<<
>>

Глава 30 А в августе расцвел жасмин

Отца дома не было. Настя с Серафимой Петровной шумно готовились к отъезду. Дайнека поднялась к себе в комнату и просидела там до ночи. Да так и заснула. Ночью сквозь сон слышала, как в ее комнату заглядывал отец, проверяя, все ли в порядке.

Дверь поскрипывала, открываясь и закрываясь: скрип-скрип… скрип-скрип…

На душе было спокойно, и она чувствовала себя в безопасности. Ей снился цветочный аромат.

В черной воде, у самой пристани, хороводом кружился ворох белых цветов. Она хорошо знала их запах. Цветы пахли жасмином.

По мосточку, ведущему на причал, осторожно пробирались две женские фигурки. Мосток был чрезвычайно узеньким, угрожающе поскрипывал, и Дайнека с беспокойством наблюдала за женщинами, опасаясь, что они вот-вот сорвутся и упадут в воду. Когда они наконец ступили на причал, Дайнека облегченно вздохнула.

Одна из женщин обернулась, и она узнала в ней Аэлиту Витальевну. Рядом стояла Нина.

Аэлита Витальевна была молодой и красивой, какой Дайнека ее не знала. Нина знаком поторопила мать, увлекая за собой.

Дайнека поняла, что они сейчас уйдут, и взмахнула рукой, пытаясь сказать Аэлите Витальевне, что та не должна уходить, ей нужно вернуться. Но женщина, улыбаясь, лишь покачала головой.

Нина вдруг раскинула руки и счастливым голосом прокричала: «Дарю тебе Арбат! Дарю… дарю… дарю…» А потом, посерьезнев, добавила: «Дарю то, чем не успела воспользоваться при жизни сама. Дарю… дарю… дарю…» Голос ее как-то неестественно огрубел, став совершенно мужским. Вместе с голосом огрубели черты лица, исказив ее сущность.

Дайнека проснулась.

Во дворе соседней дачи звучала песня времен родительской юности. Во всю ширь социалистических легких певец гарантировал любимой светлое будущее: «Все, что имею на Земле, тебе единственной дарю…»

В окно светило солнце, белая кисейная занавеска взмывала вверх и волной опадала книзу.

По стенам расползлись переменчивые тени. Всякий раз, когда прохладный утренний ветерок взмахивал кисеей, они складывались в новый причудливый образ.

Дайнека вспомнила, что сегодня останется здесь одна. Неужели отец уехал не простившись? Соскочив с кровати, она выбежала в коридор. У лестницы стояли чемоданы. Увидав их, успокоилась и вернулась в комнату. Спустя минуту, одевшись, сошла вниз.

Отец уже собрался и сидел на веранде.

– Хорошо, что проснулась. Я уже хотел идти к тебе. – Он взглянул на часы. – Минут через двадцать уезжаем. Самолет через три часа. Вилор довезет нас до аэропорта. Вещей много, поэтому поедем на моей машине.

Дайнека удивилась:

– Разве Вилор не едет с вами? Ты же говорил…

– Нет, – ответил отец и понимающе улыбнулся. – Не хочет уезжать без тебя. Попросил разрешения остаться здесь до нашего возвращения. Ты не возражаешь?

– Отчего же, он мне не помешает.

Помрачнев, отец спросил:

– Вы поссорились?

– Папа, между нами ничего и не было.

– Вот как…

– Одним словом, пусть живет. Не думаю, что задержусь здесь надолго. Пожалуй, сегодня же вернусь в город.

– Мне было бы спокойней, – заметил отец. – Я все же боюсь за тебя, вспоминая ту ночь.

Дайнека, присев на корточки, пристально вглядывалась в его глаза. У нее было такое чувство, будто это отец нуждался в заботе, а не она.

– Отдыхай и ни о чем не думай. Со мной ничего не случится, обещаю.

Из дома вышли Серафима Петровна с Настей. Вилор шел позади с чемоданами в руках.

– Нужно присесть на дорожку, – сказала Серафима Петровна и первой заняла стул возле Вячеслава Алексеевича.

Остальные тоже сели.

На Серафиме Петровне был яркий сарафан на широких бретелях. Она ко всему относилась серьезно и обстоятельно, и уже если ехала на море, то обязательно должна быть в сарафане. Дайнека могла поспорить, что в ее объемной пляжной сумке сейчас лежит шляпа с полями.

– Ну, поехали! – скомандовала Серафима Петровна.

Поднявшись со стула, она раскрыла сумку и, достав из нее широкополую шляпу, со значением водрузила ее на голову.

Все подошли к отцовскому джипу. Чемоданы и сумки заняли свои места в багажнике. Отец поцеловал Дайнеку и последним уселся в машину. Вилор, открыв дверцу со стороны водителя, посмотрел на нее теплым взглядом. Спросил:

– Ты остаешься?

– Да.

– Я скоро вернусь.

Дайнека не нашлась, что ответить, но ей было приятно. Она вышла на улицу, за ворота, и долго махала рукой вслед удалявшемуся автомобилю.

Потом, сидя на скамейке, острым носком туфли Дайнека выписывала на песке замысловатые зигзаги. Впереди было три часа одиночества – до тех пор, пока не вернется Вилор. Мысли ходили по кругу, снова и снова возвращаясь к недавнему сну.

Дайнека уже знала, что эти сны вещие. Всякий раз, когда она видела Нину, та предостерегала ее, подавая какой-то знак. Непонятная тревога росла, ей предстояло постичь тайный смысл этого знака.

Снова и снова вспоминая свой сон, она не могла припомнить, как назывались цветы, плывшие по черной воде. Как всегда, по прошествии времени самые значительные и интересные моменты ускользали из памяти. И было невозможно вернуть или удержать их. Прислушиваясь к себе, она не находила способа избавиться от этой изъедающей душу тоски.

Чтобы заглушить беспокойство, Дайнека встала и пошла по дорожке. У самых ворот свернула и остановилась. Машинально окинув взглядом пыльный автомобиль Вилора, увидела нечто, что привлекло ее внимание. Она подошла ближе, присела на корточки.

На заднем крыле автомобиля, раскинув руки, сквозь пыль улыбался знакомый человечек. Тот самый, которого нарисовала она.

Открытие напугало Дайнеку. Систематизируя и выстраивая логическую цепочку, девушка страшилась достичь ее окончания. Теперь Дайнека не сомневалась в том, что давно все знает. Разгадка уже существовала в подсознании, и ей нужно только прислушаться к себе.

«А в августе зацвел жасми-и-н, а в се-е-ентябре шипо-о-о-вник…» – из открытого окна соседней дачи звучал голос Валерия Леонтьева.

Дайнека достала из кармана телефон и набрала номер.

– Чего тебе, Дыня? Анкеты заполнила? – Мура, как обычно, почти кричал в трубку.

– Почему его звали Джельсомино? – спросила она очень тихо.

– Что? Говори громче, не слышу! Che cosa?[2]

Дайнека повторила вопрос.

– Не знаю… – растерялся Мура. – Просто называли так, и все.

– А что это значит по-итальянски?

– «Джельсомино» переводится с итальянского как «жасмин». Девочка! Тебе надо учить слова! Ты никогда не будешь хорошо знать язык, если…

Дальше она его уже не слушала, она тихо плакала.

Зазвонил телефон, и она узнала голос Ольги.

– Мы с тобой вчера говорили о Воланде.

– И что?

– Ты просила познакомить тебя с его сыном. Но ведь ты с ним знакома.

Дайнека молчала.

– Вчера я расспрашивала о нем в отделе, а мне посоветовали поинтересоваться у тебя…

– У меня?

– Из окна видели, как утром вы разговаривали.

– Где?

– У самого входа в наш офис.

– Ты уверена?

– В чем? – усмехнулась Ольга.

Дайнека вдруг вспомнила, как наткнулась на Вилора у самого входа в бирюзовый особняк. И спросила, все еще надеясь на чудо:

– Тебе сказали его имя?

– Имя немного странное, я сразу забыла. Не то Вилен, не то… Вилор! – она выкрикнула его имя в трубку. – Точно, Вилор Филонов.

– Спасибо, – упавшим голосом проронила Дайнека.

– У тебя все в порядке? – забеспокоилась Ольга.

– Да, – коротко ответила она и отключилась.

У нее было около двух часов для того, чтобы принять решение. То, что она сейчас поняла и узнала, с одной стороны, давало надежду найти убийцу Нины, с другой – вносило в душу смятение и безотчетный страх. Ведь если Вилор и есть убийца, то для него не так сложно было контролировать ситуацию, все время находясь где-то рядом.

Дайнека пыталась вспомнить в деталях обстоятельства, при которых Вилор появился впервые.

Вероятно, после разговора с отцом, когда Вилор узнал об их отношениях с Ниной, он решил поговорить с ней. Имея доступ к компьютеру Владимира Николаевича, без труда отправил ей от его имени то сообщение и назначил встречу на девять часов вечера. А потом пришел и убил.

Чудовищная смесь из ревности, обиды и страха потерять деньги взорвалась и погубила всех, кто был причастен к этой истории.

Чего она действительно не могла понять, так это его появления на даче вместе с Настей еще до гибели Нины. Хотя и этому должно найтись логичное объяснение.

Теперь Дайнека была уверена, Вилор узнал ее той ночью в квартире. Потом, спрятавшись в подъезде, ударил по голове, и это произошло вечером того же дня, когда она столкнулась с ним у офиса фирмы «Карт Бланш». Помнится, тогда она сказала ему, что работает здесь. Вилор расценил это как угрозу и решил запугать ее. Все начало проясняться.

Дайнека вспомнила ту страшную ночь на даче. Вилор зашел в ее спальню, что было легко сделать, поскольку его комната как раз напротив, и стал душить. Часом раньше он мог подобрать брелок от ключей Джамиля и подбросить его ей в постель. Затем, когда ей удалось ударить его и вырваться, прыгнул в окно. После чего быстро забежал на второй этаж и спустя минуту уже сочувственно смотрел на Дайнеку через отцовское плечо. Только в тот раз он точно хотел убить.

Как ловко он воспользовался приездом Джамиля! Как взволнованно рассказывал всем, что преследовал неизвестного до самой машины… Лицемер!

И, конечно, Вилор убил Удава за день до этого.

Дайнека посмотрела на часы. У нее осталось всего полтора часа.

Пора принимать решение.

Было бы правильнее уехать и позвонить следователю Песковец. Но что она может сказать? Что столкнулась с Вилором у офиса, что он приехал на дачу? Уж лучше совсем ничего не говорить.

Дайнека поймала себя на том, что смотрит на машину Вилора. Подойдя к «Опелю», дернула дверцу, которая, щелкнув, распахнулась. Сама не зная зачем, села на переднее сиденье. Рывком открыла крышку бардачка, запустила туда руку… и сразу же выдернула.

В ее руке лежал маленький телефон, экран которого прочертила извилистая буква «V».

– Ну, вот и все… – тихо сказала она себе.

– Все еще только начинается, – раздался рядом спокойный голос Вилора.

Дайнека вжалась в сиденье.

Он забрал телефон и, взяв ее под руку, вытащил из машины. Они молча пошли к дому. Вернее, Вилор повел к дому Дайнеку.

Она пыталась собраться с мыслями, не понимая, отчего он вернулся так рано. По ее подсчетам, до его приезда оставалось около часа. Как можно было так просчитаться… У этой ситуации была только одна хорошая сторона – все было предельно ясно.

Они поднялись на второй этаж и прошли в комнату Вилора. Когда проходили мимо ее спальни, Тишотка, случайно запертый там, зло залаял, совсем как тогда, в квартире у Нины.

Вилор усадил Дайнеку на стул и резким движением сорвал с окна штору. Она вздрогнула. По звуку это было похоже на выстрел. Потом он взял со стола канцелярский нож, сделал надрезы, откинул нож в сторону и разорвал штору на полосы. Он связал ей сначала руки, потом ноги. И только привязав ее к стулу, придвинул к себе другой. Оседлав его, Вилор положил руки на спинку и, опершись подбородком, замер, глядя на девушку.

Наедине с ним, в пустом доме, ей стало по-настоящему страшно. Его молчание говорило больше, чем слова.

– Странная штука, – задумчиво начал он, – мы никогда не нравимся тем, кто нравится нам. Печальное несовпадение, правда?

Дайнека слушала и молчала.

– Ты так не думаешь? Неужели не понимаешь, от того, что ты ответишь, зависит все… Все, – повторил он.

– Зачем ты это сделал? – спросила Дайнека.

Вилор опустил голову, уперся лбом в сложенные на спинке стула руки и глухо заговорил:

– Сначала она перешагнула через меня. Растоптала все мои чувства… – Он нервно сглотнул. – Но этого ей было мало. Она хотела забрать у меня то, что принадлежало мне по праву рождения, моего отца… деньги… мое будущее…

По мере того, как он говорил, его голос становился все глуше. Вилор поднял лицо – в его глазах заблестели слезы.

– Она хотела получить все и сразу…

– И за это ты убил ее.

– Я не убивал Нину.

Как будто страшась, что его не дослушают, Вилор уточнил:

– Я не хотел ее убивать. Отправил сообщение от имени отца, потому что знал, со мной она разговаривать не захочет. А мне нужно было поговорить с ней, узнать, правда ли то, о чем рассказал Гордон. Вечером долго не мог решиться. Опаздывал. Нина открыла, из квартиры выбежал пес… Я хотел только сказать, что люблю ее, спросить… Но она прогнала меня. И я ушел. А когда вернулся, Нина была мертва.

Потом услышал голоса и успел спрятаться в ванной. В какой-то момент ты стояла рядом со мной, я видел тебя и слышал, как ты дышишь… Все время боялся, что меня почует собака. Когда ты выбежала из квартиры, прошелся по комнатам. Увидел открытый почтовый ящик и уничтожил все отцовские письма.

– Письма уничтожил, а телефон сохранил. Неужели не понимал, что это улика?

Вилор опустил голову.

– Сначала хотел его выбросить. Телефон покупал отец, и в нем были их фотографии. Потом понял, ее мобильник – единственное, что мне от нее осталось.

– Как ты подцепил Настю?

– Выследил и снял ее в клубе. – Вилор усмехнулся.

– Для чего? Неужели только затем, чтобы…

– Целью была ты, – жестко сказал он.

– Зачем тебе я?

– Тогда – для того чтобы снова сблизиться с Ниной. Других подруг, кроме тебя, у нее не было. Она тебе верила…

– И ты думал, что я смогу на нее повлиять? – усмехнулась Дайнека.

– Теперь знаю, что не могла. Но тогда я готов был поверить во что угодно.

– Я бы назвала это отчаянием, – прошептала Дайнека.

– Теперь ты видишь, куда все зашло… Клянусь, я никому не хотел причинять зла. После нашей с тобой встречи у отцовского офиса я пытался предостеречь тебя, но ты не поняла… А бродяга сам виноват… Я не хотел его убивать. Так, стукнул несколько раз. Потом узнал, что он умер. Понял, что если хочу выпутаться из этой истории, то должен идти до конца. Когда на дачу приехал твой друг, решил: другого шанса не будет. Прости.

– Извиняешься, да? – Дайнека с вызовом смотрела в его глаза. – Как будто не собираешься меня убивать сейчас!

Растягивая слова, Вилор внятно произнес:

– Я уже сказал: от того, что ты мне ответишь, зависит, как я с тобой поступлю. И запомни – я не убивал Нину!

<< | >>
Источник: Анна Князева. Сейф за картиной Коровина. 2013

Еще по теме Глава 30 А в августе расцвел жасмин:

  1. Императоры Август и Тиберий: финансовые реформы и положение в Иудее
  2. 26 августа 1992 года, 8.26
  3. 28 августа 1992 года
  4. Середина августа 1992 года
  5. Конец августа 1992 года
  6. Август 1992 Том 29, номер 8 Народ, этого просто нельзя сделать
  7. Центральный Банк Российской Федерации 19 августа 2004 г. № 262-П
  8. Август 1991 Том 28, номер 8 Фермер, игрок и спекулянт
  9. Август 1996 Том 33, номер 8 Еще раз об искусстве ловли на мушку
  10. Август 1997 Том 34, номер 8 Главная причина, по которой мы теряем деньги в торговле
  11. Указ Президента Российской Федерации от 7 августа 1992 г. № 822 О Фонде социального страхования Российской Федерации
  12. ПИСЬМО МИНИСТЕРСТВА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РОС-СИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ФОНДА СОЦИАЛЬНОГО СТРАХО-ВАНИЯРОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ от 28 августа 1998 г. № 2510/7924-98-32 / 02-08/07-1711П О порядке замены документов, подтверждающих временную нетрудоспособность граждан стран СНГ, работающих на территории Российской Федерации
  13. Постановление фонда социального страхования Российской Фе-дерации от 5 августа 1999 г. № 42 Об утверждении Временного по-рядка учета и расходования на цели государственного социального страхования средств, поступающих от организаций, перешедших на уплату единого налога на вмененный доход для определенных ви-дов деятельности
  14. ПИСЬМО МИНИСТЕРСТВА ТРУДА И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МИНИСТЕРСТВА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФОНДА СО-ЦИАЛЬНОГО СТРАХОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ от 18 августа 1999 г. № 5608-АО / 2510/9049-99-32 / 02-08/07-1960П
  15. Глава 11
  16. Глава 6
  17. Глава 3
  18. Глава 3 Ночной гость
  19. Глава 7 Слишком много совпадений
  20. Глава 1