<<
>>

Новый курс: уход от золота

Международная валютная система, в 1925 г. на скорую руку сляпанная Великобританией с помощью группы «Хаус оф Морган», превратилась в руины, когда в конце сентября 1931 г. Британия опрометчиво отказалась от золотодевизного стандарта.
В 1931 г. Морганы безуспешно пытались удержать Британию от этого шага, после чего занялись поиском своего места в том хаосе, который воцарился в денежной сфере. К весне 1933 г., когда президентом стал Рузвельт, Морганы уже махнули рукой на американскую систему золотомонетного стандарта, хотя, надо отметить, ориентированное на Морганов руководство министерства финансов, Миллс и Баллантайп, начало агитировать за отказ от золотого обращения существенно раньше. Но главной заботой Морганов всегда были их британские компаньоны и коллеги, и они надеялись на быстрый возврат к тому или иному варианту фиксированного валютного курса по отношению к британскому фунту, а может быть, по цепочке, и к другим основным европейским валютам. Морганы хотели как можно быстрее восстановить режим денежного интернационализма.

Но тут выявилось, что Морганы впервые с начала столетия утратили идейное лидерство в сфере кредитно-денежной политики.

В самый разгар депрессии начал складываться новый экономический и денежный национализм, побуждаемый стремлением освободить внутренний инфляционизм от Груза международных обязательств. В этом движении участвовали экономисты протокейнсианской и протомонетаристской ориентации, возмечтавшие избавиться от депрессий с помощью инфляционистской федеральной политики, фермерские и агропромышленные группы, с начала 1920-х гг. добивавшиеся роста сельскохозяйственных цен, промышленники, поставлявшие товары для розничного рынка, которые мечтали с по-мощью государственных расходов поднять покупательную способность потребителей. Таким образом, в январе 1933 г.
влиятельные деловые группы создали Национальный комитет (если полностью, то Национальный комитет по восстановлению уровня цен и покупательной способности), поставивший своей целью с помощью правительственных мер «рефлировать» цены, т.е. вернуться к уровню цен 1929 г. и избавиться от золотого стандарта, чтобы правительство могло без помех выпустить достаточное для достижения этой цели количество неразменных бумажных денег. Инициаторами создания Национального комитета были Винсент Бендикс, глава «Бендикс авиэйшн», и генерал Роберт Вуд, глава сети магазинов розничной торговли «Сирз энд Роубэк». Вскоре к ним присоединились Фрэнк Вандерлип, бывший президент «Нэшнл сити бэнк оф Нью-Йорк» — флагманского банка рокфеллеровской группы; Джеймс Рэнд-мл., президент «Ремингтон рэнд компани», производитель пишущих машинок и другой бытовой и конторской техники; Лессинг Розенвальд, главный акционер «Сирз энд Роубэк»; Сэмюэл Фелс, производитель «Фелс нафта»; Филипп Ригли, глава «Уильям Джей Ригли компани»; Е. Л. Корд из автомобильной компании «Корд»; Уильям Макавени, президент «Гудзон мотор компани»; Р. Е, Бурлитцер, производитель музыкальных инструментов; Фредерик Фрэзер, председатель совета директоров «Дженерал бэнкинг компани», а также многочисленные лидеры фермерского движения: Фред Сексауэр, президент Кооперативной ассоциации союза вла-дельцев молочных ферм; Эдвард О’Нил, глава Американской федёрации фермерских бюро и Луис Тебер, глава «Нэшнл Грейндж». Следует отметить, что продукция нефтеперерабатывающих заводов Рокфеллера также поступала главным образом на розничный рынок.

Подняли голову и старые инфляционисты — производители серебра из горных штатов, которые, казалось бы, навсегда исчезли со сцены после победы в \ 890-х гг. сторонников золотого стандарта. В Конгрессе сторонников серебра возглавляли сенаторы от Западной Виргинии. Бертон Уиллер, сенатор-демократ из Монтаны, внес законопроект о восстановлении биметаллизма при фиксированном курсовом соотношении между серебром и золотом 16 к 1, как в добрые старые времена.

Главным теоретиком и лоббистом серебряных интересов был ньюйоркский банкир Рене Леон, консультант бюджетной комиссии Палаты представителей, тщетно добивавшийся созыва международной конференции по повышению цен на серебро.

А смысл всего этого заключался в том, что группы Рокфеллера и Гарримана, которые вместе противостояли Морганам с начала столетия, теперь объединились с другими растущими финансовыми группами, чтобы избавиться от политического и финансового доминирования клана Моргана, возвысившегося в период правления республиканцев в 1920-х гг. С возвращением к власти демократов опять обрел влияние профессиональный спекулянт и политический манипулятор Бернард Барух, который, возглавляя во время Первой мировой войны Совет по оборонной промышленности, был царем коллективистского хозяйства и мечтал, используя депрессию как подходящий предлог, картелировать экономику и воссоздать кол-лективистский режим в мирное время. Барух с детства являлся протеже влиятельной семьи Гугенхеймов, которые контролировали медную промышленность, но в политике предпочитали не высовываться, а действовать через Баруха и его связи.

К битве с Морганами присоединились новые еврейские ин-вестиционные банки с Уолл-стрит «Голдман, Сакс» и «Леман бразерс», враждовавшие с Морганами сильнее, чем «Кун, Леб». (Вкладом семейства Леман в рузвельтовский Новый курс был губернатор Нью-Йорка Герберт Леман.) Кроме того, сторонниками инфляции и роста потребительских расходов были еврейские фирмы розничной торговли, лидерами которых были бостонцы братья Файлин. Луис Брэндис, юрист братьев Файлин и других компаний розничной торговли, стал влиятельной фигурой в демократической партии и негласно, используя свое положение члена Верховного суда США, помогал проведению политики Нового курса. Брэндис как юрисконсульт конкурировавших с Морганом корпораций и преданный сторонник одобряемой правительством политики картелирования розничного рынка был давнишним врагом Морганов.

Кроме того, все эти финансовые и промышленные группы отличались изрядной левизной, причем не только в вопросах денежной политики, но и в своей поддержке государственного вмешательства в экономику и даже профсоюзов, что для Морганов было нехарактерно.

Таким образом, собравшиеся под крышей демократической партии антиморгановские группы охотно вошли в коалицию с левыми интеллектуалами, технократами, экономистами и общественными деятелями, которых воодушевляли идеи государственного планирования общественной и экономической жизни.

Особенно влиятельной фигурой в проведении Нового курса и в демократической партии был недооцениваемый историками Аверелл Гарриман, отпрыск очень большой и богатой семьи и давнишний враг Морганов. Гарриман был одним из центральных деятелей в очень влиятельном агентстве, созданном для проведения политики Нового курса, — Консультативном совете при министерстве торговли, служившем для связи с финансовыми и промышленными кругами, поддерживавшими Новый курс. Другой важной фигурой в этом совете был Сидней Вейнберг из «Голдман, Сакс». Ветвь семьи Рузвельтов, давшая Америке президента Франклина Рузвельта, проживала в Гайд-Парке и всегда поддерживала демократическую партию и дружеские связи с соседями по Гудзон-Вэлли — Асторами и Гарриманами46. А другая ветвь семьи Рузвельтов, проживавшая на берегу Устричного залива, поддерживала республиканцев и дружила с Морганами47.

Но вернемся к денежной политике. Юджин Мейер, которому оставалось еще три года до окончания установленного законом десятилетнего пребывания на посту председателя Совета управляющих Федерального резерва, не подчинился требованию президента Гувера выйти в отставку немедленно после инаугурации президента Рузвельта. Однако Мейер быстро понял, что не может согласиться с отказом от золотого стандарта и инфляционным повышением цены золота, а потому в начале мая 1933 г. подал заявление об отставке с поста председателя Федерального резерва.

Первые же кадровые назначения президента Рузвельта дают представление о новом направлении денежной политики. Преемником Мейера Рузвельт поставил его друга, молодого банкира из Джорджии Юджина Блэка, который был управляющим Федерального резервного банка Атланты. О политической ориентации Блэка можно судить по тому факту, что, оставив через год службу в Федеральном резерве, он следующие 16 лет делал карьеру в могущественном «Чейз нэшнл бэнк», контроль над которым к тому времени перешел от Моргана к Рокфеллеру473.

Всю оставшуюся жизнь Блэк служил в «Чейз» в качестве протеже знаменитого Уинтропа Олдрича,

председателя совета директоров в «Чейз» и близкого родственника семьи Рокфеллеров.

Первым министром финансов в администрации Рузвельта был Уильям Вудин, получивший назначение после того, как от этого поста отказался Мелвин Трейлор* президент чикагского «Фёрст нэшнл бэнк», одного из главных коммерческих банков в группе Рокфеллера. На протяжении большей части карьеры Вудин являлся высокопоставленным служащим «Америкэн кар энд фаундри компани», а потом стал председателем совета директоров «Америкэн локомоутив компани». Вудин являлся также директором таких важных предприятий, как подчиненная Гарриману «Америкэн шип энд коммерс корпорейшн», а также рокфеллеровская «Ремингтон армз корпорэйшн». Вместе с влиятельными Винсентом Астором и Гербертом Леманом он был основателем и директором «Каунти траст компани оф Нью-Йорк». Таким образом, в финансовом мире Нью-Йорка Вудин был связан не с Морганами, а с Гарриманом-АсторомЛеманом-Рокфеллером.

Однако в декабре 1933 г. Вудип из-за болезни был вынужден уйти в отставку» а его место занял Генри Моргентау-мл., который до последнего дня президентства Рузвельта оставался влиятельным министром финансов. Моргентау, поднявшийся из помощника министра, был многолетним другом и соседом Рузвельтов, эдакий джентльмен, интересующийся сельским хозяйством. Он опирался на протекцию своего богатого отца, работавшего при Вильсоне послом в Турции, но еще важнее были его тесные связи с влиятельной семьей Леманов. Генримладший был женат на представительнице семьи Леманов (ее мать была сестрой Герберта и Артура Леманов), а племянник Генри Джулс Эрих женился на сестре Филиппа Лемана, Кроме того, Генри-старший долгое время был крупным акционером компании «Ундервуд тайпрайгер», и вместе с ним в совете директоров этой компании были Филипп Леман, кузен Филиппа Артур Леман, Морис Вертхайм, женившийся на Анне, сестре Генри-младшего, и Воддилл Кетчингс, высокопоставленный служащий банка «Голдман, Сакс»49.

В самом начале правления администрация Рузвельта приняла в области денежной политики два фатальных решения. Первое, самое революционное, было принято в апреле.

Америка вышла из золотого стандарта, почти все принадлежавшее американцам золото было конфисковано и передано в распоряжение Федерального резерва, экспорт золота был запрещен, а доллар был девальвирован до 35 долл. за унцию золота. Этим решением была выполнена почти вся программа преобразований, задуманная в Национальном комитете. Но к тому времени банковский кризис даже Морганов убедил в необходимости отказа от золотого стандарта. Компаньон Моргана Рассел Леффингвелл, имевший влияние в демократической партии, убедил Рузвельта в необходимости уйти от золотою стандарта и девальвировать доллар, и Джек Морган аплодировал этому решению.

Главным теоретиком инфляционистов был отошедший от прежних идеалов стабильной валюты профессор Йельского университета Ирвинг Фишер (интеллектуальный предшественник Милтона Фридмена, провозгласившего Фишера «величайшим экономистом XX столетия»), который простодушно полагал, что раз в 1920-е гг. уровень цеп был стабильным, значит, никакой инфляции не было и можно было не опасаться грядущего краха. Рузвельт обратился к Фишеру за советом, и тот настоятельно рекомендовал отказаться от золота и девальвировать доллар. Когда Рузвельт поставил на отказ от золота, восторженный Фишер обратился к своей жене: «Теперь я уверен, насколько вообще можно хоть в чем-то быть уверенным, что мы быстро выберемся из этой депрессии. Сегодня я самый счастливый человек на свете».

Фишер был заинтересован в инфляции не только по идейным, но и по корыстным соображениям. В конце 1920-х гг., уверенный в будущем росте экономики и фондового рынка, он вложил все средства жены и большую часть средств свояченицы, унаследовавших изрядное состояние семьи Хэзерд, в акции, и теперь он отчаянно надеялся, что Рузвельт восстановит прежний уровень цен и фондовый рынок встанет на ноги. Как добавляет Фишер в том же письме к жене: «Я имею в виду, что если бы ФДР последовал совету Гласса [который убеждал не выходить из золотого стандарта], мы бы наверняка разорились». Но ртказ от золота не помог восстановлению фондового рынка, и состояние самого Фишера, его жены и свояченицы было потеряно иЗ'За его безрассудных спекуляций — немое свидетельство того, что монетаризм Фишера не мог ни служить пониманию делового цикла, ни справиться с ним.

Противниками этого решения было большинство экономистов, подписавших петицию с требованием немедленно вернуться к золотому стандарту. Лидерами протеста были два отважных сторонника твердых денег: д-р Паркер Уиллис, который стойко сражался с моргановской политикой инфляционизма в 1920-е гг. и призывал к быстрой ликвидации убыточных активов для оживления экономики; и д-р Бенджамин Андерсон, давний сторонник твердых денег из «Чейз нэшнл бэнк», который сделал и Алберта Уигина, президента «Чейз», сторонником твердых денег и принципов экономической свободы. В среде исполнительной власти главным противником выхода из золотого стандарта был Льюис Дуглас, аризонский наследник медных рудников Фелпса Доджа, глава Бюро по бюджету в кабинете Рузвельта. Дуглас, следовавший принципам сдержанности в фискальных вопросах, в начале 1933 г. убедил Рузвельта резко сократить бюджетные ассигнования

правительственным ведомствам.

Несмотря на триумф денежного национализма, группа Моргана и другие интернационалистские круги стремились восстановить фиксированный валютный курс по отношению к британскому фунту и восстановить особые отношения с партнерами Моргана в Британии и Западной Европе. Ультраинфляционисты, во главе с Национальным комитетом являвшиеся твердыми противниками фиксированного обменного курса к фунту» были полны решимости и впредь держаться долларового национализма, более высоких цен на золото и сохранения инфляции.

Напряженность отношений внутри президентской админи-страции, в промышленных и финансовых кругах сконцентри-ровалась вокруг Всемирной экономической конференции, которую после годичной подготовки Лига наций провела в Лондоне в июне 1933 г. На конференции доминировала Британия, отчаянно стремившаяся хоть как-то стабилизировать международную денежную систему, вернуть тот или иной вариант фиксированных обменных курсов. 12 июня на Всемирную экономическую конференцию съехались делегаты из 64 государств. Золотой блок, тон в котором задавала Франция, настаивал на немедленном восстановлении полного классического золотого стандарта; Великобритания добивалась фиксированных обменных курсов, не важно, привязанных к золоту или нет, но при этом подчеркивала, что курс фунта должен опуститься до 4 долл., чтобы'Британия не потеряла экспортные преимущества, сложившиеся в предыдущие два года. США, со своей стороны, намеревались проводить инфляционную политику; если стабилизация валютных курсов не понизит курс фунта ниже 4,25 долл., с ней можно было подождать, пока внутренние цены не подрастут.

Однако с самого начала возникло сильное напряжение между большинством американской делегации в Лондоне и президентской администрацией в Вашингтоне. Главным экономическим консультантом американской делегации был Джеймс Варбург из «Кун, Лёб», который держался моргановской линии на новый международный золотой стандарт с более реалистичными курсами валютного обмена. Ориентированный на Моргана Джордж Харрисон из Федерального резервного банка Нью-Йорка и профессор О. М. У. Спрэг были посланы Рузвельтом для достижения соглашения о временной стабилизации обменных курсов на время конференции. Однако, когда Спрэг и Харрисон 16 июня заключили соглашение с французами и британцами о временной стабилизации курсов трех валют, установили курс фунта на уровне 4,00 долл. и пообещали, что в период действия соглашения США не будут обесценивать доллар, раздражённый Рузвельт отказался его подписать. Свой отказ Рузвельт объяснил двумя причинами: во-первых, фунт должен быть не дешевле 4,25 долл.; во-вторых, нужна свобода вести инфляционную политику и поднимать внутренние це-ны. Оскорбленный Харрисон покинул Конференцию и вернулся домой — очень скоро та же участь постигнет Моргана.

На Всемирной экономической конференции велись долгие дискуссии, американцы и англичане толковали о маргинала ном варианте «золотого стандарта», когда на внутренних рынках не будет в обращении ни слитков, ни монет, а золото будет использоваться только в международных расчетах, предугадывая контуры системы, которая будет установлена после войны Бреттон-Вудскими соглашениями. Видя нежелание США идти на какие-либо уступки, делегаты в конце июня приняли беззубую декларацию, в которой выражалось пожелание, чтобы США со временем вернулись к изуродованному золотому стандарту, и одновременно принималось смутное обязательство совместно противодействовать валютным спекуляциям.

При всех слабостях этой декларации она давала надежду на стабилизацию, а потому получила поддержку со стороны Спрэги, Варбурга и главы американской делегации Раймонда Моули, помощника государственного секретаря и главного идеолога Нового курса. В рядах президентской администрации соглашение одобрили Дуглас, Барух и Дин Ачесон, заместитель министра финансов. Ачесон, ученик ориентированного на Моргана юриста Генри Стимсона и его вашингтонского партнера по адвокатской фирме Гарри Ковингтона, был директором контролируемой Гугенхеймом корпорации «Кеннкотт коп-

пер». 30 июня он отослал Рузвельту согласованную декларацию, подчеркнув, что в результате июньского падения курса доллара курс фунта вырос до 4,40 долл., существенно выше курса, на котором настаивал Рузвельт — 4,25 долл. за фунт.

Однако 1 июля Рузвельт ошеломил Моули, делегатов и всех, кто поддержал соглашение: он просто отверг декларацию, прямо заявив, что США нужно время, чтобы «предпринимаемые нами усилия поднять уровень цен могли... принести плоды». Но, добавив к несправедливости оскорбление, Рузвельт

3 июля направил высокомерное и заносчивое послание Лондонской конференции, которое произвело эффект разорвавшейся бомбы. Рузвельт отверг саму идею валютной стабилизации как «привлекательное заблуждение». В частности, провозгласил он, «на место старых идолов так называемых международных банкиров приходит планирование национального денежного обращения», что обеспечит стабильность уровня цен. Короче говоря, Рузвельт публично заявил о приверженности идеям Фишера и Национального комитета, отстаивавших чисто бумажные деньги, инфляцию и радикальную «рефляцию» цен. До конца 1930-х гг. идея стабильных обменных курсов или международного денежного порядка сошла со сцены, а в повестке дня остались лишь валютный национализм, валютные блоки и экономические войны.

Оскорбленные сторонники выброшенного в мусорную корзину Лондонского соглашения сочли необходимым покинуть президентскую администрацию. Ушли Ачесон, Варбург, которому еще прежде Ачесона предложили пост заместителя министра финансов, Льюис Дуглас, который вскоре после этого написал резкую и ожесточенную книгу с критикой Нового курса, и Моули, который вернулся к научной деятельности и

помогал своим друзьям Асторам и Гарриманам издавать жур-налы «Тудэй» и «Ньюсуик».

Национальный комитет всегда был известен как идеологический центр пропаганды неразменных бумажных денег и инфляционной политики в начальный период Нового курса, но до недавнего времени было неизвестно о закулисной роли рокфеллеровской империи в работе Национального комитета, связанной с их давними соперниками на мировой арене, британской компанией «Роял датч шелл ойл», которую финансировали Ротшильды. Итак, основным финансистом Национального комитета был Джеймс Моффетт, член совета директоров и высокопоставленный служащий флагманской компании Рокфеллеров «Стэндард ойл компанн оф Нью-Джерси». Моффитт, друг и сторонник Рузвельта, согласовывал свою закулисную агитацию в пользу инфляции и против лондонской экономической конференции с Рене Леоном, нью-йоркским банкиром и ведущей фигурой серебряного блока, являвшегося агентом влиятельного сэра Генри Детердинга, главы «Роял датч шелл», который возглавлял на междун ар одном уровне движение за повышение цен на серебро. Детердинг побуждал Рузвельта к инфляционной политике не столько как крупный нефтепро-мышленник, сколько как финансист компаний, добывающих серебро. Получается, что именно работавшие в тандеме Моффетт и Леон сумели подвигнуть Рузвельта к решению торпедировать решения лондонской экономической конференции. Вот поразительно наглядный пример борьбы Рокфеллера (и «Роял датч шелл») против Моргана53.

<< | >>
Источник: Мюррей Ротбард. История денежного обращения и банковского дела в США: от колониального периода до Второй мировой войны. 2009

Еще по теме Новый курс: уход от золота:

  1. Новый курс и международная валютная система
  2. Золото. Колумб и желтый дьявол. Золотая лихорадка. Золотой мальчик. Царь Мидас
  3. Мировые рынки золота и операции с золотом
  4. Валютный курс
  5. Реальный обменный курс валют
  6. Валютный курс, факторы его определяющие
  7. Экономическая политика и реальный обменный курс
  8. Что такое валютный курс
  9. Валютный курс и факторы, влияющие на его формирование
  10. Факторы, определяющие равновесный реальный обменный курс
  11. Валютный курс как инструмент международного грабежа
  12. Валютный курс и инфляция
  13. Валютный курс и конвертируемость рубля
  14. Глава 2. Курс — на terra incognita
  15. Валютный курс и факторы, его определяющие