23


Дверь медленно, сантиметр за сантиметром приоткрылась, и за ней разрастался сноп яркого света, но он не мог проникнуть в темную комнату, словно на пороге ему была поставлена преграда. У Тимоша все внутри сжалось, он ощущал, что это неспроста и должно последовать что-то ужасное.
Из коридора донеслись голоса. Разговаривали двое, и было непонятно, почему они не показываются.
– Кто вы? Я не сплю и все слышу! – крикнул Тимош, но его голос прозвучал почему-то тихо.
В коридоре сразу все стихло, и возникла напряженная тишина, как бывает, когда в природе все замирает перед надвигающейся бурей.
В комнату медленно вошел некто в темном балахоне, на голову был наброшен остроконечный капюшон с прорезями для глаз. Тимош заворочался на кровати, пытаясь освободиться от наручников, сковывающих руки и ноги.
– Кто ты? – испуганно крикнул Тимош.
– А ты не догадываешься?
Тимош узнал голос мажордома Ивана Ивановича.
– А кто тот, другой, который в коридоре? Назови его имя! – потребовал Тимош таким тоном, словно от ответа на этот вопрос зависела его жизнь.
– Потом узнаешь!
– Охрана! – крикнул Тимош и проснулся.
Он лежал одетый на узкой и жесткой деревянной лежанке, отполированной множеством тел побывавших здесь до него арестантов. Помещение посередине было перегорожено решеткой. Тимош сел. Все тело ломило из-за неудобного, жесткого ложа, голова болела. В карманах было пусто. Ему стали вспоминаться недавние события, и он осознал, что теперь он никуда не улетит, застрянет здесь, и очень надолго.
– Есть кто-нибудь? – крикнул во весь голос Тимош. – Верните телефон – мне надо позвонить!
На самом деле он не представлял, кому и зачем будет звонить. Ему хотелось хоть кому-нибудь объяснить, что он здесь по ошибке.
Дверь открылась, и в камеру вошел полицейский, поигрывая дубинкой.
– Тише в «обезьяннике»! А то живо успокою! Сейчас поедешь в КПЗ, там и будешь предъявлять претензии и устраивать концерты!
И начались мытарства Тимоша. В КПЗ он провел трое изнурительных суток. После изматывающих допросов молодой следователь сообщил Тимошу, что он подозревается в организации и совершении убийств граждан Григория Вилкаса и Дмитрия Лукаша, статья 115 Уголовного кодекса Украины. Районный суд избрал ему меру пресечения в виде заключения под стражу с правом внесения залога. По причине его финансовой несостоятельности ему назначили государственного адвоката. Сумма залога для Тимоша была неподъемной, фантастической.
Из здания суда Тимоша отвезли в Лукьяновский СИЗО, где его снова тщательно обыскали и оформили: сняли отпечатки пальцев, сфотографировали, заполнили на него анкету. Процедура оформления была для Тимоша крайне унизительной, он ощущал себя вещью, а не человеком. Пока решали, в какую камеру его определить, его поместили в «каменный мешок», где пахло сыростью, никотином и блевотиной. Стены были влажные и холодные, к ним не прислонишься, и все это время Тимош вынужден был простоять, а когда становилось невмоготу, он садился на корточки посредине камеры. Он пребывал словно в полусне, заторможенном состоянии из-за бессонных ночей, проведенных в КПЗ, и до сих пор не верил в реальность происходящего. Время в замкнутом пространстве «каменного мешка», освещенного лишь тусклой лампочкой под толстым грязным полупрозрачным колпаком, имело свойство пытки.
«Зачем?! Зачем?! Зачем?!» – бесконечно задавал он себе один и тот же вопрос, вспоминая происшедшие события, вследствие которых он и попал сюда. Теперь Тимош не сомневался, что не надо было ему приезжать к Вилкасу в Волчий замок, соблазнившись его заманчивым предложением. Ведь он хотел стать художником и уже многое для этого сделал! Ради иллюзии богатства он бросил любимую девушку и любимое занятие! Он сам поставил на всем этом крест! После смерти Вилкаса надо было официально отказаться от наследства – возможно, это сняло бы с него подозрения и он смог бы покинуть Волчий замок, где после смерти вожака стали грызться между собой члены волчьей стаи. Ведь наивно было думать, что он может стать наследником Вилкаса, получить без боя его богатство! Чужие там не ходят!
Скрипнула, открываясь, железная дверь.
– Вакуленко, на выход! – Плотный контролер в униформе поигрывал резиновой дубинкой. – Лицом к стене, руки за спину! Пошел вперед! Не оборачиваться и не останавливаться!
Тимош понимал, что теперь он полностью зависим от чужой воли, бесправен. Что остался совсем один, что обстоятельства ополчились против него. У него было ощущение, будто на него накатывает гигантская волна цунами и только вопрос времени, когда она сметет его. Охранник и Тимош спустились в подземный переход, их путь освещали тусклые лампочки. Тимош уже был наслышан, что заключенных переводят из блока в блок только по подземным лабиринтам, чтобы у них не возникало мыслей о побеге. В подземелье чувствовалась нехватка воздуха, и Тимош непроизвольно замедлил шаг.
– Не останавливаться! – Контролер больно ткнул дубинкой ему в спину.
Они поднялись по каменным ступенькам к решетчатой железной двери.
– Добро пожаловать в «Катьку»! – хихикнув, сказал контролер.
– Что?! – Тимош непроизвольно обернулся и получил еще один болезненный тычок дубинкой.
– Не останавливаться! – И все же контролер соизволил пояснить: – Это самый старый корпус тюрьмы, построенный при царице Екатерине, потому он и прозван «Катькой»[43]. У нас все корпуса носят известные имена[44].
Дальше шли переходы с бесчисленным множеством решетчатых дверей, узкие каменными лестницы, ряды металлических дверей, выкрашенных в зеленый цвет, с глазками и засовами.
После того как Тимош получил ветхое постельное белье, видимо, такое же старое, как и этот корпус, его отвели на четвертый этаж в камеру-«тройку». Войдя, Тимош напрягся, застыл на пороге, не зная, как себя вести. Из фильмов ему помнилось, что обычно новичка ждет специальный ритуал – прописка, а то и драка, если чем-то не угодишь «старожилам». В камере находились двое, один лысый и толстый, другой с буйной шевелюрой, тощий, с длинными костлявыми руками. Обоим было под полтинник.
– Чего застыл? Милости просим в нашу хату! – весело проговорил тощий. Он держал в руках карты, как и его напарник. – Располагайся!
– На верхней шконке, – уточнил лысый и сделал ход.
Тимош огляделся: камера небольшая, от входной двери до нар под окном метра три. Около одной стены двое нар, одни над другими. У противоположной стены вделанный в пол столик шириной сантиметров тридцать, а длиной – восемьдесят. Около столика лавка. Между лавкой и нарами расстояние не больше полуметра. Возле входной двери, на той же стороне, что и столик, параша, отгороженная ДСП высотой меньше метра, с дверкой.
Сокамерники оказались людьми радушными и совсем не агрессивными. Тощий, который назвался Вованом, имел кличку Лапша. Он был вором-рецидивистом, карманником, и не первый раз делал ходку в зону. Он сказал, что попался на мелочевке и поэтому рассчитывал отделаться «трешкой». Лапшой Вован сам себя прозвал, по кличке главного героя американского гангстерского фильма «Однажды в Америке», и ему, человеку астенического сложения, это прозвище очень подходило. Лысый Макар уже шесть лет находился под следствием по серьезному резонансному делу, связанному с рейдерством – незаконным захватом крупного предприятия и убийством его директора. Макар был за рулем автомобиля, на котором директор совершал свою последнюю поездку, и, с его слов, даже не догадывался о трагической участи своего пассажира. Основные персонажи этого дела кинулись в бега, а Макар оказался «стрелочником». Тимош, в свою очередь, поведал о своих злоключениях, умолчав о древней короне.
– Твое дело – труба, – покачал головой Вован-Лапша. – Все доказательства против тебя, и ты сам во всем признался на камеру, написал бумагу. За двоих жмуриков как пить дать получишь пожизненное!
– Я следователю объяснял, что дал признательные показания под угрозой смерти. Ему это не понравилось, но я и на суде буду говорить, что невиновен!
– На твоем месте я бы попытался договориться со следаком до суда, а не талдычить о невиновности. Копачу[45] главное делягу[46] в суд спихнуть по-тихому, гладко. За твое чистосердечное признание он закрыл бы глаза на кое-что, и ты отделался бы меньшим сроком. На червонец не рассчитывай, а полторушка[47] – это реально.
– Но я же невиновен! – в сердцах вскричал Тимош.
– Думаешь, тут все виновные сидят? Тебе нужно искать пути, как до экзамена[48] избежать восьмерки[49]! Впрочем, тебе решать. Может, на пожизненном тебя будет тешить мысль о твоей невиновности?
Дверь в камеру открылась:
– Бобров, на выход! К адвокату!
Вован бодренько соскочил со шконки.
– Адвокат пришел, жратву принес – живем, братцы!
– Лапша, пошевеливайся! – прикрикнул на него контролер, не заходя в камеру, и Вован быстренько выскочил в коридор.
Лысый Макар, казалось, задремавший на нарах у окна, встал и подошел к Тимошу.
– Ты, когда базаришь, думай, с кем и о чем. А то… – Макар приложил ладони к ушам и, изображая локаторы, поводил ими по сторонам, – …что не нужно, станет известно твоему следаку! Тогда точно в восьмерку загремишь!
– Так я же с Лапшой говорил, а он вор. А им вроде с ментами договариваться западло.
– Голова на плечах для того, чтобы соображать, а язык – чтобы лишнего не болтать. Сейчас вернется Вован от «адвоката», принесет колбасу, другую хавку. Да где это видано, чтобы мусорской[50] адвокат за свои бабки хавку носил?! Теперь ты сечешь?
– Так он доносчик! – разозлился Тимош. – Вот сука!
– Запомни: пока следствие идет, будут подсылать «наседок». Никому не доверяй, не советуйся по поводу того, что следак знать не должен. И чужих советов не слушай! Тебе адвоката наняли за бабло?
– Денег нет на адвоката. Суд назначил государственного, но я его еще не видел.
– Хреновое твое дело. Тут библиотека есть. Читай не детективы, а Уголовный кодекс, юридическую литературу. Как говорится, спасение утопающего – дело рук самого утопающего. Конечно, лучше найти бабло на адвоката. Дешевая рыбка – плохая юшка.
– Как мне вести себя с Лапшой?
– Не болтай лишнего и веди себя как обычно. Видишь, я с ним в карты играю, беседую, а он меня обрабатывает почище, чем тебя! Есть тебе кому позвонить и попросить помочь с адвокатом? У меня есть мобила, дам тебе сделать пару звонков, а дальше будешь выкручиваться сам – тут не детский сад. При наличии бабок и помощи извне сюда черта лысого или бабу можно пронести, была бы от этого польза.
Тимош позвонил закадычному другу детства и бывшему однокласснику Феде. В двух словах обрисовал ситуацию, в какой оказался. Зная, что Федя безденежный, попросил связаться с Леной, хотя не надеялся, что она захочет помочь ему после недавнего происшествия. Потом Тимош позвонил Марте, сообщил ей, где находится, и она тяжко вздохнула.
– Подумаю, как тебе помочь. Хороший адвокат стоит хороших денег! А твоя киевская зазноба? Судя по ее прикиду, она при бабках. Не хочет тебе помочь? Прошла любовь, завяли помидоры?
– Она не знает, что со мной произошло, да и оконфузился я, она на меня обиделась.
– Я же говорила, ты гений по притягиванию неприятностей! Хорошо, буду думать, но ты же понимаешь, что деньги мне самой нужны? Тем более сейчас: меня таки выперли из компании Вилкаса, и я безработная.
В тот же день контролеры провели обыск в камере и, обнаружив у лысого мобильный телефон, изъяли его. Однако Макар особенно не переживал.
– Это уже четвертый в этой камере. Принесут еще. Это бизнес вертухаев – сами приносят, потом изымают.
Тимош недолго пробыл в этой камере, да и вообще в Лукьяновском СИЗО. Через несколько дней его перевели в общую камеру, где на пятнадцати метрах находилось тридцать подследственных, а затем отправили на автозаке в Житомирское СИЗО, о строгих порядках которого он вдоволь наслушался в Лукьяновке. Самыми неприятными воспоминаниями о Лукьяновском СИЗО у Тимоша были душная, вонючая, прокуренная общая камера и часовые прогулки в каменном дворике, где небо видно только через щели в крыше.

Несколько часов путешествия в фургоне без окон, автозаке, в наручниках, за железной решеткой, на жесткой лавке были очень утомительными. Единственное развлечение – наблюдать за тремя конвоирами и сокамерниками. Всего в автозаке перевозили полтора десятка подследственных в двух общих камерах. В фургоне имелась и одиночная «вип-камера» для спецзаключенных – тесный металлический пенал, находиться в котором было пыткой.
По приезде подследственных по очереди выпустили из автозака, и они оказались в глухом тюремном дворике. Перед ними высилось давящее своим видом массивное здание из красного кирпича с огромным количеством зарешеченных окон – их будущее обиталище.
Одиночный бокс-распределитель, в который он попал, был не таким ужасным, как «каменный мешок» в Лукьяновке, – здесь было довольно чисто, правда, воняло карболкой. Через какое-то время его определили в камеру-изолятор для выявления у него возможных инфекционных заболеваний, и там Тимошу пришлось провести целую неделю. Но не переезд, вонючие камеры, хамство контролеров было для него самым мучительным, а то, что его больше не вызывали на допрос к следователю. О нем будто забыли. Тимош понимал, что это не так и грозные тучи все больше сгущаются над ним, а он бессилен воспрепятствовать этому. В Житомирском СИЗО к нему стал приходить адвокат – молодой парень, броско и богато одетый, явно мажор. Он выслушивал Тимоша со скучающим видом.
Тимош забил тревогу. Но что он мог сделать, к кому обратиться? Когда на следующий день прокурор делал обход камер, интересуясь жалобами подследственных на быт, Тимош по подсказке сокамерников подал ему письменное заявление об отводе адвоката и назначении другого.
Новый адвокат Тимоша разочаровал – как говорится, хрен редьки не слаще. Семен Антонович был старше предыдущего адвоката – ему было лет сорок с хвостиком, – а значит, опытнее. Он проштудировал дело, встречался со следователем и, с его слов, с кем-то еще, о ком не хотел говорить, и перед мысленным взором Тимоша сразу возникла зловещая фигура Лаймы.
– Не хочу вас пугать, – на Тимоша уставились два огромных глаза за толстыми линзами очков, которые жили собственной жизнью на тусклом, невыразительном, бледном лице адвоката, – но вы можете получить максимальный срок – пожизненное. Вам и переезжать не придется – в этой тюрьме есть специальный блок, где заживо гниют до самой смерти осужденные.
– Но я же невиновен! – воскликнул в отчаянии Тимош. – И вы мне не верите?!
– Я ваш адвокат, и мне положено изначально верить в вашу невиновность и защищать, исходя из этого, – мягко сказал Семен Антонович. – Я буду делать все, что в моих силах, но, к сожалению, доказательства против вас очень убедительные. У следователя имеется видеозапись вашего чистосердечного признания. На суде это сыграет решающую роль. Следствие практически закончено, и следователь готов ваше дело передать в суд.
– Меня заставили сделать признание под угрозой смерти! Я об этом заявлял следователю!
– Имеются свидетельские показания, что вы говорили все это на камеру без всякого принуждения.
– Это наверняка утверждают прихвостни Лаймы, которые были с ней!
– Не только. Ваша знакомая, Катерина Соловьяненко, в доме которой вы были, также это подтвердила.
– Ее запугали! Я могу с ней увидеться?
– Вы увидитесь с ней на суде, где она подтвердит свои свидетельские показания. Если не подтвердит, то она лжесвидетельствовала, и за это предусмотрено уголовное наказание – до пяти лет тюрьмы!
Тимош опустил голову, почувствовал, что последние силы покинули его. Он оказался в западне, и все были против него. Даже этот адвокат, мягко стелющий, имел свой интерес, который подогревали деньги Лаймы. Можно продолжать упорствовать, но суд признает Тимоша виновным, и он получит срок.
– Выходит, у меня нет ни малейшего шанса? – сдавленным голосом произнес он.
– Ваш шанс – смягчение наказания, и только в случае, если вы договоритесь…
– С кем и о чем?
– Имеется завещание Григория Вилкаса в вашу пользу. Но после суда над вами и вынесения приговора вы потеряете право наследования, поскольку были организатором убийства наследодателя. Есть такой юридический термин – «недостойный наследник», каковым вы и станете после вынесения приговора. И тогда, ввиду аннулирования завещания, право наследования перейдет к родственникам.
– Чего тогда беспокоиться Лайме, сводной сестре покойного Вилкаса? Она и получит весь жирный пирог в виде компании.
– Без сомнения, так и будет. Но лицо, о котором вы упомянули, желает как можно скорее вступить в права наследования. Вы же понимаете, неизвестно, сколько будет длиться суд над вами.
– Зато его результат вы знаете наперед! – с горечью произнес Тимош.
– Его нетрудно предугадать с такой доказательной базой.
– Вы хотите со мной договориться? Что вам нужно, я догадываюсь, а вот что получу взамен, для меня загадка.
– Уже есть официальное заключение о причинах смерти Григория Вилкаса. В ближайшее время у нотариуса зачитают текст его завещания в вашу пользу, и вы должны будете отказаться от наследства.
– А если не откажусь? Ведь тогда я получу право распоряжаться активами компании Вилкаса, стану финансово независимым и смогу нанять дюжину адвокатов, которые будут работать на меня, а не так, как вы, на Лайму.
– Вы глубоко заблуждаетесь – я работаю на вас! Вот, посмотрите. – Адвокат показал Тимошу копию постановления суда. – На все ваше имущество и счета наложен арест, пока ведется следствие. Как только вы получите право на наследование, все, что достанется вам по завещанию, сразу окажется под арестом. Моя цель – если я не могу доказать, что вы невиновны, хотя бы сделать так, чтобы вы получили наименьший срок, а это между десятью и пятнадцатью годами. Не кривитесь – это гораздо лучше, чем пожизненное. Вы еще молодой человек и, когда выйдете на волю, сможете устроить свою жизнь.
– Мне будет после пятнашки тридцать восемь! После зоны я буду молодым стариком, если вообще выживу!
– У вас будет возможность выйти досрочно. В случае пожизненного подавать документы для досрочного освобождения можно будет только через двадцать лет, а освободитесь вы не раньше, чем через двадцать пять! Скажу по секрету, из более чем тысячи восьмисот человек, отбывающих пожизненное, еще ни один не вышел на волю по досрочному, разве что на суд к Всевышнему. Впрочем, вам решать.
– Что получу взамен, отказавшись от наследства Вилкаса?
– Не хочу вам раскрывать все детали, но в вашем минимальном сроке будут заинтересованы все – следствие, суд. Кроме того, на ваш счет будет перечислена кругленькая сумма – десять тысяч зеленых.
– Предлагаете «черный ящик», в котором может оказаться дырка от бублика? Положиться на слово Лаймы?! Так не пойдет!
– У вас есть другие предложения?
– Есть! Лайма выплачивает пятьдесят тысяч евро наличными моему товарищу, имя которого я назову, и он мне нанимает адвокатов. – Тимош добавил с ехидной ухмылкой: – Кроме того, я надеюсь на поддержку Лаймы во время следствия и суда. И мне нужен здесь мобильный телефон – для вас это пустяки. И тогда я весь ваш!
– Я передам ваши условия.
– Если до суда осталось совсем немного, то время не ждет. Как говорится, не смею вас больше задерживать.
Адвокат вернулся через два часа с контрпредложением: сумма уменьшилась до 20 тысяч евро, но Тимош стоял на своем. Адвокат стал вести переговоры по мобильному и в конце концов сошлись на 30 тысячах евро. Из бесед с сокамерниками Тимош знал, что этой суммы должно хватить с лихвой.
– Осталось узнать, кому передать деньги. Как с ним связаться? Вы с ним предварительно договаривались? Это должен быть человек, которому вы полностью доверяете, чтобы он не присвоил ваши деньги, – напутствовал Тимоша адвокат и приготовился ручкой, по старинке, записать в блокнот данные доверенного лица.
Тимош задумался. Для такой роли годились трое. Во-первых, это Лена, девушка, которая его любила и, как он надеялся, любит до сих пор. Но насколько она свободна, чтобы все время держать руку на пульсе? У нее маленький ребенок, муж, и как она вообще отнесется ко всему этому? Несколько лет тому назад, когда он оказался в подобной ситуации, она предпочла уйти в сторону и порвать с ним отношения. Школьный товарищ Федя – человек надежный, но немного наивный. Сможет ли он найти очень хорошего адвоката по уголовным делам, а не какого-то авантюриста? К тому же Федя работает инженером в «Метрострое» и ему будет трудно выкраивать время, чтобы заниматься его делами. Есть еще Марта, она уже несколько раз его спасала. И, будучи по натуре авантюристкой, она ни разу его не подвела за все время их знакомства.
– Мне нужно сделать звонок другу. Вы дадите свой мобильный телефон?
– Пожалуйста, он в вашем распоряжении.
Тимош набрал номер Марты.
– Извини, опять тебя беспокою, но из всех моих друзей, пожалуй, только ты сможешь мне помочь. – И Тимош рассказал ей о своей договоренности с Лаймой. – Мне нужен очень хороший адвокат по уголовным делам. Ты сможешь найти такого и быть моим доверенным лицом?
Марта какое-то время молчала, и Тимош забеспокоился.
– Не молчи! Если не можешь, так и скажи. Но это мой единственный шанс!
– Я сделаю все, что в моих силах. Можешь мне довериться.
– Отлично! С тобой свяжется мой теперешний адвокат, Семен Антонович, с ним обговорите детали.
Тимош хотел вернуть телефон адвокату, но тот отвел его руку:
– Теперь он ваш.
– До ближайшего шмона. Надеюсь, что он будет не скоро. Пока я не получу от Марты сообщение, что деньги у нее, отказ писать не буду.
– Не волнуйтесь, это произойдет в самое ближайшее время.
Через день, когда Тимош пришел на свидание с адвокатом, в комнате, помимо Семена Антоновича, находился незнакомый мужчина лет пятидесяти с энергичным лицом, в дорогом брендовом костюме. Тимош уловил тонкий аромат дорогих духов, исходящий от него. Семен Антонович рядом с ним выглядел шавкой, умильно махающей хвостиком перед породистым псом.
– Будем знакомиться, молодой человек. Я ваш новый адвокат, приехал из Киева. – Он достал из кейса листок с напечатанным текстом. – Подпишите, это доверенность, на основании которой я буду вести ваше дело в суде. Меня зовут Андрей Васильевич, я бывший важняк[51], но уже с десяток лет занимаюсь адвокатской практикой и в основном веду дела, связанные с криминалом. Теперь перейдем к вашему делу. – Андрей Васильевич удивленно посмотрел на съежившегося Семена Антоновича, словно только теперь заметил его присутствие. – Вы можете идти!
Тимош спросил у Семена Антоновича, с жалким видом плетущегося к двери:
– С Мартой все в порядке? Она все получила?
– Вы разве не видите? – Семен Антонович взглядом указал на нового адвоката.
Четыре часа Андрей Васильевич изводил Тимоша расспросами, интересуясь мельчайшими деталями.
– Оч-чень интересно! Будем работать. Все не так безнадежно, как мне казалось! – оптимистично заявил адвокат.
В камеру Тимош возвращался как на крыльях, теперь у него появилась надежда на то, что он вскоре покинет эти мрачные стены. А на следующее утро он получил продуктовую передачу и, так как подследственным запрещены свидания, записку через мрачного усатого контролера: «Если тебе что-нибудь понадобится или ты лишишься мобильного, передашь через него. Он будет у нас связным».
Как и в КПЗ, почти каждую ночь ему снился Иван Иванович, пытающийся добраться до его горла. И тогда он просыпался среди ночи, хотя ночь в тюрьме – понятие относительное, потому что через окна, забранные решетками, сетками, практически не проникает дневной свет. Иногда его будили сокамерники, недовольные его стонами и хрипами во сне. Но, как только он снова закрывал глаза, Иван Иванович был тут как тут. Тимош знал, что мажордом слов на ветер не бросает, и каждый раз, когда контролер открывал дверь камеры, ожидал, что вместе с ним появится мрачный Иван Иванович с торжеством и ненавистью во взгляде. «Не ждал?! А я пришел!»
<< | >>
Источник: Сергей Пономаренко. Ловушка в Волчьем замке. 2016

Еще по теме 23:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности