<<
>>

Глава 19

Ночью Оксане приснилось, что с ее автомобиля снимают колеса люди в остроконечных черных капюшонах, полностью скрывающих их лица.

— Кто вы? — испуганно крикнула она, боясь к ним приблизиться.

— Тени! — Один из них повернулся к ней и приподнял капюшон, под которым оказалась лишь непроглядная тьма, и она проснулась.

В тревоге приблизившись к окну, она посмотрела во двор. После варварства, учиненного над ее автомобилем, она уговорила тетю на ночь оставлять наружное освещение у дома. В тусклом желтоватом свете она увидела мирно дремавшую «фиесточку», с которой, похоже, все было в порядке. И все же Оксана, набросив поверх ночной сорочки курточку, вышла во двор.

Свежий воздух приближающейся осени сразу дал о себе знать, и она поежилась. Оксана подошла к автомобилю и тут спиной почувствовала взгляд, обдавший ее ледяным холодом.

— Кто здесь? — крикнула она, отступая к двери.

Послышался звук двигателя грузового автомобиля. Фары проезжающей по улице машины осветили двор, и она увидела на стене дома соседей гигантскую тень притаившегося человека с неприродной формы головой. Она мгновенно сделала спринтерский рывок к двери и, закрыв ее на засов, прислушалась. Грузовик проехал, и во дворе восстановилась тишина. Вернувшись в комнату, Оксана прилегла и, к удивлению, вскоре заснула. В этот раз без сновидений.

Утром, пока она готовила завтрак тете и себе, убиралась по хозяйству, у нее из головы не выходили вчерашние удивительные видения, посетившие ее в подпольной лаборатории. Что это было — странные игры разума? Они ощутимо дополняли информацию, которую ей удалось собрать, и хотелось верить, что она в самом деле побывала в прошлом. Ведь многое, о чем она узнала во время этого необычного сеанса, ранее было неизвестно. Она не была любительницей истории, но другие названия улиц, трамвай, медленно ползущий по Владимирской и Крещатику, подсказывали, что так и было. Заглянув в Интернет, она убедилась, что улица Владимирская в самом деле называлась Короленко, а Крещатик — улицей Воровского. Да и другие детали ее видений подтвердились. Тем не менее Оксана понимала, что, получив сведения о Василии Хоме и его жене Яринке, имевших отношение к магическому трактату, она ни на шаг не приблизилась в расследовании пропажи девушек из общежития.

Во время завтрака к ним неожиданно явился следователь Якимчук, с порога наговоривший кучу комплиментов тете и не заставивший себя упрашивать составить компанию за столом. После завтрака Оксана завела его к себе в комнату.

— Что случилось? Не думаю, что вы приехали сюда, чтобы отведать домашних котлет.

— По ним я тоже соскучился. Утром — бутерброд с колбасой, вечером — бутерброд с сыром, а на обед что придется.

— А если серьезно?

— За эти дни были сняты значительные суммы со счетов Алмазова. Он установил себе дневной лимит, поэтому каждый день снимает в разных банкоматах. Если бы это был Алмазов, то он мог зайти в банк и снять всю требуемую сумму. Что-то с его исчезновением не то. Он объявлен в розыск из-за ДТП с летальным исходом, но пока поиски безрезультатны.

— Боясь ответственности за ДТП, гибель человека, Алмазов не идет в банк, а снимает деньги в банкоматах, ведь ему же есть-пить надо.

— И сколько он так думает скрываться? Он же бросил все: шикарный дом, кафе, наконец, писательскую деятельность, — а это немало! С его достатком было бы проще нанять хороших адвокатов, тем более что потерпевшая сторона уже установлена. Это Григорьев Виктор Иванович, который вот уже полтора десятка лет скатывается все ниже и ниже: хронический алкоголик, не имеет ни жены, ни детей, ни крыши над головой. Каким образом он оказался с Алмазовым в одном автомобиле, — непонятно. Нашли только ранние фотографии Григорьева, когда он вел более-менее пристойную жизнь, и на них жена Алмазова опознала его как работника, нанятого ее мужем. Странные появления Алмазова у себя ночью и не менее странное поведение его жены. Она что-то недоговаривает.

— Как я поняла, у вас есть ко мне конкретное предложение?

— Я установил наружку за женой Алмазова, но интересно знать, что творится внутри дома, особенно ночью. Не хочешь нанести неожиданный визит этой Вете и остаться ночевать у нее, ведь она тебе недавно предлагала?

— Это интересно, но я готовлюсь к новой карьере. Завтра утром выезжаю на съемки фильма в Ровенскую область. Исполню мечту детства — стану киноартисткой.

Якимчук от удивления выпучил глаза и приоткрыл рот.

— Разыгрываешь?

— Режиссер сказал, что у меня талант актрисы, только надо его развить.

— Какой режиссер?

— Кротенко.

— Так ты мне не поможешь?

— Сейчас узнаю, во сколько завтра выезжаем. — И Оксана, посмеиваясь, набрала номер Кротенко.

— Здравствуй, Семен. Это актриса Козлова. Откуда и во сколько завтра отправляется автобус?

— Я уже ничего не понимаю и не знаю! — раздался в трубке раздраженный голос режиссера. — Словно нахожусь в заколдованном круге, из которого невозможно вырваться.

— Что случилось?

— Рябинина куда-то запропастилась!

— Причина?

— Откуда мне знать, какие тараканы шалят у нее в голове! Может, очередное романтическое увлечение, и она уехала, ничего не сказав, мне назло.

— В милицию написали заявление?

— Если каждый раз, когда она исчезает, писать заявление, то я в милицию ходил бы, как в дом родной! Помнишь, куда она исчезла, когда Алмазов пропал? Я думаю, что она это специально подстроила, чтобы мне насолить.

— Что собираешься делать?

— Искать другую актрису на ее роль. Не знаю, сколько на это потребуется времени. Она режет меня без ножа!

— Все же в милицию…

— Извини, буду искать. О новой дате отъезда сообщу чуть позже.

Закончив разговор, Оксана повернулась к Якимчуку и сообщила:

— Актриса Рябинина пропала.

— Опять? Может, у нее амплуа такое, чтобы ее все время искали?

— Хочется верить, что это ложная тревога. Вот только боюсь, что она пополнила список пропавших жертв, снимавшихся в фильме… — Оксана умолкла.

— Не паникуй раньше времени! Так ты мне поможешь?

— Карьера актрисы откладывается. В чем конкретно вы видите мое задание?

— Нанеси ей неожиданный визит вечером и присмотрись. Может, что-нибудь и заметишь.

— Ага, пойди туда — неизвестно куда, найди то — неизвестно что. Все предельно ясно и понятно.

— Не капризничай, ты же не новичок.

— Ладно. Хорошо, что я до вечера буду свободна.

В пять часов вечера Оксана была возле заброшенного здания бассейна «Дельфин». Спустившись вниз, она набрала номер мобильного Вадима, и тот открыл ей двери. Внутри оказались все те же знакомые лица, отсутствовала лишь экстрасенс Галина, которой по-прежнему нездоровилось. Лев Казимирович сухо поинтересовался, принесла ли она отчет? Получив его, он заметно оттаял. От Оксаны не укрылось, что окружающие ее люди немного нервничают, и она тихонько поинтересовалась насчет этого у Вадима.

— Надо менять место дислокации, — так же тихо пояснил он.

— Что случилось?

— Наши эксперименты требуют много энергии, поэтому мы находим места, где проходят силовые кабели, чтобы подключиться к ним. Через какое-то время становятся заметны неоправданные потери на электролинии и, соответственно, начинают искать их причину. Как только нам становится известно об этом, мы переезжаем на другое место. Оно уже подготовлено, но я пока не знаю, где именно, — всем этим «дирижирует» Лев Казимирович.

Вадим проводил Оксану в «ракушку». Ощущение, что она давно знакома со всем, что сопутствует путешествию во времени, избавило ее от волнения. Надев шлем, датчики, Оксана спокойно закрыла глаза…

Четырехколесная бричка, запряженная одной лошадью, в сумерках въехала в упорядоченный парк с удивительным сочетанием деревьев и кустов разных видов: лиственниц, барбариса, миндаля, орехов. По пути стали попадаться античные скульптуры, некоторые из них несли следы вандализма — не хватало разных частей тела, а от одной остались лишь ноги на пьедестале. Из березовой аллеи они въехали на аллею, полностью засаженную тополями, которая вела к виднеющемуся в конце ее огромному зданию с портиком из четырех колонн перед главным входом. Но бричка, не доезжая, свернула в сторону, дорога пошла вниз.

— Слава Іiсусу, доїхали ми! — Кучер, маленький, худощавый, восседающий на козлах, повернулся к пассажирам, Яринке и историку: — Колишні пани, будинок, де зараз бібліотека, називали Філософським.

— Скажите, что находится в главном дворце? — поинтересовался историк.

— Нічого! Пан Мечислав[28] навіть не встиг закінчити ремонт палацу, тільки-но поміняв покрівлю на даху, як прийшли сюди совєти. Але ще й до того, на час ремонту, всі цінності звідси він перевіз до Варшави, в нього там є великий палац. Ось він, пся крев, і гайнув звідси до Варшави, що зараз під німцем. І своєчасно — панам Ледуховським[29] пощастило — вони потрапили до буцегарні.[30]

Философский домик оказался двухэтажным зданием с четырьмя окнами на каждом этаже, одной стороной выходящий прямо на огромный пруд, а противоположной — на местечко Млинов, в домиках которого уже стал появляться свет. Кучер остановил бричку перед дверьми.

— Ось бібліотека! — произнес кучер таким тоном, как будто хотел объявить: «Вот тут начинается дорога в преисподнюю!»

— Огромная благодарность вам, Ефим Иванович, за то, что нас сюда доставили, — тепло улыбнулась Яринка, а историк протянул заранее оговоренную сумму за проезд. — А как вы доберетесь назад? Уже поздно, а дорога не близкая.

— Я тутешній, це зараз в Дубно мешкаю. Тут батьківська хата, мати і молодша сестра живуть. Якщо вам щось знадобиться, запитайте, де мешкає родина Лакизюкiв. Містечко у нас невелике, всі всіх знають. — Он махнул рукой в сторону пруда: — На тому боці ставу, біля сільради з червоним прапором, хай йому грець, знаходиться батьківська хата — вона третя праворуч…

Владимир Феликсович и Яринка сошли с брички, забрали вещи и подошли к двери. После дороги, сопровождавшейся скрипом коляски на рессорах, их вдруг оглушила густая тишина, которую нарушила, всхрапнув, уставшая лошадь.

Кучер не спешил уезжать.

— Зачекаю, якщо не вiдкриють, то візьму до себе на ночівлю, — пояснил он.

Историк постучал в массивные дубовые двери большим деревянным молотком, висевшим рядом.

И снова тишина. Ярину невольно охватило волнение: а если их не примут?

Однако вскоре послышался звук поворачивающегося в замке ключа и сонный голос:

— Кто здесь?

— Свои, Сашко! Открывай! — весело, с явным облегчением крикнул историк.

Открыл мужчина с тройным канделябром в руке, в котором горела одна свеча. Внешне он был копией Владимира Феликсовича, только моложе. Да и прическа у него была другая: длинные волосы до плеч, заложенные за уши, как у творческих людей — поэтов, художников, писателей.

— Володя? — удивился длинноволосый, увидев приятеля и его спутницу. — Как ты здесь оказался? — спросил он, почесав свободной рукой за ухом.

— Но-о! — скомандовал кучер застоявшейся лошади, убедившись, что у приезжих все в порядке, и крикнул напоследок: — Бувайте, панове-товаришi!

— Тебе в дверях начать рассказывать или ты нас впустишь? — едко поинтересовался историк.

— Пожалуйста, проходите! — засуетился длинноволосый, пропуская гостей в темную прихожую и торопливо закрывая за ними дверь на ключ.

— Позволь представить тебе виновницу нашей поездки сюда — Ирину Николаевну Хому.

— Можно просто Ирина, — добавила Яринка.

— Александр Прокопенко. Саша. — Мужчина слегка наклонил голову. — Заведующий сим книжным хозяйством и одновременно библиотекарь в одном лице. Обещали дать помощника, но пока я сам. Свезли сюда книги со всех ближайших усадеб, и я должен с ними разобраться. Те, которые несут пролетарскую направленность в духе социалистического реализма, отправить на полки, чуждые — сжечь, имеющие историческую или иную ценность — в запасник. Скажuте мне, какие книги могли быть в личных библиотеках у здешних богатеев? В духе социалистического реализма?

— Я читал, что у бывшего хозяина этого имения была великолепная библиотека, которой и цены нет! — с завистью сказал Владимир.

— Та, которая досталась ему от его деда? Была да сплыла — успел увезти ее в Варшаву! Дед его, мой тезка, Александр Ходкевич, был наполовину ученый, наполовину алхимик. Искал, как свет взвесить. Занимался как раз в этом домике бог знает чем. Завтра покажу остальное, что тут имеется, — дворцы, музыкальный павильон с красноречивым названием — Темплум. Да и построен он в духе зданий тамплиеров.

— Мы вообще-то с дороги! — напомнил Владимир.

— Да-да! — спохватился Александр и пояснил: — Библиотека-читальня на первом этаже, а мои покои — на втором. Сейчас я посвечу вам, зайду вперед!

В следующем помещении, довольно просторном, в полумраке угадывались столы и высокие стеллажи.

— Разрешите! — Александр взял чемодан у Яринки, и они, пройдя в конец комнаты, подошли к деревянной лестнице.

Александр стал боком подниматься по узким ступеням, освещая дорогу незваным гостям. На втором этаже обжитой оказалась всего одна комната, но очень большая, служившая нынешнему временному хозяину кабинетом, спальней и кухней.

Вскоре на старинном овальном столе с резными ножками была разложена нехитрая снедь: половинка буханки хлеба, несколько очищенных луковиц, немного нарезанного тонкими ломтиками сала, сваренные вкрутую яйца. На примусе в кастрюле закипала вода для чая.

— Мой брат перед гражданской войной начал писать роман, в котором одним из главных персонажей стала Розалия Любомирская-Ходкевич. К сожалению, он не успел закончить. — Яринка не спешила перейти к цели их поездки и пока присматривалась к Александру. — Наш предок Шарль де Виржи был в нее влюблен. Ее казнили по приговору революционного трибунала за то, что она готовила побег малолетнего сына короля. Наш предок чувствовал вину за ее гибель, поэтому впоследствии перекупил поместье в Чернобыле, где она родилась, и там жил с семьей. Поместье стало нашим родовым имением и продолжало быть таковым до самой революции. Брат переписывался с потомками рода Ходкевичей, в частности, с владелицей здешнего имения — княгиней Софией Ходкевич, мечтал приехать сюда и лично познакомиться.

— К сожалению, княгиню Софию и ее дочь постигла страшная участь. В 19-м году на имение напала банда дезертиров. По одним сведениям, княгиня с дочерью бежали через подземный ход, а затем зачем-то вернулись. Думаю, более верна вторая версия — их застали врасплох и они не успели воспользоваться подземным ходом, который проходит под дном пруда. Бандиты, вдоволь поиздевавшись над беззащитными женщинами, убили их.

— Какой ужас! — воскликнула побледневшая Яринка.

— Господский дом-дворец вы видели — за эти годы его привели в порядок, но война, особенно ожесточенные бои в 16-м году, оставила свои следы. Впрочем, я хотел сказать не об этом. В малом дворце, по-местному «официне», уже на протяжении более ста лет происходят удивительные вещи. А начались они, когда тогдашней владелице имения, Марии Людвике Ходкевич, явился безголовый призрак с женской головой в руках, — в нем она узнала свою дочь Розалию.

— Ту самую?

— Впоследствии стало известно, что именно в тот день, когда явился призрак, ее дочь была гильотинирована в Париже.

— Как могло выдержать материнское сердце такое! — в ужасе воскликнула Яринка.

— Княгиня Ходкевич на следующий день уехала из имения и больше сюда не возвращалась. Зато призрак Розалии появлялся здесь неоднократно — многие его видели.

— Удивительно, что она облюбовала для своих визитов именно это поместье, а не в Чернобыле, где родилась и долго жила. В Чернобыле моим предком была облицована одна из комнат плитками с ее изображением.

— Может, это происходило из-за вашего предка? Вы говорили, что в ее смерти была и его доля вины, — вставил Владимир.

— Об этом уже никто не узнает, — качая головой, грустно произнесла Яринка.

— Все же позвольте узнать, какова цель вашего приезда? — не выдержал Александр. — Мне, конечно, радостно вновь увидеть друга и такую прелестную его спутницу, как вы, Ирина, но думаю, что приехали вы отнюдь не из праздного интереса к этим местам.

— Вы правы. — Яринка решила сама все объяснить. — Все дело в магическом трактате, который был обнаружен в тайнике среди руин Черного замка. Раньше этот трактат хранился в нашем чернобыльском поместье и принадлежал предку — Шарлю де Виржи. Моя девичья фамилия — Кожушко-Девиржи. Затем его похитила хозяйка Черного замка в Бортничах, о котором я упоминала, для проведения ритуалов черной магии. Во время этих ритуалов проводились человеческие жертвоприношения!

— Неужели такое возможно? — поразился Александр, а Владимир лишь молча пожал плечами.

— В 18-м году я чуть не убедилась в этом лично, и если бы помощь не пришла своевременно… — Голос Яринки прервался, перед ее мысленным взором, словно в кино, промелькнули те ужасные события.

— Допустим, что так и было! — воскликнул Александр, выскочил из-за стола и стал нервно ходить взад-вперед. — Я уже начал переводить текст рукописи, там и в самом деле описываются приемы черной магии. Ну и что с того? У нас чисто научный интерес, а цель — узнать его содержание, попытаться определить время и место написания. Уже сейчас могу предположить, что трактат создавали далеко от наших мест и очень-очень давно. Кому он может понадобиться?

— В трактате описываются ритуалы, связанные с тайным культом богини Кали, и он является копией, переведенной с более древнего языка на санскрит. Страшен не сам трактат, а люди, которые хотят использовать его содержание.

— Вы знаете этих людей?

— Догадываюсь о некоторых.

— Почему не подключите милицию? НКВД?

— Если содержание трактата станет известно властям, то ситуация только усугубится. Неужели вы этого не понимаете?

У Яринки разболелась голова, она встала и подошла к окну, за которым в свете луны, словно черное стекло, блестела вода в пруду. Она руками сжала виски, пытаясь ослабить боль. Яринка смутно слышала, как Владимир горячо доказывал своему другу, что она права. Все-таки проведенное в поездке время, заполненное разговорами, принесло свои плоды. Глядя на воду, она вспомнила, как в детстве боялась купаться в Припяти, потому что верила, что там обитают коварные русалки.

Вдруг сонную тишину, окутавшую окрестности, нарушил далекий звук мотора автомобиля, который по мере приближения становился все громче и трескучее. Владимир и Александр, услышав его, прекратили спор.

— Наверное, в сельсовет приехали, это с другой стороны пруда, а сюда доносится шум мотора, — предположил Александр.

— Да нет, похоже, что едут в эти края, — возразил Володя.

— Ночью? Все дома помещика Ходкевича закрыты, и в них ничего нет, новая власть пока не решила, как с ними поступить. Село находится по другую сторону речки Иквы, и в библиотеку сюда приходят только в том случае, когда надо провести политическое мероприятие.

Шум автомобиля, нарастая с каждой секундой, слышался уже совсем близко. Наконец машина подъехала к дому и мотор затих. Вслед за этим донесся чей-то голос:

— Он здесь. Вон видите свет в окне на втором этаже?

Мертвенно побледнев, Яринка сказала:

— Похоже, мы опоздали.

Снизу послышался стук в двери и грубый голос, который она сразу узнала:

— Открывай! Милиция!

Александр дрожащей рукой зажег свечу, намереваясь спуститься вниз.

— Это бандиты! — уверенно сказала Яринка. — Надо немедленно уходить и захватить с собой трактат!

— Как? Куда? — растерянно произнес Володя.

— Через воду, — Яринка показала рукой на пруд, — а затем пешком на Дубно.

— Лезть в воду в ноябре, а потом пройти двадцать километров в темноте, мокрой одежде? — воскликнул Володя. — Увольте меня от этого!

Стук снизу не прекращался ни на секунду. Послышались угрозы.

— Пообещайте мне, что с книгой ничего не случится! Что вы ее не уничтожите! — произнес Александр, уже овладевший собой после первоначального приступа страха.

— Обещаю, что книга останется в целости и сохранности! — твердо сказала Яринка.

Снизу донеслись глухие тяжелые удары, видимо, приехавшие пытались вышибить двери.

— Идемте вниз! — Александр стремительно вышел из комнаты, спеша спуститься по лестнице. На первом этаже он метнулся к стеллажам и вернулся с пакетом, завернутым в клеенку.

— Возьмите! — протянул он пакет Яринке. — Помните, что вы обещали!

— А вы? — Сжимая пакет в руках, она оглянулась на Владимира, но тот согласно кивнул, как бы говоря: «Держите книгу у себя».

— Я останусь. Надеюсь, что это недоразумение и ваше приключение будет напрасным. Вам не придется плыть — подземный ход, о котором я рассказывал, начинается отсюда. — Он заволновался. — Но я по нему до конца не проходил, не знаю, в каком он состоянии и нет ли проблем с выходом наружу. Двадцать лет прошло, как им последний раз пользовались.

Александр легко сдвинул один шкаф, под которым оказалась крышка люка, и открыл его. Снизу пахнуло сыростью и чем-то неприятным.

— Лезьте быстро вниз! Я поставлю шкаф на место, открою окно — пусть думают, что вы в самом деле решили выбраться отсюда вплавь.

Яринка первой спустилась по покрытой плесенью черной деревянной лестнице, надсадно скрипевшей под ее небольшим весом. Она уходила глубоко вниз, и Яринка, прикинув, отметила про себя: «Метра четыре будет, а то и пять». Когда стал спускаться историк, тоже не отличавшийся габаритами, прогнившая перекладина лестницы неожиданно сломалась и он, не удержавшись, рухнул вниз.

Наверху захлопнулась крышка люка, и все погрузилось в непроглядную тьму. Яринка на ощупь приблизилась к упавшему мужчине, который едва слышно постанывал от боли.

— Что с вами?

— Нога… Я не могу на нее встать, не могу идти.

— Я вам буду помогать.

— Нет, уходите!

— Я вас не брошу! — Яринка протянула руку, дотронулась до историка. — Опирайтесь на мое плечо и не беспокойтесь — я сильная!

Ход был очень узким, сырым, под ногами хлюпала вода. Тесно прижавшись друг к другу, они двигались боком и крайне медленно — иначе не получалось. Когда они немного отошли, до них донесся глухой щелчок, отдаленно похожий на выстрел, а вслед за ним раздался вой, который едва ли мог издавать человек. Яринка почувствовала, как у нее сжалось сердце, — она поняла, что с Александром происходит нечто ужасное. Он пожертвовал собой, рассчитывая, что «гости» не знают о подземном туннеле, вход в который надо было скрыть снаружи.

Их опасное путешествие продолжалось неизмеримо долго, несколько часов. Яринка, словно слепая, ощупывала рукой стену, делала небольшой шаг и останавливалась, давая возможность Владимиру опереться на нее всей тяжестью тела и тоже сделать шаг. Вряд ли подземный ход превышал несколько сот метров, но к его концу у обоих почти не осталось сил. Ближе к выходу они ощутили приток свежего воздуха; эта часть подземного хода была пологой, но на их беду оказалась затопленной. Им пришлось брести по пояс в ледяной воде, трясясь от холода и изнемогая от усталости. Выйдя на берег, они без сил растянулись на траве, но мокрая одежда и жгучий холод, вызвавший озноб, не дали им сидеть на месте.

— Идите, я подожду вас здесь, — стуча зубами, сказал историк.

Яринка поняла, что он прав. Сама она быстрее найдет помощь и вернется сюда, чем если они продолжат идти вдвоем.

— Выкрутите одежду, — посоветовала Яринка и, шатаясь от усталости, пошла в село.

Сделав с десяток шагов, она стала за деревом, сбросила с себя мокрую одежду и выкрутила ее. Обнаженное тело морозило, трясло, как при падучей. Когда она вновь натянула на себя мокрые вещи, теплее не стало, но двигаться было легче. Она блуждала огородами, брела по узким улочкам, тревожа собак, пока не вышла к центру, где увидела дом с поникшим красным флагом над коньком крыши — сельсовет. Стоя спиной к пруду, Яринка отсчитала третью с правой стороны хату, укрытую дранкой и соломой.

Подойдя к забору, она открыла калитку и зашла внутрь. Только сделала пару шагов к дому, как к ней с яростным лаем бросился мохнатый пес. Едва успев отскочить назад, женщина прижалась спиной к калитке. Пес заходился в лае, но приблизиться к ней не мог — мешала веревка, привязанная к ошейнику. Наконец двери в домике отворились, вышла женщина в длинной, до пят, белеющей в полумраке рубашке.

— Якого дідька! Цить, Лютий! Кого це серед ночі приперло?

— Великодушно простите! Ефим Иванович тут живет?

— Ночує тут. — Женщина повернулась и крикнула внутрь дома: — Юхиме! Виходь, це до тебе!

Через полчаса Яринка уже переоделась в сухую одежду хозяйки дома, для нее великоватую, и пила горячий чай, почти кипяток, с медом. Ефим Иванович сидел напротив и внимательно слушал рассказ Яринки.

— Напевно, це якісь бандюги приблудилися, — кивнул ей кучер. — Вранці місцева влада прокинеться і розбереться.

На ее просьбу немедленно пойти и помочь замерзающему историку Ефим Иванович порекомендовал повременить. В темноте они вряд ли его отыщут, да и ей надо хоть немного отдохнуть, вон едва на ногах держится, а в помощь себе он утром найдет кого позвать. Сколько она его ни уговаривала, тот твердо стоял на своем.

— У меня к вам еще просьба, Ефим Иванович. Возможно, я здесь задержусь, вы не могли бы передать через нашего общего знакомого, проводника поезда, моему мужу пакет?

— Чому ж не передати? Зроблю це. А що в ньому?

— Книга. Мой муж ученый, он ее очень ждет. — Она сняла перстень с черным камнем. — И это тоже.

Яринка написала адрес и передала пакет, нетерпеливо ожидая, когда они пойдут на помощь историку. Вскоре небо стало светлеть. Послышался шум подъехавшего автомобиля, фары на мгновение осветили комнату. Яринка быстро подошла к окну. Хотя забор был высокий, доски в нем чередовались с достаточно большими просветами, и было видно, что автомобиль остановился рядом с их домом. Через двери выйти было уже поздно — ее сразу заметят. Она быстро вернулась к кучеру, глядевшему на нее с тревогой.

— Ефим Иванович, это бандиты, хотя они могут быть одеты в милицейскую форму.

— То теж бандити.

— Мне надо бежать. Как мне отсюда выйти, чтобы меня не заметили?

— Гайда через вікно!

Спустившись из окна с тыльной стороны дома, Яринка пригнулась и огородами снова вышла к пруду, а затем, идя берегом, неожиданно для себя вышла за пределы села. Уже начало светать, поплыли густые клубы утреннего тумана. Она услышала позади шаги — ее преследовали! Она побежала, но уже через несколько шагов за что-то зацепилась и упала — ужасная боль пронзила ногу. Превозмогая ее, она с трудом поднялась, но ступить на ногу было больно. Стиснув зубы, она сделала шаг, чуть не упала и присела прямо на землю, решив затаиться в тумане.

— Яринка! — услышала она знакомый голос, обрадовалась, сдвинулась с места, и под рукой у нее предательски хрустнула сухая ветка. «Андрей? Здесь? Почему?» Ей вспомнилась встреча кузена с огэпэушником Аверкием Гаврилюком. «Андрей с ним? Может, он имеет отношение к аресту Василя?»

Шаги стали приближаться, и Яринка, превозмогая нестерпимую боль, двинулась в сторону пруда. Туман стал рассеиваться, до пруда оставалось шагов десять. Она оглянулась, две фигуры преследователей вырисовались метрах в тридцати от нее, но двигались они значительно быстрее. Закусив губу до крови, отчаянно хромая, Яринка побежала, вот уже осталась всего пара шагов до воды!

Раздался выстрел, и Яринка, споткнувшись, упала лицом в землю. Андрей Кожушко в костюме и шляпе первым подбежал к ней.

Наклонившись, он окинул ее профессиональным взглядом и увидел расплывающуюся лужу крови: пуля вошла в затылок, смерть наступила мгновенно.

— Идиот! Что ты наделал! — гневно обернулся он к Аверкию Гаврилюку, облаченному в форму НКВД и сжимавшему в руке револьвер.

— А что ты хотел? Она плавает, как нерпа! — И посоветовал: — Лучше обыщи ее, книга должна быть у нее.

— Сволочь! Быдло! Ненавижу! — Андрей в гневе стал выпрямляться, его рука нырнула в карман пиджака, но Аверкий оказался проворнее. Пуля, выпущенная из его револьвера, попала Андрею в лоб, и он упал рядом с кузиной.

Аверкий наклонился над Яринкой и обыскал ее мертвое тело. Со стороны, где они оставили автомобиль и шофера, послышались выстрелы и сразу стихли. В глазах Аверкия полыхнула ненависть — он понял, что это означает.

— Достали и здесь, черти!

У мертвой Яринки магического трактата не оказалось.

«Выбросила или спрятала? Одежда на ней сухая, деревенская». Он посмотрел в сторону хат за огородами и зло сощурился. «Позже разберемся!»

Времени у него не было. Он быстро стянул с мертвого Андрея пиджак, рубашку и штаны, тело затащил в воду, проследив, чтобы оно скрылось под водой. У хат слышались громкие голоса, раздавались команды — его поиски начались. Подхватив одежду в охапку, он побежал в сторону темного леса, до которого было совсем недалеко.

Оксана очнулась в «ракушке». Промелькнувшие перед ней события прошлого потрясли ее. Жаль было Яринку, так и не увидевшую Василя, но сберегшую, как она и обещала историку, магический трактат, который сумела переслать мужу. Оксана не понимала, зачем было прятать, беречь трактат, который забирал человеческие жизни. Почему его не уничтожили? Разве его условная историческая ценность сопоставима с человеческой?

Вадим, на этот раз лихорадочно спеша, освободил ее от шлема и датчиков.

— Сейчас должна подъехать машина, и мы грузимся — переезжаем! Казимирович просил, чтобы вы подготовили отчет и передали нам через Галину.

<< | >>
Источник: Сергей Пономаренко. Формула бессмертия. 2017

Еще по теме Глава 19:

  1. Глава 11
  2. Глава 6
  3. Глава 3
  4. Глава 1
  5. Глава 2
  6. Глава 4
  7. Глава 5
  8. Глава 7
  9. Глава 8
  10. Глава 9
  11. Глава 10
  12. Глава 12