<<
>>

ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

Винсент

После неудавшейся облавы я пил не просыхая в течение двух дней. Только и помню, что вкус спиртного. Кажется, даже толком не ел ничего, хотя Марина пыталась меня накормить.

Вот же глупая. Она сидела со мной все это время, разговаривала, подбадривала, несмотря на то, что была, по сути, пленницей моего дома. Я, честно, старался оттолкнуть ее, но выходило из рук вон плохо. Да и сам уже не был уверен до конца, что желаю этого.

Когда девушка сидела рядом, и я чувствовал аромат ее тела, голова кружилась, мысли притуплялись, и все прочее теряло смысл. Иногда казалось, что все, ради чего я приехал сюда — найти человека, с которым не будет так одиноко. Но вскоре это закончится — несмотря на ошибку Шепарда, моя работа завершится, я вернусь домой и забуду о девчонке.

Я наговорил лишнего, пока пил, очень много личного вывалил на юную головку. Но, благо, не спалился, кто я на самом деле. Слишком высоки ставки. Слишком непредсказуемо будущее. Я не знаю, что случится завтра, поэтому живу одним днем.

Если все выйдет, Марина станет свободна и тоже вернется домой. Как и другие девушки. Если, конечно, не получится вызволить ее немного раньше.

На третье утро я снова проснулся в комнате Марины, крепко прижимая к себе хрупкое девичье тело. Сама Марина спала беспробудным сном, сладко посапывая. Светлые волосы рассыпались по подушке, одеяло едва прикрывало обнаженную грудь. Она выдержала все это время, не пыталась сбежать, хотя я ее почти не контролировал. Зачем-то возилась со мной.

Я едва помнил вчерашний секс, но сладкое послевкусие все же осталось. Надеюсь, что не сделал девушке неприятно. Хотелось, чтобы Марине нравилось отдаваться мне, хотя иногда я и мог хватить лишку.

Осторожно выбираясь из постели, я поправил одеяло, дотронувшись до плеча девушки.

Оделся и вышел в свою комнату.

Хватить пить! Один провал — не падение в пропасть, одно поражение — не конец войны. Меня еще не вычислили, а значит, все не так плохо. Было даже стыдно за свою слабость перед девушкой. Я и сам не заметил, как мне стало важно ее мнение.

Я отмахнулся от собственных мыслей.

Хорошо, что Неда вернулась. Теперь Марина сможет немного выспаться.

Черт, почему я вообще столько думаю об этой девчонке?

Я спустился на кухню и приказал служанке сварить кофе, сам вернулся, чтобы принять душ. Прохладная вода привела меня в чувство, и мысли прояснились. Я снова думал обо всем, что мне стало известно. И внезапно отчетливо осознал — нужно шевелиться, чтобы успеть провернуть все запланированные дела. Совсем скоро затянувшееся задание закончится, и на какое-то время я улечу в Лондон, где попытаюсь расслабиться и забыть обо всем, что видел. Вот только совсем забыть не выйдет. Каждое дело — фрагмент моей жизни, часть меня самого. Я настолько предан своей работе, что иногда не замечаю, как работа становится мной.

Через четыре дня нужно отвезти Марину к Райену и браться за дело. Вот только при мысли, что я ее отдам, внутри что-то переворачивалось и мне становилось не по себе. Раньше я почти не задумывался, что чувствуют девушки, которые там находятся. Воспринимал их как часть этой системы, которую мы рано или поздно сломаем. А теперь злился за то, какими нечестными методами пользуется мерзавец Удовски, заманивая невинных жертв.

Кофе взбодрил, и я окончательно пришел в себя, обдумывая планы на сегодняшний день. На какое-то время закрылся у себя, чтобы наконец перезвонить Максу и напомнить, что еще жив. Но ближе к обеду неожиданно позвонил Горан.

— Господин Марч, к вам гости, — доложил он.

— Кто?

— Госпожа Леона. Она уже здесь. Открывать?

Я тут же включил в компьютере изображение с камер наблюдения, заметив машину Леоны, за рулем которой сидел водитель. Позади стоял еще один автомобиль. Надо же, с охраной прикатила. Интересно, что ей на сей раз от меня нужно?

— Проводи госпожу Варлава в холл, я сейчас спущусь.

Я протер лоб, затем выключил компьютер, запер двери на замок и заглянул в свой гардероб, выбрав стильные брюки и выглаженную шелковую рубашку. Через несколько минут спустился на первый этаж, издалека почуяв уникальный аромат Caron’s Poivre с тонкими нотками специй, иланг-иланга и сандала.

Леона стояла у стола, внимательно рассматривая помещение. Синее платье длиной до колен здорово стройнило брюнетку, ноги в черных колготках казались совсем длинными. Волосы были идеально уложены в прическу, в которой блестели заколки с бриллиантами. На шее — дорогое колье тонкой работы. На ногах — лакированные сапожки на высокой шпильке. Как всегда, эта стерва выглядела идеально. Она нетерпеливо постукивала по полу носком сапога. Заметив меня на лестнице, повернулась и одарила сиятельной улыбкой.

— Винс, ты не отвечал на мои звонки несколько дней! — воскликнула она.

Я остановился напротив, прищурившись.

— Прости, был немного занят. Как ваш бизнес?

— Все отлично, как по маслу. Марк купил новый цех, скоро запустит производство металлопроката. Это выгодная инвестиция.

— Да ладно. Решил легализоваться? — усмехнулся я.

Леона передернула плечами.

— Хорошее прикрытие, чтобы платить налоги. Да я и не лезу в его дела. Достаточно того, что мне хватает на развлечения. — Она покрутила головой, вдруг заметив новые занавески на окнах. — А у тебя тут стало веселее. Решил обновить холостяцкую берлогу?

Гостиная действительно преобразилась. Пока пил, я ничего не видел, а сейчас понял, что Марина здорово изменила за эти дни мой дом.

— Так, для разнообразия, — развел я руками. — Пить будешь?

Конечно, я бы с большим удовольствием выставил Леону на улицу, но не мог так поступить с женой Марка. Она еще нужна мне для расследования, от моей бывшей любовницы можно получить много полезной информации.

— Как обычно, мартини со льдом, — улыбнулась она, пройдясь по комнате.

Я позвал Горана и приказал ему принести напиток. Как вдруг заметил у дивана упакованную в полиэтилен картину.

Я вопросительно взглянул на брюнетку.

— Кстати, совсем забыла. Я же не с пустыми руками! Я привезла тебе подарок, — оживилась Леона. — Это работа модного французского художника-авангардиста — Филиппа Вильре. Я заказала ее специально к твоему интерьеру, когда была на днях в Париже. Все время вспоминала о тебе. А потом подумала, что ты обрадуешься сюрпризу.

— Я несказанно рад, — ухмыльнулся, покосившись на рисунок, больше напоминающий фантазию сумасшедшего: нагромождение разноцветных плям, полос и подобия букв. Никогда не понимал стиль авангард. — Обещаю, что повешу ее сегодня же.

— Мне кажется, там она будет выглядеть великолепно, — указала Леона на противоположную стену. — Естественный свет от окна добавит краскам сочность.

Горан принес поднос с напитками и откланялся, скрывшись на кухне. А мы с Леоной остались одни. Я сделал глоток кофе и поставил чашку на стол. Пожалуй, спиртного мне хватит на ближайшее время — нужно быть начеку, потому как что-то назревает.

— Я думал, ты опять летала в Швейцарию, — сказал, чтобы заполнить тишину.

— Я и была в Берне, оттуда сразу улетела в Париж. Вернулась пару дней назад. Винс, — протянула она ко мне руку, — я соскучилась по тебе!

— Не стоит ворошить прошлое. То, что между нами было, ничего не значит, — сказал я и скрестил руки на груди.

Леона скользнула ко мне, как кошка. Обвила руками мою шею, массируя наманикюренными пальцами затылок. Накрашенные алой помадой губы оказались напротив моих. Я машинально обхватил ее за талию, глядя в карие глаза с легким дневным макияжем. Тело еще помнило, какой страстной может быть эта роковая женщина. Но почему-то одновременно вспомнилась и нежная блондинка, которая в этот момент находилась в своей комнате. Между ними была огромная разница. И сейчас я ощутил ее особо отчетливо. Но настырная Леона потянулась и прикоснулась к моим губам.

— Ну же, дорогой. Вспомни, как хорошо нам было вместе, — томно прошептала она.

В этот момент раздался звон, и я обернулся. На лестнице стояла Марина; она выронила чашку, и та покатилась по ступеням, разбившись вдребезги.

Верно, девушка пила чай в спальне, а теперь решила отнести посуду на кухню. Она увидела нас с Леоной, и на ее личике отразилась гримаса недоумения. Она вцепилась за перила и не двигалась, лишь приоткрыла рот.

Леона повернулась, приторно улыбаясь и оценивающе глядя на мою пленницу.

— Так вот почему… Совсем забыла, что ты купил у Райена новую игрушку. У тебя отличный вкус, Винсент. Покажи ее ближе, хочу взглянуть, что она из себя представляет. Разве ты не хочешь наказать ее за то, что она разбила чашку?

Я отстранил брюнетку и виновато посмотрел на растерянную девушку, которая явно слышала и понимала слова Леоны.

— Марина, иди к себе, — строго приказал я.

Девчонка гордо вскинула голову, развернулась и пошла наверх. Раздался резкий хлопок дверью.

— А она наглая, однако. Надеюсь, что твои траты отбились, — усмехнулась Леона. — Значит, предпочитаешь мне рабынь.

— Давай не будем начинать, Леона. Через четыре дня я отвезу ее Райену, — сглотнув, ответил я. Присел на диван, забросив ногу на ногу, взял свой кофе и спросил, желая перевести тему: — Что нового в мире? Я так давно никуда не выбирался.

— А это ты зря. Могли бы хоть раз слетать на курорт вместе. Марк все равно со мной не путешествует. А так все одно и то же. Земля вертится, — игриво пожала плечами Леона, взяв со стола мартини, и вдруг недовольно оскалилась. Бросила взгляд на лестницу, где скрылась Марина. Похоже, пантера ревновала, хотя отлично знала о «хобби» Райена и сама не раз посещала аукционы с живым товаром.

Я уже гадал, как аккуратно выпроводить Леону. А еще радовался, что она не явилась вчера или позавчера и не видела меня в том ужасном состоянии. И так полно проблем. которые надо решать, а эта стерва глаза мозолит. Да еще и картину приперла. Придется повесить, чтобы не обиделась.

— Пожалуй, не стану пользоваться твоей добротой, — хмыкнул я. — Я тут затеял одно дельце. Поэтому в ближайшее время мне не до отдыха.

— Расскажи, какое! — загорелись глаза брюнетки.

— Не стоит, — отмахнулся.

— Тебе будет скучно. Ты лучше у Райена спроси. Вы же ладите, кажется.

— Этот придурок едва не подставил Марка три дня назад, — мгновенно потемнели глаза Леоны.

А это уже интересно. Выходит, главы двух кланов взъелись друг на друга, обвиняя в подставе, а я даже не в курсе дел. Все же нужно осторожней с алкоголем.

— Слышал уже. Но не думаю, что это Райен. Он, конечно, не подарок, но трус. Я был у него на днях.

Разговор затянулся. Хорошо, хоть Леона больше не приставала. Я посматривал на часы, прикидывая, что еще нужно успеть сегодня. Три дня запоя напрочь выбили меня из графика. И я чувствовал, что стоит поторопиться.

Интуиция подсказывала — скоро в моей жизни будут крутые перемены.

Марина

Пока Винс разговаривал с той гадкой женщиной, я сидела у себя и злилась. На него за то, что прогнал; на нее — она так отозвалась обо мне, что стало обидно. Я и сама не забывала о своем бесправном положении. Злилась и на себя, потому что чувствовала жгучую ревность. Гостья Винсента такая идеальная, ухоженная. Красивая. Сразу видно, что не бедная. Когда я появилась, брюнетка так льнула к мужчине, что, казалось, искры летели. Вот с такой он и сойдется рано или поздно. А я — лишь его временное развлечение. Но не она сидела здесь, когда Винсу было плохо. Какое право она вообще имеет так говорить?

Хотелось разбить все чашки, что были в доме — желательно, о голову озабоченного хозяина. Руки так и чесались, чтобы напакостить. Но Винс приказал оставаться здесь, и я не посмела ослушаться.

Он появился через час. Вошел и присел на постель. Я демонстративно отвернулась и скрутилась калачиком. Хотелось взвыть от обиды, но за последнее время я научилась сдерживать эмоции. Мужчина дотронулся до моего плеча, и я вздрогнула, сжавшись еще сильнее.

— Что с тобой?

Я промолчала, проглатывая обиду. Винс склонился ко мне и убрал с лица волосы. Заставил перевернуться и внимательно посмотрел на меня.

— Она уже ушла. Не переживай.

— Очень надо переживать за твоих женщин, — буркнула я недовольно.

— Однако… я уже говорил тебе, что она не моя. Мы просто друзья. Кстати, Леона подарила мне картину. Не хочешь взглянуть?

Я села на кровати, отодвинувшись от Винсента подальше.

— А зачем? Через несколько дней меня тут не будет. И тебе придется любоваться на картины самому, — намекнула я на то, что Винс мог бы и пошевелиться с моим выкупом.

— Да ты просто ревнуешь! — заметил он, и в зеленых глазах загорелся озорной огонек.

Винс опрокинул меня на спину и, вжимая в постель, поцеловал в губы. Я старалась не отвечать, но тело само отзывалось на его ласки. Бедра сжались, по спине прокатилась волна мурашек. Близость этого мужчины будила во мне женское начало. Я хотела его и не представляла, что будет, когда мы расстанемся. Если у меня ничего не выйдет, конечно.

Сама не заметила, как обняла Винса, отвечая на поцелуй. Пожалуй, мне не стоит раздражать мужчину, иначе мой план может провалиться.

— Хочу тебя, малыш, — шепнул Винс, поцеловав за ушком. Потом приподнялся, чтобы расстегнуть рубашку. Разделся, подтянул меня к краю кровати, перевернул на живот, задрав халатик. И легонько шлепнул по ягодице.

Я взвизгнула, но не от боли, а от неожиданности. Винсент рассмеялся, стащил с меня трусики, расстегнул брюки и сразу вошел, заполнив до упора. Я тут же подалась к нему, с возмущением сказав, что он гад. Винсент снова рассмеялся и двинул бедрами, постепенно ускоряясь. В пространство комнаты вырвался протяжный стон, и я вцепилась в простыни, наслаждаясь грубоватым, но вкусным проникновением. Горячие ладони удерживали меня за ягодицы, пока Винс врывался с каким-то звериным рыком. Притяжение между нами достигло пика. Перед глазами потемнело.

Винс закончил быстро. Еще пару раз толкнулся в пылающее от желания пространство, после чего придавил меня в постели всем весом своего тела и поцеловал шею, шумно дыша. И я чувствовала, как пульсирует внутри его плоть.

— Пожалуй, повторим после обеда. В душ идем? — спросил он, поднимаясь с кровати.

— Ладно, идем в душ. А потом повесим твою картину, раз ты так хочешь, — выдохнула я, приходя в себя.

В душе мы слегка задержались, но через полчаса все же выбрались из спальни. Винс распаковал картину и позвал Горана, чтобы тот вкрутил в стену саморез. А я пока заглянула на кухню, где Неда уже заканчивала готовить обед. Пахло просто восхитительно. Женщина запекла мясо с кружочками картофеля, луком и морковью. И достала, чтобы посыпать тертым сыром и поставить в духовку еще на пару минут. А еще на столе красовался ванильный пудинг при виде которого у меня потекли слюнки.

Злость на Винса прошла окончательно. А в голове еще стояли слова, что он говорил, пока приставал ко мне в ванной, доводя до нового оргазма пальцами и играясь со мной. Но я уже устала гадать — получится или не получится освободиться, — и старалась не думать о следующей неделе вообще. Так было немного легче.

Выйдя из кухни, я остановилась около картины, на которую сам Винсент уже не обращал внимания. Ну и бред нарисован! А еще непонятная надпись — какая-то абракадабра на неизвестном языке. Боюсь даже думать, что имел в виду художник, когда создавал сей «шедевр». Но если Винсу нравится, то и мне все равно, что висит на стене его дома.

***

Осталось всего два дня. Два дня — и я должна буду вернуться в коттедж Райена. Времени мало, а Винс так ничего и не сказал насчет выкупа или чего-то подобного. Неужели у меня не вышло? Я не смогла достучаться до его сердца…

К сожалению, мало того, что не получилось, так и сама привязалась к мужчине.

Когда я проснулась, Винсент еще спал. В последнее время он предпочитал оставаться в моей комнате, а не в своей спальне. Иногда уходил в помещение в конце коридора, но надолго там не задерживался.

Неда суетилась на кухне, протирала столешницы и готовила завтрак для меня. Я села за стойку, чтобы хоть немного поговорить с женщиной перед отъездом. Мы нашли общий язык, и мне нравилось болтать с Недой. Горан тоже оказался забавным, травил байки, шутил, но предпочитал держаться поодаль, чтобы не нарваться на гнев своего нанимателя.

Казалось, что сегодня я совсем не выспалась. Винсент приставал ко мне ночью, из-за чего сон напрочь сбился, а сама я подремала от силы часа четыре. Потому вместо завтрака я предпочла чашечку кофе.

— Уже совсем скоро зима, — вдруг сказала Неда. — Надо будет елку нарядить, чтобы в доме витал праздничный дух.

— Скоро? А какое сегодня число?

— Кажется, восемнадцатое. — Она выудила из кармана фартука мобильный и посмотрела на экран. — Да, верно. Сегодня восемнадцатое ноября.

Черт! Я обо всем забыла из-за сложившейся в моей жизни ситуации!

— А что такое, дорогая? — подошла ко мне женщина, поставив на столешницу тарелку с сэндвичами.

— У меня сегодня День рождения, — с тоской произнесла я, глядя на блюдо. Есть совершенно не хотелось.

— Шутишь? Так что ж ты молчала? Я бы испекла торт.

— Забыла. Такое бывает.

Да уж, конечно. Если бы я была дома, до считала бы дни до праздника, ведь собралась бы отмечать его с семьей или друзьями. Сходила бы в кино и, возможно, накрыла вечером на стол, позвала бы гостей, и мы пели бы песни до самого утра.

Когда-то День рождения был моим любимым праздником. Куча подарков, внимание окружающих тебя родных людей — наверное, каждому нравится подобное. И я никогда не думала о том, что, мол, старею. Или же близится какой-то новый период в жизни. В этот день я всегда радовалась, ощущала, как счастлива, несмотря на скромный семейный бюджет, забывала обо всех бытовых проблемах. Чувствовала необъяснимое желание улыбаться и быть доброй ко всем. Радовалась, что обо мне помнят люди.

Уверена, если спросить любого, какой у него любимый праздник, большинство ответит, что это день их рождения. Ведь каждый, просыпаясь, чувствует маленькую сказку, в сером мире. И проживает эти минуты с ощущением предвкушения чего-то большого и магического.

Но впервые за долгие двадцать четыре года я забыла о празднике. Совершенно. Будто мою память подчистили. Я ведь в последнее время даже не думала о прошлом, полностью сконцентрировавшись на настоящем. Насущные проблемы стали слишком важны — от их решения зависело абсолютно все.

— Но ты права, скоро Рождество и Новый год, — заметила я и зевнула, осознав, что надо поспать еще хотя бы немного. За этим я и направилась на второй этаж.

Пока распивала кофе за беседой, Винсент проснулся и ушел из спальни. Возможно, к себе в комнату, чтобы принять душ. Но проверять не стала. Я почему-то порадовалась внезапном одиночеству. Увалилась на постель и закрыла глаза. Стоило голове коснуться подушки, как я тут же отключилась.

Долго поспать мне не дали. Сквозь пелену я расслышала крадущиеся шаги, а затем почувствовала на себе пронзительный взгляд. Даже мурашки побежали по телу от неприятного ощущения слежки. Перевернулась, накрывшись одеялом с головой, чтобы прогнать наваждение, но чувство лишь усилилось.

— Да что такое? — вскочила я, распахивая глаза.

В спальне стоял Винс, держа в руках букет лиловых гортензий, от которых исходил яркий слегка сладковатый аромат, чем-то похожий на духи. Он смешивался с запахом одеколона мужчины. В комнате будто запахло летом — чарующим ароматом меда.

Марч улыбался, его глаза блестели в лучах солнца. Я ненароком посмотрела на время — двенадцать часов. Я проспала три часа, но стало значительно лучше.

— Винс, в чем дело? — искренне удивилась я букету.

— С Днем рождения. — Он протянул цветы и чмокнул меня в щеку — как свою девушку, а не рабыню. Я, наверное, даже покраснела от неожиданности. — Одевайся и спускайся вниз. Буду тебя ждать.

Откуда он узнал? Неужели Неда рассказала ему? Винсенту что, есть дело до меня? И еще эти цветы…

Я прижала букет к себе и втянула носом воздух. Аромат и правда потрясающий. Даже не сразу поняла, что улыбаюсь. На тумбе у окна я заметила вазу. Пришлось набрать в нее воды, чтобы поставить букет. Гортензии быстро завянут, если не опустить их в воду.

Приняв душ и одевшись, я последовала указаниям Винса и пошла в гостиную. Еще на лестнице в нос ударил запах лимона и сливок. Мужчина ждал внизу, у дивана, держа в руках несколько воздушных шаров. На стеклянном столике ютился свежеиспеченный торт.

— Я думал, легкие взорвутся, пока их надувал, — отшутился Винс, вручая мне шарики. — С Днем рождения, Марина.

— Как ты узнал? — спросила, хотя уже догадывалась.

— Ты ведь знаешь, что Неда очень общительная женщина. — Он засмеялся и сел на диван. — Будешь торт? Она приготовила его специально для тебя.

— Да, буду.

Я и правда проголодалась. Но стоит ли сразу есть сладкое или сначала перекусить? Винс не дал мне времени на раздумья. Он молниеносно сходил на кухню и вернулся с парой тарелок и ножом, отрезал каждому по куску. Всучил мне торт.

— Ну же, пробуй, — выжидающе посмотрел он.

Стоило мне положить кусочек в рот, как тут же захотелось его выплюнуть: на вкус десерт оказался кислым и слегка горчил, будто в него добавили не просто сок лимона, а несколько штук вместе с цедрой. По выражению лица Винса я сразу поняла, в чем дело, и в недоумении уставилась на мужчину.

— Как тебе? — нетерпеливо спросил он.

— Не Неда ведь его готовила, верно? — осторожно поинтересовалась я.

— Ну… Она помогла украсить, а я нашел рецепт в интернете… Стоп, — вдруг озарило его, — как ты узнала?

— А ты его попробуй.

Винс недоверчиво взглянул на меня, пожал плечами и откусил кусок торта. Прожевал и выплюнул обратно на тарелку. Его лицо скривилось и даже слегка покраснело. Я засмеялась в голос, не в силах сдержаться.

— Понял. Вопросов нет. Я переборщил с лимоном. — Он достал из кармана платок и принялся вытирать губы, после чего вырвал из моих рук тарелку и поставил на стол. — Не ешь его. Лучше давай закажем что-нибудь. Любишь сладкое?

— Люблю.

— Я знаю один кондитерский магазин. Там пекут потрясающие пирожные и булочки. У них большой ассортимент. И раз сегодня особенный день для тебя, мы можем выбрать все, что ты захочешь.

Через час курьер доставил наши сладости. Немаленький заказ, к слову. Большинство названия выбранных лакомств были мне незнакомы. Но зато в пакете оказались божественные безе и лукум. Также я впервые попробовала рисовый пудинг, посыпанный большим слоем корицы. Еще я обнаружила среди различных булочек фрукты, правда они были карамелизированные. Но вкус от этого ничуть не испортился. Все в новинку. Кто знает, когда я снова попробую что-то этакое. Не факт, что следующий покупатель останется столь же доброжелателен, как и Винсент.

О Винсенте Марче ведь тоже ходило много слухов. Девочки боялись его, не хотели, чтобы он покупал их. А на самом деле Винс оказался замечательным мужчиной. Да, скрывал многое, о чем-то умалчивал, часто был эгоистичен и слишком самоуверен. Но за всеми этими недостатками прятался чуткий и внимательный человек, который, узнав, что у его «покупки» День рождения, тут же устроил маленький праздник.

Помнится, он говорил, что готовить не умеет совершенно. Потому, когда Неда заболела, собирался сделать бутерброды, да еще и нож держал так, словно не хлеб резать собирался, а человека. Ну как тут не взять все в свои руки? А сейчас готовил сам. Для меня. И не абы что, а испек настоящий торт!

Интересно, Неда пыталась помочь ему? Зная его дурной нрав, если и так, то Винс послал ее куда подальше, заявив, что сделает все сам. Самостоятельный, чтоб его!

Я улыбнулась собственным мыслям, доедая последний кусочек рахат-лукума.

— Не ожидала такого сюрприза? — спросил он, наблюдая за мной.

— Думала, тебе все равно.

— Это не совсем так. День рождения — особенный день. Думаю, все когда-то любили отмечать его.

— И ты?

— И даже я, — уже тише ответил он, вложив в слово «даже» куда больше смысла, чем казалось на первый взгляд. Будто он ненавидел себя, не считал нормальным человеком, который имеет право любить какие-то праздники.

— Как ты справлял его? — Я села поудобнее, приготовившись слушать. Потому что знала, что Винс ответит — чувствовала, что ему необходимо поделиться.

— Лет до пяти я, естественно, ничего не помню. Наверное, как и у всех — домашние застолья, барбекю, поездки в парки аттракционов. А вот после, когда от мамы ушел ее муж, праздновать уже никто и не желал. Кроме меня. Мама все так же пекла домашние торты, накрывала столы, зазывала в дом моих школьных друзей, которых было достаточно. — Винс сложил руки на животе и отвернулся от меня, будто бы вспоминая. Затем вдруг засмеялся. — А однажды я и мой друг Лиам решили подшутить над соседкой. Очень хмурая и вечно недовольная тетка была. Мы поймали ее собаку и увели к себе в дом, а на крыльцо подбросили записку о выкупе пирожными. Конечно же, она догадалась, кто виновник. Я потом еще неделю под домашним арестом просидел.

— У меня не случалось подобного. Но временами и мы шутили над людьми. Например, звонили со стационарного телефона на различные городские номера, что находили в телефонной книге. Представлялись какой-нибудь компанией, забалтывали людей, а потом просили нажимать кнопки. Ой, сколько смеху-то было! Или звонили в квартиры и убегали.

Теперь уже смеялись мы оба. Надо же, разные страны, разные менталитеты, а дети всюду одни и те же. Мелкие пакостники, достающие хмурых взрослых.

— Помню, моя бабушка как-то уехала на курорт отдыхать, а дом остался без присмотра. Точнее, как без присмотра... Под сигнализацией. Но я умел ее отключать. Да, у меня уже тогда были разные таланты. Бабушка меня туда не пускала, оберегая свое имущество от взбалмошного подростка с играющими гормонами. В общем, мы устроили вечеринку в ее доме. Да такую, что потом двое суток прибираться пришлось. Но не помогло — разбитую посуду из раритетного сервиза вернусь не удалось, хотя я, честно, пытался ее склеить.

— Как бабушка тебя не убила? — воскликнула я.

— Даже если и попыталась бы, не догнала. Я к тому времени уже готовился поступать в военное училище и занимался легкой атлетикой.

— А маме она не позвонила?

— Они уже не общались тогда. Так что бабушка не смогла переступить через свои принципы ради того, чтобы пожаловаться на нерадивого внучка. — Он снова пожал плечами и повернулся ко мне. Положил ладонь на колено, слегка поглаживая его, а взгляд зеленых глаз устремился прямо мне в душу.

— В моей семье все не так. Мы, конечно, были совсем не богаты. В то время как ровесницы щеголяли по улицам города в модных шмотках, а в руках держали новые модели телефонов, я сидела где-нибудь на лавочке в парке с плеером в старых обносках. Но, знаешь, меня это не волновало. Я была просто счастлива, что мама с папой здоровы. Сейчас я даже не знаю, как они. Я сказала, что улетаю в Македонию работать, но они ждали звонка. Боюсь даже представить, что с ними теперь. Обратятся ли они в полицию или нет.

— Уверен, все будет хорошо, — тихо ответил Винс, поглаживая меня по голове, как маленького ребенка.

Неужели он отпустит? Или просто успокаивает? Лучшим подарком на День рождения для меня стала бы свобода.

— Как бы мне хотелось в это верить, — вздохнула я и повернулась, чтобы еще раз посмотреть в зеленые глаза.

— Просто верь, малыш. — Винс склонился, дыша мне в губы, а потом жадно поцеловал, и я вздрогнула от тепла его рук.

Этот поцелуй вышел каким-то особенным. Словно рядом находился уже не чужой человек. За то время, что я пробыла в этом доме, мы как-то сблизились, стали более откровенными. Хотя я так и не узнала, чем занимается этот мужчина.

Целуя в ответ, я обняла его за шею, и тогда Винс подхватил меня на руки и направился к лестнице. Казалось, он даже не замечает моего веса. Он прижимал к себе так, будто боялся уронить, словно я была для него кем-то большим, чем даже временной любовницей. Я с удовольствием вдыхала аромат его парфюма.

Наверное, несмотря на нынешнее положение, в моей жизни не было ничего лучше, чем этот вечер и мужчина, внезапно устроивший для меня праздник. Хотелось всегда вот так нежиться в его руках, чувствовать тепло и заботу. Все же Винс мог быть заботливым, хоть и пытался казаться колючим.

— У нас всего два дня, — напомнил он то, что я предпочла бы забыть — хотя бы на оставшееся время. — Хотел сказать тебе, что эти три недели были для меня особенными.

— Ты сможешь мне помочь? — без всякой надежды спросила я, пряча голову у него на груди.

— Я… я постараюсь, Марина. Все будет хорошо, увидишь, — произнес он, толкнув ногой двери в спальню. И я вдруг поняла, что это вовсе не моя комната.

Он принес меня к себе. Означало ли это какую-то привязанность? Было ли особым знаком? Я не хотела спрашивать, чтобы не испортить все, не сломать тот хрупкий мостик, что сегодня между нами установился.

Я впервые находилась здесь. И сразу осмотрелась. Хозяйская спальня явно больше моей. С огромной кроватью и телевизором. Все в серых и черных тонах, даже шторы на окне — и те черные. Зато покрывало на постели в полоску, как шкура белого тигра. Ох уж этот лофт! Стена над большой кроватью казалась просто кирпичной, белой. Здесь даже зеркала не имелось. Зато сбоку находилась раздвижная дверь, за которой виднелся гардероб.

— Сейчас вернусь, осваивайся, — кивнул Винс и скрылся в ванной.

Я в растерянности присела на край кровати и провела рукой по мягкому ворсу пледа. В ушах до сих пор стояла фраза «просто верь», но в тоже время ее заглушало напоминание про два дня. Как понять, что на самом деле чувствует мужчина, загадку которого я так и не смогла разгадать? Или стоит положиться на судьбу и ни о чем не думать?

Винс появился из ванной без рубашки, с расстегнутым ремнем и в приспущенных на бедра брюках. На пару секунд он остановился, позволив разглядеть ровные кубики пресса и играющие на свету мускулы, а потом подошел и поднял меня за руки, притянув к себе. Резко дернул пуговицы на моей блузке, и они разлетелись в разные стороны, оторвавшись.

Блузка полетела куда-то за кровать. Туда же и бюстгальтер, который Винс ловко снял. Он расстегнул джинсы и толчком отбросил меня на постель, задрал ноги, стаскивая остатки одежды. Не знаю, что он там себе надумал, пока был в ванной, но взгляд его изменился, стал жестче, а зелень радужек приобрела холодный оттенок. Брови свелись вместе, образовав на лице маленькие морщинки.

— Все в порядке? — испуганно пискнула я, не понимая, что происходит.

— Просто ни о чем меня не спрашивай. Хочу иметь тебя всю, в разных позах, хочу хотя бы сегодня ни о чем не думать. Если буду слишком груб — просто скажи, я остановлюсь, — рвано произнес он, нависая сверху. — Договорились, малыш?

— Хо-хорошо, — выдохнула я, поглаживая мощные плечи мужчины.

— Вот и славно. Мне это сегодня нужно, — прерывисто дыша, ответил Винс, провел пальцем по моим губам и тут же впился поцелуем — властным, жестким, хозяйским. Будто не мог насытиться вкусом, будто это была наша последняя встреча, хотя я точно знала, что у нас еще есть сутки с половиной.

Я ахнула от неожиданности, когда он забросил мои ноги к себе на плечи и вошел в горячее пространство своим немаленьким членом, растягивая изнутри. У меня даже свело дыхание. Мышцы лона тут же сократились, принимая мужское достоинство. Я хотела его сама, все время. Я даже не могла представить себя с другим мужчиной. Но рядом с Винсентом в груди разгорелся настоящий пожар. И тело принимало его без особых усилий.

Винс до боли сжал мои ягодицы, входя с новой силой, раз за разом, до конца. Упираясь в шейку матки так, что на моем плоском животе даже подергивалась кожа и появлялся бугорок. Казалось, он заполнил меня всю, больше некуда. Толчки сопровождались тихим рыком, будто Винсу было не по себе, и он желал с помощью этого безудержного секса отрешиться от реальности. Но я не могла сказать, что мне не нравилось, когда он брал меня именно так. Такой большой и горячий. Такой…

Губы с силой терзали мои, под ладошками ритмично сокращались мужские ягодицы. Я гладила напряженное бугристое тело, на котором выступили темные пульсирующие вены, царапала спину, шептала что-то бессвязное. Казалось, сейчас взорвусь от этого сумасшедшего напряжения, что между нами возникло. Слова растворились в страсти, дикой, первозданной, где люди еще не выдумали себе запретов и правил.

— Да… Хорошая моя, — выдохнул он и вышел из меня, резко вздернув на колени.

Перед глазами возникла налитая головка. Накручивая мои локоны на руку, Винсент толкнулся мне в рот, и я жадно обхватила его орган, помогая ладонью. Даже не обращала внимания, что почти нечем дышать, лишь изредка приостанавливалась, чтобы перевести дыхание. Эти действия чертовски возбуждали меня саму, между ног полыхал огонь, хотелось продолжить, но и остановиться я не могла, ведь так ощущала над Винсом своеобразную власть.

Я почти довела Винса до пика. Но он притормозил меня, помог встать и жадно поцеловал мои губы, обхватив затылок ладонью. Потом упал на спину, потянув меня за собой. Я без слов поняла, чего он хочет, и уселась на мужчину, направив в себя его плоть. Выгнулась назад, когда стеночки влагалища растянулись от твердого пульсирующего члена, двинулась вниз, прикусив губу от своих ощущений, потом вверх. Снова вниз и вверх.

Ладони Винса накрыли мои груди и сжали соски. Я застонала, когда он подался мне навстречу, проникая все глубже. И я принимала его целиком.

Любопытные руки Винса успевали везде: он то ласкал набухший бугорок, то удерживал за бедра заставляя меня стонать от восторга. Казалось, что мы движемся в танце — красивом и горячем. Который плавит нас и тут же соединяет в одно целое.

— Винс! Винс… — задыхалась я, раз за разом повторяя его имя.

— Еще! — прохрипел он, сжимая ягодицы до боли и не отпуская от себя. — Быстрее, Марина!

Я стиснула зубы, чтобы не орать на весь дом, и ускорилась, не отводя взгляда от горящих огнем желания глаз Винса, с его красивых губ, изогнутых в жестокой ухмылке.

Пространство спальни задернулось плотной дымкой, осталось лишь лицо мужчины, которого я совсем недавно на дух не переносила, а теперь не понимала, как жить, если его не будет рядом.

— Не могу больше, Винс, — проговорила я, когда окончательно выдохлась.

— Ну, держись, — шутливо пригрозил он и развернул меня, накрывая своим телом и вдавливая в мягкую поверхность, приятно ласкающую спину.

С этой секунды я вообще перестала принадлежать самой себе, будто оказавшись во власти секс-машины. Дыхание перехватывало, я не могла произнести ни слова — просто не успевала, потому как между рывками не было промежутков, они следовали один за другим, ускоряясь. Казалось, я сошла с ума от этих безумных движений; живот сводило спазмами, которые тоже усиливались. И наконец-то все разорвалось алыми лентами света, что промелькнули перед глазами в тот момент, когда я достигла оргазма.

Я заскулила и сжала ногами бедра Винсента, не желая отпускать от себя, чтобы как можно дольше продлить желанное ощущение. А Винсент почувствовал мою разрядку, укусил за губу и сделал несколько завершающих фрикций, изливаясь в раскаленную от напора плоть.

Когда он вышел, я даже ощутила легкую боль. Между ног было горячо и мокро, и мы оба вспотели. Но сразу встать не смогли и некоторое время так и лежали, восстанавливая дыхание. А потом Винс кивнул в сторону ванной.

— Идем вместе.

Я молча покорилась. Казалось, на моем теле не было ни одной точки, где Винс не оставил бы своей метки, хотя, конечно, я преувеличивала. У меня даже на бедрах, которые он сжимал с силой, следов не наблюдалось. Только вход в лоно горел, будто там поработал бур.

После безумного первого раза второй был более нежным, хотя тоже страстным.

Я так устала от секса, что отключилась, как только вернулась из душа. Винсент так и не отправил меня в другую комнату — лишь приглушил свет, оставив ночник, и прижал к своему обнаженному телу, забросив ногу мне на бедро. Пару раз ночью я ненадолго просыпалась, лежала, не понимая, что вообще чувствую к этому озабоченному мужчине, что делаю рядом с ним и хочу ли, чтобы наши отношения продолжались. А о возвращении к Райену боялась даже думать — это казалось худшим из всех возможных вариантов.

<< | >>
Источник: Ольга Грон, Алина Розанова. Игрушка для шпиона. 2020

Еще по теме ГЛАВА 12:

  1. Глава 11
  2. Глава 6
  3. Глава 3
  4. Глава 1
  5. Глава 2
  6. Глава 4
  7. Глава 5
  8. Глава 7
  9. Глава 8
  10. Глава 9
  11. Глава 10
  12. Глава 12
  13. Глава 13
  14. ГЛАВА 2.
  15. Глава восьмая, в которой анализируется соответствие трат и жизненных приоритетов
  16. ГЛАВА 1. ВВЕДЕНИЕ
  17. Глава 8 Расследование