<<
>>

32

Галя снимала комнату в частном доме в «селе-городе» Совки, недалеко от Центрального автовокзала. Место жительства ей очень напоминало родную Ольшанку. Схожи они были не рельефом местности – Совки расположены на холмах, Ольшанка – в низине, – а своим сельским укладом, криками петухов по утрам, ухоженными огородиками возле домов.

Ежедневно ей приходилось полчаса идти к остановке автобуса по ухабистым кривым улочкам частного сектора. Каждый раз она поражалась резкой смене окружающей обстановки: выйдя из села, оказывалась на оживленной автостраде большого города, на противоположной стороне которой вздымались высотные дома. Добираться целый час до места учебы было не очень удобно, зато ехала она без пересадок – только на автобусе. Ей нравился этот район, нравились проживающие здесь люди, и она мечтала в будущем иметь небольшой домишко в подобном месте, и обязательно с приусадебным участком.

Хозяйкой, сдавшей ей комнату в пристройке, была пожилая женщина, которую все звали Петровной. Вместе с ней проживал ее великовозрастный сын Василий.

Петровна целыми днями занималась приусадебным хозяйством. У нее были парники, в которых она выращивала всевозможные цветы, на доходы от продажи которых жила сама и содержала сына. Несмотря на то что имя у него было такое же, как и у покойного брата, и по возрасту они были почти ровесниками, он являл собой полную его противоположность. Вялость и инертность были основными чертами его характера. Нельзя сказать, что он был лодырем или отлынивал от работы, – он нехотя делал только то, что ему велела мать, ни больше ни меньше, и не проявлял инициативу. Его любимым времяпрепровождением был просмотр видеокассет, благо, видеомагнитофон имелся. Работал он посменно дежурным кочегаром в каком-то ЖЭКе, а дома в основном скрывался в своей комнате и смотрел видеофильмы до одури, не отдавая предпочтения конкретному жанру.

Когда Галя поселилась у них, то сразу положила глаз на Василия и начала потихоньку строить далеко идущие планы, трезво оценивая свою внешность, рассчитывала на его инфантильность.

Петровна этому не препятствовала, даже поощряла. Гале пришло в голову, что она сдавала комнату вовсе не из-за денег, – плата была мизерная, а доходы от продажи цветов – ощутимыми; Петровна, скорее всего, рассчитывала таким образом женить сына.

Ей понравилась работящая жиличка, которая сама постоянно вызывалась помогать, при этом было видно, что работа доставляет ей удовольствие. Цветы были страстью Гали, они в изобилии росли у нее в Ольшанке, и, когда она занималась ими здесь, у нее щемило сердце.

Однако Василий никак не реагировал на попытки Петровны и Гали возложить на него семейные обязанности. Непрерывная двухмесячная осада Василия параллельно с подготовкой и сдачей вступительных экзаменов в вуз не дала положительных результатов. В лучшем случае он шел на непродолжительный разговор, а после предложения пойти куда-нибудь прогуляться, молча скрывался в своей комнате и включал «видик».

Неужели в этом была виновата ее внешность? Неужели он не видит, какая она работящая, разносторонне развитая, что с ней можно поговорить о чем угодно? Не родись красивой, а родись счастливой, говорит народная мудрость. А разве можно быть счастливой, будучи настолько некрасивой, что даже такой несамостоятельный мужчина, как этот Василий, ее игнорирует?

Все больше мир книг и грез заменял Галине живое общение. Иногда у нее сдавали нервы и ночью подушка становилась мокрой от слез. Неужели страшное пророчество Мани, несмотря на все Галины усилия, исполнится? Выходит, человек – только игрушка в руках Судьбы, и что бы он ни делал, все равно свершится то, что предначертано? Она углубилась в изучение философии волюнтаризма Шопенгауэра и откровений Ницше.

После занятий Галя стала ходить на курсы по изучению испанского языка. Если бы нашелся кто-нибудь, кто задал бы ей вопрос, почему она выбрала именно этот язык, то она, не задумываясь, ответила бы: за его живость, красоту и жизнерадостность.

Но правдой было не только это. Однажды она посмотрела испанский фильм и заметила, что буквально у всех женских персонажей над верхней губой виднеется темный пушок – у одних он был более заметен, у других менее.

Она страстно захотела поехать в Испанию, и ночью ей стали сниться обожженные безжалостным солнцем горы, мужчины и женщины в ярких диковинных нарядах, больше похожих на цыганские. Они танцевали зажигательный фламенко и, не переставая, ели оранжевые апельсины.

Через какое-то время на этих курсах они стали изучать пословицы на испанском. «Больше может не тот, кто может, а тот, кто хочет», – открыла она для себя народную мудрость и решила сделать эти слова основным принципом своей жизни. Второй основополагающий жизненный принцип она почерпнула из философии утилитаризма: цель оправдывает средства.

Галя не оставила попыток покорить Василия, считая, что любую цитадель можно сломить длительной осадой, но решила действовать исподволь и лишь изредка пыталась ее штурмовать. Она сделала для себя вывод, что нельзя зацикливаться на чем-то одном, а проводя все свободное время в одиночестве, в жалкой каморке в пристройке, она ничего не высидит, к тому же для Петровны слишком жирно иметь платежеспособную квартирантку и бесплатную подсобную работницу в одном лице. Она решила лучше узнать город, с которым была еще мало знакома.

В это время она неожиданно сдружилась с одногруппницей Снежаной. Как это бывает на скучных лекциях, с соседом по столу было интереснее общаться, чем слушать лектора. Постепенно общие интересы появились у них и после лекций. Несколько раз по окончании занятий они договаривались «прошвырнуться» по Крещатику, ели мороженое в маленьких кафе, болтали о том о сем, знакомились с уличными донжуанами. Киевлянка Снежана была очень эффектной девушкой: высокая, стройная, с правильными чертами лица, большими выразительными голубыми глазами и копной светлых волос. Она всегда была изысканно одета. Естественно, на нее обращали внимание в первую очередь, а до Гали очередь зачастую и не доходила. Снежана сама выбирала из ребят того, кто ей был больше по душе, а Гале доставался один из его товарищей, у которого сразу портилось настроение и иссякал словарный запас. Чаще всего он молча шел рядом с Галей, закатив глаза, и по выражению его лица было нетрудно догадаться: он молит Бога, чтобы не встретить кого-нибудь из знакомых. Галя завидовала Снежане белой завистью и очень дорожила дружбой с ней. Впрочем, их уличные знакомства не имели продолжения, правда, однажды пьяные журналисты, по крайней мере, таковыми они представились, сводили их в «Кинодворец» на «Жанну д’Арк» Люка Бессона.

Как-то раз после занятий, когда они уже выпили по традиционной чашечке кофе в кафе на улице Пушкинской, или, как в шутку говорили студенты, отдали дань Сашку Пушкарю, Снежана посмотрела на часы и сказала:

– Сегодня я иду на пати. Надо заехать домой и переодеться.

– Извини, Снежана, не разобрала, куда ты идешь?

– Боже мой, Галка! Пати – это вечеринка, пора это знать.

– Завидую тебе – хорошо повеселишься сегодня.

– Да не без того, подружка. А ты что пригорюнилась?

– Нет, ничего. Интересно, как у вас вечеринки проходят?

– По-разному. Но только на тебе лица нет! Хотела бы пойти?

– Неудобно, меня никто не приглашал. Впрочем, не отказалась бы.

– Хорошо, возьму грех на душу. Только компания там специфическая, так что держи ушки востро. Встречаемся у турникетов метро «Берестейская» в шесть вечера. Заметано, подружка?

– Конечно! Спасибо тебе, Снежана.

– Потом поблагодаришь, а теперь разбежались.

Пати проходила в насквозь прокуренной просторной четырехкомнатной квартире с высоченными потолками. Долговязый и чрезвычайно тощий, изможденный парнишка, хозяин квартиры на время отсутствия родителей, отзывался на странное прозвище Клоп. Несмотря на то что они пришли туда в семь часов вечера, как и было договорено, веселье было в полном разгаре, словно вечеринка началась давно, возможно, еще утром или не прекращалась со вчерашнего дня. Здесь веселились по меньшей мере полтора десятка юношей и девушек. Все комнаты были раздельные, и в двух устроили противоположные по стилю дискотеки: в одной звучал джангл, с его ритмом, бьющим по нервам, в другой – электронные трансовые композиции.

Веселящаяся компания была разношерстной, словно здесь устроили форум представителей различных стилей. Единственное, что всех объединяло, – это модный прикид. Коротко стриженная девица с ядовито-зелеными волосами, в широких штанах с большими накладными карманами – из продвинутых «кислотников» – сидела в углу комнаты на коленях у парня, отдающего предпочтение стилю хип-хоп, в нарочито простой по покрою одежде, но, судя по всему, из очень дорогих магазинов. На лысой голове парня, блестящей в свете цветомузыкальной установки, чудом держалась маленькая, игрушечная желтая кепочка, которую он периодически поправлял, не прекращая взасос целовать девицу. В центре комнаты подпрыгивали в ритмах джангла три сильно поддатых парня и девица в джинсах и полупрозрачном бюстгальтере. Это почему-то напомнило Гале весело резвящихся на травке козликов, и она прыснула. Снежана непонимающе посмотрела на нее, но тут вмешался Клоп и выволок их из этой комнаты.

В одной из комнат был организован а ля фуршет. На полированном столе без скатерти стояло несколько видов рыбных консервов и солений в банках, валялись огрызки ранее присутствовавших здесь бутербродов, на треснувшей тарелке лежали жалкие обветренные ломтики копченой колбасы, возле опрокинутой полиэтиленовой бутылочки кетчупа растеклась коричневатая лужица. Здесь было относительно тихо и пусто. Только в углу комнаты на чем-то наподобие спального мешка, отрешившись от всего, крепко обнявшись, лежала обкурившаяся парочка.

– Девчонки, вам надо выпить, а потом курнем. Если хотите нюхнуть, у меня немного есть. Как думаете, что молодежь выбирает на самом деле?

– Как всегда – пепси, – улыбнувшись, сказала Галя и тут же поняла, что, хотя обращение прозвучало во множественном числе, все это относилось к Снежане и ее реплика растворилась в воздухе.

– Ты знаешь, что я люблю больше всего, – с достоинством произнесла Снежана.

– Понял, я сейчас, – сказал Клоп и исчез.

– Снежана, а почему его называют Клоп?

– Один шутник как-то сравнил его с клопом на заднице во время поста – хочет, да нельзя. С тех пор за ним закрепилось это прозвище, и он привык. Многие так и не знают его настоящего имени.

– Если честно, Снежанка, то я не догнала. Ведь он такой тощий – какой же он клоп?

– Потому что должен соблюдать пост, – терпеливо объяснила Снежана.

– Все равно не поняла. Какой пост? Ты можешь мне это растолковать?

– Ну, ты и непонятливая! Видишь ли… – Но тут появился Клоп, держа в руке полбутылки мартини.

– Снежинка, я о тебе помнил – грудью лег, но не дал спившейся компании прикончить пузырь! – воскликнул он, доставая из карманов фужеры.

Ими явно многократно пользовались, но Галя промолчала.

– Оно чистое? Не так, как в прошлый раз? – недоверчиво спросила Снежана, косясь на бутылку.

– Обижаешь! Чистейшее! Жизнью клянусь!

– Смотри, Клоп, раздавлю!

– Готов принять мученическую смерть клопа, но только на твоем теле. Когда начнем?

– После того, как кончим, – отрезала Снежана.

Клоп налил полные фужеры.

– За ПЗД – за присутствующих здесь дам! – брякнул Клоп.

Галя чокнулась о его фужер, засмущалась, увидев, что Снежана и Клоп не последовали ее примеру, и выпила. Приятный напиток с легким привкусом лимона и чуть заметной горчинкой пился очень легко, и Галя, не отрываясь, осушила фужер до дна, словно утоляла жажду. Снежана только пригубила, Клоп тоже.

– Убью! – зло сказала Снежана.

– Я готов! – радостно согласился Клоп.

– Я не помешаю? – вклинился в разговор крепкий парень лет двадцати с небольшим, в белой рубашке с широкими короткими рукавами, не скрывающими его хорошо натренированные мышцы. Поверх рубашки был повязан узкий черный галстук.

– Нет, – отозвался Клоп.

– А ты мне – да. Вали отсюда! – сказал парень и повернулся сердитым лицом к Гале, но не успел ничего сказать, так как вмешалась Снежана.

– Привет! – наигранно радостно воскликнула она. – Давай отойдем в сторонку!

– Базара нет! – согласился парень, и они вышли за дверь.

Галя словно невзначай подошла к двери и прислушалась. Снежана говорила тихо, из-за шума сказанного ею было не разобрать, но зато голос парня гремел, каждое его слово впечатывалось в мозг Гали и заставляло кровоточить сердце.

– Что это за чувырло среднего рода ты привела с собой? Если она морду не бреет, представляю, что у нее делается в других местах… Ладно, проехали. Когда будут?.. Что ты гонишь? Играешь с огнем, пацанка! У меня жилка не резиновая – лопнет, ты обгадишься!

Вдруг у Гали перед глазами все поплыло, закружилось, и она начала тихо сползать на пол. Последнее, что прорвалось в ее сознание, – это глухой далекий голос, словно через вату: «Отъехала. Что с ней делать?» – и все. Потом калейдоскоп фантастических цветных картинок с экзотическими животными, тропическими джунглями; иногда мелькали вроде бы знакомые человеческие лица, но, неузнанные, пропадали. Голоса, разговоры, музыка, еще что-то – все это проходило мимо ее сознания, как далекие, уже почти стершиеся воспоминания.

Галя пришла в себя в полной темноте на широкой кровати. Она лежала полностью обнаженная, и на ней молча трудился какой-то мужчина. Она в страхе закричала и попыталась столкнуть его.

– Чувиха очухалась! – закричал тот в темноту и крепко прижал ее к кровати.

Сразу появился еще кто-то, невидимый в темноте, и разжал ее рот костлявыми пальцами. В него полилась какая-то жидкость, которую она стала быстро глотать, чтобы не захлебнуться. Это было все то же злополучное мартини. Все же она поперхнулась, закашлялась, пытаясь отдышаться.

– Хватит! – сказал кто-то невидимый. – С нее достаточно!

На этот раз мартини подействовало гораздо быстрее, и вновь замелькали фантастические картинки, не оставляющие следов в сознании.

Пришла в себя Галя уже после полудня. Она по-прежнему лежала на широкой двуспальной кровати. На полу валялась ее одежда. Голова гудела и была словно налита свинцом, да так, что ее еле удерживала шея. С трудом оделась. Низ живота горел огнем. Прошла по квартире, но никого из вчерашних знакомых не обнаружила. Несколько парочек лежали, обнявшись, но ни Снежаны, ни Клопа, ни даже злого парня не было.

Вышла из квартиры, доехала на метро до станции «Университет» и почувствовала сильную тошноту, так что еле сдержала рвоту, поднимаясь по длинному эскалатору. Долго сидела на лавочке в Ботаническом саду, приходила в себя, лишь потом смогла продолжить путь домой.

К счастью, она не встретила Петровну, так что ей не пришлось отвечать на вопрос, где она провела эту ночь.

На следующий день на занятиях Снежана вела себя как обычно. Еле дождавшись перерыва, Галя отвела ее в сторону.

– Как это называется? Ты куда меня привела?

– Ты сама захотела пойти. Я тебя предупреждала, что надо держать ушки на макушке. Сама слышала, что я интересовалась качеством мартини.

– Но ведь он сказал, что в нем ничего нет.

– У тебя была возможность в этом убедиться… Ты что, не почувствовала постороннего привкуса?

– Я его никогда не пила. Мне оно показалось очень вкусным.

– Вот и пеняй на себя.

– Но ведь ты там тоже была, почему ты не защитила меня? Ты ведь моя подруга!

– Каждый спасает свою шкуру как может. Мне надо было думать о своей.

– Ты пойдешь свидетелем? Я хочу заявить на них в милицию!

– Нет, конечно. Тебе тоже не советую. Ты знаешь, кто их папеньки и маменьки?

– Нет. Расскажи.

– Я не самоубийца. Прошу тебя, воздержись от опрометчивого шага, иначе очень сильно пожалеешь. Мне тоже перепадет…

– Хорошо, как говорил твой знакомый – проехали. Интересно, кто он – тот парень в белой рубашке? Чего он от тебя хотел?

– Ты… идиотка! Не понимаешь, во что ввязываешься. Хочешь себя погубить и меня! Надо быть дурой, чтобы… Я тоже хороша! Отстань от меня, но запомни: хоть один звук слетит с твоих губ – и тебе не жить! И мне тоже! Какая я дура, дура! – с этими словами Снежана ушла.

На следующей паре она пересела за другой стол и больше не обращала на Галю ни малейшего внимания. Так Галя лишилась единственной подруги, а больше в университете ей ни с кем не удалось сблизиться.

«Большой город подобен джунглям. Притягивает своей красотой и может погубить зазевавшихся, потерявших осторожность. Враждебный для чужих и ласковая гавань для своих. Вывод: надо научиться жить в нем!» – решила она.

Через две недели у Гали произошла задержка месячных. Экспресс-метод показал, что она беременна, а через месяц гинеколог подтвердил этот вывод и ее опасения: она была беременна, и даже не знала от кого! Уничтожить зарождающуюся жизнь, рискуя в дальнейшем остаться бесплодной и одинокой? На это она пойти не могла.

Тогда она вспомнила о Глебе и, прихватив целительницу из соседнего села, поехала его выручать. Второй визит тоже был запланирован, и вместо правды она сочинила правдоподобную историю. Под сердцем у нее билось еще одно сердечко, и она мечтала о девочке. У ее ребенка должны быть отец и обеспеченное будущее. Ради этого она была готова на все.

Существовала опасность, что, выйдя из тюрьмы, Глеб откажется выполнять свою часть договора, так как он был устным. Поэтому она постаралась предпринять меры, чтобы этого не произошло. Ее главным препятствием была Ольга.

<< | >>
Источник: Сергей Пономаренко. Седьмая свеча. 2016

Еще по теме 32:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях