<<
>>

Глава 7 Что случилось, того не воротишь

Прощание получилось недолгим. То ли график ритуального зала был напряженным, то ли сознание Дайнеки погрузилось в режим нереального времени. Она не хотела мириться с происходящим и потому видела только живые цветы и слышала абсолютную тишину.

В полупустом катафалке, где кроме матери Нины и Семена Семеновича были еще несколько незнакомых ей людей, Дайнека хотела только одного: чтобы все это скорее закончилось.

Нину похоронили на старом московском кладбище, рядом с давно умершими родственниками. Среди старинных надгробий для нее нашелся маленький клочок кладбищенской земли, выкупленный много лет назад бабушкой Эльзой Тимофеевной, которая тоже уже лежала здесь.

Когда Дайнека вернулась домой, она уснула, и ей ничего не снилось.

Сон был прерван шумом, похожим на грохот водопада.

С подоконника во все стороны разлетались холодные брызги, до самой кровати растеклась огромная лужа. Вскочив с постели, Дайнека закрыла окно и замерла, ощутив гипнотическое воздействие ливня.

После затяжной изнуряющей жары небо щедро отдавало долги, обрушив на Москву неистраченные запасы воды.

Из водосточных труб вырывались мощные потоки, словно стремясь до краев наполнить гигантский каменный колодец. Воображение просчитывало скорость его наполнения, рождая фантазии, от которых удушьем сдавило горло.

Тропический ливень казался стихийным ответом на катастрофу в жизни самой Дайнеки, созвучным ее внутреннему состоянию.

Она долго стояла у окна, с тоской внимая гулкой пустоте квартиры. А когда тишину разорвал дверной звонок, вздрогнула и устремилась в прихожую.

В квартиру бодренько вбежала Тишотка, за ней вошла Аэлита Витальевна. Наглотавшаяся лекарств, мать Нины казалась заторможенной, почти равнодушной, однако и теперь не давала себе послабления – ее губы, как всегда, алели яркой помадой.

– Здравствуй, Людочка. Ты прекрасно выглядишь, и черный цвет тебе к лицу.

Дайнеку передернуло от этих слов. Слишком спокойно они были сказаны. Аэлита Витальевна опустилась в кресло, где еще недавно сидела Нина.

– Я хотела посоветоваться с тобой, Людочка. Что мне делать с собакой? Я нашла ее в квартире. – Аэлита Витальевна посмотрела на Тишотку. – Она не твоя?

– Моя, – неожиданно для себя сказала Дайнека. – Иди сюда, Тишотка…

Собака уверенно запрыгнула на диван и улеглась рядом с ней, свернувшись калачиком.

Аэлита Витальевна задумалась и, как бы вторя своим мыслям, проговорила:

– Я не знала, как живет моя дочь. Давно уже не знала… – Женщина обвела комнату глазами и, увидав карандашный портрет Нины, заплакала:

– Никогда не видела этот рисунок. Откуда он у тебя?

– Много лет назад его нарисовал один пьяный художник.

– Нина боялась жизни… – Аэлита Витальевна не отрывала взгляда от портрета дочери.

– Нина любила жизнь, – возразила Дайнека.

– Бедная моя девочка… – прошептала Аэлита Витальевна. – Я стояла у окна и ждала Семен Семеныча, когда она позвонила и сказала, что приедет. А потом вдруг закричала. Людочка, как она кричала!

Вглядываясь в плачущую Аэлиту Витальевну и пытаясь понять, что происходит, Тишотка удивленно крутила головой. Потом спрыгнула с дивана, хлопнулась на коврик и принялась чесать задней лапой за ухом.

Дайнека не знала, что сказать. Слова утешения не находились, их просто не могло быть. Аэлита Витальевна больше не смотрела ей в глаза, а, потупившись, ушла в свои мысли. Шум за стеной вернул ее в реальность. Она ожила и, видимо, вспомнила о цели своего прихода:

– Людочка, я оставлю тебе ключи. Присмотри, пожалуйста, за квартирой.

Не найдя, что еще сказать, она попрощалась. Дайнека закрыла за ней дверь.

Аэлита Витальевна вошла в квартиру Нины.

– Литочка, детка, где ты была? – спросил Семен Семеныч.

– К соседям ходила, отдала Людочке ключи. Попросила приглядывать за квартирой.

– Глупо отдавать ключи чужому человеку, – сказал Семен Семеныч.

– Людочка не чужая, – ответила Аэлита Витальевна тусклым голосом. – Сема, а что ты делаешь?

Семен Семеныч, стоя на стремянке, рылся в антресолях.

– Ничего особенного, как видишь. Квартира старая, вдруг чего завалялось? Здесь столько всего накопилось… Квартиру нужно продавать.

– О чем ты, Сема-а-а-а-а… – Аэлита Витальевна опустилась на стул. – Нину убили, ты понимаешь? Нину уби-и-и-ли-и! – Она заплакала, почти завыла.

– Что случилось, того не воротишь, – деловито проговорил Семен Семеныч. – Не плачь, Литочка, не плачь.

Пол дрогнул от упавшего свертка, по коридору разлетелась пыль. Семен Семеныч прицелился и с невероятной ловкостью кинул пакет. Потом коробку и снова пакет.

Всякий раз, когда Семен Семеныч что-то сбрасывал с антресолей, Аэлита Витальевна испуганно вздрагивала. Из комнаты сквозь шум послышался телефонный звонок. Она подошла к аппарату, медленно подняла трубку:

– Да…

– Пригласите, пожалуйста, Нину.

– Ее больше нет.

– Простите, кажется, я ошибся номером.

– Вы не ошиблись, Нины больше нет…

Сзади и сбоку незаметно вынырнул Семен Семеныч:

– Ты должна довериться мне, я обо всем позабочусь.

Он поцеловал ее в висок и мягко прошелся по комнате. Прильнув к буфетному стеклу, спросил:

– Литочка, как ты думаешь, сколько вон та статуэточка стоит?

Не услышав ответа, мечтательно прошептал:

– Не де-е-ешево, однако.

И улыбнулся счастливой улыбкой.

Тишотка ела вареники. Ела, как в последний раз, волнуясь и вздрагивая. Дайнека сидела на корточках и приговаривала:

– Не торопись, не торопись. Ты, оказывается, тоже любишь вареники. У нас много общего.

Она поглаживала собаку по голове, а та недоверчиво ворчала, подкидывала очередной кусок, тут же его заглатывала и хваталась за другой. Худая слабая шейка трогательно вытягивалась. Вареники на тарелке таяли.

На душе у Дайнеки стало теплее от того, что это нелепое существо цокает коготками по квартире. Тишотка очень быстро почувствовала себя как дома, но рамок приличий не нарушала.

И когда природа взяла свое, подошла к двери, молча села, пристально вглядываясь в дверную ручку.

Дайнека, разумеется, расценила это как приглашение к прогулке.

Сначала из подъезда выбежала Тишотка, потом Дайнека. Дождь закончился. Собака подбежала к кусту и подняла лапу.

Вот тебе и раз! Дайнека смекнула, что имя придется менять. Но у нее не было никаких идей, ничего нового не приходило в голову.

– Хоть ты и оказался Тишотом, но придется тебе остаться Тишоткой, – сказала она и, вспомнив о своей машине, оглянулась.

Автомобиль стоял на прежнем месте, но к нему плотно прижался джип, похожий на бульдога.

«Бульдог» принадлежал Свинье. Дайнека представила, с каким злорадством он выкручивал руль, пристраиваясь поближе.

Она нащупала в кармане ключи и ринулась к машине, решив убрать ее от греха подальше. Не дожидаясь приглашения, Тишотка деловито проскочила… нет, проскочил мимо нее в открытую дверь и устроился на заднем сиденье.

Дайнека долго «вытанцовывала», выкручивая руль, и слегка задела джип. Пришлось выйти из машины. И тут она нос к носу столкнулась со Свиньей. По его виду легко было догадаться, что он караулил не один час, поджидая, когда она попадется.

– Я не повредила вашу машину?

– Если повредила – заплатишь, будь спокойна, – ухмыльнулся он.

В тот же момент за спиной Дайнеки раздался голос:

– У тебя есть претензии к девушке?

Не видя того, кто это сказал, она могла наблюдать, что творилось с лицом Свиньи. Как и в прошлый раз, наглая улыбка сошла, и оно безнадежно обвисло.

– Нет. Никаких претензий. – Свинья отступил назад, и через мгновение дверь его подъезда захлопнулась.

Дайнека обернулась и удивленно присвистнула.

– Не свисти, денег не будет.

– А у тебя их, я вижу, куры не клюют.

Перед ней стоял Джамиль. Но не тот, что прежде – серый, замкнутый и злой, а шикарный денди, позади которого стоял новенький «Бентли».

Дайнека не спеша обошла машину, придирчиво оглядывая со всех сторон, с видом человека, который при желании мог бы ее купить, но опасается, как бы его не надули.

На шаг позади озабоченно трусил Тишотка. Он подбежал к колесу, принюхался и поднял заднюю лапу. Дайнека не успела цыкнуть, как дело было сделано.

Джамиль присел на корточки, дожидаясь, пока Тишотка подбежит к нему и сядет напротив. Они долго смотрели друг другу в глаза, затем пес опустил уши и наклонил голову.

– По крайней мере, совесть у тебя есть, – усмехнулся Джамиль и потрепал его за ухо.

– Ты проезжал тут случайно? – спросила Дайнека.

– Что верно, то верно, – подтвердил Джамиль.

– И вдруг увидел меня?

– Точно. Понял, что тебе нужна помощь, и решил помочь. Так что там случилось…

– Ее убили, – перебила его Дайнека.

– Это я заметил еще тогда, – мрачно пошутил Джамиль. – Кто она?

– Подруга. Нина была моей единственной подругой.

Неожиданно для себя Дайнека уткнулась носом в его грудь и заплакала. Она плакала и не понимала, почему открылась именно ему.

– Я не уеду, пока не буду уверен, что ты в порядке, – сказал Джамиль.

Она разрыдалась еще сильней – это была ее обычная реакция на сочувствие.

– Разрешите пригласить вас на чашечку чаю, – заговорил он ненастоящим голосом, желая рассмешить ее.

Дайнека опешила:

– Нас?

Джамиль молча перевел взгляд на смирно сидящего пса.

А уж Тишотка знал точно, что речь идет о нем. Дверца «Бентли» распахнулась, и он первым заскочил в машину.

<< | >>
Источник: Анна Князева. Сейф за картиной Коровина. 2013

Еще по теме Глава 7 Что случилось, того не воротишь:

  1. Игра в одни ворота
  2. Инсайд, или игра в одни ворота
  3. Устаревание того, что было когда-то выучено
  4. Секрет того, как научиться что-то делать быстро и хорошо
  5. Что надо для того, чтобы деньги превратились в капитал?
  6. Что делает компания для того, чтобы сохранить или повысить норму прибыли?
  7. Глава 42 Что рассказал Стевен
  8. Глава 15 Что это значит?
  9. Глава 11 Простите, что я сгубил вас
  10. Глава 15. Так что же заставляет фондовый рынок расти ?
  11. Добиться того, чтобы быть здесь и сейчас