<<
>>

Глава 10

На следующее утро Оксана съездила на Житний рынок на Подоле и без труда нашла торговые точки Бесараба, личности здесь известной. На самом деле его звали Раду Шаптефраць, а из-за его молдавского происхождения и труднопроизносимой фамилии к нему прилепилось прозвище Бесараб, на которое он охотно откликался.

Вот только с ним ей не удалось встретиться — со слов продавца, Бесараб вчера улетел в Турцию на десять дней отдыха. Оксане сразу вспомнились ее недавние невеселые турецкие приключения. Опрос продавца с целью создания психологического портрета Бесараба ничего не дал. Она лишь узнала, что когда он трезвый, то ужасный скупердяй, а в целом — любитель весело гульнуть и очень любит женщин. Вот и сейчас он укатил с очередной пассией, но как ее зовут и какая она внешне, никто не может сказать. Сам он разведен, бывшая жена осталась в Молдавии. Бесараб имеет квартиру где-то на Виноградаре, но толком адрес никто не знает.

Исходя из того, что Бесараб настойчиво интересовался Леной Рогошко, когда она уже несколько дней как пропала, то последняя никак не могла быть его спутницей в этой поездке. Однако странно как-то: вечером спрашивает о Рогошко, а через день улетает на отдых с другой. Подозрения подозрениями, но Оксане оставалось только дожидаться его возвращения. А пока она занялась приготовлениями на вечерний банкет у Алмазова. Отправилась в ближайший салон красоты и полностью отдалась в руки мастеров.

Звонок Кротенко застал ее в салоне, когда ей делали маникюр.

— Салют, Оксанка! — весело поздоровался режиссер и продолжил, как давний знакомый: — Напоминаю, сегодня вечеринка у Алмазова. За тобой заехать?

«Лучше быть автономной и не зависеть ни от кого, — быстро решила она. — Да и зачем ему знать, где я живу».

— Спасибо, еще не знаю, откуда я буду ехать, так что доберусь на своей.

— Тебе решать. Вечеринка будет в стиле Хэллоуина.

— Вроде сейчас август, а не ноябрь.

— Мы люди кино и привыкли снимать июльскую жару в январе, а метель в июне. Призрачно все и не зависит от календаря.

— Хорошо, пусть будет так. В чем мне идти?

— Не имеет значения. Я тебя предупредил, чтобы ты была готова к неожиданностям. Разница между жизнью и кино лишь в том, что в кино смена декораций происходит несколько быстрее.

— Вы меня заинтриговали.

— Итак, до встречи!

Лишь когда услышала в трубке гудки, Оксана спохватилась: «Сказал ли Кротенко Алмазову, что пригласил меня? Или это будет взаимный обмен неожиданностями?»

К усадьбе Алмазова Оксана подкатила в полдевятого вечера, на полчаса позже, чем было указано в приглашении. Возле ворот стояло с полтора десятка легковых автомобилей разных марок и один микроавтобус. Оксана припарковала автомобиль рядом с минивэном «рено» и подошла к калитке в воротах. Ее опоздание произошло не по ее воле, а из-за пробок на дороге, и она искренне жалела, что не рассчитала время. В этот раз ей не пришлось даже нажимать на звонок, двери при ее приближении открылись. За ними оказался палач в красной пелерине и такой же маске, вот только вместо топора в его руках болталось с десяток всевозможных масок. Оксана протянула ему приглашение и взамен получила ажурную полумаску, прикрывающую лицо возле глаз.

— Добро пожаловать, Прекрасная Незнакомка! — глухо пророкотал палач.

Оксана, повинуясь его жестам, надела полумаску и направилась к дому, возле которого на газоне был поставлен огромный шатер, где находился импровизированный бар с двумя барменами в костюмах Арлекина и Пьеро. В шатре стояли несколько столиков без стульев. Прибывшие гости во всевозможных масках с фужерами в руках живо общались между собой, и было заметно, что, несмотря на скрытые лица, они прекрасно ориентировались, кто есть кто. Повсюду слышались смех, обрывки оживленных разговоров. Оксана почувствовала себя неприкаянно и одиноко в этом сборище масок и не знала, как себя вести. Она могла лишь рассчитывать, что Кротенко не будет прятаться под маской и наблюдать за ней исподтишка.

Оксана подошла к столу около барной стойки и выбрала среди представленного многообразия напитков фужер с белым сухим вином. У барной стойки застыл в ожидании готовящегося коктейля «Злой клоун», он был в открытой майке-сеточке, выставив на всеобщее обозрение чудовищно мускулистое тело, не иначе как фаната бодибилдинга. Скользнув взглядом по Оксане, одетой в открытое вечернее синее платье, он призывно махнул ей рукой, но она быстро отошла от барной стойки. Для начала она хотела отыскать уже знакомых ей жену Алмазова Вету или Кротенко, лучше бы второго, а затем определиться относительно общения с другими участниками вечеринки.

Зазвучала музыка, и Оксана застыла в изумлении — ведь это была симфония! Слушать серьезную музыку и наблюдать вокруг себя ожившие маски из сказок, фильмов, мультипликатов и знаковых литературных произведений было по меньшей мере удивительно. «Крик» разгуливал в компании со «Шреком» и «Гаем Фоксом». «Фантомас» что-то энергично объяснял «Бабе Яге». «Бэтмен» шел в обнимку с девушкой в белом костюме, лицо которой скрывалось за маской Смерти — голого черепа.

Жалобно в унисон стонали скрипки и флейта, рассказывая этим персонажам некую музыкальную историю, которая, впрочем, была им до лампочки! Подобное несоответствие вызвало у Оксаны ощущение, что она оказалась в другой реальности. В помощь скрипкам нежно и призывно зазвучали арфы.

— Заскучали, Прекрасная Незнакомка? — прозвучал сзади глухой голос.

Оксана резко обернулась, перед ней стоял «Дарт Вейдер» в светлом льняном костюме.

— Разве можно скучать под музыку? — Голос был незнаком Оксане, но его вполне могла искажать плотная маска. По комплекции это вполне мог быть режиссер Кротенко. — Это «Фантастическая симфония» Берлиоза. Вы ее слушали раньше?

— К сожалению, не приходилось. К своему стыду признаюсь, на увлечение музыкой, тем более классикой, не остается времени. Фамилия Берлиоз у меня ассоциируется с председателем МАССОЛИТа в романе Михаила Булгакова.

— Ха-ха! Вы почти попали в точку. Имеется версия, что Булгаков не случайно назвал так своего персонажа в романе «Мастер и Маргарита», а именно под впечатлением от «Фантастической симфонии» Берлиоза, а не «Фауста» Гуно.

В грациозном переплетении звуков флейты, гобоя и кларнета под прозрачный аккомпанемент струнных явственно и неожиданно зазвучали ритмы вальса!

— Эта симфония повествует о трагической истории любви и смерти. Неразделенная любовь вынуждает молодого любовника отравиться наркотиком. Находясь в наркотическом угаре, он галлюцинирует, музыкальные образы приобретают реальные черты. Образ любимой женщины мерещится ему везде, вернее, он сам следует за ним. Сами понимаете, написать так о любви может только несчастливо влюбленный человек, как и было с Берлиозом.

— Спасибо, что просветили. Любовь делает чудеса, — Оксана горько усмехнулась, — особенно когда она несчастная.

— Симфония состоит из пяти частей, — продолжил «Дарт Вейдер». — Первая — «Мечтания. Страсти». Как далеко мы уходим в своих мечтах и как далеки они от жизни в своем воплощении? Что было бы, если бы они все реализовывались? Поверьте — ничего хорошего.

— Возможно, вы и правы, — согласилась Оксана.

— Вторая — «Бал». Музыкант видит, любуется возлюбленной на балу, она вроде рядом и в то же время недостижима. Их разделяет невидимая стена, и он ничего не предпринимает, чтобы ее разрушить, — лишь созерцает и страдает.

— Вы на его месте поступили бы иначе? — иронично улыбнулась Оксана.

— Безусловно! Все достается в борьбе — даже любовь. В третьей части, «Сцена в полях», музыкант ведет себя, как лох, — находит и теряет любимую. Четвертая — «Шествие на казнь». Ему кажется, что он убил ту, которую любил, что он приговорен к смерти, его ведут на казнь.

— Я вчера прочитала роман Алмазова, послуживший основой для фильма «Красная маска». Там тоже главный герой мучается из-за того, что подвел любимую под казнь. Видимо, это не случайность, если Алмазов выбрал именно эту музыкальную композицию для вечера?

Однако «Дарт Вейдер» словно не слышал вопроса:

— Пятая часть — «Сон в ночь шабаша». Сборище колдунов и ведьм, вакханалия торжества нечистой силы, дьявольская оргия и среди них — она, его любимая. И она — другая, такая же, как и они! Здесь не совсем понятно, у меня возникли вопросы к Берлиозу — что он хотел этим показать? Проявление второго, истинного, «я» его любимой или ужас смерти, которая, если не уничтожает, то трансформирует наше «я»? В любом случае это зрелищно как в музыкальных, так и визуальных образах.

— Теперь мне понятно, почему участники вечеринки облачены в маски, среди которых есть довольно жуткие. Вызывает недоумение лишь наличие мультяшных масок. Проблема с реквизитом?

— Отнюдь. Бывает, Зло маскируется под невинным выражением лица. Кому, как не вам, об этом знать?!

— Бывает… Семен, вы же знаете, что я здесь не ради того, чтобы развлечься, а по работе. Вы обещали познакомить меня с членами съемочной группы и начать с вашей помощницы — Риты и актрисы, сыгравшей третью жертву в фильме.

— Охотно, — кивнул «Дарт Вейдер». — Ожидайте меня, я скоро вернусь с Ритой и Рябининой. Они где-то здесь, совсем недавно я их обеих видел! — И он скрылся в толпе масок, которая стала значительно многолюднее.

Оксана отметила про себя, что вечеринка устроена с размахом, тут присутствует не менее полсотни человек, и все в масках. Семен говорил, что в группе было человек тридцать, значит, тут много, подобно ей, приглашенных. Освещением на вечеринке служили разноцветные гирлянды, развешанные на кустах, деревьях и просто протянутые высоко над головой. Они давали немного света, и все вокруг пребывало в полутьме, а за пределами освещенного места и вовсе погружалось в постепенно сгущающийся мрак.

Ожидание затянулось, и Оксана, невольно вслушиваясь в звучащую музыку, даже немного отвлеклась. Когда за мрачным нисходящим унисоном виолончелей и контрабасов последовало оглушительное звучание оркестра с усиленной группой медных и ударных инструментов, она не сомневалась, что близится к завершению четвертая часть симфонии — «Шествие на казнь». Вдруг какофонию звуков сменил солирующий кларнет. В его звучании было что-то печальное и нежное, передающее нарастающую тревогу.

Неожиданно его перекрыл мощный удар всего оркестра — словно удар палача, за которым последовали три глухих ниспадающих звука струнных. В воображении Оксаны эти звуки ассоциировались со стуком отрубленной головы героини романа Розалии Любомирской, упавшей и подскакивающей на деревянном помосте, — и ей стало жутко. И тут же возникла неистовая дробь барабана и литавр, а затем — рев духовых инструментов.

Внезапно мрачная музыка стихла и вместо нее раздался голос Алмазова:

— Друзья, я рад приветствовать вас на нашей вечеринке, посвященной фильму «Красная маска». От имени продюсеров я благодарю всех, кто работал над созданием картины, и, как говорится, большому кораблю — большое плавание! Ура, друзья!

Раздался дружный рев присутствующих, разгоряченных обилием алкогольных напитков.

— Веселитесь, радуйтесь жизни! Жизнь скоротечна. Розы исчезают, едва успев раскрыть свои бутоны. На каждое наслаждение отпущено не больше времени, чем нужно, чтобы успеть ощутить его. Умножим же эти наслаждения настолько, чтобы наша жизнь была сплошным ощущением их!

На смену выступлению Алмазова пришла зажигательная англоязычная песня, неизвестная Оксане. Тут же начались танцы, и появившаяся у Оксаны напряженность в ожидании чего-то нехорошего покинула ее. Она отошла немного в сторонку, чтобы не мешать танцующим. Семен-«Дарт Вейдер» все не возвращался, и она не знала, как поступить — продолжать его тут ждать или подойти к бару за новым бокалом вина, чтобы расслабиться. Ей вспомнилось, что пятая, последняя, часть симфонии повествует о шабаше. Глядя на весело скачущие, пляшущие кто во что горазд маски, Оксана не могла отделаться от ощущения, что симфония Берлиоза продолжает властвовать здесь, несмотря на современные обличья вокруг.

— Наконец-то я тебя нашел! — сквозь музыку прорвался голос режиссера. На нем была маска Чучела[9] с зашитым ртом, выглядевшая в бликах мерцающего света скорее страшной, чем веселой. И одет он был в голубую тенниску и джинсы, а не в льняной костюм. — Как тебе здесь?

— Заскучала, слишком долго вас не было. Маска Дарта Вейдера вам больше шла! Вы Риту и Рябинину нашли?

— Ты это о чем? Какой «Дарт Вейдер»?

— Мы с вами разговаривали, когда на вас была маска Дарта Вейдера из звездных войн.

— Это был не я. Я недавно приехал и только сейчас тебя нашел.

— Значит, меня разыграли — я его приняла за вас, и он меня в этом не стал разубеждать.

— Тут много приколистов, так что это только цветочки.

— Бог с ним! Вы обещали познакомить меня с Ритой — у меня есть к ней несколько вопросов. И Рябинину надо предупредить о грозящей ей опасности!

— Будем вместе их искать. Рябинина здесь, я ее видел, а Риту — нет. Утром пытался ей дозвониться, но ее номер был вне связи. Знать бы только, в какой маске Рита. Если в такой, — Семен указал на пляшущую девушку в маске Зеленой бабы Яги, полностью скрывающей лицо, — то вряд ли найдем, если она сама не откликнется.

— «Дарт Вейдер» сказал, что видел ее тут.

— Если он ее узнал, то я подавно! При условии, конечно, что это не очередной прикол.

Прежде чем перейти к поискам помрежа, они подошли к бару. Оксана взяла бокал сухого белого вина, а Семен — фирменный коктейль «Красная маска», изобретенный специально для этого вечера. Он и Оксану попытался уговорить попробовать этот коктейль, но вид красноватой жидкости, похожей на кровь, был ей неприятен.

Все усилия Кротенко отыскать помрежа оказались напрасными, из знакомых, кого ему удалось опознать даже в маске, никто ее не видел. Он даже воспользовался микрофоном и в паузе между музыкальными хитами объявил, что ожидает ее возле бара, но и тогда она не появилась. Выходило так, что, кроме «Дарта Вейдера», ее никто на вечеринке не видел, но и самого «звездного воина» Оксана здесь больше не встретила.

Кротенко познакомил ее с главным оператором фильма и, как оказалось, одним из триумвирата продюсеров, Никитой Трофименко — высоким, как каланча, и худым, как вобла, мужчиной лет сорока, с длинными волосами, стянутыми в пучок на затылке. Маска вампира ему чрезвычайно шла, особенно в сочетании с фужером красного фирменного коктейля. Вел он себя обстоятельно и важно, как человек, знающий себе цену. Кротенко представил его как одного из лучших операторов отечественной киноиндустрии. Помощник оператора Володя, его ровесник, оказавшийся неподалеку, был ему полной противоположностью — среднего роста, очень подвижный, услужливый. На нем была полумаска летучей мыши. Кротенко представил Оксану нескольким актерам, которые отделались от нее своими номерами телефонов, обещанием дать исчерпывающую информацию, но только не сегодня и не завтра. Да и сама Оксана понимала, что сейчас не лучшее время и место для вопросов.

Третья «жертва» из фильма, Ирочка Рябинина, наконец отыскалась, вернее, она сама нашла Кротенко и сразу повисла у него на шее. Она была совсем не похожа на сыгранный ею киношный персонаж. В фильме Рябинина казалась очень юной, робкой, наивной, а в жизни она вполне выглядела на свои двадцать пять, была пьяной и чрезвычайно развязной. Ирочка, взяв в «замок» шею режиссера, проигнорировала Оксану, пытавшуюся поговорить с ней, рассказать об исчезновении девушек и предостеречь о возможной опасности. Своим поведением Ирочка явно старалась показать, что ее и режиссера связывают не только отношения по работе, а и личные.

«Если это так, то почему Кротенко сказал, что у него нет ее номера телефона?»

Режиссеру столь откровенная навязчивость не понравилась, и он попробовал поставить девушку на место, но вскоре понял, что, учитывая ее состояние, это бесполезно. Похоже, он опасался, что Рябинина заведется и наговорит лишнего. Ему пришлось в очередной раз выпить с Ирочкой на брудершафт и чуть ли не силой вырваться из ее объятий, пообещав, что через десять минут он вернется.

Пятидесятидвухлетний актер Артемий Демьянович Барсуков, как и следовало ожидать, был в красной маске своего персонажа — «дяди-душителя» и темном сюртуке, взятых, видимо, из театрального реквизита. Уже изрядно выпивший, он, узнав об исчезновении девушек, на дальнейшие расспросы Оксаны отвечал громогласным хохотом, а потом сообщил, что сам их похитил, задушил и закопал у себя в саду на дачном участке.

Ближе к полуночи веселье разгоралось все сильнее, градус в крови присутствующих повышался, многие поснимали маски, а некоторые — не только их. Собственно, гостей на вечеринке можно было разделить на пьяных и очень пьяных. И только единицы, подобно Оксане, сохраняли трезвость мысли. Как обычно бывает на подобных мероприятиях, гости разделились на группки по интересам, а те — на парочки. Режиссер Кротенко продолжал опекать Оксану, по-прежнему оставаясь ее гидом, хотя к нему то и дело приставали, пытаясь увлечь в свои компании, а то и просто выпить на брудершафт. Количество выпитого уже чувствовалось в его движениях — мужчину слегка пошатывало. Оксана, выпив на протяжении всего вечера два фужера вина, чувствовала себя вполне нормально и решила, что пора возвращаться домой. Поговорить с кем-нибудь из киногруппы в данной обстановке было невозможно.

Внезапно с громким треском взлетели ракеты фейерверка, рассыпавшись разноцветным дождем. Одна, другая, третья. Раздались бурные аплодисменты и радостные крики.

И тут она увидела метрах в тридцати от нее, в стороне от веселящихся гостей, одинокую фигуру, наблюдающую за происходящим. Благодаря свету от ракет Оксана хорошо рассмотрела ее и вздрогнула от неожиданности — на человеке был темный сюртук и смеющаяся маска, подобная той, что была в фильме, но только темно-зеленого цвета, со свешивающимся красным языком — маска богини Кали! Когда ракета долетела до земли и погасла, фигура незнакомца скрылась в полутьме.

— Пойдемте! — Оксана рванулась вперед, но Кротенко ее удержал.

— Ксюша, почему ты все время со мной на «вы»? — Язык у него слегка заплетался. — Давай выпьем и поцелуемся — на брудершафт! Я тебе совсем не нравлюсь?

Оксана повернулась к режиссеру, отвлекшись на мгновение, а когда вновь посмотрела в сторону человека в зеленой маске, его уже не было — как будто он растворился. Вверх взлетели еще несколько ракет, но она его больше не увидела. Оксана почувствовала раздражение и с неприязнью взглянула на режиссера, продолжавшего крепко держать ее за руки и пытавшегося привлечь к себе.

— В таком виде вы мне не нравитесь! И пить я больше не буду — мне нужно ехать домой!

— Зачем? У Алмазова шесть спален! Шесть! Выбирай любую!

— Я предпочитаю вернуться домой. Присутствующему тут народу для ночлега потребуется больше, чем шесть спален.

— Я сомневаюсь, что кто-то будет спать. Гулять будут до утра и, кто знает, до какого дня.

Оксана не знала, как отделаться от пьяного режиссера, все настойчивее пристающего к ней, и при этом соблюсти правила хорошего тона. Ведь ей еще придется неоднократно общаться с ним, а только что замеченная фигура в маске богини Кали подсказывала, что нужно искать среди этой киношной братии.

И тут она увидела Ирочку Рябинину, еще больше опьяневшую. Девушка сняла блузку и, оставшись в полупрозрачном лифчике и коротенькой юбочке, демонстрировала танец живота, что у нее получалось довольно здорово. Зрителями были трое мужчин среднего возраста, подбадривающих ее хлопками в ладоши, среди которых она узнала полноватого актера Барсукова. Он был в темном сюртуке, но уже без своей красной маски. И хотя он был одет точно так же, как тот, в зеленой маске, Оксана не сомневалась, что это разные люди, имевшие разное телосложение.

Оксана, дав обнять себя за талию, продолжала говорить с режиссером и незаметно подвела его к Ирочке, как раз закончившей свое выступление и пожинавшей аплодисменты. Расчет оказался верным, Ирочка вновь мертвой хваткой вцепилась в режиссера, «отбив» у соперницы. Воспользовавшись тем, что они стали выяснять отношения, Оксана ретировалась. Сделав круг, она так и не нашла ни обладателя темно-зеленой маски, ни «Дарта Вейдера». Проведенный здесь вечер ничего не прояснил, а наоборот, вызвал новые сомнения и вопросы.

Оксана направилась к дому, у колонн которого беседовали двое мужчин и женщина, в которой она узнала жену Алмазова. Подойдя поближе, она увидела, что один из мужчин — ассистент оператора Володя, а второй был ей незнаком.

— Вета, большое спасибо, — сказала Оксана, — был чудесный вечер, но мне пора возвращаться домой.

— Куда вы поедете на ночь глядя? Переночуйте у нас.

— Спасибо, но завтра у меня много дел с утра, и я привыкла ночевать дома.

— Боитесь повторить судьбу Дездемоны? Судя по времени возвращения, скандала все равно не миновать! — хихикнул незнакомый мужчина.

— Ося, перестань! Это не твое дело! — одернула его Вета. — Извините, Оксана, он выпил лишнего.

— Что?! Я, Осип Финкиштейн, говорю все, что думаю! И мне есть что сказать! — заявил мужчина, гордо выпрямившись, хотя нетвердо стоял на ногах.

— Прощайте! — Оксана повернулась и пошла на выход.

Вета ее догнала:

— Я вас проведу. Извините, Ося, когда трезвый, очень культурный и вежливый. А тут на него нашло! Он пишет музыку, по его мнению, гениальную, но, кроме него, никто так не считает.

— Теперь понятно — нереализованные амбиции. Я на него не в обиде.

— Предупреждала Вениамина — люди творческие пьют без меры, а потом ведут себя безумно. Лучше бы сняли для вечеринки ресторан — к этому времени уже все разъехались бы по домам. А тут покоя мне не будет — боюсь, как бы чего не вышло. А сколько предстоит на завтра уборки! — горько вздохнула Вета.

— За весь вечер я так и не увидела вашего мужа. Или он скрывался под маской, чтобы его невозможно было узнать?

— Веня — мой гражданский муж, надеюсь, мы в ближайшем будущем узаконим наши отношения. Днем он выезжал на запланированную с кем-то встречу и значительно припоздал на начало вечеринки. Когда приехал, то не захотел надеть маску Кощея Бессмертного с короной на голове. Сказал, что облик бессмертного старца ему не нравится и что если уже быть бессмертным, то не в столь преклонном возрасте.

— Разве маски на этой вечеринке не его идея?

— Не знаю, я в это не вникала.

За воротами усадьбы Алмазова стояла густая темень, и Оксане пришлось включить фонарик-карандаш, который она постоянно носила в сумке. Из-за ограды доносилась музыка, смешиваясь с властвующим здесь покоем. Пройдя десяток шагов, она услышала, как калитка позади нее, тихо щелкнув, открылась. Вышедший человек растворился в темноте, ничем не выдавая своего присутствия, и в этом была странность, заставившая Оксану насторожиться. И еще ей показалось, что за ней наблюдают. Она физически ощутила сверлящий ее недобрый взгляд, отчего почувствовала себя беззащитной и словно раздетой.

— Эй, кто там? — крикнула она, повернувшись в ту сторону, где, по ее предположению, мог находиться неизвестный. К собственному неудовольствию, она услышала в своем голосе неприкрытый страх.

Слабенький, узкий луч фонарика пронзал тьму метра на два, не больше. Даже в Турции, находясь во власти торговцев людьми, она не испытывала такого страха. Это был липкий, лишающий сил к сопротивлению страх. Там угроза имела конкретное лицо, а люди — понятные намерения. Здесь же она не видела и не знала противника, не могла просчитать его действия. Оксана сожалела, что не взяла с собой зарегистрированную «травматику», хотя знала, что придется возвращаться ночью. Усвоенные приемы самообороны — это, разумеется, хорошо, но оружие надежнее. Пистолет «браунинг», несмотря на небольшие размеры, показался ей тяжеловатым для дамской сумочки, к тому же до сих пор в нем не было необходимости.

Оксана пересилила желание в панике броситься к своему автомобилю, находящемуся в трех десятках шагов от нее, и, наоборот, стала передвигаться очень медленно, превратившись в слух, который в данной ситуации был ей лучшим помощником. Она то и дело обводила вокруг себя лучом фонарика, не давая незнакомцу приблизиться незаметно. И страх постепенно отступил, ее мысли и движения стали четкими. Теперь она была в состоянии просчитать возможные действия неизвестного, ничем не проявлявшего своего присутствия.

Уже подойдя к автомобилю, Оксана услышала, как калитка захлопнулась. Неизвестный вновь вернулся в усадьбу, оставив свои намерения? Какова же была его цель? Напугать? Напасть не решился, почувствовав, что она к этому готова? А может, это кто-то из перебравших лишнего гостей и ему вовсе не было до нее дела? Постоял, пришел в себя и вернулся назад? Или этим он лишь отвлек ее внимание?

Не расслабляясь, все так же настороженно Оксана села в автомобиль и сразу заблокировала двери. Завела мотор, включила фары, дальний свет, тут же спугнувшие темень, и ничего угрожающего не увидела. Уже полностью успокоившись, она направила автомобиль в обратный путь.

<< | >>
Источник: Сергей Пономаренко. Формула бессмертия. 2017

Еще по теме Глава 10:

  1. Глава 11
  2. Глава 6
  3. Глава 3
  4. Глава 1
  5. Глава 2
  6. Глава 4
  7. Глава 5
  8. Глава 7
  9. Глава 8
  10. Глава 9
  11. Глава 10
  12. Глава 12
  13. Глава 13
  14. ГЛАВА 2.
  15. Глава восьмая, в которой анализируется соответствие трат и жизненных приоритетов
  16. ГЛАВА 1. ВВЕДЕНИЕ
  17. Глава 8 Расследование
  18. Глава 13 За знакомство