<<
>>

Глава 11 Обещать – не значит жениться

Вячеслав Алексеевич Дайнека сидел в своем кабинете, поглащенный изучением документов. Телефонный звонок не сразу привлек его внимание, он долго звучал в тишине кабинета. Наконец финансовый директор поднял трубку:

– Слушаю.

– Вячеслав… простите, не знаю вашего отчества…

– Алексеевич, – подсказал господин Дайнеко, пытаясь понять, кто говорит.

– Мне необходимо сообщить вам одну информацию…

– Давайте, выкладывайте побыстрее свои мерзости… И покончим с этим.

В трубке раздался щелчок, а потом пошли короткие гудки.

По какой-то причине у «доброжелателя» исчезло желание гадить.

Подобные звонки давно не удивляли Вячеслава Алексеевича, и он никогда не сообщал о них в службу безопасности. Тем более что они носили личный характер и, как правило, касались только его самого и Насти.

В офисе работало много женщин, и невозможно было угадать, кто из них звонит. Впрочем, понимая, что к расследованиям такого рода он не пригоден, Вячеслав Алексеевич решил занять выжидательную позицию. Всякий раз терпеливо выслушивал того, кто позвонил, зная, что пресекать доносительство бесполезно.

Он не был женат, по крайней мере, официально. Поэтому для большинства незамужних женщин было логичным считать его выгодным женихом. Среди служащих управления распространялись слухи о том, что его окрутила ушлая малолетка и что он не совсем счастлив. Вячеслав Алексеевич знал о таких разговорах, но внешне на них не реагировал, как и на звонки доброжелательниц, которые обычно активировались сразу после его командировок. И это было не слабостью, наоборот, было его убеждением, не допускающим чужого вмешательства в личную жизнь.

Последние десять лет во многом изменили Вячеслава Алексеевича Дайнеку. И дело было не только в том, что из семьи ушла жена.

Однажды в Красноярске, сидя за своим столом на службе, он вдруг отчетливо понял, что уже больше половины жизни прожито, а он все еще не знает, своей ли жизнью живет. Сделав это простое открытие, начал крепко выпивать, заглушая тяжелые раздумья. Но тот период его жизни закончился очень быстро. Вячеслав Алексеевич безбоязненно позволял себе ошибаться, но так же твердо умел остановиться.

С точки зрения единой системы случайного и закономерного то, что он встретил в баре своего старого друга по институту – Добрынина, было указующим знаком судьбы и предполагало решение многих его проблем. Только тогда он этого еще не знал.

На обычный вопрос «Как дела?» Вячеслав Алексеевич ответил неопределенно:

– Как тебе сказать…

– Та-а-ак, – понятливо прогудел Добрынин и, основательно усаживаясь на стул, приготовился слушать.

А Вячеслав Алексеевич понял, что именно здесь и сейчас хочет поговорить о своей катившейся под откос жизни.

– В общем, один с дочкой остался. Жена ушла.

– Как ушла?

– Утром разбудила и сказала, что уходит. Сумки уже собрала. Простилась и ушла.

– К другому мужику или как?

– Или как…

– Ну, это, брат, ерунда. Никуда не денется, вернется. Накосорезил чего-нибудь? Бабы или выпивка?

– Ты не понял, это у нее баба. – Вячеслав Алексеевич пьяно покачал головой и пафосно заключил: – Женская душа – потемки.

Добрынин застыл с оскорбленным выражением лица:

– Да ну… не до такой же степени…

– Дочери до сих пор не могу объяснить, – тихо проговорил Вячеслав Алексеевич.

– А сколько ей лет?

– Тринадцать почти.

– Так она уже и сама все знает, – заверил его Добрынин и быстро наказал подошедшему официанту: – Бутылочку коньяку и чего-нибудь закусить.

Давай! Мы здесь надолго…

– Ну и чего дальше будешь делать? – спросил Добрынин через пару минут, разливая коньяк по рюмкам.

– А хрен его знает, – весело ответил Вячеслав Алексеевич.

– Хочешь сказать, что можешь начать с чистого листа?

– А то!

– Ну, тогда за твой переезд в столицу! – сказал Добрынин и поднял рюмку.

Они чокнулись и выпили. Вячеслав Алексеевич закусил.

– Рассказывай…

– Мне нужен свой человек, чтобы верить ему, как себе. Дело стоящее – уголь, нефть, древесина… Будешь моим замом и советником по финансам. Деньгами не обижу. Квартира для тебя тоже есть – на Третьей Тверской-Ямской. Моя, прежняя, я в другую переезжаю. Потом посчитаемся… Ну?

Огорошенный Вячеслав Алексеевич мгновенно протрезвел. Стало ясно: чтобы переменить жизнь, нужно действовать резко, а для этого требовалось сильно разозлиться.

– С-с-сука… – произнес он наконец слово, которое давно вертелось на языке. – С-сука, твою мать… – Потом повернулся к Добрынину. – Поехали!

Теперь, спустя десять лет, он все еще был полон сил и интереса к своей работе. И ни разу за это время не пожалел о том скоропалительно принятом решении.

Прерывая его раздумья, снова зазвонил телефон.

– Да.

– Вячеслав Алексеевич… И все же мне необходимо с вами поговорить об очень важном для вас деле.

Вячеслав Алексеевич прикрыл рукой глаза и вдруг вспомнил, что и в прошлый раз слышал в трубке мужской голос. Именно мужской, и это насторожило. Продолжая сидеть неподвижно, он ловил каждый звук, вылетавший из телефонной трубки.

– Не хотелось бы вас пугать, но ваша дочь попала в очень неприятную, я бы сказал, опасную ситуацию. Мой вам совет, поговорите с ней. Пускай она съездит куда-нибудь, отвлечется. Это не угроза, поймите меня правильно, это дружеский совет.

– Подождите! – закричал Вячеслав Алексеевич.

Но трубку уже положили.

Вскочив с кресла, он добежал до двери и, распахнув ее, прокричал секретарше:

– Быстро свяжись со службой безопасности, пускай определят, откуда сейчас звонили!

Вернувшись домой, Дайнека обнаружила там отца. Он сидел на кухне. Просто сидел, ожидая ее только для того, чтобы увидеть и сразу уйти. Так ей показалось.

Она знала, что здесь отец не чувствует себя дома. И квартира отвечала ему взаимностью. А заодно и ей тоже. Их дом был чужим и холодным. В этих стенах не было места, где можно было почувствовать себя защищенным.

По тому, как резко отец поднялся со стула, Дайнека поняла: что-то случилось. Он обнял ее и заговорил:

– Почему ты не рассказала мне обо всем по телефону? Ты ведь для того звонила той ночью?

– Ты бы сразу примчался сюда. Я за тебя боялась.

– Как ты не понимаешь, с тобой тоже могло что-нибудь случиться!

– Но ведь не случилось. К тому же я больше не одна.

– Что ты имеешь в виду? Ты… – начал отец.

Но она его перебила:

– Нет. У меня есть защитник. Тишотка.

– Этот щенок? – спросил отец.

– Да, теперь я не одна, – твердо заявила Дайнека.

Отец молчал. Затем, с трудом подбирая слова, заговорил снова:

– Я понимаю, что очень перед тобой виноват… Я не смог удержать маму… Потом отдалился от тебя. Но я думал, ты уже взрослая, что я не нужен тебе, как это было раньше. У тебя появились друзья, своя личная жизнь…

Дайнеке хотелось кричать: «Но ты мне нужен больше всего на свете, папа!» Слова «Кроме тебя, у меня никого нет» готовы были сорваться с ее губ, когда она поняла, что это уже не так, поэтому просто сказала:

– Все будет хорошо.

Вячеслав Алексеевич снова помолчал и наконец решил поговорить начистоту:

– Следует ли мне напомнить тебе, что…

– Прошу тебя, па-а-а-па-а-а! – умоляюще заголосила Дайнека.

– Замолчи, – он оборвал ее. – И дослушай! Сегодня мне позвонили на службу. Какой-то мужчина угрожает тебе. Насколько я понимаю, дело в убийстве твоей подруги. Ты не должна даже приближаться… даже говорить об этом. И еще, ты должна уехать на дачу. Слышишь?

– Слышу.

– Ты обещаешь мне? – грозно спросил отец.

Дайнека молчала.

– Я только хочу знать, обещаешь ли ты мне, – уже мягче, с умоляющими нотками в голосе попросил он.

– Обещаю, – согласилась Дайнека, адресуя свои слова кухонному окну за его спиной.

– Посмотри мне в глаза…

– Обещаю, – снова повторила она, глядя ему в глаза.

– И еще… – Отец замялся. – Настя просила… В общем, она сама тебе позвонит.

Отец с видимым облегчением простился и уехал.

Дайнека подумала, что хорошо было бы съездить на дачу. Но при воспоминании о Насте-Здрасте желание ехать улетучилось.

Спустя два часа та позвонила сама:

– Людми-и-ил, мне нужна твоя помощь. Я заказала костюм… в том ателье, ну ты знаешь… Мне что-то не нравится, а сама сказать не решаюсь… Можешь съездить со мной на примерку сегодня вечером, часов в восемь?

Дайнека без особого энтузиазма ответила:

– Хорошо.

Сама была не рада, что согласилась, и ругала себя за дурацкое великодушие. Повсюду, куда бы она ни привела Настю, возникали проблемы. До этого уже были маникюрша, стилист и врач-гинеколог.

Опустив трубку, Настя скорчила забавную гримаску, она хорошо представляла себе, как не хотелось Дайнеке ехать с ней в ателье.

– Ничего, никуда ты не денешься… – произнесла она вслух и уже повернулась, чтобы уйти к себе в комнату, как вдруг за спиной раздался телефонный звонок.

«Неужели откажется?» – встревожилась Настя, схватила трубку и, не дожидаясь того, что скажет Дайнека, выпалила:

– Но ведь ты обещала!

– Обещать – не значит жениться. К тому же «обещал», а не «обещала», – проговорил мужской голос на другом конце провода.

– Кто это? – испуганно спросила она.

– Ты напрашиваешься на банальность вроде фразы о «короткой девичьей памяти»… Вспоминай.

– Вот еще! Серега, ты, что ли?

– Можешь называть меня так. Хотя вообще-то меня зовут Вилор.

– Прости, не узнала. – Припомнив обстоятельства, при которых они расстались, Настя покраснела. – Не подумай, что…

– Я и не думаю.

– Тогда ночью в гостиной была Дайнека, дочь моего мужа, – решив не тянуть, она выпалила: – Надеюсь, ты не откажешься встретиться со мной сегодня вечером только потому, что я замужем?

Молчание несколько затянулось, и Насте показалось, что, проявив нетерпение, она совершила тактический промах. Теперь необходимо искать пути отступления. Ей не хотелось оказаться в смешном положении во второй раз.

– Нет, – последовал наконец короткий ответ.

– Нет? Что ты имеешь в виду? – заволновалась Настя.

– Нет, мы не будем ждать вечера. Я хочу видеть тебя сейчас.

Такой ответ она мечтала услышать всю свою жизнь. Поэтому немедленно решила, что откладывать свидание на вечер не стоит. Упустить такого красавчика… Этого она не простила бы себе никогда.

– Где встречаемся? – отчего-то шепотом спросила Настя.

– Приезжай ко мне.

– А это удобно?

– Ты серьезно? – спросил Вилор, разражаясь смехом.

– Говори, куда ехать!

– Записывай…

Настя осмотрелась и, схватив карандаш, записала адрес на обложке журнала.

В тот момент в комнату заглянул Вячеслав Алексеевич.

– Прости, что я говорю об этом. Но ты сама знаешь, я не люблю вмешиваться в ваши женские дела… Насчет ателье поговори с Людмилой сама.

Сгорбившись при первых звуках его голоса, Настя постепенно выпрямлялась и, наконец обернувшись, соврала, не задумываясь:

– Я как раз с ней говорила. – И положила трубку. – Не заметила, как ты приехал. Обедал?

– Да, спасибо, не беспокойся.

«А я и не беспокоюсь…» – усмехнулась про себя Настя.

– Куда-то собралась? – Вячеслав Алексеевич оглядел ее.

– И все-то ты во мне подмечаешь, и ничего-то от тебя не утаишь… – продолжила Настя и подошла к нему и прижалась всем телом. – Не буду больше скрывать…

Вячеслав Алексеевич выжидающе молчал.

– Хочу на работу устроиться. В четыре у меня собеседование. – Она сама удивилась тому, как легко опять соврала. Разумеется, ничего подобного ей и в голову не приходило.

– Молодец… – Вячеслав Алексеевич поцеловал ее и вышел из комнаты.

А Настя аккуратненько оторвала кусок журнальной обложки, на которой записала адрес Вилора, и выскользнула из дома.

<< | >>
Источник: Анна Князева. Сейф за картиной Коровина. 2013

Еще по теме Глава 11 Обещать – не значит жениться:

  1. Глава 15 Что это значит?
  2. Глава 20 Значит, в Милан
  3. Вкладываю деньги, куда обещал
  4. Что все это значит?
  5. Что значит играть на бирже
  6. Иметь значит быть
  7. Видеть значит верить
  8. Что все это значит
  9. Что все это значит
  10. Что все это значит