<<
>>

Глава 5

Понт Эвксинский, II век до н. э.

Митридат, впервые ступивший на корабль, наслаждался морским путешествием. Наставники скрыли от него существование тавров, и он, подолгу стоя на верхней палубе и слушая ритмичные звуки флейты, смотрел на море, дивясь его изменчивости и красоте.

Да, мать была права, когда говорила, что море разное. По ее словам, берега ее родины омывала нежно-голубая вода, цвета аквамарина. Понт Эвксинский поражал темно-синей водной гладью. Маленькие пенистые волны напоминали барашков, забавлявшихся на поверхности. К горизонту море чернело, и солнечная дорожка золотила водные дали. Митридату казалось, что нет более тихого и спокойного места, чем море, и, когда на горизонте появились пять парусных судов, он совсем не испугался.

В отличие от мальчика по кораблю эхом прокатились какие-то непонятные команды, флейтист заволновался и заиграл быстрее, гребцы сильнее заработали веслами. Аной о чем-то переговаривался с начальником гребцов и выглядел встревоженным. Мальчику была непонятна его тревога. Он слышал, как Тирибаз расхваливал корабль. Неужели какие-то небольшие, вытянутые в длину суденышки могут его потопить?

Тирибаз, Моаферн и Сисина выбежали на палубу и встали рядом с мальчиком. Они напряженно вглядывались в даль, их мужественные лица побагровели, глаза затуманились.

— Тавры! — закричал Аной, и в его голосе слышалось отчаяние. — Приготовиться к бою!

И тотчас зашуршали, забегали по кораблю матросы, смуглые загорелые спины гребцов словно покрылись жиром, заблестели, пот струился ручьями. Ветер раздувал паруса, наполнял их силой, как гигантские крылья, и корабль словно воспарил над морем.

— Уходим, уходим! — радостно закричал Митридат и тут же осекся. Из-за скалы, торчавшей в море, как голое дерево с отрубленными ветками, появилось еще одно судно. Оно шло наперерез «Карфагену». Мальчик видел, как полуодетые люди натянули тетиву луков, готовясь поразить цели.

Аной, тяжело дыша, подошел к Тирибазу и прошептал:

— У нас есть возможность спастись, если мы изменим курс.

Мужественный воин удивленно посмотрел на своего приятеля, и в глазах его вспыхнули огоньки:

— Изменить курс — это как?

— Мы не пойдем в Херсонес, возьмем севернее, — пояснил капитан. — Тогда триера убежит от их судов. Иначе они возьмут нас на абордаж.

Моаферн, которому не нравился разговор, не преминул вмешаться.

— Разве триера не славится высокими бортами? — поинтересовался он. — Разве мы не раскидаем тавров, когда они рискнут захватить судно?

Аной покачал головой:

— Нет, у нас ничего не получится. Тавры всегда берут бесстрашием и количеством. Думаете, они выставили против нас весь свой флот? Как бы не так! К сожалению, мы идем вдоль скалистого берега с множеством бухточек. Я голову дам на отсечение, что в некоторых из них притаились как лодки, так и суда. Нет, у нас одна надежда спастись самим и спасти корабль. Я не знаю, куда нас вынесет, но от тавров мы спасемся.

Сисина, Моаферн и Тирибаз переглянулись, и Митридат понял, что храбрые воины готовы дать бой и отступление считают позорным, недостойным для себя. Аной тоже разгадал их мысли и осторожно положил руку, как ручьями, изрезанную голубыми венами, на мускулистое плечо друга.

— Представляю, Тирибаз, как тебе не хочется показывать им спину, — заметил он с грустью. — И мы ни за что не убежали бы, не будь мы в море. Ты не знаешь морских сражений, приятель, а мне они ведомы. Поверь, я предлагаю единственно правильное решение.

Тирибаз потер шрам, закусил губу и отвернулся. Сисина вздохнул, дотронувшись до лысины, сверкавшей на солнце:

— Делай как знаешь. В конце концов мы твои гости.

Аной знаками подозвал команду, велев поменять курс. Триера тяжело развернулась, будто сама противилась бегству, и устремилась на север. Митридат услышал, как тавры громко кричали им вслед и посылали стрелы, которые лишь царапали плотную обивку корабля. Кровожадный народ, наверное, пообещав умилостивить свою богиню многочисленными жертвами, потихоньку отстал, словно растворился в туманной дымке, и величественный корабль, рассекая носом воду, продолжил путь в одиночестве.

Наутро Аной решил пристать к берегу, выбирая подходящую гавань. Запасы еды еще оставались, а бочки с водой совсем опустели. Капитан надеялся, что в горной местности они обязательно набредут на родник с хрустальной водой и наполнят бурдюки. Триерарх даже подумывал о том, чтобы разыскать какое-нибудь селение. Он обговорил это с командой, и на берег решили отправить, кроме него, флейтиста и начальника гребцов. Митридат, услышав это, гневно поднял брови.

— Почему ты не спросил, не хочу ли я ступить на берег этой неведомой мне земли? — поинтересовался он, и в его звонком подростковом голосе послышались недетские нотки. — Я царь, и ты должен был в первую очередь посоветоваться со мной.

Аной усмехнулся и тряхнул длинными седыми волосами:

— Ты не мой царь, мальчик. Твое Понтийское царство за много горных хребтов отсюда. И не разговаривай со мной так. Я дал тебе приют на своем корабле, а ты ведешь себя как негостеприимный варвар.

Щеки Митридата вспыхнули, заалели гневным пламенем, и он с достоинством отвернулся. Аной посмотрел на Тирибаза, как всегда, в волнении потиравшего шрам.

— Ты считаешь, мне нужно было включить вас в число тех, кто спустится на землю?

Воин пожал плечами:

— Ты вправе принимать собственные решения, поскольку ты хозяин, — ответил он, — но этот мальчик упрям и любознателен. Я думаю, нам стоит пойти с вами.

— А если это опасно? — Аной откинул прядь волос, которую неуемный ветер совал ему в глаза. — Не вы ли говорили, что хотите спасти Митридата? А теперь, возможно, толкаете его на гибель. Пусть идет с нами, я не возражаю, но с этого момента я снимаю с себя всякую ответственность за его безопасность.

Митридат, находившийся неподалеку и жадно вслушивавшийся в каждое слово, встрепенулся и по-мальчишески подпрыгнул и хлопнул в ладоши.

— Вот теперь ты говоришь дело. — Он подмигнул Аною весело, по-дружески. — Когда мы выступаем?

— Да пожалуй, не будем терять времени, только пришвартуемся, — решил капитан. — Вон та тихая бухточка нам подойдет.

Корабль уже направлялся в бухту, будто созданную природой для того, чтобы усталое судно, найдя здесь покой и прекрасное укрытие от непогоды, отдохнуло. «Карфаген» бросил якорь в воду, гладкую, как полотно, не потревоженную даже малой рябью, ласково омывавшую прибрежные камни, будто новорожденного ребенка, и казалось, будто от ее прикосновения пузырьками вырывается из водорослей, плотно облепивших камни, жизнь. Тотчас спустили лодку, и шестеро гребцов почти без усилий доставили пассажиров на берег.

Митридат, опередив Аноя, первым прыгнул на белоснежную гальку, немного замочив сандалии. Следом за ним, стараясь не отставать, на берег ступили его наставники и команда судна из трех человек. Все путешественники были вооружены луками, за спиной болтались колчаны, а Сисина прихватил свой меч, не раз выручавший царедворца в трудных ситуациях. Тирибаз, прижав палец к обветренным губам, призывая спутников к молчанию, будто обезьяна, вскарабкался на скалу и, пригнувшись, стал обозревать окрестности. Увиденное его порадовало. Метрах в трехстах от бухточки текла горная речонка с чистой водой, именно такой, какой можно было наполнить опустевшие бурдюки. Река будто надвое делила зеленую долину, пустую, без единой хижины. Заросшая сорняками тропинка, еле заметная глазу, зигзагом вгрызалась в склоны небольших холмов. В таких местах, как подсказывал опыт, всегда водились дикие козы, зайцы, лисы, которые не боялись людей, и путешественники без опасных приключений могли запастись и едой.

Когда Тирибаз слез со скалы и рассказал о том, что ему удалось увидеть, Аной дал команду двигаться к горному потоку. Его воины шли осторожно, но камни все равно скрипели под сандалиями, нарушая странную, какую-то первозданную тишину, царившую во времена Хаоса. Не было слышно веселых переливов птичьих голосов, лишь одинокий коршун парил над ними, будто предупреждая о беде, дикие козы с козлятами — обитатели подобных мест — не попадались на глаза. Осторожному Моаферну это показалось странным.

— Мне кажется, мы попали в недоброе место, — пробормотал он себе под нос, боясь выглядеть трусом. — Так тихо бывает только в царстве мертвых, да и то когда туда попадает человек из другого мира. Я бы повернул назад и поискал что-нибудь более безопасное. — Эту фразу он сказал громче, и Тирибаз, обернувшись, с удивлением посмотрел на друга.

— Что же тебе не нравится, Моаферн? Прежде чем вести сюда отряд, я изучил окрестности.

— Тишина не нравится, — буркнул воин. — И ощущение такое, будто за нами следят.

Сисина махнул коричневой от загара рукой:

— А, перестаньте. Вокруг ни одной живой души.

— Сомневаюсь, — прошептал великан Моаферн, вытирая пот с широкого лба, и словно в подтверждение его слов из-за пригорка, покрытого пожухлой травой с запахом соломы, вышло маленькое, но вооруженное до зубов войско. Воины, небольшого роста, в конусообразных шлемах, черноглазые, смуглые и черноволосые, держали наготове луки с натянутой тетивой, их лица выражали решимость и злость.

— Тавры! — испуганно прошептал Аной. — Мы попали к таврам! Но я же изменил курс! Мы не должны были…

Спутники остановились как вкопанные, забыв про свое оружие. Да и могло ли оно пригодиться сейчас, когда явно воинственный народ готовился защищать свою землю? Митридат, впервые почувствовав, как все его тело окутывает леденящий страх, не отрываясь смотрел на черноглазого лучника, почти своего ровесника, готового поразить сердце царя меткой стрелой. Он закрыл глаза, чтобы не видеть белозубый оскал противника, его искаженное злобой лицо, и открыл их только тогда, когда услышал старческий дребезжащий голос, донесшийся до него словно из царства Аида:

— Подойдите сюда, не бойтесь. Мы не причиним вам зла. Среди вас — будущий царь, которому суждено прославиться по всему побережью и помочь нам. Митридат, иди ко мне.

Мальчику показалось, что перед ним появился, будто ниоткуда, худой изможденный высокий старик с длинной белой бородой. Редкие клочья волос покрывали гладкий коричневый череп. Длинный, до земли, белый хитон с золотой пряжкой на плече болтался на высохшей фигуре. Лицо сморщилось, напоминая печеное яблоко, и лишь глаза, огромные, умные, проницательные, с необычным блеском, делали его живым и молодым. Митридат увидел, как воины почтительно склонили головы и опустили луки. Старец шел к нему, улыбаясь, показывая прекрасные белые зубы, подзывал его, но будущий царь медлил. Кто этот человек? Что ему нужно? Откуда он знает его имя?

Старец подошел ближе, взял его за ледяную руку и ответил, словно прочитав каждый из вопросов, крутившихся в голове мальчика:

— Я Верховный жрец Адамант. Ты попал не в страну тавров, которые непременно принесли бы вас в жертву Деве. Ты и твои спутники в стране аспургиан. Слышал ли ты что-нибудь о нашем народе?

— Да. — Голос Митридата прозвучал так, словно речь требовала от него отчаянных усилий. — Вы — маленький народ Кавказа. И вас боятся.

Адамант наклонил голову:

— Сказать тебе, почему нас боятся? Многим из нас ведомо то, что неведомо вам. Вот, например, ты подумал, откуда мне известно твое имя и то, что ты будущий царь? Я обладаю даром ясновидения, многое знаю и умею. Если твои спутники согласятся остаться у нас до твоего совершеннолетия, я передам тебе многие свои секреты, и один из них — бессмертие.

— А если мы не согласимся? — Тирибаз изо всех сил демонстрировал храбрость, но даже у него, бывалого воина, зубы выбили дрожь и даже прорвали кожу на губе. Красная струйка потекла по подбородку, и он торопливо смахнул ее грязной рукой. Старец же был спокоен. Так спокойны вековые вершины гор, которые сокрушит разве что разгневанный Гефест.

— Тогда мы принесем вас в жертву Дионису, — ответил он, и на его лице не дрогнул ни один мускул. — Хотите ли вы этого?

Воины молчали.

— Что будет с кораблем? — вставил Аной, нервно дергавший бороду.

Адамант улыбнулся:

— Мне не нужны твои люди, Аной. Вы пополните запасы воды, мы дадим вам мясо, хлеб и вино, и вы поплывете к Херсонесу. Обещаю, тавры вас не потревожат. В этом году тебе будет сопутствовать удача, ничего не бойся.

Капитан посмотрел на Тирибаза.

— С твоими друзьями тоже ничего не произойдет, — пообещал верховный жрец. — Они пробудут семь лет здесь, а потом вернутся в Понтийское царство, и Митридат без всяких усилий сядет на трон. Ну что вы на это скажете?

Наставник Митридата встретился глазами с Адамантом, и несколько минут два сильных человека испытывали друг друга взглядом. Что-то подсказывало Тирибазу: старик не обманывает. Нужно принять его приглашение.

— Мы остаемся. — Наставник царя повернулся к Аною: — Так будет лучше.

— Да, так будет лучше, — подтвердил Адамант и распорядился: — Наполните водой бурдюки наших гостей и принесите им мешки с едой.

Отряд аспургиан подчинился ему беспрекословно, и вскоре корабль, нагруженный припасами, отплывал в синюю даль. Аной, с развевавшейся на ветру длинной бородой, долго смотрел на берег неведомой страны, несмотря на то, что он опустел сразу же после выхода триеры в море. Совесть не давала ему покоя, и он успокаивал себя лишь тем, что удалось избежать кровопролития.

Дивноморск, 2017

Никитин, более взволнованный, чем в тот, первый приезд, ходил по комнате из угла в угол.

— Значит, вы хотите сказать, что вас пытались убить?

Этот вопрос, заданный уже пятый раз, вызвал в Ларисе глухое раздражение. Прижимая к ранке ватку, смоченную спиртом (к счастью, пуля лишь скользнула по коже), она стремилась унять дрожь во всем теле.

— Нет, тот парень, вероятно, хотел поцеловать меня в маковку. Такой ответ вас устраивает?

Он ничего не ответил, и Лариса кинулась в бой:

— Я уже битых двадцать минут рассказываю вам, как он прицелился в меня и выстрелил.

— И пуля застряла в доске скамейки, — констатировал майор, смахнув с прямого носа мутную каплю пота. — Он изначально целился в ноги, значит, не хотел убивать. Так ведут себя, когда хотят напугать. Отсюда возникает вопрос — зачем?

Подошедший к нему молодой белобрысый оперативник с курносым носом, усеянным конопушками, протянул пулю с победоносным видом:

— Вот она, голубушка. Достали…

— Отдай экспертам, они знают, что дальше делать. — Майор, здорово смахивавший на терминатора в исполнении Шварценеггера, повернулся к ней: — Лариса, я не первый год в полиции, и интуиция меня давно не подводила. Вы что-то скрываете, как пить дать. Это может помешать нашему расследованию.

Она секунду собиралась с духом, прежде чем выпалить в его квадратное бесстрастное лицо:

— Мой муж жив. Он ведет какую-то игру, смысл которой я не могу разгадать.

Все же перед ней стоял не робот, а человек из плоти, крови и нервов, и на его лице отразилось удивление:

— Ваш муж жив? Быть этого не может. Вы сами опознавали труп.

— Я опознавала нечто без лица, с искривленным пальцем, коих, может быть, десятки, — выдохнула Красовская. — Его хоронили в закрытом гробу, а потом могильщик сказал мне, что гроб был очень легким, будто пустым. Но это еще не все… — Лариса нервно застучала кулачком по полированной поверхности стола. — На следующий день мой муж позвонил мне по городскому телефону. Нет, он ничего не сказал, просто дышал с хрипом. Только не спорьте, что это мог быть кто угодно. Я прожила с ним пятнадцать лет и знаю, как дышит аллергик-муж.

— Разве не все аллергики дышат одинаково? — поинтересовался Никитин. Лариса покачала головой, медные волосы блеснули в лучах солнца золотом:

— Не все. Вам не понять. Ладно, как вы отнесетесь к тому, что я видела его на даче?

Сергей подался вперед:

— И что он сказал?

Женщина закусила губу и отвернулась:

— Ничего… Я испугалась и убежала. Может быть, вы такой смелый, что сказали бы привидению: «Убирайся к черту», а я не обладаю железными нервами. Поэтому я позвонила его приятелю Геннадию Быстрову, и мы вместе вошли в дом.

— Там его, конечно, не было… — пробормотал майор.

— Конечно, — поддакнула Красовская. — Тем не менее я не сумасшедшая и требую эксгумацию. Если результаты покажут, что похоронили не моего мужа, я объявлю его в розыск. У меня такое чувство, будто он сбежал, оставив меня без средств к существованию. Исчезли его коллекция и деньги. Вы должны помочь мне выяснить, почему он это сделал. Поможете?

Шварценеггер вздохнул:

— Боюсь, нет. Понимаете, Лариса, все, о чем вы просите, не так легко осуществить. Для эксгумации нужна веская причина. О чем же будем говорить мы? О звонках? Об исчезнувших драгоценностях? Спорим, вы не обратили внимания, брал ли их муж перед командировкой?

— Не обратила, — обреченно произнесла женщина и опустила голову.

— Вот видите, — сказал майор как можно мягче.

— Значит, у меня нет шансов докопаться до истины… — Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Никитин собирался еще что-то добавить, но мобильный помешал ему это сделать.

— Слушаю, — буркнул он в трубку и услышал веселый голос эксперта Владимира, считавшегося лучшим в городе.

— Слушай, слушай. А пульку-то ты нам сегодня подсунул интересную. Ее хозяин, пистолетик, засветился в девяностые, в ходе криминальных разборок. Такой же пулей был убит ювелир Гройсман на Гоголя. Помнишь? Нарезочки характерные, их никуда не спрячешь.

Никитин побледнел:

— Ты уверен?

— Как и в том, что разговариваю с тобой, — успокоил его Владимир. — Впрочем, приезжай и посмотри сам.

Он отключился, а Никитин сел на корточки перед Ларисой и взял в свои широкие ладони ее крошечную ручку.

— Вы уверены, что у вас не сохранилось ни одной антикварной вещи? — спросил он. Его голос звучал мягко и грустно. Она покачала головой:

— К сожалению.

— Вы должны быть предельно осторожной, по возможности не выходить на улицу и если что, звонить мне, — предупредил Сергей и сжал ее ладонь. — Возле вас действительно какая-то возня, пока не пойму какая. Будем действовать сообща. Обещаю вам приложить все силы для разгадки этой головоломки. Но и вы постарайтесь вспомнить все, что казалось вам странным. Если кто-то позвонит — сразу ставьте меня в известность. Если решите выбраться — дадим охрану.

— Хорошо. — Красовская вдруг почувствовала, что чертовски устала. — Я все сделаю, как вы просите. А теперь оставьте меня, если это все.

К ее удивлению, он не возражал.

После его ухода Лариса облегченно вздохнула и заметалась по комнате. Как сказал роботообразный майор? Какая-то возня, тайна? Ее охватило дикое желание разгадать хотя бы часть тайны, которую оставил ей Стас, а это можно было сделать, только определив, что за ключ хранился в самой обычной тумбочке. Об этом ключе никто не должен знать, даже Никитин. Черт его знает, можно ли ему доверять на все сто?

Женщина обшаривала потайные углы, стараясь найти тайник с замком, но ей так и не удалось этого сделать. Провозившись почти до семи вечера, она обессиленно рухнула на диван, в голове крутилось множество мыслей. Вспомнилось горьковское «а был ли мальчик?». Может быть, тут то же самое? А был ли замок? Мало ли что за ключ покоился в тумбочке. Может быть, от швейной машины покойной свекрови… Немного поразмыслив, она почти сдалась, но какое-то шестое чувство приподняло ее с дивана и снова бросило на поиски. Теперь женщина искала не только замок. Она решила изучить все документы, которые остались после Стаса. Перебирая листы из шкафа, она наткнулась на один, очень ее заинтересовавший. Это была доверенность, выписанная Стасом на ее имя, и об этой доверенности она прежде не знала и не ведала. Заверенный нотариусом — все как полагается, — документ гласил, что Лариса Александровна Красовская имеет право распоряжаться ячейкой в Инвест-банке.

Прочитав это, Лариса похолодела, и трудный пазл сложился сам собой. Так вот откуда, оказывается, ключ! Она искала на даче, перерыла всю квартиру, а он всего-навсего от банковской ячейки, о которой она ничего не слышала и которую Стас предоставил в ее полное распоряжение. Интересно, что там хранится? Может быть, он поместил туда дорогой антиквариат? Но зачем? Разве муж знал, что утонет? Или… не утонет, она уже запуталась в своих мыслях.

Женщина хотела немедленно бежать в банк, чтобы покончить с мучившими ее вопросами, но, взглянув на часы, отказалась от своей затеи. Банк работал до шести, а стрелки медленно и неумолимо приближались к восьми. Что ж, как говорил Остап Бендер: «Сказано — завтра, значит, завтра». Она вдруг почувствовала усталость и желание принять ванну и упасть в постель. Есть не хотелось, и Лариса порадовалась этому. Дома все равно пусто, денег нет, и одна надежда на то, что завтра она обнаружит что-нибудь в ячейке. Что-нибудь, позволяющее существовать дальше. С этими мыслями Лариса приняла ванну, выпила горячий чай и бросилась на кровать. Через пять минут она уже спала крепким сном, и никакие кошмары ее не тревожили.

<< | >>
Источник: Ольга Баскова. Золотой конь Митридата. 2019

Еще по теме Глава 5:

  1. Глава 11
  2. Глава 6
  3. Глава 3
  4. Глава 1
  5. Глава 2
  6. Глава 4
  7. Глава 5
  8. Глава 7
  9. Глава 8
  10. Глава 9