<<
>>

Глава 20 В темноте

Катерине разрешили вернуться в Москву на «Мерседесе» Сапеги. Она припарковалась у гостиницы, захлопнула дверцу и уже собралась защелкнуть центральный замок, как вдруг услышала свой мобильник.
Звонила Инна Михайловна. – Здравствуйте Катенька, у меня к вам огромная просьба… – Слушаю, Инна Михайловна. – Не могли бы вы приехать? – Сегодня? – Катерина посмотрела на часы в вестибюле. Они были видны сквозь стекло главного входа. Старуха словно почувствовала: – Прошу меня извинить. Знаю, что поздно, но мне больше не к кому обратиться. Вызову «Скорую» – меня увезут. – Вы заболели? – Нет, но мне нужна ваша помощь. – Что случилось? – Я – гипертоник и каждый день пью лекарства. – Та-а-ак… – Сегодня я купила таблетки, мне их посоветовали для чистки сосудов. – И что? – Выпила две и только потом прочитала инструкцию. – Ну кто же так делает? – Знаете, мелкий текст, а я никак не поменяю очки. Одним словом: кажется, этот препарат не сочетается с моими лекарствами от давления. – Вы понимаете, насколько это опасно? – Катерина почувствовала, как у нее вспотели ладони.
– Немедленно вызывайте врача! – А если я ошибаюсь, и они сочетаются? – спросила Инна Михайловна. – Но вы же прочитали инструкцию… – Там не понятно. – Хорошо, я приеду, – сдалась Катерина. – Будьте осторожны! – Инна Михайловна упредила прежде, чем она отключилась. – В доме темно. У нас отключили свет. – В чем дело? – Кабель перерезали. Вызвали аварийщиков, они починить не смогли. Завтра приедут ремонтники. До вечера обещали наладить. Как только подойдете к подъезду, звоните, я встречу со свечкой. Катерина села в машину и поехала на Мясницкую. Дорогой думала о муже и Стерниковой. Как ни старалась, как ни убеждала себя, что для нее самой любовь с Германом в прошлом, без ревности обойтись не смогла. Во дворе их дома было темно.
В окнах – ни огонька. Оставив машину рядом с подъездом, Катерина достала мобильник, чтобы позвонить Инне Михайловне, но, передумав, зашла в темный подъезд. Подсвечивая телефоном, взялась за перила и стала осторожно подниматься по лестнице. Преодолела первые четыре ступени, взошла на площадку первого этажа и вдруг обо что-то споткнулась. Хватаясь за воздух, выронила телефон. Он упал и отлетел к противоположной стене. Стало абсолютно темно. Сделав шаг, Катерина задела ногой что-то мягкое. Она присела на корточки и вытянула руку, чтобы дотронуться. – Кис-кис… Кис-кис… Рука ощутила тонкую ткань, под ней была чья-то плоть. Мысль о том, что на полу лежит человек, заставила ее вскочить и заорать благим матом: – А-а-а-а! Спустя пару мгновений на втором этаже хлопнула дверь и на лестнице засеребрился слабенький свет. – Что случилось? – спросил голос Инны Михайловны. – Здесь лежит человек! – крикнула Катерина. – Идите сюда! С каждым шагом Инны Михайловны на лестнице становилось светлее. Наконец Катерина увидела, что на полу у ее ног лежит какой-то мужчина. Она так и подумала: «какой-то мужчина», потому что даже мысленно не хотела назвать его телом и, тем более, трупом. – Что с вами? – Инна Михайловна ступила на первый этаж. Посветила вниз и в ужасе прошептала: – Что с ним? Катерина спросила: – Вы его знаете? – Это Зоткин, Антон Максимович, сосед с третьего этажа. Он жив? – Не знаю. – Нужно проверить. – Я боюсь его трогать, – Катерина попятилась. Старуха наклонилась к Зоткину и прикоснулась к его шее. – Он умер… – Нужно звонить в полицию! – Катерина подобрала с пола свой телефон. – И в «Скорую помощь», – подсказала ей Инна Михайловна. * * * Когда подъехал полицейский фургон, Катерину попросили отогнать машину на улицу. Она так и сделала. Вернулась во двор, там уже стояли «Скорая помощь» и две легковушки. Из одной вылез следователь Кирпичников, из другой – участковый Рябинин. Оба вошли в подъезд. Инна Михайловна объясняла какому-то полицейскому: – В нашем подъезде всего шесть квартир… На первом этаже – две и обе занимает артистка Таланова.
Ее сейчас нет. На втором: в девятой идет ремонт, в десятой живу я. На третьем – в одной квартире проживает Антон Максимович Зоткин, другая – пустая. Хозяева все лето на даче. – Зоткин – это погибший? – уточнил полицейский. – Погибший, – старуха горестно покачала седой головой. Из подъезда вышел Яков Иванович. Пожав руку полицейскому, он представился: – Участковый Рябинин. Я хорошо знал погибшего. Зоткин Антон Максимович – пенсионер с третьего этажа. Жил один. В последнее время сильно болел. – В доме нет электричества, – сказал полицейский. – Сейчас привезут генератор и все подсветят. На первый взгляд – убийство. У старика пробита голова и переломаны ноги. Опустив голову, Рябинин исподлобья посмотрел на Инну Михайловну: – Многострадальный ваш дом. – Потом спросил полицейского: – Криминалисты приехали? – В фургоне, ждут генератор. Из подъезда вышел Кирпичников. Заметив Катерину, мимоходом заметил: – Мы с вами где-то встречались… – Здравствуйте, Николай Александрович. – Здравствуйте, Катерина с Мясницкой. – Что скажете? – Пока ничего. – Он смерил ее взглядом. – Понимаю, сейчас вы скажете, что смерть старика и гибель рабочих – звенья одной цепи. – Вы сами считаете так же. – Катерина зябко поежилась. Заметив это, Рябинин взял Инну Михайловну под руку и повел к подъезду, сказав так, чтобы слышала Катерина: – Идите лучше домой. Сейчас не до вас. – Нас будут опрашивать? Он задал встречный вопрос: – А вы что-то видели? Будет нужно – пришлют повестку. В подъезде Рябинин подсветил им фонариком и проводил на второй этаж. Едва они оказались в квартире, старуха замкнулась на все замки, как будто в подъезде и во дворе не было полицейских. Следующую пару часов Инна Михайловна и Катерина сидели на кухне за столом с горящей свечой. К счастью, в квартире была газовая плита, поэтому без чая они не остались. – Бедный старик… – проговорила Катерина. – За что же его убили? – Главное – кто? – Слышали, что сказал участковый? – Назвал наш дом многострадальным? – Старуха сварливо поджала губы.
– А мне и говорить об этом не надо. Я лучше других знаю. Новые времена – новые жильцы. Раньше в доме жили такие люди, как профессор Белоцерковский, его жена Серафима Васильевна, генерал Еремин, Белая Бабушка. А теперь – певичка Таланова и ее муж-стоматолог. – Риелтор сказал, что дом построил купец Щетников. – Прекрасный был человек. Щедрый, порядочный. Меценат и ценитель искусства. До революции на первом этаже располагался его антикварный магазин. – Риелтор сказал – лавка. – Да что вы! Это был роскошный, дорогой магазин. Я специально ходила в библиотеку, интересовалась историей дома и самим купцом Щетниковым. Видела фотографии магазина… – она взглянула на Катерину. – Вы знаете, что на первом этаже высота потолков больше четырех метров? – А я-то думаю, почему на второй этаж ведут три пролета… – Поэтому Таланова ухватилась за эту квартиру. Купила седьмую, а потом начала войну против восьмой. Соседи отказались ее продавать. Там жили милейшие люди. Консерваторский профессор с женой и двумя сестрами. Дело дошло до того, что его избили в нашем дворе. Хорошо, что из первого подъезда вышел сосед. Он его выручил. – Продали? – спросил Катерина. – Куда же им деться? Таланова ни перед чем не остановится. Продали квартиру и съехали. – Послушайте, а что, если в смерти Зоткина виновата Таланова? Муж у нее мутный, ходит с двумя здоровенными дураками. Может быть, она хотела купить квартиру Зоткина, а он отказал? – Если хотела купить, зачем убивать? Теперь придется ждать, пока прилетит дочь. – Вы правы. Таланова могла купить и нашу квартиру. Кстати, вы знакомы с ее предыдущим хозяином? – Нет. Не знакома. Я говорила: в последнее время туда никто не ходил, дверь все время была заперта. – Нужно сказать Рябинину про Таланову. Этот шоу-бизнес вообще не вызывает доверия, – Катерина подняла голову и прислушалась. – Кажется, в дверь стучат. Инна Михайловна взяла свечку и направилась к двери. – Кто там? Ей ответили, и она отворила. В прихожую зашел участковый Рябинин. – Мне бы воды. Посветив свечкой, старуха схватила его за рукав и потащила в гостиную.
По дороге распорядилась: – Катя, принесите воды! Когда Катерина зашла в комнату со стаканом воды, Рябинин сидел в кресле. – Что-то нехорошо мне. Инна Михайловна протянула ему пилюлю: – Вот нитроглицерин. Яков Иванович сунул его под язык. Минут через пять Рябинин выпил воды и встал с кресла. – Теперь я в полном порядке. – Точно? – с подозрением спросила старуха. – Точнее не бывает, – он улыбнулся. – Вы закончили? – Да, все разъехались. Завтра утром приедет следователь. Расскажете, как все было. – Мне тоже рассказывать? – спросила Катерина. – У Кирпичникова есть ваш телефон. Он обязательно позвонит. Яков Иванович направился к двери, но Инна Михайловна преградила ему путь: – Без чая не отпущу. – Что ж… Не откажусь. Все трое отправились в кухню. Старуха поставила свечку и стала хлопотать по хозяйству. – Жутковато в доме без света, – заговорил Яков Иванович, усевшись за стол. – Особенно если представить, что за стеной – пустая квартира, где убили трех человек и где труба воет человеческим голосом, – напомнила Катерина. Взглянув на нее внимательно, он посоветовал: – Вам нужно продать эту квартиру. – Не говорите так! – вмешалась Инна Михайловна. – В кои веки хорошие люди приехали, а вы их зачем-то гоните! Рябинин продолжил: – Вы уверены в том, что рабочих убили. С такими мыслями вам будет трудно жить в этой квартире. И что же, труба так и воет? – Воет. – Говорили с прорабом? – Говорила. Он пока не знает, что с этим делать. А тут еще одна беда приключилась. – Что еще? – заинтересовался Рябинин. – Со стороны черного хода взломали панель и через кладовку влезли в квартиру. – Кто? – Откуда мне знать? – Что-нибудь украли? Замешкавшись, Катерина решила не говорить про золу. Скажи она подобную глупость, любой нормальный человек счел бы ее сумасшедшей. – Нет, ничего. – Непонятно, зачем тогда лезли? Она развела руками. – Вам нужно написать заявление, – заметил Рябинин. – Строители заложили вход кирпичом. – Что ж, – согласился Яков Иванович. – Неплохое решение. Инна Михайловна поставила на стол три кружки с чаем, розетки с вареньем и большую тарелку с гренками.
– Милости прошу… – она села сама и зачерпнула ложкой варенье. – Старый дом – много историй. Знаете, а ведь здесь не раз видели привидение. – Что? Правда? – Катерина удивленно застыла. – Правда, – кивнула старуха. – Девушку в белом саване. – И вы ее видели? – Нет, не пришлось. Может, это и к лучшему. Я мертвецов боюсь. Сегодня в темном подъезде рядом с Зоткиным чуть богу душу не отдала. Горящая свеча громко затрещала и вдруг погасла. Было слышно, как Рябинин щелкнул зажигалкой. Вспыхнул огонек. Дождавшись, пока свеча разгорится, Катерина вдруг вспомнила: – Мы же не прочли инструкцию к лекарству! Инна Михайловна беспечно махнула рукой: – Жива, слава богу. – И все-таки я должна посмотреть. – Завтра посмотрим. – Старуха облокотилась на стол. – А вот у меня был один случай… И она завела историю, какие обычно рассказывают в детском лагере после отбоя. Выслушав ее с интересом, Рябинин медленно произнес: – Я тоже верю в привидения. Верю, что стены домов и квартир помнят всех, кто в них жил. Некоторые события не могут пройти бесследно. Что там говорить, даже у вещей память есть. – Он отхлебнул чаю. – Со мной тоже был один случай. Я тогда в милиции не служил. Совсем молодым был. Звонит мне как-то один друг. Он старше меня, но мужик был еще крепкий, подтянутый. Здоровья – вагон. И все потому, что никогда не предавался излишествам. Пил в меру, совсем не курил. Для него не существовало слова «вкусно». Ел только для того, чтобы жить. И вот звонит он мне и рассказывает такую историю. Во дворе, на Таганке, как раз возле его дома, решили снести старые сараи. Всех жильцов оповестили: если есть что-то ценное – забирайте. У друга моего тоже был сарай, достался от матери. Пошел он туда, стал разбираться и в дальнем углу откопал наган. Конечно, дело такое, за собой тянет статью. Незаконное хранение оружия. Но был тот наган без патронов. И вот спрашивает он меня по телефону: «Подскажи. Где взять патроны? Дело – живые деньги». Я ему говорю: «Можно приспособить мелкокалиберные». А сам думаю, хоть говорят, что опасно, но толку от них никакого. Силы убойной – ноль. Тогда я ему снова: «Можно попробовать патроны от строительного пистолета, получится чумовой килоджоуль». Послушал он меня, сделал сам чертежи, или помог ему кто-то, не знаю. Ну, чтобы ствол переделать. Через месяц снова звонит. А слышу я, голос вроде его, а вроде и не его: «Бу-бу-бу… бу-бу-бу…» Как будто через трубу говорит или в банку. Я спрашиваю: чего, мол, голос такой? Отвечает: «Не знаю. Одно скажу, не могу я его сделать». Это он про наган. Спрашиваю: «Не получается?» Отвечает: «Да я и не брался…» Я – ему: «А говоришь, не выходит». «Понимаешь, – говорит, – как в руки возьму эту пушку, даже сердце заходится, такой на меня страх нападает, высказать трудно». Надо сказать, что друг у меня человек тертый. И на Колыме побывал, и в других местах… не столь отдаленных. В общем, и сидел он, и бедовал. А здесь: «Страшно мне… Бу-бу-бу… Приезжай…» Приехал я. Сидит мой друг на кухне, напротив него – соседка, на вид лет шестьдесят. Старая, а пьет наравне с мужиком. Очень уважали ее на Таганке. Она там вроде колдуньи или гадалки была. Сел я. На столе – наган. Друг говорит старухе: «Что скажешь?» Она подержала руку над пушкой и говорит: «Выбрось его…» Друг отвечает: «Что ж я дурак, деньги живые выбрасывать? Переделаю, продам, заработаю». «Если не выбросишь, вся эта чернота, которая за наганом тянется, – на тебя перейдет. А может, и коньки отбросишь, – пообещала старуха. – Чтобы его очистить, нужен поп. Одна я с таким делом не справлюсь». Я тогда подумал: «С наганом… К попу?..» Перепугались мы страшно. Что ж с этим наганом было? Может, убийце какому принадлежал, а может, в ЧК в расстрелах участвовал. В общем, отдали мы его в переделку. А потом этот наган уехал в Тамбов. Мой друг честно сказал покупателю: «Оружие черное, чтобы отмыть – в церковь сходи, пусть поп его очистить попробует». Только я думаю, к попу тот мужик вряд ли пошел. Потому не для игрушек наган покупал. Но самое интересное: месяца через три вспомнил я про то, как мой товарищ бубнил. Спрашиваю: «В чем было дело? Я даже перепугался тогда. Думаю, чертовщина какая-то». Рябинин постучал по столу костяшками пальцев, затем поочередно взглянул на Катерину и Инну Михайловну и продолжил: – Друг отвечает: «У меня в тот день губа верхняя повисла. Стала длиннее и как будто бы онемела». Спрашиваю: «Почему?» «Да, – говорит, – сам дурак… Я наган тот чертов к щеке приложил, чтобы зуб не болел. Случайно конечно. Губа сразу же опустилась». Он потом долго губой шлепал. Хорошо, жив остался. Вот такая история. Заговорившись, Рябинин вовсе забыл про чай. – Горяченького? – спросила Инна Михайловна. Яков Иванович взглянул на часы, отхлебнул из своей кружки и встал из-за стола. – Поздно уже. Пойду. Спасибо за чай. Они пошли провожать его со свечой. Открыв дверь, Инна Михайловна спросила Рябинина: – Вам посветить на лестнице? Он показал фонарик. – Сам посвечу. В тот момент, когда они собрались попрощаться, раздался истошный крик: – Помоги-и-ите-е! Участковый вытянул шею. – Откуда кричали?! Катерина сказала: – С первого этажа! Все трое кинулись к лестнице. Первым бежал Яков Иванович, потом – Катерина, за ней – Инна Михайловна. Оказавшись внизу, они услышали звуки возни и сопение. Участковый направил фонарик и стал ощупывать лучом площадку первого этажа. За распахнутой дверью квартиры, на полу барахтались два человека. – Это что такое! – рявкнул Рябинин и кинулся к ним. Он схватил за шиворот одного и заставил подняться. Луч света остановился на лице человека. Перед ними стоял жилистый стоматолог с лошадиным лицом. – Что здесь происходит? – грозно спросил Рябинин. – Не имеете права врываться! Это частное жилище! – Поговори еще тут! – не сдержавшись, участковый отвесил ему подзатыльник. – Вы кто?! – Представитель закона! Ваш участковый! – Не имеете права… – стоматолог немного притих. Луч фонаря съехал – рядом с ним уже стояла пьяная певица Таланова. Сделав усилие, она проговорила слова: – В чем… собственно… дело?.. – Вы кричали? – спросил Рябинин. – Кто… кричал? Я? – Заберите эту потаскуху в полицию! – крикнул стоматолог и схватил жену за волосы. Она снова упала. Катерина и Инна Михайловна подхватили ее, силясь поднять. Повиснув на Катерине, Таланова объясняла: – Я была… в клубе. В общем… работала… Ну, выпила… Немного! А он… меня бьет. – Бьете? – спросил Рябинин. Жилистый стоматолог ответил: – Ни в коем случае. Я законопослушный гражданин, к тому же американский подданный. – Мне это без разницы. Бьете жену – ответите по закону. Лошадиномордый взял жену под руку и завел обратно в квартиру. – Будем считать, инцидент исчерпан. – Будете нарушать – посажу на пятнадцать суток. Таланова подняла голову и выбросила перед собой руку: – Все нормально, отец! Рябинин плотно закрыл дверь квартиры. – Что ж… – Он обратился к Инне Михайловне, затем к Катерине. – Я пошел. До свидания. Попрощавшись, женщины поднялись на второй этаж. Инна Михайловна предложила: – Не лучше ли вам переночевать у меня? Катерина посмотрела на телефон. – Три часа ночи… И тут он вдруг зазвонил. – Кто ж это так поздно? – забеспокоилась Инна Михайловна. – Муж… – Катерина ответила: – Слушаю, Герман. – Разбудил? – Нет. Я не ложилась. – Где ты? – На Мясницкой. После паузы Герман недоуменно спросил: – Что ты там делаешь? – Здесь человека убили. – В нашей квартире?! – Старика с третьего этажа убили в подъезде. Я его нашла. – Полицию вызвали? – Сразу же. Они уже все разъехались. – Немедленно домой! Я будто чувствовал! Хорошо, позвонил! – Ты где? – спросила Катерина. – Я? – Герман замялся. – В Калуге. Только что приехал из офиса, заселился в отель, решил тебе позвонить. – В Калуге? – Где же еще? – Утром ты сказал, едешь в Тулу. – Что за допрос? – Герман перешел в наступление. – Ну, оговорился, ну, перепутал! Я уже в гостинице. Ты – где? – Я – на Мясницкой. – Это я уже слышал и велел тебе немедленно ехать домой. – Я здесь заночую. – Издеваешься? – Нет. Буду ночевать у Инны Михайловны. – Делай как знаешь!
<< | >>
Источник: Анна Князева. Пленники старой Москвы. 2015

Еще по теме Глава 20 В темноте:

  1. Глава 34 В таинственном замке
  2. Глава 27 Флешбэк № 5
  3. Глава 49 Гвардейцы зловещего ордена
  4. Глава 11
  5. Глава 6
  6. Глава 3
  7. Глава 13 За знакомство
  8. Глава 32 Флешбэк № 6
  9. Глава 40 На даче
  10. Глава 23 Сапфировое сердце
  11. Глава 33 «Красная Москва»
  12. Глава 3 Ночной гость