<<
>>

Глава 17 Неудачный день

Еще вчера Полина клятвенно пообещала Сергею, что пока он работает, она и носа не высунет из гостиницы. Но все пошло не по плану: в девять утра ей позвонила Тамара Филиппова:

– Ваня пришел в себя!

Конечно же, Полина взяла такси и приехала в больницу.

К моменту ее прибытия у реанимационного отделения уже прохаживался Антон Шевердов. Им принесли белые халаты и впустили в палату к Филиппову. Увидев их, Тамара залилась слезами и радостно сообщила:

– Доктор сказал, что переломный момент миновал и дело идет на поправку. – Она погладила мужа по руке. – Ваня, Ванечка мой дорогой…

Филиппов открыл глаза, повел взглядом и снова закрыл.

– С ним точно все хорошо? – забеспокоился Шевердов.

– Он то приходит в себя, то отключается. Доктор говорит, что это нормально.

– Вот и слава богу! – Полина обняла Тамару за плечи. – Хочешь, посижу с ним вместо тебя? Тебе нужно поспать.

– Спасибо тебе, Полиночка, но я сама посижу. Вдруг Ваня очнется, а меня рядом нет.

– Как скажешь.

Шевердов подошел к больничной кровати, тронул Филиппова за плечо:

– Выздоравливай, друг.

Когда они вышли из палаты, сдали халаты и направились к выходу из больницы, Шевердов поинтересовался:

– Какие у вас планы, Полина? Вам уже показали город?

– Город посмотрю как-нибудь в другой раз. Сегодня еду в Красноярск.

– Есть определенная цель?

– Краевой архив. Знаете, где это?

Шевердов покачал головой:

– Нет, но можно посмотреть в интернете.

– В дороге посмотрю, осталось только успеть на автобус.

– Вы интересный человек. Что вам нужно в архиве?

– Хочу отыскать информацию об одном польском повстанце, которого сослали в Сибирь.

– Польском повстанце? – удивился Шевердов.

– Зигмунд Сташковский. Не слышали о таком?

– Не приходилось. Выдающийся был человек?

– По всему выходит, что да. Хочу разузнать о его жизни и о том, какие работы он проводил в здешних краях.

– Странное желание для москвички.

– Ничего странного. Вокруг нас много интересного.

– Повторюсь, вы очень интересный человек. И вот что я вам скажу: по странной случайности я еду в Красноярск. Могу предложить совместную поездку на служебной машине. – Он остановился у черного автомобиля, за рулем которого сидел шофер, и протянул раскрытую ладонь. – Ну как? По рукам?

– По рукам! – улыбнулась Полина и шлепнула по его ладони.

В машине Антон Шевердов сел на заднее сиденье рядом с Полиной.

– Тамара рассказала, что каждое лето вы ходите со старшеклассниками в походы. Это правда? – спросила она.

Антон улыбнулся:

– Не только летом, а еще во время зимних каникул.

– Но в Сибири такие морозы…

– Минус двадцать пять – не мороз. Главное, за световой день до избы добраться и заночевать в тепле.

– До избы в какой-то деревне?

– Нет, не совсем… – Шевердов рассмеялся. – Вокруг Озерска в тайге много туристических изб. Вот, к примеру, организовалась группа таежников, пошли они в тайгу километров за двадцать, выбрали хорошее место у речки и сообща построили избу. Собрались уходить – оставили запас продуктов, спички, может быть, соль. Мало ли кому пригодится. Потом возвращаются туда каждые выходные.

– Что за удовольствие? – Полина поморщилась. – Идти двадцать километров по непроходимой тайге, чтобы прожить два дня в холоде и в антисанитарных условиях.

– Просто вы там никогда не бывали. – Антон мечтательно прикрыл глаза и потянул носом. – Знаете, чем пахнет на хорошем зимовье? Дровами, хвоей и лесом.

– Почему именно так?

– Это от лапника. Его для мягкости и еще от мышей в избе настилают. Мыши ищут тепло, а тут их хвойный запах отпугивает. Отрубишь толстые сучки, положишь на пол пять или шесть слоев елового лапника. Никаких мышей, и спишь, как на перине.

– Водить детей за двадцать километров в глухую тайгу – большая ответственность.

– Во-первых, из взрослых я не один. Школьников всегда сопровождает учитель. Во-вторых, и среди родителей много заядлых таежников.

– Ну, если родители ходят с вами…

– Практически в каждый поход. – Антон увлекался все больше и больше. – В тайге есть такие места: сядешь покурить или чай на костерке вскипятить, смотришь, а тут коза или марал на поляну вышел. Зайцев штук по семь или десять в одном месте можно увидеть. А уж если попадешь на заячьи свадьбы, там на одну самку десять самцов сбегается. Сидишь словно в крольчатнике. И, главное, на людей не обращают внимания. Ну где еще увидишь такое?

– А как же волки? – поинтересовалась Полина. – Разве не боитесь? С вами же дети.

– В тайге волк не живет. Волк живет в лесостепи, там, где есть люди, где есть скот. А в тайге чем он будет питаться? Мне одна старушка из Малого Балчуга рассказала, что в войну волки с голодухи на пригорках вокруг деревни сидели. Прямо на глазах у сельчан. Вокруг Малого Балчуга как раз – лесостепь. Малый Балчуг – это село в Сухобузимском районе. Но вам это вряд ли о чем-то скажет.

Полина многообещающе улыбнулась:

– Вы не поверите. Я только вчера оттуда вернулась.

– Да что вы!

– С пересадкой в Сухобузимском ездила в деревню Седельниково.

– Вы меня удивили!

– Искала одного из потомков того самого ссыльного.

– Кажется, вы называли фамилию Сташковского.

– Тот человек пропал без вести, – продолжила Полина. – Возможно, его убили.

– Это печально. – Антон посмотрел в окно, автомобиль уже въехал в Красноярск. – Вы не возражаете, если мы сначала заедем в одно место? Это по пути. Я ненадолго отлучусь, а потом отвезу вас в архив.

– Нет, не возражаю.

– Здесь останови! – приказал водителю Шевердов и, когда машина затормозила, посоветовал Полине: – А вы пока найдите адрес архива.

Он ушел. Полина порылась в интернете, отыскала адрес архива, заглянула на свою страничку в соцсетях, ответила на пару электронных сообщений. Затем вышла из машины на улицу, купила мороженое, поглазела на киоск Роспечати. Когда пошел второй час ожидания, она подошла к водителю:

– У вас есть номер Шевердова?

Тот порылся в своем мобильнике и показал на дисплее:

– Вот, пожалуйста. Только я звонить не стану. Сами звоните.

Полина позвонила со своего телефона, и ей сообщили, что телефон отключен.

Помаявшись еще около часа, Полина спросила у водителя:

– Не знаете, где находится улица Робеспьера?

– Возле комбайностроительного завода, – ответил он.

– Мне это ни о чем не говорит, я не местная.

– Сначала нужно переехать через мост на другой берег Енисея.

– Не отвезете меня туда?

– Если Антон Елизарович вернется, а меня здесь не будет, я потеряю работу.

– Значит, далеко?

– Минут тридцать туда и столько же обратно. И то, если на мосту пробки не будет. Но в это время пробка есть всегда.

– Поняла. – Полина огляделась. – Передайте Шевердову, что я сама доберусь до архива.

– Вас нужно будет забрать?

– Сама как-нибудь… – Она встала у дороги и подняла руку, чтобы поймать такси.

– Послушайте! – крикнул водитель. – Там рядом железнодорожный вокзал. Оттуда ходят автобусы до Озерска.

– Спасибо! – Полина села в такси и сказала шоферу: – Робеспьера четыре, пожалуйста.

В зале для работы с архивными документами Полине пришлось подождать минут сорок, пока ее не вызвали и не выдали подборку по заявленной теме.

Выбрав место в отдалении от всех, Полина перебрала документы. Среди них не было старинных с пожелтевшей бумагой и выцветшими чернилами. Несколько журналов, старая газета и монография, изданная сибирско-польским сообществом.

В первой главе Полина прочитала, что январское восстание тысяча восемьсот шестьдесят третьего года закончилось для Польши печально: погибли лучшие ее сыны и наступил тяжелый период «русификации».

– По крайней мере, теперь ясно, за что боролись, – прошептала Полина. – Как говорится, за что боролись, на то и напоролись… Так… – Она открыла книгу на главе, которая называлась «Врачи, геологи, инженеры». – Посмотрим, что здесь.

Из первых прочитанных абзацев стало ясно, что большая часть наказаний, наложенных на ссыльных польских повстанцев, не была связана с принудительными работами. Каждый занимался тем, что лучше всего умел делать.

Дальше Полина просто вела пальцем по страницам, перелистывая их и отыскивая в тексте упоминание о Зигмунде Сташковском. В главе об инженерах, врачах и геологах должно было быть его имя.

Она не ошиблась, персоне Сташковского было посвящено пять страниц. За участие в польском восстании Зигмунд Сташковский был арестован, бежал из тюрьмы, но был пойман и осужден на бессрочную ссылку в Сибири. Местом отбывания ссылки избрали село Седельниково. По дороге туда Сташковский заболел брюшным тифом, но крепкий организм закаленного путешественника справился с болезнью. В Седельниково он прибыл истощенный, но живой. После нескольких лет работы наемным плотником Сташковский смог заняться любимым делом. Благодаря заступничеству известных людей из Красноярска и Енисейска, административного центра губернии, Сташковскому было позволено заниматься геологическими изысканиями.

Полина просмотрела весь текст, выбирая нужные места.

– Ага… – Она прочитала шепотом: – С тысяча девятьсот шестьдесят девятого года по заданию сибирского отдела Русского географического общества Зигмунд Сташковский вел геологические исследования правобережной части Енисея в труднодоступных районах реки Нижняя Тунгуска и низовьях Ангары.

– Можно потише? – На нее обернулась полная дама в открытом платье типа сарафана. – Какое хамство! Вы здесь не одна.

Полина собралась отпустить колкость по поводу жирных складок над вырезом ее сарафана, но благоразумно смолчала, надеясь поквитаться с обидчицей чуть позже.

В той же главе нашлось упоминание о путевых дневниках Сташковского, в которых было высказано предположение о золотоносности исследуемых территорий, о чем в тысяча восемьсот семьдесят втором году вышла его статья, которая была снабжена приблизительной картой. Статья была высоко оценена Русским географическим обществом и удостоена Малой золотой медали. Позднее путевые дневники были утеряны, как, впрочем, и карта. В заключение главы было сказано, что в Красноярском краеведческом музее представлена экспозиция, посвященная геологу Сташковскому.

– Прошу поторопиться, мы закрываемся. – Между рабочими столами прошлась девушка в рабочем халате. – Сдаем материалы.

Полина быстро просмотрела журналы и, не найдя ничего интересного, взялась за газету.

– Архив закрывается! – Девушка подошла к Полине. – Во всем зале вы остались одна.

Оглядевшись и не обнаружив толстуху, Полина огорчилась. Недовольство собой и негатив, скопившийся за день, рвались на волю, искали свою жертву. Субтильная девушка-архивариус, которая принимала документы, на роль жертвы не подходила.

Полина вышла из архива, спросила у прохожего:

– Где железнодорожный вокзал?

Он махнул рукой, указав направление. Полина уточнила:

– Далеко?

Мужчина не останавливаясь помотал головой.

– Немой, не иначе… – пробормотала Полина и двинулась в указанном направлении.

Настроение было отвратительным во многом из-за того, что Полина не нашла в архиве то, что искала. Ей хотелось чего-то особенного: старинных рукописей, географических карт, дневников. Но ей выдали тухлую монографию.

Отыскав билетную кассу, Полина купила билет и еле-еле успела заскочить в озерский автобус. По иронии судьбы ее соседкой оказалась та самая толстуха из краевого архива. Но именно в тот момент, когда Полина могла получить всемерную сатисфакцию, на нее навалилась усталость. Чувство неприязни и желание выплеснуть обиду полностью испарилось. Жара в салоне усугубила ее ужасное состояние. Хотелось в гостиницу. Хотелось под душ. Хотелось к мужу.

Два часа пути в громыхавшем автобусе окончательно доконали Полину. По прибытии на станцию она взяла такси. Добравшись до гостиницы, вошла в прохладу фойе и столкнулась с администраторшей.

Олимпиада Васильевна многозначительно улыбнулась:

– Ключи забрал ваш супруг. Он уже в номере.

Полина тяжело поднялась по лестнице, прошла по коридору и, не стучась, распахнула дверь своего номера. В узком коридоре возле ванной стояли ее муж и обнаженная женщина.

Первые минуты после того, как женщина натянула платье и убежала, были непереносимыми. Сергей молчал. Полина прошла в комнату и села на кровать.

Он заговорил:

– Глупо оправдываться, и ты можешь не верить, но я ни в чем не виноват.

Полина устало посмотрела на мужа:

– Ты очень бледный…

– Полина! – Сергей присел рядом, обнял ее за плечи.

В его голосе промелькнуло такое отчаяние, что у Полины сжалось сердце. Она взяла его осунувшееся, посеревшее лицо в руки и, глядя в глаза, сказала:

– Ты должен знать, что я люблю тебя и хочу, чтобы ты был жив и здоров.

<< | >>
Источник: Анна Князева. Мираж золотых рудников. 2018

Еще по теме Глава 17 Неудачный день:

  1. Глава 33 День разочарований
  2. Конфискация активов вне уголовного производства может применяться в тех случаях, когда уголовное преследование невозможно или завершилось неудачно
  3. Приказы на день
  4. Операционный день банка
  5. Резня в День святого Валентина
  6. Глава 11
  7. Глава 6
  8. Глава 3
  9. Глава 20 Крик
  10. Глава 1
  11. Глава 3 Начало
  12. Глава 35 Флешбэк № 7