<<
>>

4

Дорогу на кладбище Глеб теперь знал, поэтому не стал искать провожатых, сел в машину и уже через пять минут к нему подъезжал. Дорогу перегородила громадная лужа с жидкой грязью, которая осталась от прошлого дождя.

Рисковать он не стал, остановил машину, обошел лужу и вскоре уже был на кладбище. Свежевыкопанную могилу он нашел сразу. Возле нее лежали две лопаты, пустая трехлитровая банка, еще сохранившая запах самогонки, и остатки еды, небрежно завернутые в газету так, что оттуда выглядывал наполовину обглоданный хвост селедки. Глеб взял лопату и задумался. Сколько земли необходимо, чтобы запечатать могилу? Технологии этого процесса он не знал, но подозревал, что земли много не нужно. Тут он понял, что не взял ничего такого, во что можно было бы набрать землю. Поразмыслив, сыпанул пару горстей в трехлитровую банку из-под самогонки, надеясь, что сивушный запах поглотит земля. Заглянул в пустую могилу: она была глубиной не меньше двух метров – аккуратный прямоугольник, словно под линейку выкопанный в глине. Вернулся к машине и поехал назад.

Только он подъехал к воротам, как к нему подскочила Маня:

– Где же вы пропадаете? Идемте быстрее! – И она, держа его за руку, буквально поволокла за собой в дом.

Рука у нее была холодная и какая-то неживая. Ему не к месту вспомнилось, как ночью тело Мани горело огнем. «Что я зациклился на ней?! Да, совершил ошибку, переспал с ней, но больше это не повторится! Очень стыдно будет, если об этом узнают! Она почти на три десятка меня старше! О чем я думал?!»

В доме было многолюдно, люди стояли плотно, точно шпроты в банке, но Маня невероятным образом смогла протолкнуть его почти до дивана, на котором лежала покойная. Мертвую Ульяну окружали бабы, словно несли дозор. Одуревшие от нехватки кислорода в помещении, запаха расплавленного воска и ладана, певчие выводили что-то уж слишком заунывно-пессимистическое даже для похорон.

У изголовья покойной сидела осунувшаяся Ольга. Глеб отвел взгляд – ему вдруг стало не по себе, он боялся даже посмотреть на мертвую тещу. В памяти стали всплывать кадры из ужастиков, как герой фильма наклоняется к покойнице, лежащей в гробу, а та вдруг открывает глаза, или как нитка, которой подвязали ее нижнюю челюсть, вдруг порвалась, и та вдруг открыла рот, показав сизый язык. Глеб понимал, что все это чушь, но ничего не мог с собой поделать – боялся взглянуть на покойницу, хотя стоящие впереди пожилые женщины были гораздо ниже его, а он возвышался над ними. Вдруг Маня сунула Глебу в руки маленькую горящую свечу, у нее в руке была такая же.

– Читай молитву, можно про себя, – потребовала она.

– Я не знаю молитв, – пробормотал Глеб.

– «Отче наш», – подсказала она. – Ее-то уж наверняка знаешь! – Сказано это было без тени сомнения.

Глеб хотел объяснить, что в жизни никогда не произносил молитв, но тут, к своему удивлению, начал вспоминать слова, правда, не был уверен в том, что правильно их произносит.

– Отче наш, еже си на небеси. Да хранится имя твое, да хранится дело твое, – прошептал он, но больше ничего на ум не приходило.

– Скажи «аминь!», – строго приказала Маня.

– Аминь! – послушно повторил Глеб. От душной атмосферы в комнате у него начала кружиться голова. Происходящее здесь напоминало некую фантасмагорию.

– Задуй свечку и передай впереди стоящим, пусть ее положат в гроб, – продолжала командовать Маня.

Глеб послушно погасил свечу, застыл, не зная, кому ее передать. Плотность людей в комнате была как в общественном транспорте в часы пик, когда надо передавать деньги кондуктору через других пассажиров. Было очень душно, и он стал проталкиваться к выходу, рассудив, что его участие в странном ритуале уже завершилось. Вдруг его кто-то крепко схватил за руку – это оказалась баба Маруся. Она нарушила строй бабок возле гроба и подвела Глеба к Ольге.

– Вот он, голубушка.

– Батюшка будет? – коротко спросила Ольга, глядя на него воспаленными, покрасневшими глазами.

Глебу было очень ее жаль, он не понимал, почему она, современный человек, идет на поводу у предрассудков и соблюдает старинные сельские обычаи, тем самым мучая себя. Мертвой матери этим она не поможет, а только гробит свое здоровье.

– Священник уехал. – Глеб недоумевал, почему баба Маруся об этом не сообщила Ольге. – К похоронам не успеет вернуться.

– Найди его, делай что угодно, но чтобы он был здесь! Хоть силой, но приведи его сюда! – лихорадочно произнесла Ольга.

Прежде чем Глеб ответил, вмешалась баба Маруся:

– Голубушка, времени больше нет. Ульяна должна упокоиться в могиле до захода солнца, а отец Никодим уехал в Киев. Где его там сыщет Глебушка? Твоя матушка не очень жаловала нашего батюшку – и было за что. Так что не переживай, Ульяна будет не в обиде. На девять или сорок дней привезешь другого батюшку для отпевания – сыщешь такого. А вот могилку завтра запечатать надо – отец Никодим это сделает, никуда не денется. – Баба Маруся, помолчав, добавила многозначительно: – Душа Ульяны неприкаянная может бед натворить немало!

Глеб мысленно продолжил: «Не меньше, чем сама Ульяна наделала при жизни».

Ольга молча кивнула, соглашаясь с этим. Баба Маруся вывела Глеба из дома, сама пошла продолжать заниматься организацией похорон и поминок.

Оказавшись на свежем воздухе, Глеб глубоко вдохнул, мысленно прикидывая, сколько ему еще придется пробыть в селе. Сегодня никак не удастся уехать в город, ведь утром снова надо будет идти на кладбище. Выходит, только завтра к вечеру они с Ольгой смогут уехать.

Из дома повалил народ, и стала выстраиваться похоронная процессия. Его снова отправили в дом. Теща все еще лежала на диване, вся усыпанная цветами, живыми и бумажными. Рядом уже стоял обитый черным крепом новенький гроб, пахнущий сосной, – ее новая обитель.

– По нашему обычаю в гроб покойника должны уложить его родственники и близкие друзья, – тихо сказала соседка, живущая напротив, у которой теща брала молоко, так как ни коровы, ни козы не держала.

Внешне за ночь Ульяна сильно изменилась. Ее лицо потемнело, стало черным, как у негра. Спокойствие и безмятежность исчезли с лица, отвисшая челюсть придавала ему выражение озабоченности и даже злобы. Покойников Глеб не боялся, но относился к ним с брезгливостью. Пересилив себя, он взял тещу за ноги. Тело оказалось удивительно тяжелым, несмотря на то что его подняли и уложили в гроб четыре человека. Когда тело оторвали от дивана, голова покойной безвольно дернулась и неестественно свесилась на плечо, при этом шея вытянулась невероятным образом. Словно из ниоткуда возникли женские руки и поправили голову. Глеб не поднимал глаза на поправлявшую женщину, и поэтому ему казалось, что руки существуют сами по себе. На диване осталось большое влажное пятно по контуру туловища, и он почувствовал тошноту. Как сквозь вату, до него доносились голоса женщин, обряжающих покойницу. Выделялся звонкий голос распорядительницы, поглощая все остальные звуки и слова.

– Господи, кто же так делает – покрывалом укутали, а веревки с ног не сняли! Куда тащишь ножницы, развязывать надо, а не резать! Вот так-то лучше. Челюсть бинтом подвяжи, аккуратнее, чтоб незаметно было. Не получается у тебя потому, что вначале язык во рту у покойницы надо поправить. Гляди, как это делают, может, еще пригодится в жизни!

«Говорят о смерти, а думают о жизни», – с неприязнью отметил Глеб.

– Готово! Теперь привязывай. Свечи в гроб положила, а ты их пересчитывала? Нет?! Давай сейчас считай. Одна, две, три, пять, шесть… Шесть? Всего шесть? А где седьмая свечка? Ищи, смотри внимательней. Нигде нет? Теперь жди неприятностей. Кто-то украл свечу – колдовать надумал. Быть беде, спаси нас, Господи! Ладно, заканчиваем, веревки уложите в гроб. Хорошо, хоть их не украли. Засуньте их под ноги покойницы, чтобы в глаза не бросались. Все готово? Зовите мужиков, которые будут нести гроб. Как кто?! Копачи будут нести!

– Из хаты обязаны родственники и близкие вынести на рушниках, а во дворе уже передать копачам! – заявила одна из женщин – у распорядительницы появилась оппонентка с не менее звучным голосом.

– Нет, копачи сразу несут гроб из хаты! – стояла на своем распорядительница.

– Это у вас так принято, а в нашем селе по обычаю родичи обязаны нести! Вы пришлая, из Антоновки, а у нас так заведено!

Глеб, совершенно одуревший, взялся за край полотенца, продетого под днище гроба, и помог вынести его во двор. Тут только он заметил, что выносили они гроб не через узкую входную дверь, а через специально открытую очень широкую дверь, так что им ничего не мешало. До этого скрытая ковром, висевшим на стене, эта дверь ждала своего часа десятилетиями. Ему представилась картина, как жизнерадостные рабочие строят этот дом, а рядом ходят не менее жизнерадостные здоровяк хозяин, его жена-красавица и стеснительная малолетняя дочурка, прячущаяся за юбку матери. Значит, уже когда строили, учитывали, что жизнь человеческая недолговечна и потребуется этот широкий проход, чтобы в свое время вынести вперед ногами хозяина, его красавицу жену, их дочь. Memento mori. Помни о смерти, говорили древние римляне и не забывали о ней даже за пиршественным столом, так как в те времена он мог в одну минуту превратиться в поминальный. Или взять, к примеру, мрачный культ Озириса у древних египтян… Но похоронная процессия уже выстроилась, и Глеб вернулся мыслями к настоящему.

Похоронная процессия вытянулась в длинную разноцветную змею-кобру, голова которой была украшена двумя голубыми хоругвями. Капюшон этой кобры образовывали восемь человек – они несли на специальных носилках гроб, утопающий в цветах с преобладанием красного. Затем следовала беспорядочная человеческая толпа, постепенно сужающаяся к концу-хвосту. Процессия двигалась чрезвычайно медленно, на перекрестках останавливалась. Во время остановок Ольга с бабами окружали гроб, бабы начинали причитать, а у нее слез уже не было – все выплакала. Глеб шел сразу за гробом, поддерживая Ольгу, которая шла, от горя шатаясь, как пьяная. Он нудился, время от времени украдкой смотрел на часы и не понимал, почему нельзя было гроб с тещей отвезти на кладбище на соответствующем автомобиле? Дорога казалась бесконечно длинной, как и этот день, а вот за работой, в общении с друзьями дни обычно пролетали быстро.

С утра собиравшийся дождь, вопреки опасениям, не излился на землю слезами по ведьме Ульяне. Более того, несмело выглянуло по-осеннему тусклое солнышко, разогнав свору черных туч-дармоедок. Было уже около четырех часов, и солнышко, едва выглянув, стало стремительно падать за горизонт.

Толпа, собравшаяся у могилы, преобразила это место, где не так давно был Глеб, до неузнаваемости, придав ему некую торжественность. Официальных речей не было. Когда гроб поставили на табуреты для прощания, Ольга упала на грудь матери и зарыдала. Ее с трудом оторвали, и неожиданно ее место заняла рыдающая Маня. Глеб был поражен, до этого он не замечал проявления сочувствия к покойнице с ее стороны, скорее наоборот. Маня сама поднялась, вытерла слезы платочком и исчезла в толпе. Глеб, понимая, что ему не отвертеться, подошел к гробу и наклонился, имитируя то ли поклон, то ли воздушный поцелуй без помощи рук. Когда его лицо находилось совсем близко от лица покойной, лоб которой украшала бумажная лента с надписью на церковнославянском, ему показалось, что веки покойницы слегка дрогнули, выпустив лучик зловещего взгляда! Похолодев от ужаса, Глеб отпрянул от гроба и еще раз внимательно взглянул на покойную. Левый глаз ее был чуть приоткрыт, виднелся белок без зрачка. Трупные синеватые пятна явственно проступали на лице даже сквозь потемневшую кожу. В толпе зашушукались:

– Следующего высматривает. Скучно ей одной уходить – сотоварища выискивает!

«Это лишь совпадение, и вполне объяснимое, – успокаивал себя Глеб, ощущая неконтролируемую внутреннюю дрожь. – Ведь давно известны случаи, когда с телом покойного происходит на первый взгляд нечто необычайное, пугающее в старину людей; из-за незнания физиологических процессов в организме связывали это с мистикой и чертовщиной. То покойники, когда приоткрывали крышку гроба, вдруг приобретали сидячее положение, то их находили в гробу «пополневшими». На самом деле в этом виновата физиология человека, его состояние в момент смерти. Так возникли легенды про живых мертвецов – вампиров и упырей. Ну а тут только веко дернулось – мышца расслабилась и глаз приоткрылся».

Прощание вскоре закончилось, двое мужчин накрыли гроб крышкой, и застучал молоток, вбивая в нее гвозди. От этого звука у Глеба холодок пробежал по спине. На мгновение ему привиделось, что это он, парализованный, лежит в тесном пространстве гроба, и над своей головой слышит звук забиваемых в крышку гвоздей. Он силится крикнуть, что живой, и не может.

Видение исчезло, а Глеб, весь в холодном поту, увидел, что гроб уже опустили в могилу. Сельчане подходили к яме, брали грудку земли, бросали ее вниз. На самом краю ямы стояла Ольга, словно окаменевшая от горя. Баба Маруся держала ее за руку и что-то ей тихо говорила. Глеб хотел подойти к жене, чтобы успокоить, и тут увидел, как две девушки, обе лет шестнадцати-семнадцати, смотрят на него улыбаясь и переговариваются. Он сразу вспомнил о ночном происшествии, и настроение еще больше упало. К Ольге он все же подошел и услышал, как она вполне обыденно советуется с бабой Марусей относительно поминального обеда.

– Что мне делать?

Ольга взглянула на него настороженно:

– Иди в дом и оставайся там. И ничего не делай без меня. Ты уже этой ночью натворил достаточно – хватит на всю оставшуюся жизнь!

Глеб хотел сказать что-то в свое оправдание, но Ольга отвернулась от него и стала разговаривать с подошедшей к ней женщиной средних лет, одетой по-городскому. Та выражала ей свои соболезнования.

Обратно Глеб возвращался вместе со всеми напрямик, через людские огороды. Этот путь занял от силы семь минут вместо сорока в похоронной процессии по дороге. Во дворе дома Ульяны румяные молодухи, несмотря на осеннюю прохладу в одних тонких белых вышиванках, сливали из кувшинов воду на руки возвращающимся с кладбища и давали им вытереть руки душистыми, пахнущими лавандой, длинными льняными полотенцами. Вымыв руки, люди устраивались на лавках за поминальным столом. Над столом был натянут громадный кусок брезента, прикрепленный с одной стороны к крыше дома, а с другой – к крыше летней кухни.

Ольга, очень бледная, проследовала в дом с незнакомой женщиной, не обратив никакого внимания на Глеба. Тот хотел было забиться куда-нибудь подальше от людских глаз, снова вспомнив о ночном происшествии, но баба Маруся поручила ему наливать гостям. В помощники ему дали рыжеволосого парня с наглой ухмылкой и очень пьяными глазами. Парень наливал самогонку и вино, отчаянно их расплескивая, в стограммовые стаканчики, а Глеб разносил их на небольшом пластмассовом подносе сидевшим за столом. Те отвлекались на мгновение от поглощения кушаний, брали стаканчик левой рукой, правой крестились, говорили «за упокой души Ульяны» или «пусть земля ей будет пухом». Задыхаясь, захлебываясь, сморкаясь, кашляя от крепости содержимого, выпивали сколько душа примет – кто половину стаканчика, кто до дна, а некоторые ставили их на стол, лишь пригубив. И эти же стопки опять наполнялись до краев и подносились следующим. Смотря на это сборище жующих, давящихся, неудержимо голодных, брезгливо сытых, Глеб с тоской подумал: «Неужели, чтобы помянуть человека, надо набить до отказа желудок, сдабривая съеденное алкоголем? Почитать память усопшего обжираловкой?»

Вначале за столом никто не произносил речей, слышно было только чавканье и бульканье. Затем стали вспоминать о покойной, пьяно ухмыляясь и одновременно прося передать селедку или другое блюдо. Вскоре переключились на более злободневные темы. Зачем вспоминать о мертвеце, который уж ничем не сможет ни помочь, ни навредить, а со временем превратится в удобрение, поглотившееся землей? А вот то, что тарифы на электроэнергию растут, доходы с ростом курса доллара катастрофически уменьшаются, – это волновало всех.

«Людская слава преходяща, и все мы тленны», – подумал Глеб, в очередной раз разнося стопки. К его удивлению, поминальный обед не затянулся, так как по здешнему обычаю требовалось выпить только три раза – ни больше, ни меньше. Однако за столами трижды сменялись люди и столько же раз ставились новые блюда, так что только в восемь часов вечера поминки закончились и народ понемногу разошелся.

В опустевший двор вышла уже немного успокоившаяся Ольга, сменившая траурную одежду на джинсы и кожаную курточку. На стол добавили кушаний, и за него уже сели те, кто обслуживал это поминальное пиршество, всего человек двадцать. Перед тем как сесть за стол, Глеб забежал в дом и там до хрустального блеска вымыл два стаканчика: один – для себя, другой – для Оли. Выпив подряд два стаканчика самогонки, перед этим что-то невнятно пробормотав, сам не понимая, что говорит, Глеб быстро захмелел и расслабился. Невыносимо длинный день обещал вскоре закончиться, и Глебу очень хотелось, чтобы алкоголь помог ему отключиться и проспать без сновидений до утра. А завтра он с Олей вернется к прежней жизни и забудет о ночном конфузе.

К Ольге приковыляла еще больше сгорбившаяся баба Маруся. Сегодняшняя нагрузка сказалась на ней, главном распорядителе и организаторе похорон, усугубив тяжесть прожитых лет. Она что-то зашептала Оле на ухо. Глеб только собирался опрокинуть третий полный стаканчик самогонки, как Ольга строго произнесла: «Глеб!» Его рука предательски дернулась, расплескивая драгоценную жидкость, и опустила стаканчик на стол.

– Не увлекайся! Не забывай о своих ночных похождениях прошлой ночью, – напомнила она ему о том, что он пытался изгнать из памяти. – Где земля с могилы матери?

– В машине.

– Принеси ее сюда.

– Она необходима прямо сейчас? Сию минуту?

– Ты правильно понял. Тебе помочь?

– Спасибо, дорогу я и сам найду.

Он встал из-за стола и направился к автомобилю. Было уже совсем темно, и, отойдя на несколько шагов от навеса, под которым горели электрическими звездами три лампочки, он оказался в темноте. Глеб стал двигаться очень медленно, осторожно нащупывая дорогу носком туфли. Трава сухо шелестела, и его это сильно злило, так как вновь напомнило о позоре прошлой ночи.

«Завтра возьму косу и выкошу ее, скотину, под корень», – поклялся он себе.

Глаза постепенно привыкли к темноте, и до автомобиля он добрался без происшествий. Верный четырехколесный друг радостно принял его, гостеприимно осветив салон. Вот только банки с землей внутри не оказалось!

Глеб четко помнил, что поставил банку под переднее пассажирское сиденье, но там было пусто. На всякий случай он осмотрел весь салон и заглянул в багажник. Банки нигде не было. Он хорошо помнил, где поставил банку, а также то, что не закрыл машину. Банка исчезла – выходит она кому-то понадобилась?

«Невелика потеря, завтра утром привезу, земли там хватит», – решил он про себя.

Увидев Глеба, вынырнувшего из темноты с пустыми руками, Оля побледнела и угрожающе сказала:

– Только не говори, что земли нет, что ты не нашел ее там, где оставил. – По ее тону он понял, что это и в самом деле почему-то очень важно для нее.

Снисходительно относясь к предрассудкам жены и заботясь о собственном спокойствии, он мгновенно сориентировался и соврал:

– Дело обстоит хуже, чем ты думаешь, в машине сел аккумулятор – я забыл подфарники выключить. Завтра придется кого-нибудь просить, чтобы подтолкнули, – только так заведется, с толчка. Или сегодня вечером надо будет найти зарядное устройство и поставить аккумулятор на зарядку. Завтра мы уедем сразу же после возвращения с кладбища?

– Земля где? – нетерпеливо, с тревогой в голосе спросила Оля, пропустив мимо ушей сочиненную Глебом легенду про аккумулятор.

– Где ей быть? В автомобиле. Я ее нащупал в темноте, брать в руки не стал – она замотана в газету, может рассыпаться по салону. Так как в машине убираю только я один, то руководствуюсь всем известным лозунгом: «Уважай труд уборщика!»

– Машина хорошо закрыта?

– Лучше не бывает! – Глеб быстро нарисовал в воздухе знак «Z». – Охранная сигнализация «Зорро» всегда с вами!

– Хорошо. С меня достаточно и того, что седьмую свечку кто-то украл. Завтра в шесть часов утра пойдем к попу, надо запечатать могилу и уговорить его отслужить панихиду.

– В шесть еще темно.

– Ничего. Отправимся пешком, раз машина не на ходу. На обратном пути уже будет светло.

Глеб вернулся на свое место за столом и твердой рукой взял стопку. То ли было очень холодно, то ли он сильно нервничал, но хмель слетел с него после разговора с Ольгой. «Что за село такое?! Ведьма, колдовство, на меня вчера наваждение какое-то нашло – как еще объяснить происшедшее? Непонятные ритуалы, трагедия из-за свечи, которую не положили в гроб, возможно, кто-то унес ее с собой, а тут еще землю с кладбища сперли! Не велика беда, когда стемнеет, схожу за баню и наберу землицы – кто разберет, откуда она? Я считаю, что все эти ритуалы ни к чему».

Все так же легко одетые молодухи стали убирать со стола напитки и закуски. Глеб грустно размышлял, не пропустить ли еще стопку? Решил все же воздержаться. Завтра очень рано надо встать – Ольга не изменит своего решения и в шесть утра заставит идти к священнику. Хорошо, хоть хватило ума не признаться, что землю похитили, иначе разгорелся бы грандиозный скандал. Благо, дровишек для него он непроизвольно насобирал за эти два дня предостаточно.

Глеб вернулся к автомобилю, забрался в салон, достал ноутбук и подключил модем. Он знал, что здесь есть мобильный интернет – в прошлые приезды подключался к нему. Просмотрел электронную почту – ничего важного. «Земля для опечатывания могилы, – вспомнил он. – Собственно, для чего это нужно?»

Глеб прогуглил этот вопрос. «Запечатывание могилы» – это народное название благословения земли, взятой с могилы, в конце чина православного церковного отпевания. Если на отпевании присутствует священник, то после того, как опустят гроб в могилу, он совершает символическое «запечатывание» могилы со словами из Псалтыри: «Господня земля, исполнение ея…» (Пс 23), крестообразно бросает землю на крышку гроба. Если по какой-то причине священник не присутствовал на погребении, совершается чин «заочного отпевания», в конце которого батюшка окропляет принесенную землю святой водой, произнося те же слова из псалма. Каждый православный христианин нуждается в молитвенной помощи, в прочтении «разрешительной» молитвы, которую читает священник во время отпевания умершего. Если родственники, зная волю усопшего похоронить его по христианской традиции, не делают этого, то они поступают немилосердно, не по любви. Таким образом, они осознанно или неосознанно совершают грех.

Глеба родители крестили, сам он этому не придавал особого значения – большинство людей крестят детей, то ли на всякий случай, то ли по инерции. В церковь он ходил от случая к случаю, в основном на Пасху, и всегда ставил свечи за упокой своих умерших родителей и ближних родственников. Из прочитанного ему было понятно, что ритуал этот обязательно надо проводить, но было неясно его предназначение. Возможно, «запечатывают могилу», чтобы душа или какая-то астральная сущность после смерти не докучала живым? Дальнейшее блуждание по интернету не внесло полной ясности в этот вопрос. Позиция Церкви: название ритуала «запечатывание могилы» придумали сами люди, на самом деле это лишь часть ритуала отпевания, во время похорон или же «заочного». Однако интернет был полон «правдивых» историй о том, как на могилах, которые не «запечатывали» священнослужители, появлялись привидения – неупокоившиеся души умерших, обреченные на вечные скитания. Поэтому в давние времена самоубийц, убийц хоронили за пределами христианского кладбища, их не отпевали – ни очно, ни заочно. Глеб внутренне содрогнулся и похолодел, вспомнив, как приоткрылся глаз покойницы, когда он наклонился с ней попрощаться, и что стали говорить люди.

«Теща при жизни не давала мне спокойно жить, с нее станется и после смерти мне докучать. Я, конечно, считаю все это предрассудками и выдумками, но на всякий случай схожу ночью на ее могилу и наберу с нее земли, – решил Глеб. – Дел всего-то на полчаса – пойду огородами». Разумнее было бы сходить на кладбище засветло, но в таком случае пришлось бы признаться Ольге в пропаже банки с землей. Если выбирать между встречей на кладбище с живыми мертвецами, вурдалаками, вампирами и разъяренной Ольгой, то он выбирает их. «Надо узнать, какие у Оли планы на меня в эту ночь, чтобы вновь не попасть впросак».

Глеб встал из-за стола и подошел к Оле, тихо беседующей с незнакомой женщиной в черном платочке.

«Черный цвет сегодня самый популярный, – подумал он и тут же оборвал себя. – Что опять на меня нашло? Сегодня же были похороны! Или тут спиртное по-особому действует? Не надо больше пить».

– Прошу прощения, что прервал вашу беседу, но я хотел бы поговорить с тобой, Оля, кое-что уяснить для себя.

Незнакомка встала.

– Ну, я уже пойду, – сказала она.

– Нет, подожди! Мы еще не обо всем договорились, – холодно заявила Ольга.

– Хорошо, я подойду минут через десять, – кротко согласилась женщина.

– Тебе хватит этого времени? – словно учительница у ученика, спросила Ольга у Глеба.

«Что на нее нашло?! Я не узнаю жену, которую очень люблю, – она тут совсем другая. Может, здесь воздух такой, что от него все дуреют? Скорее всего, смерть мамы и нервотрепка, связанная с похоронами, повлияли на нее. Надо быстрее вернуться в город – там она станет прежней. – Глеб тяжко вздохнул. – Была бы моя воля, немедленно отправился бы домой».

– Вполне, Оля! Для вопросов хватит, а сколько времени уйдет на ответы, сама решишь.

Ольга кивнула, и женщина исчезла в темноте.

– Слушаю тебя. Что тебя интересует?

– Во-первых, где я буду спать этой ночью? – Глеб пьяно улыбнулся.

– Здесь, в доме.

– На диване?

– На кровати во второй комнате, где обычно ночевали, когда навещали маму. Не заблудишься?

– Я достаточно для этого взрослый. – Глеб вспомнил: «У Мани я тоже спал во второй комнате, и что из этого вышло?»

– Что еще? – Ольга нетерпеливо посмотрела на него.

Глеб с неудовольствием понял, что прерванный разговор с женщиной для нее более важен, чем общение с ним.

– Почему поднялся шум из-за пропажи какого-то огарка свечи? – Глеб заметил, что слегка пошатывается, и сразу выпрямился.

«Прямой, как столб, и такой же устойчивый», – гипнотизировал он себя.

– Это не огарок свечи, – серьезно произнесла Ольга. – Это один из атрибутов ритуального посмертного обряда. Человек не способен при жизни распорядиться всей имеющейся у него энергией, использует лишь незначительную ее часть в течение своей жизни. В момент смерти происходит колоссальный выброс нерастраченной энергии, отведенной ему на жизнь. Вместе с ней высвобождается из материального тела нематериальная субстанция, которую мы называем душой. Путь, который она должна проделать, чтобы перейти в мир иной, невозможно совершить без помощи живых людей, без посмертного обряда. Похороны, заупокойные службы по умершему в строго определенные дни, ритуалы и атрибуты – все это составляющие посмертного обряда, помогающего душе умершего перейти в другой мир.

Каждый народ эмпирически создал свою систему помощи душе. При отсутствии или нарушении такого обряда в силу тех или иных причин душа не может покинуть землю, она остается здесь и начинает мешать живым. Иногда это опасно для их психического и физического состояния, не только для здоровья, но и для жизни. Души, которые не смогли переместиться, объявляются у нас, на земле, в виде фантомов, призраков, барабашек и прочей нечисти.

Из этого следует, что мы имеем колоссальный запас энергии, и не всю ее растрачиваем при жизни, а душа человека непосредственно управляет этой энергией. Удерживая душу на земле с помощью магии, манипулируя ею, можно получить в руки оружие, которое действует невидимо, не оставляя следов.

– Разве можно управлять душой умершего? – сдержанно поинтересовался Глеб, вместо того чтобы разнести в пух и прах эту ересь, которой Ольга, видимо, набралась здесь, общаясь с верящими в ведьм, чародеев, магию и колдовство.

Он удивлялся жене, серьезности ее тона, когда она несла чушь. За все то время, что он ее знал, до женитьбы и после, никогда ничего подобного она ему не говорила. Оля, как и Глеб, работала в столичном Институте психофизики человека, занималась наукой, правда, особыми достижениями похвастаться не могла. Хотя она и закончила аспирантуру, защитить кандидатскую не смогла, поэтому, достигнув своего максимума – должности младшего научного сотрудника, на большее без звания претендовать не могла. А вот Глеб, в отличие от нее, уже и докторскую написал и сейчас готовился к защите. Помощь Глеба в «реанимации» своей кандидатской работы Ольга категорически отвергла. Впрочем, Глеба это устраивало – невозможно, чтобы и муж, и жена сделали успешную карьеру. Кто-то должен собой жертвовать ради продвижения другого. Кому, как ни женщине, поступиться своими амбициями, если мужчина уже набрал темп? Глеб считал себя успешным, впрочем, как и знающие его по работе люди. Должность заместителя начальника отдела его, старшего научного сотрудника, уже тяготила, не соответствовала его амбициям. Директор института, академик Ворсинов, давно его заприметил и выделял среди других сотрудников. Как только Глеб защитит докторскую диссертацию, директор найдет ему достойное место. Сделает хотя бы своим заместителем по науке вместо недалекого Варавы, занявшего это место благодаря склокам при прежнем директоре института.

Ольга не удивилась вопросу Глеба, она его словно ожидала.

– Это возможно с помощью приемов черной магии и при наличии неких катализаторов – атрибутов похоронного обряда: свеч, заряженных энергией близких покойного, или веревки, которой были связаны руки-ноги покойника перед тем, как его положили в гроб, а также одежды, которая была на покойнике в момент смерти. Чтобы этого не случилось, и существует обряд запечатывания могилы, также следует проконтролировать, чтобы эти атрибуты не попали в злые руки. Все это было определено эмпирическим путем, основано на опыте предыдущих поколений и пока рациональному объяснению не поддается.

Глеб подумал, что слова Ольги полностью противоречат позиции Церкви в отношении ритуала отпевания. Она приплела сюда чародейские свойства веревок, свечей, которые имели отношение к покойнику и его родственникам. Глеб не был специалистом в вопросах религии, но то, что он от нее услышал, скорее всего, относится к дошедшим до нас со времен язычества пережиткам.

– Мне вспомнилось, как ты испугалась, подумав, что пропала земля, взятая для запечатывания могилы. Поясни, что случилось бы, если бы так и произошло? Я предполагаю, что ты снова начнешь говорить о каком-то колдовстве. Но ведь можно было набрать другой земли – ее там много. Или же гипотетические похитители могли бы и сами это сделать.

– Дело в том, что земля для запечатывания могилы должна быть взята родственником покойного, любой степени родства, до того момента, как земля покроет гроб с телом. Теперь тебе все ясно?!

Глеб неопределенно хмыкнул. Ничего такого он в интернете не читал. Видимо, тут еще добавились местные обычаи.

«Понятно одно: от всей этой чертовщины можно умом тронуться».

Глеб потер лоб, словно это могло помочь ему в этом разобраться. Опьянение прошло, он внимательно посмотрел на жену, раздумывая, не шутит ли она, младший научный сотрудник Института психофизики человека? Судя по ее виду, она говорила на полном серьезе. Взгляд у нее пронзительный, словно она, подобно своей покойной маме, стремится проникнуть в его мысли, добраться до самых тайных из них. Глеб отвел взгляд в сторону и сказал, зевая:

– Пойду пройдусь, пусть хмель выветрится. Похоже, я сегодня перебрал.

– Далеко не ходи. Скоро полночь. – Оля посмотрела на темное небо, где едва просматривался тусклый месяц, и многозначительно произнесла: – В такую ночь всякое может произойти. Хорошо, что сегодня месяц молодой. Не в полную силу сможет колдовать тот, кто похитил свечу.

Глеба удивили познания жены в магии, но тут он вспомнил, что говорила Маня об Ульяне, которую односельчане давно считают ведьмой, и ему на ум пришла пословица: «Яблоко от яблони недалеко падает». И он задал себе вопрос: «Если мама Ольги и в самом деле была ведьмой, то, выходит, и дочь – ведьма?» Представив Ольгу варящей колдовское зелье в большом казане, бросая туда лягушек и змей, он невольно рассмеялся. Тут он заметил, что Ольга подошла к женщине, с которой беседовала до этого, и они вместе вошли за дом.

<< | >>
Источник: Сергей Пономаренко. Седьмая свеча. 2016

Еще по теме 4:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях
  13. Процесс заключения договора: этапы и оформление