<<
>>

3

К часу дня все приготовления к похоронам были закончены. Во двор занесли хоругви и мощные деревянные носилки с ручками по бокам, которые украсили цветами, лентами и платками – на них должны были нести гроб.

Кладбище находилось недалеко, и к нему предполагалось идти пешком.

Баба Маруся нашла Глеба на огороде, возле старого высохшего колодца, напротив бани. Он сидел на начавшем осыпаться бетонном кольце и от нечего делать смотрел вверх. По серому небу медленно проплывали тяжелые черные тучи, словно вражеские бомбардировщики, выискивающие цель на земле, чтобы извергнуть свой боезапас. Он жаждал этого дождя, словно тот мог смыть свинцово-мышьячный осадок, оставшийся у него на душе после разговора с Олей. Ему стало казаться, что люди пришли сюда не столько отдать последние почести покойнице, сколько поглазеть на него.

«Вон тот белобрысый, длинноносый приехал из столицы и нажрался до чертиков, а после голышом ходил по селу, никого не видя, и даже…» – дальше только шепот и сдержанное хихиканье чудились ему в каждом шорохе и звуке человеческого голоса. Поэтому, выбрав момент, он сбежал сюда, на огород, чтобы не вздрагивать, почувствовав на себе чей-то любопытный взгляд, и все время не краснеть. Недаром старинная пословица гласит: на воре и шапка горит! Если бы не слова Оли, он бы до сих пор считал, что ночные события были только сном, настолько нереальными они казались ему днем. В голове у него творился кавардак. «Если я во сне, словно сомнамбула, в неглиже дошел до дома Ульяны и набедокурил там, по словам Оли, насколько реально то, что я переспал с Маней?! Судя по ее словам, все это пригрезилось мне. Дай Бог, чтобы так и было! Лучше, чтобы это оказалось сном, а не реальностью!»

Глеб перевел взгляд на грозное небо и решил все послать к черту, перестать корить себя. Ведь в случившемся нет его вины, так как он делал все это неосознанно, вернее, в невменяемом состоянии.

Это даже при тяжких криминальных преступлениях учитывается и является смягчающим обстоятельством. Его как психолога заинтересовало происшедшее с профессиональной точки зрения. Ведь ночью он воспринимал эти события не совсем так, как описала ему их Ольга. Выходит, в нем, как в известной повести Стивенсона[1], уживаются две особы, в психиатрии это называется деперсонализацией личности. Второе его «Я» проявило себя этой ночью, неадекватно себя вело… Тут же он посмеялся над своими умозаключениями – всегда проще приписать свои ошибки кому угодно, только не себе. Возможно, выпитая самогонка и нервное напряжение были тому причиной. Ведь известно из медицинских справочников, что при определенных условиях алкоголь, подобно наркотику, может вызвать галлюцинации. Так что ларчик этот очень просто открывается, и не надо громоздить сложные конструкции, когда все предельно ясно: алкоголь вызвал сомнамбулическое состояние и при этом грезы. Глеб решил, вернувшись в город, порыться в справочной медицинской литературе и поискать описания подобных случаев. Ведь не уникален же он!

Холод, сковавший тело Глеба из-за неподвижного сидения, как бы отдалил его от недавних неприятных событий. Он словно добровольно сам себя наказал. Бревенчатая баня с вечно закрытой дверью манила его, как будто скрывала тайну. «Находят “скелеты в шкафу”, почему бы их не прятать в бане?» Он, когда бы ни приезжал сюда, всегда видел на двери бани мощный замок. Его робкие намеки, дескать, неплохо бы попариться, теща пропускала мимо ушей, лишь один раз она вскользь пояснила, что в бане свалены горы непотребного хлама. Глеб дал себе обещание при первой же возможности заглянуть в баню и узнать, что там за хлам. Тут он подумал, что Ольга вряд ли решится продать дом матери – она очень любила приезжать в село и, с ее слов, ностальгировала по времени, проведенному здесь, хотя особенно близких друзей у нее в селе не было. Возможно, она и придет к такому решению, но это произойдет не скоро. Глеб загорелся идеей навести порядок в бане и использовать ее по прямому назначению.

До села не так далеко ехать, так что можно будет периодически устраивать банные дни по-взрослому, с березовым веничком!

«Эх, если бы я сейчас мог попариться, сбросить с себя весь негатив, словно смыть грязь, тогда и чужие взгляды не липли бы, и мне не было бы до них дела! – с сожалением подумал Глеб. – Использовала покойница баню не по назначению, в качестве сарая. Толку от холодной бани как от козла молока!»

– Вот куда ты забрался! – задыхаясь, воскликнула баба Маруся у него за спиной. – Ищем тебя, ищем!

Глеб вздрогнул от неожиданности и сразу ощутил, что порядочно замерз. Он с трудом разогнул свое окоченевшее тело и почувствовал себя великаном – он оказался на две головы выше маленькой старушки.

«Чего ее сюда принесло? Она собирается выговаривать мне за ночные события? Только этого мне не хватало!» – помрачнев, подумал он.

– Батюшки до сих пор нет, а похоронить Ульяну надо до захода солнца. Поезжай к нему домой и привези его сюда. Вчера вечером Дуняша к нему заходила, звала на отпевание – обещался быть. Иль случилось чего с ним – может, захворал? У тебя автомобиль, быстро смотаешься туда и обратно, – озабоченно сказала баба Маруся.

– Я не знаю, где он живет. Пусть кто-нибудь покажет, сам я его дом не найду.

– Да тут недалече. За домом Бондаря повернешь направо, доедешь до Дмитренков, а там свернешь в проулочек, к ставку. Это рядом с кладбищем, только с другой стороны.

– Я здесь совсем не ориентируюсь. Буду блуждать неизвестно сколько. – Глеб отрицательно замотал головой.

– Ладно, пошли. Сейчас найду тебе поводыря!

Они медленно прошли по чисто убранному огороду. Можно было подумать, что хозяйка знала собственную судьбу и поторопилась все убрать, чтобы не добавлять хлопот наследникам и соседям. Когда они подошли к калитке, баба Маруся, обведя взглядом двор, крикнула:

– Манька! Поди сюда, быстро!

Глеб был готов провалиться сквозь землю. Про себя твердил, словно заклятие: «Только бы не она! Только бы не она!»

– Манька, надо съездить к батюшке, а то он припаздывает. Глебушка не знает дороги, поедешь с ним. На автомобиле! – Баба Маруся говорила тоном одновременно приказным и вопросительным. Сказано было так, что вот надо – и все, и в то же время слышалось: а можешь ли ты?

– Отчего не съездить, съезжу. Вы не против, Глеб? – спокойно отреагировала Маня, поймав его настороженный взгляд.

Ему стало неловко, и он сразу опустил взгляд в землю. Маню нельзя было назвать пожилой женщиной, и это при том, что на ее лице совсем не было косметики. Чудит матушка природа, создавая такие феномены! Но Глеба сейчас занимало не это, а то, что Маня поедет вместе с ним и как на это отреагирует Оля. Отказаться неудобно, ведь нет никакой причины для этого. Ну а что такого в том, что Маня покажет дорогу к дому священника?! Баба Маруся в случае чего подтвердит Оле, что это она назначила Маню в проводники. Время поджимает, да и готово уже все для похорон, ожидают только священника.

– С какой стати мне возражать? Поехали. – И, не оборачиваясь, Глеб направился к машине.

Вначале они ехали молча, Глеб то и дело поглядывал в салонное зеркало, стараясь увидеть на лице спутницы признаки приближающейся старости. Здоровый цвет лица, никакой пигментации, свойственной пожилым людям, и на предательском лакмусе возраста – шее и руках – отсутствуют морщины. Даже сорок ей никак не дашь, разве что с натяжкой. Может, Оля пошутила? Тут он обратил внимание на то, что Маня вроде как и смотрит вперед, но улыбается с ехидцей (зубы белые, красивой формы): мол, что, доволен наблюдениями? Глеб вздрогнул и, непонятно почему, покраснел.

– Здесь нам надо повернуть налево, – скомандовала Маня, – хотя мы едем, по всей видимости, напрасно.

– Почему? – удивился Глеб, и, притормозив, так резко повернул, что не пристегнутую Маню бросило на него, она на мгновение прижалась к нему, обдав запахом цветочных духов.

Глеб молниеносно отстранился, вплотную придвинувшись к окну. Запах духов был тот самый, который он ощутил ночью во сне! «Выходит, это тоже был не сон?! Разве могут присниться запахи? Из этого следует, что я с ней переспал ночью?! Ужас! Но это уже произошло». Глеб чуть ли не с ненавистью посмотрел на спутницу.

– Извините! – смутилась Маня и быстро отодвинулась.

– О повороте надо предупреждать заранее, – недовольно пробурчал Глеб, все больше раздражаясь. «Ольга сказала, что не поручала Мане приютить меня, выходит, это была ее инициатива. Больше того, из слов Оли следует, что они не в очень хороших отношениях. Что за черная кошка пробежала между ними? Об этом позже расспрошу Олю, а пока надо выполнить поручение, но как понять странную реплику Мани?» – Почему мы едем напрасно?

– Не придет батюшка на похороны Ульяны, – хмурясь, произнесла Маня. – Здесь надо направо! – спохватилась она, но опять поздно сообщила Глебу о повороте.

Он вновь выполнил резкий маневр, но на этот раз Маня удержалась на месте.

– Я же просил говорить заранее, где надо будет поворачивать. – И, как бы ни к кому не обращаясь, в пространство салона Глеб повторил свой вопрос: – Так почему?

– Теперь только прямо. Увидишь, – кратко ответила она.

Глеб вздрогнул – она первый раз за все время обратилась к нему на «ты». Что бы это значило?

Грунтовая дорога вырвалась из окружения разнообразных заборов, прячущихся за ними домов – от развалюх, крытых камышом, до двухэтажных зданий под еврочерепицей, и дальше свободно протянулась вдаль, словно прочерченная под линейку. С обеих сторон пошли пустые огороды, кое-где уже перекопанные на зиму. Потом слева потянулись одинаковые, словно репродуцированные близнецы, унылые серые двухэтажные многосемейные коттеджи, а справа, за огородами, виднелось кладбище. Мрачный вид черных, освобожденных от растительности участков и сразу за ними кладбищенские кресты, вероятно, не добавляли оптимизма жителям коттеджей, окна которых выходили на эту сторону. Латинское выражение «memento mori»[2] имело непосредственное отношение к их жизни.

– Возле следующего дома остановитесь, – скомандовала Маня, и Глеб послушно нажал на педаль тормоза. Раздался неприятный скрип.

«Надо будет при случае взглянуть на тормозные колодки – по-видимому, пришло время их менять», – подумал Глеб, остановив автомобиль. Маня раньше него выбралась из машины, энергичным шагом прошла к входной двери. «Вечером, помнится, еле ноги волочила», – удивился Глеб. Она, не оглядываясь, вошла в дом, громко хлопнув дверью. Глеб в недоумении остановился на полдороге. Идти вслед за ней или подождать во дворе? Затем решил: раз уж он здесь, надо войти вслед за ней. Уж слишком она странная, и эти ее недомолвки…

В коттедже было четыре квартиры: две на первом этаже, две на втором. Квартиру священника Глеб определил очень просто – по широко распахнутой двери и стоящей возле нее Мане, тихо разговаривающей через порог с молодой полной женщиной в простом темном платье. Увидев Глеба, женщины замолчали, словно заговорщики. Матушке на вид было меньше тридцати, но ее чрезвычайно бледное рыхлое лицо с множественными гнойничками на лбу и щеках, обрамленное черным платочком, было болезненным. Глеб поздоровался с ней и вопросительно посмотрел на Маню, чувствуя себя неловко, будто отвлек женщин от чего-то чрезвычайно важного.

– Матушка Софья сообщила, что отец Никодим уехал в соседнее село и вернется поздно, поэтому на похороны не успеет. Предложила нам взять землю с могилы Ульяны: он завтра могилу и запечатает, – спокойно пояснила Маня, точно речь шла о чем-то обыденном, не о похоронах, где священник является одной из ключевых фигур печального ритуала.

Попадья жалобно посмотрела на Глеба, как побитая собака, словно прося пощады, и того от ее взгляда передернуло. «Выходит, мы, и правда, зря приехали, и Маня знала об этом наверняка, но меня в это не посвятила. Как об этом сказать Оле? Для нее это будет удар!»

– Разве ему не сообщили вчера, что Ульяна Павловна умерла и ее надо сопроводить в последний путь по христианскому обычаю? – неожиданно для себя грозным тоном поинтересовался Глеб у матушки.

У той скривилось лицо, будто она готова заплакать, и у нее на самом деле выступили на глазах слезы.

– Видимо, чрезвычайно важное дело вынудило отца Никодима отправиться в путь, забыв о своих обязанностях пастыря! – с сарказмом поддержала его Маня, словно до нее только сейчас дошло, чем чревато отсутствие священника. – Поясните нам, матушка Софья!

– На то воля Господня, и не нам его судить! – Попадья заплакала, перекрестилась и, неожиданно отступив на шаг назад, громко захлопнула перед ними дверь.

– До свидания, – насмешливо бросил Глеб двери, обитой черным дерматином. «Тьфу ты, черт, разве я желаю свидания с ней? Глаза б мои не видели ее вместе с батюшкой!»

Ничего им больше не оставалось, кроме как молча вернуться к автомобилю. Заведя двигатель, Глеб не выдержал и властно потребовал:

– Маня, вы можете мне объяснить, что здесь происходит?! Я к вам в село приезжаю не первый раз, всегда все было нормально, но сейчас творится, – он даже для убедительности обхватил голову руками, широко растопырив локти, – черт знает что!

– О чем вы? – невозмутимо поинтересовалась Маня, насмешливо глядя ему прямо в глаза, но он не отвел взгляда.

– У меня такое ощущение, что это не похороны, а какой-то балаган! Со мной странные вещи творились ночью, – признался Глеб и покраснел. – Вы заранее знали, что священник проигнорирует эти похороны. Попадья какая-то странная, – он, запнувшись, поискал подходящее слово, – словно пришибленная.

– Неужели заметно? – развеселилась Маня.

– Не только это странно, – разозлился Глеб, – но и… – Он запнулся, потеряв мысль.

– Необыкновенного человека хороним, даже удивительно, что все так спокойно, – не дождавшись продолжения, сказала Маня. – Обычно в таких случаях возникают небольшие природные катаклизмы: гром среди ясного неба, град величиной с куриное яйцо, ну и, конечно, молнии-шкодницы должны поджечь в селе сарай, а то и дом. А тут такой человек спокойно дух испустил, и черти никак не пытались этому препятствовать! Бывало, даже крыши домов сносило, а сейчас все спокойно. Похороны на носу, а тут даже жиденького дождичка нет, только небо хмурится уже два дня. Это очень плохо, не к добру! Видимо, ВСЕ ЭТО еще впереди! Поди знай, кого ОНО заденет.

– Вы это серьезно? – ошарашенно спросил Глеб.

– Серьезнее не бывает. Покойница была очень сильной колдуньей, ведьмой. Почему поп не явился на ее похороны? Как говорится, не бывает села без праведника и колдуна. Праведник, в силу своего сана, – это, конечно, отец Никодим, ну а колдунья… понятно кто. Месяцев шесть тому назад это было. Церкви в селе пока нет, только строится, а клуб у нас большой имеется, еще в застойные времена построили. В нем два зала: один побольше, второй – поменьше, и в этом маленьком сельсовет собирался школу бальных танцев открыть, дочка тогдашнего председателя сельсовета ими увлекалась. Школу не открыли – председателя хватил инфаркт, его дочка в город уехала, и зал оказался невостребованным. В этом зальчике отец Никодим службу стал править по выходным дням, соорудили там некое подобие иконостаса, деньги на церковь стал собирать. Понятное дело, батюшка заинтересован в том, чтобы прихожан у него было как можно больше. К Ульяне народ днем и ночью идет со своими проблемами, и решает их она не бесплатно. Наверное, отец Никодим решил, что уплывают к ней денежки, которые могли пойти на церковь. Ведь при хвори или чтобы защититься от неприятностей можно не к ведьме-знахарке идти, а к нему, и деньги на церковь жертвовать. Кто больше пожертвует на это богоугодное дело, к тому никакая хворь не пристанет, да и других проблем в жизни не будет. В одной из проповедей перед прихожанами отец Никодим заявил: на церковные службы не ходят и на строительство церкви не жертвуют ведьмы, колдуны и ими одураченные. Потому что все они боятся приобщиться к праведным делам, ведь, приди они сюда, их будет корчить и выворачивать, а если он еще святой водичкой их обрызгает, то и вообще огонь сожжет. Имя Ульяны не прозвучало, но всем было ясно, кого отец Никодим имел в виду. Вывод из этой проповеди был прост: кто к Ульяне обращается, тот прислужник ведьмы и сатаны.

Ульяне доброжелатели все это передали, еще и кое-что присочинили. Ульяна и в самом деле на службу не ходила, деньги на строящуюся церковь не жертвовала. Явилась она как-то на воскресную службу, да такая кроткая! Бросила мелочишку в ящик для пожертвований на строительство Божьего храма в селе. После службы прямо к отцу Никодиму поспешила – мол, хочет исповедоваться. Тот, не чувствуя подвоха, подумал, что испугалась Ульяна его, решила смириться. Отошел с ней в уголок, набросил на голову платок и давай ее исповедовать. А люди, увидев, что Ульяна исповедуется, не расходятся, трутся рядом – любопытно послушать, в каких страшных колдовских делах она покается. «Грешна?» – спрашивает отец Никодим ее тихо. «Грешна», – отвечает она громко. «В чем грешна?» «А в том, что на службу пришла, которую правит большой грешник! Ведь ты, Никодим, любишь потискать молодых девчат. Дуняше вон мне пришлось срывать беременность на втором месяце, с попадьей своей не спишь, холодная она у тебя».

Все вокруг так и покатились со смеху. Батюшка покраснел и как закричит: «Изыди, сатана!»

Она, улыбаясь, посоветовала: «Попробуй святой водичкой, которая огнем жжет!»

Тот стал красный как рак и бросился вон. А она еще больше масла в огонь подлила: «Не знаю даже, что раньше появится: дом и автомобиль у отца Никодима или церковь? Недавно, правда, слышала, что видели его в Киеве, слонялся по автосалонам, что-то там присматривал, наверное, вскоре этим самым и разродится».

Почти месяц после той службы хворал отец Никодим, а строительство церкви значительно ускорилось, до Рождества должны закончить. Он по-прежнему живет в квартире, которую выделило ему правление колхоза. Вот нескладуха, оговорилась я – аграрное акционерное общество, так оно теперь называется.

– А попадья что? – брякнул Глеб.

– Правильно разумеешь, Глебушка, мужик стерпит и постепенно отойдет, а женщина не простит и отомстит. Давай, поехали помаленьку, расскажу про попадью.

Автомобиль заворчал, как обиженный пес, и тронулся, подпрыгивая на ухабах и дребезжа внутренностями. «Доконаю я машину на этих дорогах!» Глеб в сердцах сплюнул.

– На той службе попадья тоже была и видела, как опозорился ее муж. Больше всего ее задело не то, что он с молоденькими девчонками якшается, а то, что Ульяна прилюдно обозвала ее холодной. Знала, что людская молва обсосет и разнесет каждое брошенное ею слово, осрамит на веки вечные, – продолжила Маня. – Решила отомстить Ульяне ее же оружием – нет, не словом, а колдовством.

У Глеба в голове не укладывалось все это – ведьмы, колдовство считались здесь чем-то обыденным, само собой разумеющимся, это не требовало доказательств. Просто верили в существование всего этого, и все.

– Поехала в соседнее село, к старой колдунье, и заплатила ей, чтобы навела порчу на Ульяну. Вскоре та заболела, пожелтела и вся иссохла. Чтобы снять порчу, надо точно знать, кто ее навел. Вычислила она и попадью, и старую колдунью. Пересилила она ту порчу. Стала Ульяна поправляться, а колдунья неожиданно умерла – хотя, может, от старости? Один Бог ведает.

Есть в черной магии такой прием: порча возвращается к ее наславшему, но уже многократно усиленная. Ульяна выздоровела, колдунья умерла, а попадья заживо гниет, и никакие бабки ей ничем помочь не могут. Очень сильная ведьма была Ульяна. А вы говорите, что много здесь странного происходит! Попомните мои слова: еще ничего и не происходило, но когда произойдет, тогда… тогда и увидите!

Они подъехали к воротам усадьбы покойной тещи и остановились. Маня вышла из машины и сразу затерялась в толпе, запрудившей двор. Глеб нашел бабу Марусю и объяснил ей, что священник уехал в другое село и он до похорон, видимо, не успеет вернуться. Она на мгновение сощурилась и приказала ему: «Смотайся на кладбище, возьми немного землицы с могилы и дуй по быстрячку сюда. Больше ждать не будем. Через час пойдем на кладбище», – и, отвернувшись, стала раздавать другие распоряжения по подготовке к похоронам.

<< | >>
Источник: Сергей Пономаренко. Седьмая свеча. 2016

Еще по теме 3:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности
  11. Понятие хозяйственных связей в коммерческой деятельности
  12. Понятие договора (контракта) и его роль в коммерческих отношениях
  13. Процесс заключения договора: этапы и оформление
  14. Поиск партнера в процессе заключения сделки
  15. Основные экономические и финансовые категории и показатели коммерции
  16. Понятие и формы коммерческого капитала
  17. Финансы в коммерческой деятельности
  18. Оборот товаров, товарные запасы и товарооборачиваемость. Понятие и виды товара
  19. Товарооборот как форма продажи товара покупателю