<<
>>

Глава 11. Аксиома здравомыслия

До дома Дайнека добралась только в десять утра. Сначала завезла Ольгу, потом по пути – Азалию.

Припарковавшись во дворе, Дайнека отстегнула ремень безопасности, но так и осталась сидеть в водительском кресле.

Голод, усталость, пережитое волнение сделали свое дело: сил не было ни на что. Казалось, вчера, у Пелещеева озера, она так замерзла, что холод проник под кожу, и теперь невозможно согреться даже в теплом салоне автомобиля.

В чувство ее привело жалобное поскуливание Тишотки.

– Ну хорошо, идем. – Дайнека вылезла из машины и открыла заднюю дверцу. – На выход.

Они вошли в подъезд, поднялись по лестнице и наконец попали в квартиру. Дайнека с облегчением скинула ботинки и присела на пуфик у дверей. Двигаться не хотелось, но Тишотка со всех лап побежал на кухню к своей миске.

– Сейчас покормлю тебя, – вздохнула Дайнека и с трудом заставила себя подняться.

Но собачий корм она купить в очередной раз забыла, и в холодильнике по обыкновению было пусто. Заглянув на всякий случай в морозильное отделение, Дайнека обнаружила там упаковку вареников, и у нее заурчало в животе.

– Придется варить. – Она взглянула на Тишотку и строго приказала: – А ты – жди!

Пес лег возле миски, продолжая следить глазами за хозяйкой, его хвост нетерпеливо стучал по полу.

– Жди! – еще строже повторила Дайнека.

Минут через пятнадцать собачья миска стояла на подоконнике у распахнутой створки. Сам Тишотка поднялся на задние лапы и с вожделением смотрел на вареники.

Наконец Дайнека потрогала вареники пальцем и опустила миску на пол:

– Остыли. Теперь можешь есть.

Тишотка мгновенно взялся за дело, как, впрочем, и Дайнека, она села за стол, придвинув к себе тарелку.

Позавтракав, Дайнека приняла две таблетки аспирина и отправилась спать. Тишотка к тому времени уже сопел, свернувшись калачиком на диване.

Для него, как и для хозяйки, путешествие далось нелегко.

«Нельзя, нельзя так жить, – думала Дайнека, засыпая. – Таскаться не пойми где, выкладываться до последнего предела, лезть в каждую дырку…» – На этой мысли она заснула, так и не сделав окончательного вывода.

Проснулась Дайнека от телефонного звонка и пожалела, что не отключила перед сном телефон. Она хотела сбросить звонок и спать дальше, но, взглянув на экран, немедленно взяла трубку. Звонила Елена Петровна Кузнецова, любимая женщина отца, с которой он теперь жил.

– Слушаю!

Не здороваясь, Елена Петровна сказала:

– Ты только не волнуйся…

– Что?!

– Папа в больнице.

– Что с ним? – От страха у Дайнеки пересохло во рту, чтобы говорить, она облизала небо, десны и губы.

– Утром прихватило сердце, но он не хотел вызывать врача.

– Но вы-то!.. Вы!

– Конечно, я вызвала «Скорую», и его увезли в Боткинскую. Так что, если соберешься идти, он – в кардиологии.

– Вы у него были?! – спросила Дайнека. – Как он?

– Я и сейчас здесь. Жду, когда освободится доктор, чтобы поговорить с ним. – Елена Петровна отвечала с достоинством и спокойствием, признавая за ней право на такие претензии.

– Простите, Елена Петровна. Я уже еду!

Закончив разговор, Дайнека вывела Тишотку на улицу, объяснив ему, что это на всякий случай, поскольку она не знает, когда вернется обратно. Он этого не понял и был крайне возмущен, когда вопреки укоренившейся последовательности описывания кустов и столбов они вернулись домой, не пройдя и половины обычного маршрута.

Елена Петровна сидела в больничном коридоре, просматривая какие-то документы.

– Где папа? – спросила Дайнека и с опозданием поздоровалась: – Здравствуйте, Елена Петровна.

– Здравствуй, Людмила. – Кузнецова отложила бумаги. – Отец лежит в пятой палате. Но он сейчас спит.

Дайнека опустилась на стул рядом с Еленой Петровной и неловко обняла ее.

– Простите меня…

– За что? – Кузнецова удивилась.

– Я плохо поговорила с вами по телефону.

– Да нет же…

– Плохо, я знаю.

– Дайнека заглянула в ее глаза. – Простите?

– Все это глупости. – Елена Петровна поправила ей челку и погладила по голове. – Не переживай. С твоим папой все будет хорошо, врач обещал, что он быстро поправится.

– Правда?

– Чистая правда, – улыбнулась Елена Петровна.

– Все из-за нее! – Дайнека переменилась в лице. – Все из-за Насти!

– Бесспорно, ее вина есть, но дело не только в ней. – Елена Петровна снова взялась за документы. – Ты не волнуйся, мы готовы дать адекватный ответ.

Дайнека вдруг вспомнила, что Кузнецова юрист и работает в Следственном комитете. Это немного успокаивало, но все же она осведомилась:

– Могу я чем-то помочь?

Елена Петровна внимательно посмотрела на нее:

– Сергей Вешкин говорил с тобой?

– Да, он рассказал про Харина.

– По нашим сведениям, этот человек проживает на вашей даче.

– Дача теперь не наша, а Настина, – уточнила Дайнека.

– Увы, это так. Но было бы замечательно, если бы ты съездила туда. Разузнать, что к чему.

– Я как раз собиралась сегодня. Но вы позвонили, и я – сразу сюда.

Уловив какой-то звук, Елена Петровна встала, подошла к двери пятой палаты, глянула в щелочку и поманила Дайнеку рукой:

– Иди сюда, он проснулся.

Дайнека вошла в палату, а Кузнецова осталась в коридоре, давая ей возможность побыть наедине с отцом.

– Папа… – Дайнека присела на край кровати и с усилием улыбнулась. – Ну, ты даешь!

Вячеслав Алексеевич кивнул со слабой улыбкой:

– Даю. – Потом притянул и поцеловал дочери руку. – Ты как?

– Что я? Все как всегда.

– Джамиль?

Дайнека погрустнела, и это не осталось незамеченным:

– Поссорились?

– Нет, что ты! Просто скучаю, он сейчас в отъезде.

– Ну, слава богу. – Вячеслав Алексеевич с облегчением выдохнул. – Такую любовь, как у вас, нужно беречь. Завидую, что встретилась она тебе в самом начале жизни.

– Ну, у тебя с любовью тоже все в полном порядке, – улыбнулась Дайнека.

Отец тоже улыбнулся:

– Да, но жаль, что с таким опозданием.

– Не о чем жалеть.

Тебе еще жить и жить. Только о здоровье надо заботиться. – Дайнека склонилась и обняла его. – Не думай о делах, об этом договоре. Уверена, что все разрешится.

Вячеслав Алексеевич поцеловал ее в лоб:

– Ты очень хорошая дочь. – И тут же спросил: – А где Елена?

– В коридоре. Когда я пришла, работала с документами.

– Она очень переживает из-за этой ситуации, – вздохнул отец.

– Ну, что тут у вас? – Елена Петровна вошла в палату.

– Как раз о тебе говорили. – Вячеслав Алексеевич похлопал по кровати рядом с собой. – Присаживайся.

– Выспался? – Елена Петровна села и взяла его руку. – Как себя чувствуешь?

По тому, как она смотрела на отца, виновато и с тревогой, Дайнека вдруг поняла, что Кузнецова скрывает правду и дела отца не так хороши. Сдержав подступившие слезы, она сказала:

– Ну, я пойду. Выздоравливай скорее, папа.

– Так быстро уходишь? – расстроился Вячеслав Алексеевич.

– У меня есть одно важное дело.

– Значит, навестить в больнице отца – это пустяк? – Он улыбнулся. – Шучу. Конечно же, иди. И передавай Джамилю привет.

Дайнека поцеловала отца и перед тем, как уйти, заговорщицки переглянулась с Еленой Петровной, давая понять, что немедленно приступает к заданию.

Остановив машину у ворот дома, который когда-то был ее собственным, Дайнека ощутила болезненный укол в сердце. Мысль о том, что некогда любимая дача теперь принадлежит чужим, недружественным людям, ужасно расстраивала ее.

Вопреки ожиданиям мать Насти – Серафима Петровна встретила Дайнеку очень гостеприимно: обняла и расцеловала, как родственницу, которую давно не видала.

– Что же ты, Людочка, не приезжала к нам? Или совсем забыла? Тишотку хоть привезла бы… – Усевшись на кухонный стул, она вытерла передником слезы. – Столько лет вместе и вдруг – забыла нас совсем.

Дайнека не знала, что отвечать, она чувствовала ответную теплоту к этой женщине, которая не сделала ей ничего плохого, а только по-своему, неуклюже пыталась устроить семейную жизнь отца, создавала уют в доме.

Серафима Петровна вдруг всплеснула руками и забегала по кухне:

– Что ж это я! Ведь ты любишь ватрушки, а они у меня только из духовки! – Орудуя у плиты, она обернулась. – Какавки или молочка?

– Какавки, – улыбнулась Дайнека.

Подвергнувшись такой всеобъемлющей заботе, она почувствовала себя сволочью или гадюкой, заползшей в дом. В голову прорвалась великодушная мысль: Серафима Петровна, конечно, не догадывается, что Настя занялась шантажом.

– Как поживает Вячеслав Алексеевич? Не болеет ли? В его возрасте нужно регулярно обращаться к врачам.

Дайнека улыбнулась: Серафима Петровна осталась все такой же простой и неуместной.

– Когда папа был Настиным мужем, вы не считали его стариком, – проговорила она.

– Время берет свое. Что ж тут поделаешь?

– Как ваши дела? Как Настя?

Серафима Петровна словно ожидала этого вопроса, и это был ее звездный час. Она обернулась и просияла лицом:

– Настена моя теперь снова замужняя женщина.

– Надо же… – Обронив эту фразу, Дайнека замолчала, не знала, что еще нужно сказать.

Но Серафима Петровна в ответных репликах не нуждалась.

– Слава богу, недолго мучилась одна. В прошлом месяце вышла замуж за хорошего человека. Свадьба была скромная, чтобы лишних денег не тратить. Муж Настены – мужчина занятой, солидный. А уж как он любит мою дочуру! Слов не найти! Так и вьется возле нее: Настенька – то, Настенька – это. – Серафима Петровна поставила на середину стола блюдо с ватрушками, а перед Дайнекой кружку с какао. – Упустил Вячеслав Алексеевич свое счастье. Как есть упустил!

– Ну-у-у… – протянула Дайнека. – Это вопрос спорный.

– Вредина ты, Людмила! – сказала Серафима Петровна. – Нет чтоб смолчать. Все поперек. Ведь жили хорошо, отец твой как сыр в масле катался. Чего еще надо?

Дайнека не ответила, взяла ватрушку.

– Тепленькая… А за кого вышла Настя?

– За известного адвоката!

– Известный, говорите…

– Харин его фамилия. Может быть, слышала?

– Слышала. – Дайнека деловито кивнула.

– Виктор Харин. Кто же его не знает?

– Вот какого мужа отхватила Настена! – Облокотившись на стол, Серафима Петровна поинтересовалась: – Ну а ты, бедненькая, все одна?

– Замуж пока не вышла, – ответила Дайнека.

– Двадцать три уже… Пора бы задуматься.

– Я задумаюсь, – пообещала Дайнека. – Где, кстати, Настя?

– В город уехала.

– В Москву? – уточнила Дайнека.

– Смешная ты какая! Конечно, в Москву.

– Просто вы сказали – в город. Мало ли в какой. Я и подумала… – Дайнека тянула разговор, как могла, стараясь зацепиться то за одно, то за другое.

Ее выручила Серафима Петровна. Выглянув в окно, она закудахтала:

– А вот и хозяин домой вернулся!

Слово «хозяин» резало слух. Еще недавно Серафима Петровна называла так отца Дайнеки, а теперь – проходимца, который пробрался в их дом, как полуночный вор.

– Как раз познакомимся! – В голосе Дайнеки прозвучал энтузиазм, который вызвал у Серафимы Петровны смутное подозрение.

– И не надейся! С тех пор как Виктор Петрович с Настей познакомился, на других женщин не смотрит! – заявила она и вышла из кухни.

У Серафимы Петровны сохранилась привычка встречать хозяина дома на крыльце.

«Хозяин сменился, а привычка осталась», – подумала Дайнека и тоже вышла на крыльцо.

Харин прибыл на дорогой спортивной машине, которая больше подходила молодому пижону или сынку богатого папы.

На престижного известного адвоката Харин был не похож. Поджарый мужчина в фирменных джинсах, стильной куртке и дорогих ботинках. Ему было не меньше сорока. С расстояния, которое разделяло крыльцо и гараж, он казался привлекательным. Но когда Харин приблизился, стало очевидным, что он не так уж хорош собой и уже лысеет. Две симметричные залысины простирались над адвокатским челом так основательно, что остаток волос на темени выглядел измятым помпоном от рыжего берета.

– У нас гости? – поинтересовался «хозяин» и представился: – Виктор Харин.

– Людмила, – проговорила Дайнека, не решившись назвать фамилию. Глупая идея остаться неопознанной была уничтожена правдолюбивой Серафимой Петровной:

– Дочка Вячеслава Алексеевича. Вы не поверите, Виктор Петрович, жили мы с ней душу в душу. Она мне заместо дочери была, равно как Настя. Вот видите, пришла навестить. Как говорится, хорошее не забывается.

– Забывается, – сухо заметил Харин и, поднявшись по ступеням, добавил: – Еще как забывается. – Остановившись напротив Дайнеки, он спросил, и за его нарочитой прямотой легко угадывалась агрессия: – Зачем к нам пожаловали?

– В гости. – Дайнека посмотрела на Серафиму Петровну. – Все-таки не чужие.

– Теперь – чужие, – сказал Харин. – Вы явились сюда по просьбе отца?

– С чего это вдруг? – Дайнека глуповато улыбнулась. – У него своя жизнь, у меня – своя. Ехала мимо, решила навестить Серафиму Петровну.

Харин ухмыльнулся:

– Ну-ну…

– Да ну вас, Виктор Петрович, вечно вы шутите! – весело вскрикнула Серафима Петровна и вошла в дом вслед за ним: – Кушать будете?

– Что там у вас?

– Борщ со свининой и пампушками, тушеная рыба с обжаренной круглой картошечкой, винегрет, ватрушки с творогом и компот из клубники.

– Бедненько, без фантазии. – Харин обернулся к Дайнеке: – Вас проводить или останетесь ужинать? – Было ясно, что первое для него предпочтительнее.

– Очень хочется есть. – Дайнека вложила в эту фразу все свое простодушие.

И этого Серафима Петровна вынести не смогла. Еще ни один человек не уходил из ее дома голодным.

– Через десять минут стол будет накрыт! – объявила она и скрылась за кухонной дверью.

Харин снял куртку и, оставив ее в прихожей, сказал:

– Что с вами делать, проходите. – Он смерил ее взглядом. – Не бросать же вас в терновый куст.

– Только не в терновый куст, он колючий, – смиренно проговорила Дайнека.

Смирение давалось тяжело, но результат того стоил, кажется, Харин решил, что она не в курсе дел своего отца.

– В институте учитесь? – спросил он.

– Закончила.

– Специальность?

– Связи с общественностью.

– Считай, что не учились, – хмыкнул Харин.

– Это еще почему? – В Дайнеке взыграла гордость.

– Разве это специальность? Связи с общественностью… Теперь я понимаю, почему вы не работаете.

– Откуда вам это известно?

– Интересовался.

– Зачем?

– Какая вам разница? – Харин сел на диван и положил рядом с собой кожаный портфель, который не выпускал из рук, и крикнул: – Долго еще?! – Этот вопрос адресовался Серафиме Петровне.

– Сейчас-сейчас! Несу!

Через секунду она вошла в гостиную с супницей в руках. Поставив ее на буфет, открыла створки и вытащила белую скатерть. Одним мощным хлопком развернула ее и постелила на стол. Супница перекочевала на середину стола, а Серафима Петровна ушла за вторым блюдом.

– В юридический нужно было идти, – сказал Харин, вновь обращаясь к Дайнеке, вероятно, чтобы поддержать беседу.

– А знаете… – Могло показаться, что Дайнека смягчилась безо всякой причины. Но дело было в том, что аксиома здравомыслия предписывала не ссориться с потенциальным врагом. Поэтому она соврала: – Сама иногда жалею, что не пошла в юридический.

– Вот видите… – Харин скучающе обвел взглядом гостиную.

– А то ведь столько подруг, и всем нужна помощь, – продолжила Дайнека. – И, что характерно, многие из них богатые женщины.

– Да что вы? – В глазах Харина зажегся огонек интереса. – И что за дела?

– У всех по-разному, – уклончиво ответила Дайнека.

Но Харин настаивал:

– И все-таки.

– У одной – развод с мужем-банкиром. Другая делит квартиру на Тверской. А третья, вы наверняка о ней слышали, никак не может вступить в права наследования в Штатах.

– Да что вы говорите! И кто же такая?

– Кто? – будто не понимая, спросила Дайнека.

– Ваша подруга, что не вступила в права.

– Азалия Волкова.

– Постойте! Но ведь это же…

– Известная актриса, – подсказала Дайнека.

– Нет. – Харин покачал головой. – Азалия не просто актриса, а самая красивая женщина в российском кинематографе. – Он открыл портфель и протянул Дайнеке визитную карточку: – Можете ей передать? Если ей вдруг понадобится моя профессиональная помощь, пусть позвонит.

Дайнека взяла визитку будто бы нехотя.

– Передам, как только увижу.

– Когда вы с ней виделись в последний раз?

Дайнека посмотрела на часы с боем, которые когда-то сама купила на антикварной толкучке, и ответила:

– Сегодня в девять тридцать утра.

– Вместе проводите время? – Он многозначительно понизил голос: – Надеюсь, вы не… Ну, вы понимаете…

– Мы не лесбиянки, – ничуть не смущаясь, ответила Дайнека. – Просто возвращались из дальней поездки.

– Я и говорю – вместе проводите время, – обрадовался Харин. – Передайте Азалии, что я всегда готов к услугам и с нетерпением буду ждать звонка.

На протяжении всего ужина Дайнека думала лишь о том, как склонить Азалию Волкову к участию в чудовищной авантюре.

Вечером, когда она возвращалась в Москву, Дайнеке пришла эсэмэска с неизвестного номера:

«Непредвиденно задерживаюсь. Люблю, целую, твой Д.».

<< | >>
Источник: Анна Князева. Жертвы Плещеева озера. 2018

Еще по теме Глава 11. Аксиома здравомыслия:

  1. Аксиомы технического анализа
  2. Аксиомы
  3. Аксиомы
  4. Аксиомы
  5. Аксиомы Retired Capos Non Profit Association
  6. Теория социальных аксиом: новый подход к объяснению социально-экономического поведения
  7. Ценности, социальные аксиомы и социальный капитал
  8. Глава 11
  9. Глава 6
  10. Глава 3
  11. Глава 1
  12. Глава 2
  13. Глава 4
  14. Глава 5
  15. Глава 7
  16. Глава 8
  17. Глава 9