<<
>>

Глава 22. Ближайшие родственницы

Но доехать до дома Ольги Дайнека не успела. Звонок с неизвестного ей телефона спутал все планы.

– Это Людмила Дайнека? – поинтересовался мужской голос.

– Кто вы? – спросила она.

– Следователь Шафран.

– Как? – услышав эту фамилию, Дайнека вспомнила, что недавно думала про эту приправу. Надо же, какие совпадения! Неужели он и есть тот самый недостающий ингредиент?

– Шафран Федор Иванович, старший следователь Следственного управления при прокуратуре города Москвы, – представился он. – Мы с вами встречались на опознании.

– В морге? – уточнила Дайнека.

– Да. Вы дали мне свой телефон.

– Что-нибудь прояснилось?

Кажется, вопрос поставил Шафрана в тупик:

– Относительно чего?

– Относительно Сергея. У вас появились сведения о нем?

– Послушайте, как вас там…

– Людмила.

– Не путайте меня, я по другому вопросу, – сердито сказал следователь. – Вам нужно приехать в Следственное управление.

– Зачем? – удивилась Дайнека.

– Вот приедете – расскажу. Чем быстрее вы это сделаете, тем лучше для вас.

– Я заинтригована.

– Интрига тут ни при чем. Жду вас, записывайте адрес.

– Если настаиваете…

– Настаиваю!

– Хорошо, – Дайнека вздохнула. – Давайте ваш адрес.

Пообещав Шафрану явиться немедленно, Дайнека тем не менее заехала домой, чтобы оставить Тишотку. И только потом отправилась в Следственное управление.

Пропуск для нее был заказан, и она беспрепятственно прошла в здание. Кабинет Шафрана располагался на третьем этаже в конце коридора.

– Можно войти? – Она приоткрыла дверь.

– Людмила Вячеславовна Дайнека? Входите.

– Сорок минут назад вы не знали моего имени.

– Теперь – знаю.

– Чему я этим обязана?

– Сейчас объясню… – Следователь Шафран раскрыл толстую папку. – Должен сообщить, что личность погибшей женщины установлена.

– Так быстро?

– Все в этом мире относительно. Если начистоту, недельный срок – не предел.

– У меня была тройка по философии…

– К чему это вы сейчас? – нахмурился Шафран.

– К тому, что лучше без преамбул. И, кстати, как все выяснилось?

– Нашли ее сумочку. В ней – телефон. Он, конечно, был разряжен, но, как только его зарядили, выяснилось: пока мобильник был отключен, убитой звонили. Хотите знать, кто?

– Мне не интересно, – сказала Дайнека.

– А зря.

Она искренне удивилась:

– Это еще почему?

– Потому, что звонили с вашего номера телефона. Можете это объяснить?

– Что за дичь! – возмутилась Дайнека. – Этого в принципе не могло быть!

Следователь смотрел на нее в упор:

– Зачем вы звонили убитой, Людмила Вячеславовна?

– Я не звонила! И никто не мог позвонить. Мой телефон всегда при мне. Вот и сейчас… – Она достала мобильник.

– Позвольте? – Шафран бесцеремонно забрал ее телефон и стал просматривать журнал исходящих звонков. – А что на это скажете? – Он повернул телефон экраном к Дайнеке. – Откуда у вас ее номер?

Дайнека посмотрела на дату и сразу все поняла:

– Ах это! Я просто проверяла… – Она вдруг замолчала и после секундной паузы спросила: – Как звали погибшую женщину?

– Светлана Николаевна Корчинская.

– Теперь мне все ясно!

– А мне пока – нет, – раздраженно заметил следователь.

– В таком случае вам придется меня выслушать.

– Согласен, если только это относится к делу.

– Самым непосредственным образом, – заверила Дайнека.

В течение получаса следователь Шафран внимательно слушал подробный рассказ Дайнеки, она старалась не упустить ни одной подробности. В конце повествования следователь задал вопрос:

– Это все?

– Было бы что-то еще, я бы рассказала.

– По мне, и этого достаточно. Должен заметить, я не представляю, что делать с этой информацией. Дело об исчезновении Сергея Панкратова было возбуждено?

– Три года назад. И никакого результата.

– Почему вы не донесли эту информацию до следователя, который ведет дело?

– Как говорит жена Панкратова, Ольга, это бессмысленно.

Следователи по делу часто меняются. И ни один из них не изучил дело как следует. Оно, кстати, давно перешло в категорию «висяков».

– Вам и это известно?

– Нетрудно догадаться, – усмехнулась Дайнека.

– Ну, хорошо. От меня чего вы хотите?

– Хочу, чтобы вы добились объединения этих двух дел. Я имею в виду дело об исчезновении Панкратова и об убийстве Корчинской. Совершенно очевидно, что два преступления связаны. Ведь именно к Корчинской Панкратов пришел в отель три года назад. – Немного подумав, Дайнека уточнила: – А ее действительно убили?

– Убили, – ответил следователь.

– Как именно?

– Сбросили с Лужнецкого моста в реку.

– Боже мой! – Дайнека схватилась за щеку. – Ядвига Калистратовна, мать Панкратова, видела этот сюжет в новостях.

– И немудрено. Убийство резонансное.

– Но кто ее сбросил?

– Разбираемся. Одно только не ясно… Как случилось, что Ядвига Калистратовна Панкратова и Светлана Корчинская оказались близкими родственниками?

– Но вы же сами сказали, это ошибка.

Шафран возразил:

– Ошибка случилась при выборе баз для сравнительного анализа. Вместо тех, кто ищет неопознанных женщин, взяли базу данных ДНК тех, кто ищет мужчин. Ошибка? Да! Но тест ДНК совпал.

– Нужно сделать повторный анализ, – предложила Дайнека.

– Уже сделали, – поморщился следователь. – Результат тот же самый: девяносто девять и шесть девяток после запятой. Я имею в виду проценты.

– Тогда у меня нет предположений, – сдалась она. – Но пока у вас не будет точного ответа, Ядвиге Калистратовне лучше ничего не знать. Она уже пережила один нервный срыв…

– Я понимаю.

Дайнека встала.

– Я могу идти?

– Идите.

Как только Дайнека вышла из кабинета, следователь Шафран снял телефонную трубку:

– Вера, найди в базе дело об исчезновении Сергея Панкратова. Когда это случилось?.. Три года назад. Найди, закажи копии документов и принеси мне.

<< | >>
Источник: Анна Князева. Жертвы Плещеева озера. 2018

Еще по теме Глава 22. Ближайшие родственницы:

  1. Ближайшие перспективы
  2. Уточнение карьерной стратегии и определение основных ближайших иелей
  3. Глава 11
  4. Глава 6
  5. Глава 3
  6. Глава 22 Стевен Бергстрем
  7. Глава 25 Русская мафия
  8. Глава 19 Плач за стеной
  9. Глава 66 Клянусь, Надя…
  10. Глава 60 Я тоже была там
  11. Глава 40 Синьорина разыскивает своего друга
  12. Глава 14 Deos manes placari victimis humanis[5]