрепился на новой позиции. Очень довольный таким положением дел, Михаил Андреевич шутил, как будто и не он полчаса назад, не щадя своей жизни, рубился в самом центре французского каре, а потом вдруг сказал Черкасскому:

– А знаешь, князь, ведь в этом сражении участвует никак не меньше полумиллиона человек, а вон на том холме стоят два императора и один король. Понимаешь величие события? Я бы назвал этот бой «битвой народов». Если нас сегодня не подстрелят и не зарубят, будешь своим внукам рассказывать, как участвовал в величайшем сражении в истории Европы.

«Откуда у меня возьмутся внуки, если у меня нет детей?» – с горечью спросил себя Алексей. Сердце резануло болью, а в памяти всплыло Катино лицо.

– Смотрите, кто это скачет к императорам? У него белый флаг. Значит, Наполеон просит перемирия! – вскричал вдруг Милорадович и заволновался: – Неужели Корсиканца выпустят из мышеловки? Скачи, князь, к государю, вроде бы за указаниями, а сам узнай всё, что сможешь.

– Слушаюсь, – отозвался Алексей, развернул коня и поскакал к «императорскому холму».

Черкасский не знал, как встретит его царь, но приказы не обсуждаются, отказать своему командиру он не мог. Князь поднялся на холм и обратился к адъютантам государя с просьбой доложить о нём. Император, как видно, услышал голос Алексея.

Он обернулся и поманил Черкасского к себе.

– Ты ведь в отпуске. Почему ты у Милорадовича, а не со мной? – спросил Александр Павлович.

– Долгая история, ваше императорское величество, я вернулся в строй, а сейчас мой командир послал меня за инструкциями.

По лицу императора нельзя было понять, устроило ли его такое объяснение, впрочем, ответ всё поставил на свои места:

– Ладно, отпускаю тебя к Милорадовичу до вечера, а завтра утром выходишь на службу ко мне; сейчас же можешь сказать своему командиру, что Наполеон просил перемирия, а мы ему отказали. Пока гвардия – в резерве. Всё решится завтра, и это будет великий день.

Алексей передал слова императора Милорадовичу, а утром они узнали, что Наполеон под покровом темноты отступил к Лейпцигу и теперь ждёт армии союзников на укреплённой позиции перед городом. Алексей простился с командиром, а потом и с Василевским и поскакал к «императорскому холму».

Это и впрямь оказался великий день: после побед русских, одержанных накануне, все союзники безмолвно признали главенство Александра I, и тот возглавил всю союзную армию. Французы постепенно откатывались в город, и в конце концов их сопротивление было окончательно сломлено, а русские полки вошли в Лейпциг.

В этом сражении закатилась звезда Наполеона, тот отступил к границам Франции и через две недели перешёл Рейн, оставив германские земли своим противникам.

Стало понятно, что очередной этап освободительного похода закончен. Император Александр выбрал для своей главной квартиры Франкфурт-на-Майне. Здесь войска отдыхали, а командование союзников непрерывно торговалось: решали, идти ли походом на Париж. Алексей теперь всё время находился при государе. Черкасскому нравился новый Александр Павлович – опытный и храбрый главнокомандующий, но к тому же тонкий политик.

Тоска, накрывшая Алексея почти год назад, наконец-то притупилась. Он стал фаталистом и отдался на волю судьбы, так плывёт по реке сорванная ураганом ветка. Целей у Черкасского не осталось, как и желания жить, всё, что прежде увлекало и занимало, превратилось в рутину.

Его жизнью правил долг.

В декабре тринадцатого года Алексея нашло письмо, отправленное графиней Апраксиной из подмосковного имения Марфино, письмо добиралось до адресата почти полгода. Тётка писала:

«Дорогой Алекс!

Надеюсь, что ты сможешь помочь семье в нашем ужасном горе.

Когда в сентябре прошлого года князь Василий приехал в Ратманово с известием, что ты погиб и он теперь – наследник имущества и опекун твоих сестёр, твой дядя совершил ужасное преступление. Он заставлял Элен выйти замуж за старого развратника – князя Головина, и после её отказа подчиниться страшно избил твою сестру ногами и кочергой, а твою няню, закрывшую своим телом Элен, убил. Той же ночью я с девочками уехала к своей подруге Мари Опекушиной, а Элен поскакала верхом на Ганнибале в столицу, чтобы передать письмо императору и потребовать для князя Василия наказания.

Я с девочками прожила у подруги до мая этого года, пока за нами не приехал из Ратманова дворецкий Иван Фёдорович. Он сообщил, что ты жив и князь Василий больше не хозяин имения.

Я отвезла твоих сестёр в Ратманово, оставила их с Опекушиной, а сама поехала искать Элен. В Петербурге её никто не видел. Я объехала все имения, и только в Марфино нашла её следы. Управляющий рассказал мне, что Элен приехала сюда и свалилась в горячке прямо в вестибюле. А через два дня в поместье пришёл французский гарнизон. Солдаты быстро нашли комнату Элен, но их полковник приказал не трогать твою сестру и разрешил одной из горничных ухаживать за ней. Элен пришла в себя через две недели, а потом стала поправляться. Французский полковник всё время навещал её и подолгу беседовал с Элен, а когда пришло время отступать, он забрал нашу девочку с собой. Теперь никто не знает, как сложилась судьба твоей сестры. Ни имя, ни фамилия полковника никому не известны.

Алекс, ты – в Европе, а Элен, наверное, во Франции. Пожалуйста, найди её.

Остальные твои сёстры вполне благополучны.

Храни тебя Бог.

Твоя тётя».

Алексей застыл с письмом в руке.

Он же видел князя Василия в столице! Если бы знать!.. Алексей ведь мог придушить негодяя. Бешенство стучало в висках, грозя смести остатки разума. Убить!.. Забрать его мерзкую жизнь за жизнь няни и беду сестры! Мысль об Элен отрезвила Алексея. Что же сталось с ней? Где её теперь икать? Во Франции? Да он, если нужно, первым перейдёт границу… Главное, чтобы сестра осталась в живых, а уж Алексей её отыщет. Дав себе слово не сорваться и не стать на одну доску с убийцей, Черкасский собрал волю в кулак и отправился с письмом тётки к императору. Он собрался просить немедленного ареста князя Василия.

Государь сразу принял своего флигель-адъютанта.

– Ваше императорское величество, простите, что побеспокоил вас по личному делу, – начал разговор Алексей. – Меня нашло письмо тёти, графини Апраксиной. Она сообщает о преступлениях, совершенных князем Василием Черкасским против членов моей семьи. Этот человек убил мою старую няню и изуродовал сестру, принуждая её выйти замуж по его выбору. Спасая свою жизнь, Елена бежала из дома, и теперь её судьба неизвестна. Князя Василия нужно немедленно задержать, пока он не скрылся.

Алексей отдал письмо императору и молча ждал, когда государь закончит чтение.

– Какой ужас! – возмутился Александр Павлович. – Однако я помню, что месяца два назад подписывал указ об отставке князя Василия, вроде бы говорили, что тот болен и уезжает лечиться за границу. Но я сейчас же распоряжусь найти преступника. – Император глянул в лицо Черкасскому и сразу обо всём догадался: – Алексей, я знаю, чего ты сейчас хочешь: ты думаешь драться с ним на дуэли и убить. Я тебе это запрещаю. Мы будем судить князя Василия. Вынесем приговор и повесим.

Теперь Алексей изнывал от нетерпения, считая дни до предстоящего наступления. В первый день нового, четырнадцатого, года его желание наконец-то исполнилось: армия союзников перешла Рейн и начала поход на сердце наполеоновской империи – Париж.

Наполеон сражался отчаянно. Собрав новые полки, он двинулся на северо-восток Франции, напал на авангард русской армии и заставил его отступать.

Но Бонапарт завяз в боях слишком далеко от Парижа, и император Александр повторил маневр, сделанный когда-то Кутузовым под Москвой: с основными силами армии он просто обогнул войска Наполеона и направился в столицу. Французские полки, оставленные для защиты Парижа, выстроились в огромное каре с трёх сторон на подступах к городу. На предложение сдаться они ответили отказом. Тогда русская кавалерия смяла и изрубила их. Император Александр лично руководил этим боем. Алексей несколько раз закрывал собой государя от выстрелов, но Бог миловал обоих – кроме простреленных треуголок, других потерь у них не было. Остатки французской армии отступили в город, командование союзных войск остановилось на ночлег в замке Бонди в семи верстах от Парижа, а армия союзников встала лагерем у границ города.

Наполеон спешил на помощь своей столице, но он опоздал. Утром восемнадцатого марта 1814 года русские войска ворвались в Париж, а на следующий день император Александр торжественно въехал в столицу покорённой Франции во главе стотысячной армии.

– Наверное, сегодня самый великий день для русского войска, – шепнул Алексею Милорадович. Одетые в парадные мундиры и при орденах, они ехали за государем в первом ряду почти что тысячной свиты. За ними шествовали союзные полки. Весеннее солнце сверкало на золотых галунах мундиров, рассыпалось бликами на обнажённых клинках победителей, цветы летели под копыта лошадей. Зрелище казалось поистине феерическим. Гордость за свою страну, за свой народ, за храбрость русских воинов расцвела в душе Алексея. Он вгляделся в лица ехавших с ним рядом и понял, что все чувствуют то же самое, сейчас это стало единым порывом.

Прошло несколько дней, и Наполеон отрёкся от престола. Как это часто бывает, самые приближённые и доверенные его сподвижники перебежали в стан врага. Брошенный всеми в замке Фонтенбло, он подписал отречение и отравился. Но яд от долгого хранения потерял свои свойства, а закалённый организм бывшего императора выстоял – Наполеон выжил.

Хитроумный и беспринципный князь Талейран, предавший нынче императора Наполеона точно так же, как с десяток лет назад предал Директорию для первого консула Бонапарта, договорился с победителями о восстановлении монархии Бурбонов. Месяц спустя Наполеон отбыл на остров Эльба, а в Париж в сопровождении свиты из эмигрантов въехал брат казнённого французского короля – граф Прованский, принявший корону Франции под именем Людовика XVIII.

<< | >>
Источник: Марта Таро. Эхо чужих грехов. 2017

Еще по теме Глава тридцать первая Письмо графини Апраксиной:

  1. Наталья Александрова. Портрет Кровавой графини, 2017
  2. Екатерина Лесина. Вечная молодость графини, 2011
  3. Глава 12 Второе письмо
  4. Глава 2 Старое письмо
  5. Глава первая, в которой мы строим свой первый бюджет
  6. Елена Арсеньева. Письмо королевы, 2010
  7. Елена Арсеньева. Коллекция китайской императрицы; Письмо французской королевы (сборник), 2014
  8. Воровские письма
  9. Как справиться с должниками: письма для сбора денег
  10. Аллан Пиз. Язык письма, 2000
  11. Письмо фонда социального страхования Российской Федерацииот 10 февраля 2000 г. № 02-18/05-963
  12. Первая ошибка
  13. Первая мировая война
  14. НАЛОГОВЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ от 31 июля 1998 г. № 146-ФЗ