<<
>>

Послевоенная эпоха: 1865-1879

Гражданскую войну Соединенные Штаты закончили с обесце-нившимися неконвертируемыми гринбеками и огромным го-сударственным долгом. Первым был вопрос — что делать с гринбеками. Влиятельная группа промышленников, возглавлявшаяся производителями чугуна и стали из Пенсильвании, призывала сохранить гринбеки, забыть о конвертации и, уж ко всяком случае, не сжимать денежную массу для возврата к режиму погашения звонкой монетой.
Интеллектуальным наставником и лидером пенсильванских фабрикантов стали, которые с самого начала организованной борьбы за покровительственные тарифы стояли во главе этого движения, был немолодой экономист Генри Кэри, сам являвшийся сталепромышленником. Кэри и его друзья-фабриканты осознали, что в период инфляции, поскольку валютный рынок настроен на ее продолжение, обесценение отечественной валюты идет бьГСТ' рее, чем рост цен. Они поняли, что пока доллар падает, а золото растет, цены на внутренние товары всегда будут ниже, а на импортные — выше, в силу чего инфляция служит своего рода покровительственным тарифом.
Таким образом, инфляционистская политика дешевых денег — в силу обесценения доллара и удорожания золота — не только обеспечивает промышленников дешевым кредитом, но и служит в качестве дополнительной тарифной защиты.

Поклонники учения о высоких тарифах и дешевых деньгах были завсегдатаями знаменитых «вечерен Кэри» — вечерних обсуждений экономических и политических вопросов. Среди учеников Кэри был экономист и сталелитейщик из Пенсильвании Стив Колуеял; Эбер Уорд, президент Ассоциации производителей чугуна и стали; Джон Уильямс, редактор издаваемого ассоциацией журнала, «Айрон эйдж»; конгрессмен Дэниел Моррелл, сталепромышленник из Пенсильвании; Смит Хоманс-мл., редактор «Бэнкэрз мэгазин»; влиятельный конгрессмен от Пенсильвании Уильям Келли, которому за верное служение интересам стальной промышленности дали гордое прозвище «старый чугун» [Old Pig Iron].

Кружок Кэри был очень влиятелен в Американской лиге промышленников, которая распространяла учение Кэри о высоких тарифах и дешевых деньгах. Если не прямыми последователями Кэри, то его союзниками в Конгрессе были фабриканты стали Тадеуш Стивенс из Пенсильвании и Джон Грисуолд из Нью-Йорка.

Гринбеки в качестве денег нравились также многим произ-водителям, желавшим иметь дешевый кредит, валютным спекулянтам, привыкшим зарабатывать на росте цен на золото, и железным дорогам, которые были обременены огромными долгами перед покупателями их облигаций и понимали, что инфляция им выгодна — обесценение доллара обогащает должников за счет кредиторов. Среди влиятельных учеников Кэри был, например, пенсильванец Томас Скотт, ведущий предприниматель Техаса, Пенсильвании и сети тихоокеанских железных дорог12,4.

Одним из самых красноречивых адвокатов сохранения инфляции гринбеков в послевоенную эпоху был спекулянт ценными бумагами с Уолл-стрит Ричард Шелл. В 1874 г. Шелл стал членом Конгресса, где предложил скандальную схему в духе Кейнса, который спустя много лет обронил замечание, что важно только одно — тратить деньги, и совсем не важно, на что именно — на строительство пирамид или рытье канав. Шелл всерьез призывал федеральное правительство прорыть канал от Нью-Йорка до Сан-Франциско и оплатить строительство исключительно эмиссией гринбеков. В этом энтузиазме с Шеллом, видимо, мог сравниться только знаменитый спекулянт железнодорожными акциями и экономический авантюрист Джордж Фрэнсис Трейн, который постоянно призывал к неограниченной эмиссии гринбеков. В 1867 г. Трейн громогласно вещал:

Дайте нам гринбски, говорим мы, и стройте города, выращивайте зерно, открывайте угольные шахты, управляйте железными дорогами, спускайте на воду корабли, растите хлопок, стройте заводы, открывайте золотые и серебряные копи, возводите прокатные станы... Преисполнитесь моей решимости, и в небе засияет солнце.

Паника 1873 г. сильно ударила по железнодорожным компаниям, вложившим чрезмерные средства в строительство, и именно они призвали эмитировать побольше долларов, чтобы переломить ситуацию.

Томас Скотт, Коллис Хантингтон, президент «Сентрал пасифик рейлроуд» Рассел Сэйдж и другие деятели совместно потребовали эмитировать доллары. Влияние их было настолько велико, что в апреле 1874 г. «Луисвилль курьер-джорнэл» заявил: «На деньги железных дорог в Вашингтоне развернулась сильнейшая агитация... Магистральные железные дороги — самые яростные инфляционисты».

После Гражданской войны проблема гринбеков была сильно осложнена нависавшим над страной огромным государственным долгом. Федеральный долг, который в 1860 г. составлял только 64,7 млн долл., к ВІ866 г. вырос до 2,32 млрд долл. Многие бывшие джэксонианцы, ведомые сенатором из Огайо Джорджем Пендлтоном, начали агитацию за продолжение эмиссии гринбеков исключительно ради погашения федерального долга, облигации которого расходились в военные годы за те самые гринбеки. В некотором смысле сторонники твердых денег и враги инфляции и государственного долга запутались. В определенной степени сторонниками Пендлтона двигало чувство поэтической справедливости — выплатить обесценившиеся долги обесценившимися деньгами, но при этом теряли из виду более широкие цели возврата к золотомонетному обращению. Их программа вносит сумятицу в картину партийной борьбы после завершения Гражданской войны, но в конечном итоге'можно с уверенностью сказать, что среди конгрессменов-демократов было относительно больше сторонников твердых денег, чем среди республиканцев. Так, в марте J 866 г. «законопроект о государственном долге», внесенный министром финансов Хью Маккуллохом, прошел в палате представителей 56 голосами республиканцев (против 52) и 27 голосами демократов (против 1). А в апреле 1874 г. «законопроект об инфляции», на который позднее наложил вето президент Грант, предусматривавший дальнейшую эмиссию гринбеков и банкнот национальной банковской системы, прошел в конгрессе большинством голосов республиканцев (105 «за»> 64 «против») и меньшинством демократов (35 «за» и 37 «против»).

Между тем, несмотря на повторные резолюции 1865 и 1869 г.

о необходимости восстановить обращение металлических денег, республиканское большинство ничего не делало для достижения этой цели. План Пендлтона был одобрен демократами в программе партии в 1868 г., и победа в том же году республиканцев на президентских выборах была воспринята, вообще говоря, как окончательное поражение этой идеи. Однако сокрушительная победа демократов на выборах в Конгресс в 1874 г. побудила республиканцев занять единую позицию по вопросам кредитно-денежной политики, и по призыву своего лидера, сенатора Джона Шермана, они приняли в январе 1875 г. Закон о возобновлении размена на золото.

Хотя с принятием этого закона золото и серебро и в самом деле вернулись в обращение, современники не считали это победой принципа твердых денег. Шерман изобрел компромисс между сторонниками твердой валюты и инфляционистами. Верно то, что правительство США в плане подготовки к 1 января 1879 г., когда металлические деньги должны были вернуться на рынок, должно было выпустить заем для покупки золота. Но до этого события было еще четыре года, а Конгресс за это время несколько раз пытался отыграть назад. Между тем сторонников бумажных денег в высшей степени устраивал тот факт» что закон, провозглашая «свободу» банковского дела, немедленно снимал ограничение в 300 млн долл. на выпуск банкнот национальной банковской системы. Сторонники твер-дых денег смогли добиться лишь решения о 80%-ном пропор-циональном сокращении гринбеков, чтобы частично компенсировать расширение эмиссии банкнот национальной банковской системы141. Большинство среди противников Закона о возобновлении оборота звонкой монеты составляли конгрессмены — сторонники твердых денег, указывавшие на двойственность закона и на то, что выведенные из оборота гринбеки могут быть опять запущены в оборот.

О том, что республиканцы в целом не были в восторге от возвращения в оборот металлических денег, свидетельствует реакция администрации Гранта на решение Верховного суда в первом процессе против гринбеков как узаконенного платежного средства.

После окончания войны в судах появились иски

к действовавшей кредитно-денежной системе и, как мы видели, суды Калифорнии и Орегона признали непогашаемые бумажные деньги неконституционными. Но в большинстве штатов до 1870 г. все судьи-республиканцы, кроме одного, считали их не противоречащими конституции, тогда как все судьидемократы, за исключением двух, объявляли их несовместимым с конституцией.

Вопрос о гринбеках дошел до Верховного суда США в 1867 г., а решение было принято в феврале* 1870 г. в деле Хепберн против Грисуолда. Решение было принято 5 голосами против 3, причем «за» были все судьи-демократы, а «против» — все судьиреспубликанцы. Председатель Верховного суда Салмон Чейз, огласивший решение, которое осудило его собственные действия в качестве министра финансов как неоправданные и неконституционные, вернулся в демократическую партию и даже пытался стать кандидатом на пост президента от демократической партии на съезде 1868 г.

Администрацию Гранта неприятно поразило решение суда по делу Хепберн против Грисуолда, а железнодорожные компании были просто обескуражены, потому что теперь им предстояло погашать свои огромные долги более дорогим золотом. Но тут открылись две вакансии в Верховном суде, в том числе из-за выхода в отставку одного из судей-демократов. Грант назначил не просто двух судей-республиканцев, а бывших юристов железнодорожных компаний, взгляды которых по этому вопросу были хорошо известны. Новое большинство 5 гтротив 4 быстро и с сознанием долга все переиграло, и в мае 1871 г. в процессе Нокс против Ли приняло роковое решение, в соответствии с которым бумажные деньги должны были считаться соответствующими конституции США.

После Гражданской войны национальная банковская система чувствовала себя очень недурно. Росло число банков, увеличивался объем банкнот и депозитов в обращении, а с 1870 г. процветание коснулось и банков штатов, привлекавших большое число вкладов. Имея меньшее число ограничений и не столь высокие требования к коэффициенту покрытия и капиталу, как национальные банки, они могли более свободно громоздить пирамиду кредитов.

Число национальных банков увеличилось с 1294 в 1865 г. до 1968 в 1873 г., тогда как число банков штатов за тот же период выросло с 349 до 1330. Объем выпущенных в обращение банками штатов и национальными банками депозитов и банкнот увеличился с 835 млн долл. в

1865 г. до 1,964 млрд долл. в 1873 г., т.е. на 135,2%, или на 16,9% в год. В следующем году объем банковских денег сократился, потому что из-за банковской паники 1873 г. Тлногие банки ушли из бизнеса.

Можно согласиться с Клейном в его общей оценке национальной банковской системы:

Финансовые паники 1873, 1884, 1893 и 1907 г. в значительной степени представляли собой следствие... расширения резервной базы и кредита банками резервных городов и центральных резервных городов. Паника начиналась с оттока денег в период относительного процветания, когда банки уже навыдавали кредитов под завязку.

При этом следует отметить, что общий объем денежной массы и даже объем банковских денег после паники не снижался, а просто переставал расти.

Ортодоксальные историки экономики привыкли говорить о «великой депрессии», предположительно поразившей Соединенные Штаты после паники 1873 г. и продлившейся целых шесть лет, до 1879 г. Как на причину стагнации указывают на сокращение денежной массы, что стало причиной восстановления оборота золота и серебра в 1879 г. Но что же это за «депрессия», в ходе которой происходил мощный подъем промышленности, железнодорожного строительства, объема производства, валового национального продукта и реального дохода на душу населения? Как признают Шварц и Фридмен, в период с 1869 по 1879 г. имел место рост валового продукта страны в текущих ценах на 3% в год, в неизменных ценах — на 6,8% в год, а валовой продукт в неизменных ценах на душу населения увеличивался на 4,5%(!) в год. Даже «сжатия денежной массы», о котором гам много говорилось, на самом деле не было — в это десятилетие объем денежной массы увеличивался ежегодно на 2,7%. С 1873 по 1878 г., еще до наступления очередного периода лихорадочного роста кредита, совокупный объем банковских денег увеличился с 1,964 млрд до 2,221 млрд долл., т.е. на 13,1%, или на 2,6% в год. Короче говоря, никакое не сжатие, а совершенно явный, хотя и умеренный, рост.

Отсюда ясно, что «великая депрессия» 1870-х гг. — просто миф, порожденный тем фактом, что на протяжении всего десятилетия имело место значительное падение цен. На самом деле они падали с конца Гражданской войны до 1879 г. По оценкам Фридмена и Шварц, в период с 1869 по 1879 г. общий уровень цен ежегодно снижался на 3,8%. К сожалению, большинство историков и экономистов склонны полагать, что устойчивое падение цен неизбежно должно привести к депрессии, поэтому очевидное процветание и экономический рост в этот период приводят их в изумление. Они не учитывают того, что в соответствии с природой вещей если правительство и банки не увеличивают денежную массу слишком быстро, то в условиях капитализма свободного рынка увеличение объемов производства и темпы экономического роста могут превысить темпы роста денежной массы. Цены упадут, но следствием этого будет не депрессия или стагнация, а процветание (из-

держки ведь тоже сокращаются), экономический рост и всеобщее повышение уровня жизни145.

Недавние исследования показали, что аналогичная «великая депрессия» в Англии в тот же период также является мифом — из факта падения цен был сделан неправомерный вывод о снижении деловой активности146.

Вполне вероятно, что главным результатом паники 1873 г. было не начало великой депрессии, а всего лишь разорение чрезмерно увлекшихся кредитованием банков и железнодорожных компаний, залезших в огромные долги на волне правительственных субсидий и банковских спекуляций. В частности, можно вспомнить Джея Кука, одного из создателей национальной банковской системы и рыцаря государственного долга. В

1866 г. он выступал за ограничение объема гринбеков и скорейшее возобновление золотого обращения, потому что опасался, что инфляция совсем обесценит правительственные облигации. Но в конце 1860-х гг. его компания всячески расширяла деятельность и, в частности, взяла под контроль новую железную дорогу «Нозерн пасифик». В 1860-х гг. эта железная дорога была одним из главных объектов федеральной благотворительности — ей отвели не менее 47 млн акров земли.

Кук продавал облигации железной дороги «Нозерн пасифик» в том же стиле, который он выработал при продаже государственных облигаций: нанял журналистов, чтобы те расписали приблизительно средиземноморский климат американского северо-запада. Многие влиятельные правительственные чиновники и политики были на жалованье в этой компании, в том числе личный секретарь президента Гранта, генерал Хорас Портер.

В 1869 г. Кук сформулировал свою философию денег и кредита в связи с интересами своей разросшейся компании:

Почему должна чахнуть и прозябать эта громадная и славная страна — ее деятельность заморожена и ее кровь стынет в жилах из-за каких-то жалких теорий «твердых монет» — заплесневелых теорий прошлых эпох. Люди, требующие преждевременного возобновления размена бумажных денег на золото, ничего не знают о великих возможностях роста на западе, который мог бы развиваться вдвое быстрее, если бы его не парализовывало отсутствие средств на строительство железных дорог, улучшение ферм и доставку продукции на рынок.

Но в 1873 г. возмездие поэтической справедливости настигло Джея Кука. Обремененная долгами «Нозерн пасифик» рухнула, а его операции с правительственными облигациями начали приносить убытки. Так что могущественный инвестиционно-финансовый дом Кука, «зачахнув» под прессом рыночной экономики, обанкротился, не выдержав финансовой паники 1873 г.

После принятия в 1875 г. закона о возобновлении размена на звонкую монету, республиканцы в 1879 г., через 14 лет после окончания Гражданской войны, были вынуждены восстановить оборот металлических денег. В конце 1870-х гг. не было сжатия массы денег, потому что республиканцам не хватило на это политической воли. Золото сумели вернуть в оборот только благодаря тому, что министр финансов Шерман распространил в Европе облигации золотого займа.

Возвращение к золотому стандарту в 1879 г. было почти сор-вано из-за развернувшегося в 1876 г. и охватившего всю страну, а в особенности западные штаты, массового движения за свободную чеканку серебра. По установленной законом цене серебра оно было недооценено по отношению к золоту начиная с 1834 г., а уже к 1853 г. величина этого отставания от мировой цены была настолько велика, что даже мелкие разменные серебряные монеты вымыло из страны. Несмотря на го, что с 1853 г. в Соединенных Штатах официально действовал

биметаллический стандарт по курсу 16 к 1> и серебряный доллар был узаконенным платежным средством, хотя и не сохранившимся на территории страны, фактически в стране установился золотой стандарт, а в качестве разменной монеты служили легковесные серебряные монеты.

В 1872 г. немногим знающим людям в министерстве финансов США стало ясно, что хотя с начала 1860-х гг. относительная цена серебра держалась на уровне 15,5 к 1, но в ближайшем будущем ему грозило сильное обесценение. Главной причиной был ожидавшийся переход европейских государств от серебряного стандарта к золотому, что сулило сильное понижение спроса на серебро. Дополнительной причиной было открытие месторождений серебра в Неваде и других западных штатах. Действуя быстро и напористо, чиновники министер-ства финансов при поддержке сенатора Шермана провели через Конгресс внешне невинный закон, который останавливал чеканку серебряных долларов. Затем последовал закон от 4 июня 1874 г., который завершил демонетизацию серебра и оставил статус узаконенного платежного средства только для серебряных монет номиналом менее 5 долл. Время было выбрано очень удачно, потому что уже в 1874 г. рыночная цена серебра по отношению к золоту упала ниже уровня 16 к 1. Падение курса серебра продолжалось и в последующие годы: 18 к 1 в 1876 г., более 18 к 1 в 1879 г. и 32 к 1 в 1894 г.

Короче говоря, после 1874 г. цена серебра в монетах была уже сильно завышена по отношению к установленному законом соотношению с золотом 16 к 1, и чем дальше, тем сильнее. Если бы не законы 1873 и 1874 г., которые сторонники серебряного обращения заклеймили как «преступление 1873 г.», серебро хлынуло бы в Соединенные Штаты и вытеснило все золото, так что страна осталась бы де-факто с серебряным стандартом. Сторонники гринбеков и инфляции увидели способ, введя «твердые деньги», значительно увеличить объем денежных знаков в обращении: путем ремонетизации потока нового переоцененного серебра. Главным пунктом их агитации было возвращение серебру статуса денежного металла посредством «свободной и неограниченной чеканки по курсу 16 к 1».

Следует признать, что повод у сторонников серебра был. Демонетизация серебра была «преступлением» в том смысле, что ее провели жульнически, с помощью хитрости те, кто знал, что нужно действовать быстро, пока серебро не вытеснило золото из страны. Выбор в пользу золота был очень основателен и оправдан, особенно в период быстрого обесценения серебра, но все следовало сделать честно и открыто. Отчасти в нечистоплотности того, как была проведена демонетизация, и заключалось «преступление против серебра», и именно этим объясняется напор агитации в пользу серебра, которая не стихала до конца столетия.

В конечном итоге администрация смогла обеспечить во-зобновление платежей золотом, но лишь ценой согласия на закон Бленда-Эллисона от 1878 г., в соответствии с которым министерство финансов ежемесячно должно было покупать серебра на сумму от 2 до 4 млн долл.

Следует отметить, что этот первый раунд агитации в пользу серебра в конце 1870-х гг. нельзя рассматривать ни как движение «аграриев», ни как требование главным образом южных или западных штатов. Агитация за серебро велась по всей стране, исключая только штаты Новой Англии, и была преимущественно городским движением. Как отмечает Вайнштейн:

[Движение за монетизацию] серебра началось не как аграрное, а как чисто городское. Впервые оно набрало силу в крупных городах Среднего Запада и в средних штатах Восточного побережья, а вовсе не в малых городах и не в селах. Первые лидеры движения за возврат к биметаллизму представляли собой странную смесь из редакторов газет, выступавших за твердые деньги, коммерсантов, реформаторов из числа университетских профессоров, банкиров и представителей торговых кругов.

<< | >>
Источник: Мюррей Ротбард. История денежного обращения и банковского дела в США: от колониального периода до Второй мировой войны. 2009

Еще по теме Послевоенная эпоха: 1865-1879:

  1. Эпоха золотого стандарта в рамках национальной банковской системы, 1879-1913 гг.
  2. Завершение послевоенной перестройки ? экономиям и финансов
  3. Финансы и послевоенный подъем благосостояние советского народа
  4. Британия в послевоенном мире
  5. Советские финансы в четвёртой, послевоенной пятилетке
  6. Государственный бюджет СССР в послевоенной пятилетке
  7. Финансы в борьбе за послевоенный подъем сельского хозяйства в дальнейшее организационно-хозяйственное укрепление колхозов
  8. Эпоха машин
  9. Эпоха систем
  10. Эпоха потребления
  11. Победа советского народа в Великой Отечественной войне и начало послевоенной перестройки финансов. Государственный бюджет в 1945 т.
  12. Первый период деятельности Федерального резерва, 1914-1928 гг.: эпоха Моргана
  13. Оглядываясь назад, в прошлое, и глядя в будущее
  14. Организация налогов и налоговой системы в США.
  15. Прирост основного капитала
  16. Цены, заработная плата и реальная заработная плата
  17. Возвращение к курсу 4,86 долл. за 1 фунт: комитет Канлиффа и последующие события
  18. Еще раз о «благотворительности» ростовщиков