<<
>>

1920-е гг.: истоки долларового национализма

Выбор в пользу долларового национализма невозможно понять вне контекста мировой валютной системы 1920-х гг., из которой развилась политика Нового курса. В свою очередь мировую валютную систему 1920-х гг.
невозможно понять в отрыве от довоенного устройства мировых финансов и его крушения во время Первой мировой войны, потому что в 1920-ее гг. все вращалось вокруг восстановления международного валютного порядка, но только, при всем внешнем сходстве с довоенным положением дел, теперь в его основу были

положены совсем иные принципы и институты.

До войны существовала подлинно «международная» денежная система, поскольку основой мировых денег были не бумажные расписки одного или нескольких правительств, а настоящий экономический товар — золото, предложение которого определялось рыночными силами спроса и предложения. Короче говоря, международный золотой стандарт являлся монетарным эквивалентом и следствием международной системы свободы торговли товарами. Это был метод отделения денег от государства, точно так же, как от него были отделены предприимчивость и международная торговля.

Короче говоря, золотой стандарт представлял собой монетарный аналог политики laissez faire в остальных областях экономической жизни.

И в довоенную эпоху золотой стандарт, разумеется, не был «чистым», как, впрочем, и вся система laissez faire. Во всех крупных странах, не считая США, существовали центральные банки, которые делали все возможное для раздувания денежной массы и манипулирования денежным обращением. Но система была такова, что жестко ограничивала возможности государственного вмешательства. Если какая-то страна раздувала свою денежную массу, инфляция вызывала отток золота из нее в другие страны, а в результате банки этой страны, как центральный, так и коммерческие, были вынуждены быстро отыгрывать назад.

И если в тот период Англия являлась мировым финансовым центром, то ее доминирование было явлением не политическим, а рыночным, и ей самой приходилось подчиняться дисциплине золотого стандарта. Вот как описывает эту систему Паркер Уиллис:

До Первой мировой войны распределение металлических денег между странами, придерживавшимися золотого стандарта, направлялось и регулировалось центральными банками мира в соответствии с общеизвестными и общепризнанными принципами международного распределения драгоценных металлов. Повсеместной практикой было свободное движение этих металлов и право людей их приобретать и владеть ими. Валютное регулирование... вводилось только спорадически... и осуществлялось таким образом, чтобы никаким существен-

ным образом не ущемить соответствующие права частных

людей или банков.

Первая мировая война безвозвратно разрушила эту эконо-мическую идиллию. Прежде всего, все основные державы фи-нансировали огромные военные расходы с помощью сильнейшей инфляции, и в результате все страны, кроме США, даже Великобритания, были вынуждены отказаться от золотого стандарта, потому что утратили возможность выполнять обязательства по размену бумажных денег на золото. Война не разрушила международный порядок, создав на его месте ряд изолированных, конкурирующих и враждующих валют, инфляция которых больше не сдерживалась дисциплиной золотого стандарта. К тому же правительства разных стран ввели жесткие меры валютного контроля, установили фиксированные валютные курсы и запретили вывоз золота за границу; военный конфликт и экономическая блокада были дополнены войной валют.

По окончании войны возникло естественное стремление заменить хаос и соперничество враждующих экономических блоков той или иной формой международного экономического порядка. Главным действующим лицом этой драмы стала Великобритания, которая столкнулась с рядом серьезных трудностей и дилемм. С одной стороны, Британия стремилась не только восстановить былую влиятельность, но и хотела использовать победу в войне и доминирующее положение в Лиге наций, чтобы навязать свою волю другим странам, среди которых было много небольших новых государств, возникших в соответствии с Версальским договором.

Речь шла о ее господстве в политике, экономике и валютно-финансовой системе. Кроме того, Британия больше не чувствовала себя связанной принципами старомодной системы laissez faire и не намеревалась соблюдать препятствующую инфляции дисциплину классического золотого стандарта.

Главной проблемой для Британии было то, что скудные ресурсы никак не соответствовали ее притязаниям. В результате разрушительной инфляции и прекращения размена своей валюты на золото не она, а США остались единственным «оплотом» золотого стандарта. Чтобы сохранить доминирующие позиции в послевоенном валютном мире, нужно было какимто образом привлечь в свой лагерь США в качестве усердного младшего партнера. Поскольку фунт больше пострадал от инфляции военного времени, чем доллар, его рыночный курс по отношению к доллару снизился на 30% — с довоенных 4,86 долл. до 3,50 долл. Тогда британцы решили создать новый вариант международной денежной системы, «золотодевизный стандарт», который был сдан в эксплуатацию в 1925 г. До войны в условиях классического золотого стандарта каждая страна держала свои резервы в золоте и по требованию разменивала на золото бумажные деньги, эмитируемые государством и банками. Новая система золотодевизного стандарта была хитроумным изобретением, которое позволило Британии и другим европейским странам сохранить раздувшуюся за годы войны денежную массу и продолжать инфляцию, но при этом расчитывать на золотой запас США, как на последний резерв всеобщей платежеспособности. В частности, Великобритания могла держать резервы не в золоте, а в долларах, тогда как менее крупные европейские страны должны были держать свои резервы не в золоте, а в фунтах стерлингов. Благодаря этому Великобритания получила возможность строить пирамиду бумажных денег и инфляционного кредита, опираясь на долларовые резервы, а остальные европейские страны могли делать то же самое со своими валютами, но уже опираясь на фунты. Это означало, как легко понять, что только США сохраняли золотомонетный стандарт, а все другие деньги могли быть «погашены» только бумажными деньгами других стран.

Нестабильность этой системы, в которой валюты с псевдозолотым стандартом опирались на все более шаткий фундамент золотого доллара, в полной мере стала очевидной в годы Великой депрессии.

Впрочем, задача Британии не ограничивалась только тем, чтобы сделать США добровольным гарантом неустойчивых

из-за чрезмерной эмиссии валют израненной войной Европы. У Великобритании ведь была возможность вернуться к истинному золотому стандарту при новом, реалистичном курсе 3,50 долл. за фунт стерлингов. Но это ее не привлекало. Британцы мечтали о том, чтобы восстановить, причем с еще большим блеском, финансовое превосходство Британии, а если бы они согласились девальвировать фунт на 30%, всем стало бы ясно, что отныне финансовой осью мира является не фунт, а доллар. Этого делать очень не хотелось; чтобы восстановить доминирующее положение, спасти финансовое лицо, считалось необходимым любой ценой, даже рискуя полным финан-совым крахом, восстановить курс 4,86 долл. за фунт. Крахом дело и кончилось. Да иначе и быть не могло, потому что восстановить курс 4,86 долл. за фунт, даже на условиях карикатурного золотодевизного стандарта, означало, что фунт станет абсурдно дорогим относительно доллара и других валют, а при текущем уровне цен, сложившемся в условиях высокой инфляции, это гарантировало, что британский экспорт — жизненно важный для страны — станет неконкурентоспособным, и экспортные отрасли попадут в тиски депрессии. Так и случилось, все 1920-е гг. экспортные отрасли, особенно угольная и текстильная, страдали от жестокой депрессии. При восстановлении курса 4,86 долл. за фунт у Британии была единственная возможность сохранить конкурентоспособность своего экспорта-провести основательную дефляцию для понижения общего уровня цен и заработной платы. Дефляционная политика никогда не дается легко, но для Британии она оказалась вовсе невозможной, потому что новая система страхования по безработице в сочетании с сильными и воинственными профсоюзами заранее обрекали на неудачу любую политику снижения заработной платы.

Но если у Британии не было возможностей девальвировать золотой курс фунта или провести глубокую дефляцию для поддержания конкурентоспособности экспортных отраслей, оставался третий путь, который и стал главным для ее между-народной экономической политики в 1920-е гг.: она могла побудить или принудить другие страны к проведению инфляции либо сделать так, чтобы и они установили завышенный курс своих валют по отношению к золоту; короче говоря, раз она не могла вычистить и привести в порядок собственную экономику, она могла ввергнуть в хаос экономики всех других стран.

В противном случае золото из инфляционной британской экономики стало бы утекать в США, Францию и другие страны, проводящие политику «твердых денег», как, собственно, это и происходило в 1920-х гг.; только добившись того, чтобы другие страны, прежде всего США, также вели инфляционную политику, Британия могла контролировать утечку золота и, тем самым, оттягивать разрушение халтурно скроенной международной валютной системы.

Поначалу придуманная британцами схема работала блестяще, но длилось это недолго. Самое уязвимое звено этой структуры осталось незамеченным: если США, база денежных пирамид и единственная связь с золотом и твердыми деньгами для всех валют, станут злоупотреблять инфляцией, доллар также станет неустойчивым, золото начнет уходить из оборота, а кончится тем, что доллар рухнет и увлечет за собой все сооружение. Во время Великой депрессии все именно так и произошло.

Используя свое доминирование во влиятельном Финансовом комитете Лиги наций, Англия сумела — не мытьем, так катаньем — добиться того, чтобы в одной стране Европы за другой, во-первых, был создан центральный банк, согласовывающий свою политику с Банком Англии, во-вторых, чтобы было принято решение о возврате не к классическому золотомонетному, а к новому золотодевизному стандарту, открывающему перспективы продолжения инфляции, и в-третьих, чтобы был установлен завышенный валютный курс относительно золота, создающий благоприятные условия для британского экспорта. Центральными фигурами в Финансовом комитете Лиги наций были Монтегю Норман, глава Банка Англии, и его ближайшие сотрудники сэр Отто Нимейер и сэр Генри Стракощ, преданные идее сотрудничества центральных банков во имя «стаби-лизации» (на деле — повышения) уровня цен по всему миру. Выдающийся британский экономист сэр Ральф Хоутри, директор подразделения финансовых исследований министерства финансов Великобритании, одним из первых заговорил о преимуществах такой системы и призвал европейцев к установлению золотодевизного стандарта.

Весной 1922 г. Норман побудил Лигу наций созвать Генуэзскую конференцию, которая высказалась за эту концепцию финансовой политики.

Но британское давление на европейские страны не ограни-чивалось использованием резолюций и конференций. Используя кнут (политическое давление) и пряник (английские и американские кредиты), британцы добились того, что одна страна за другой приняли выгодное Британии направление финансовой политики, иными словами, установили золотодевизный стандарт при завышенном курсе относительно золота, что должно было стать препятствием экспорту собственных товаров и стимулом для импорта британской продукции. Кроме того, британцы с помощью дешевых кредитов поддерживали свой слабеющий экспортный рынок. Проницательную критику британской политики мы находим в дневниковых записях Эмиля Моро, управляющего Банка Франции, страны, приверженной политике золотого стандарта и твердых денег, что и сделало ее в 1931 г. инструментом обрушения фунта стерлингов и развала системы британского финансового доминирования. Моро писал:

Англия первой из европейских стран восстановила денежную стабильность и использовала это преимущество для установления своего финансового доминирования в Европе. Инструментом этой политики был Финансовый комитет [Лиги наций] в Женеве. В каждой стране провоцировались финансовые проблемы, чтобы та была вынуждена обратиться в контролируемый британцами Женевский комитет. Метод разрешения проблем всегда был одинаковым: в центральный банк назначался иностранный контролер — британец или по рекомендации Банка Англии; часть резервов центрального банка разме-щалась в Банке Англии, что обеспечивало одновременно укрепление фунта и британского влияния. Чтобы предотврагить возможные неудачи, они заручились сотрудничеством Федерального резервного банка Нью-Йорка. Кроме того, на Америку возложили обязанность предоставлять иностранные займы, если их сумма неподъемна [для англичан. — Прим. перев.}, но политические выгоды от этих операций неизменно достаются британцам.

Таким образом Англия полностью или частично уже закрепилась в Австрии, Венгрии, Бельгии, Норвегии и Италии. Она укрепляет свои позиции в Греции и Португалии. Она стремится заполучить плацдарм в Югославии и с изощренным коварством теснит нас в Румынии... Будут существовать два класса валют. Валюты первого класса, доллар и фунт, базирующиеся на золоте, и второго класса — базирующиеся на фунте и долларе и хранящие часть своего золотого запаса в Банке Англии и в Федеральном резервном банке Нью-Йорка.

Все эти валюты распрощаются с независимостью.

Для Британии было жизненно важно сделать США опорой и поддержкой для фунта и золотодевизной системы, и эта цель была достигнута благодаря тесной дружбе между Монтегю Норманом и Бенджамином Стронгом, управляющим Федеральным резервным банком Нью-Йорка, который занял свой пост при создании Федерального резерва в 1914 г. и обладал почти абсолютным влиянием на политику Федерального резерва до своей смерти в 1928 г. Поддержка Соединенных Штатов была обеспечена вопреки противодействию Совета управляющих Федерального резерва в Вашингтоне, который не одобрял англофильскую ориентацию Стронга. Стронг и Норман ежегодно наносили бзаимные визиты, которые держались в секрете не только от публики, но и от самого Совета управляющих Федерального резерва.

Стронг и Федеральный резервный банк Нью-Йорка оказывали разные виды помощи Англии и режиму золотодевизного стандарта. В 1925 г. и в последующие годы Федеральный резервный банк Нью-Йорка открыл кредитные линии для Британии, Бельгии, Польши и Италии, чтобы облегчить им установление золотодевизного стандарта при завышенном курсе их валют относительно золота. Но еще большее значение имели кампании денежно-кредитной экспансии, проведенные Стронгом в США в 1924 и 1927 г. для поддержки фунта стерлингов. Идея заключалась в том, чтобы с помощью кредитной экспансии в США остановить утечку золота из Британии и, таким образом, остановить падение цен на американские товары или даже поднять цены, чтобы стимулировать импорт из Великобритании и сделать процентные ставки в Нью-Йорке ниже, чем в Лондоне. Падение процентных ставок должно было стимулировать перекачку золота из США в Англию, тем самым нивелируя последствия инфляции и завышенного курса фунта. В обоих случаях инфляционная накачка экономики дала задуманные результаты и спасла британцев от последствий собственной инфляционной политики, но самим США эта инфляция обошлась дорого — опасный бум на фондовом рынке и на рынке недвижимости, а в итоге Великая депрессия. На тайной конференции руководителей центральных банков, проведенной по настоянию Нормана в июле 1927 г. в НьюЙорке, Стронг, несмотря на возражения Германии и Франции, согласился организовать инфляционную кредитную экспансию и весело сообщил представителю Банка Франции, что намерен дать фондовому рынку «небольшую coup de whiskey».

Америке, да и всему миру, пришлось дорого заплатить за эту стопку виски.

Деловые и финансовые круги Чикаго, не имевшие, в отличие от Стронга, тесных связей с Англией, выразили решительный протест против кампании кредитной экспансии 1927 г., а Федеральный резервный банк Чикаго до последнего отказывался от участия в проведении политики дешевых денег и понижения ставки процента. Газета «Чикаго трибюн» дошла до того, что призвала отправить Стронга в отставку, обвинив его в том, что учетные ставки снижаются в интересах Великобритании. Стронг, однако, сумел уговорить банкиров Среднего Запада, что дешевый кредит нужен и важен для поддержки американских фермеров. Зато английские финансовые круги высоко оценили достижения Нормана, сумевшего заручиться поддержкой Стронга, и лондонский журнал «Бэнкер» писал о Стронге, что «у Англии нет друга лучше». Журнал превозносил «энергию и мастерство, которые он поставил на службу Англии», и экзальтированно провозглашал, что «его имя должно быть поставлено рядом с именем м-ра [Уолтера Хайнса] Пейджа, как верного друга Англии в дни испытаний».

Вопиющим примером вмешательства Стронга в пользу Нормана и его политики является случай, произошедший весной 1926 г., когда один из влиятельных коллег Нормана предложил установить в Индии полноценный золотомонетный стандарт. По просьбе Нормана Стронг с группой американских экономистов высадились в Англии, чтобы засвидетельствовать, что отток денег в Индию помешает другим странам планомерно наращивать денежную массу, и тем самым под-держать насаждаемую Норманом систему золотодевизного стандарта и политику «накопления» золота внутри страны как основы кредитной экспансии.

Тесное сотрудничество Нормана и Стронга в координировании инфляционной политики и установлении золотодевизного стандарта не было результатом случайного совпадения личных идей и вкусов; основой их совместной деятельности были тесные связи обоих с банком «Хаус оф Морган» и с интересами группы Моргана. Стронг сам был выходцем из моргановского круга: прежде чем стать управляющим Федерального резервного банка Нью-Йорка, он возглавлял ориентированную на Моргана «Бэнкерз траст компани», а его ближайшими друзьями были компаньоны Моргана Генри Дэвисон и Дуайт Морроу, который уговорил его принять пост в Федеральном резерве. А банк «Джи Пи Морган энд компани», в свою очередь, являлся агентом правительства Британии и Банка Англии, а его тесные финансовые связи с Англией, его кредиты Великобритании и участие в экспортной торговле США сыграли большую роль в вовлечении Соединенных Штатов в Первую мировую войну на стороне Англии. Что касается Монтегю Нормана, его дед был компаньоном в лондонской банковской фирме «Браун, Шипли энд компани» и в ее дочерней ньюйоркской фирме «Браун бразерс энд компани», которая представляла собой солидный инвестиционный банк, имевший давние и прочные связи с «Хаус оф Морган». Сам Норман был компаньоном в «Браун, Шипли энд компани» и, кроме того, несколько лет проработал в США в «Браун бразерс энд компани».

Кроме того, «Джи Пи Морган энд компани» в рамках со-трудничества с Федеральным резервным банком Нью-Йорка ссудил в 1925 г. Великобритании 100 млн долл., чтобы облегчить ей восстановление золотого стандарта, а во время финан

сового кризиса 1931 г. предоставлял кредиты разным странам Европы в тщетной надежде спасти их шаткие банковские системы. Не удивительно, что в своем исследовании истории ФРС в период до начала Нового курса д-р Кларк пришел к выводу, что «Федеральный резервный банк Нью-Йорка в сотрудничестве с частным международным банковским домом [«Джи Пи Морган энд компани»] устанавливал курс, которым следовала Федеральная резервная система»8.

В своей деятельности Стронг и Норман вдохновлялись тео-ретической идеей, что государства должны сотрудничать во имя «стабилизации» уровня цен. Существовавший до войны золотой стандарт и политика экономической свободы базировались на предположении, что цены должны формироваться исключительно в соответствии с силами спроса и предложения и что манипуляции центрального банка здесь ни к чему. На практике это порождало долгосрочную тенденцию падения уровня цен, поскольку со временем происходил рост производительности труда и объема производства. Поэтому в чисто практическом плане идея стабилизации означала рост цен: инфляционная кредитно-денежная политика центральных банков должна была предотвращать снижение цен или обеспечивать их рост. Таким образом, стабилизация цен означала замену классического золотого стандарта и политику laissez faire режимом «управляемых денег», т.е. проводимой центральным банком политикой инфляционной кредитной экспансии.

Как мы уже убедились, далеко не случайно в Англии пропаганду политики стабилизации цен взяли на себя сэр Ральф Хоутри и различные сотрудники Монтегю Нормана, в том числе сэр Джошуа Стэмп, председатель «Мидлэнд рейлвейз» и директор Банка Англии, h два других-его директора — сэр Бейсил Блэкетт и сэр Чарльз Эддис.

В американской историографии долгое время существовал миф, что банкиры и крупные бизнесмены всегда являются сторонниками «стабильных денег» и противниками дешевого

кредита или инфляции. Во всяком случае, история Нового курса, да и предшествующей эпохи этого не подтверждают. Действительно, наиболее известными проводниками идеи стабилизации цен были ученые-экономисты, среди которых самым известным был профессор Ирвинг Фишер из Йельского университета. Но в свою Лигу стабильных денег (основанную в 1921 г.) и сменившую ее Ассоциацию за стабильные деньги профессору Фишеру удалось вовлечь множество богатых людей, банкиров и бизнесменов, а также лидеров рабочего и фермерского движений. Активное участие в деятельности Лиги и Ассоциации принимали: Генри Аггард Уоллес, редактор «Уоллесиз фармер» и министр сельского хозяйства в период Нового курса; состоятельный Джон Уинант, ставший позднее губернатором штата Нью-Хемпшир; Джордж Истмен из «Истмен Кодак»; Фредерик Гофф, глава «Кливленд траст компани»; Джон Ровенски, вице-президент «Бэнк оф Америка»; Фредерик Делано, дядя Франклина Делано Рузвельта; Сэмюэл Гомперс, Джон Фрей и Уильям Грин из Американской федерации труда; Пол Варбург, компаньон в «Кун, Леб энд компани»; Отто Кан, видный инвестиционный банкир; Джеймс Рэпд-мл., глава «Ремингтон рэнд компани» и Оуэн Янг из «Дженерал электрик». Кроме того, посты почетных вице-президентов согласились принять главы следующих организаций: Американской ассоциации за трудовое законодательство; Американской ассоциации адвокатов; Американской фермерской федерации; Братства железнодорожных проводников; Национальной ассоциации по изучению кредитоспособности; Национальной ассоциации владельцев ценных бумаг железнодорожных компаний и компаний коммунального хозяйства; Национальной ассоциации розничной мануфактурной торговли; Американской лиги кредиты о-строительных обществ; Американской хлопковой биржи; Чикагской торговой ассоциации; Нью-йоркской торговой ассоциации, а также ассоциации банкиров из 43 штатов и Федерального округа Колумбия10.

Нет ничего удивительного в том> что Ирвинг Фишер был восхищен достижениями Стронга на посту управляющего фе-деральным резервным банком в деле стабилизации оптовых цен в конце 1920-х гг. и задал тон сообществу американских экономистов в прославлении «новой эры» нерушимого процветания, которую привела в мир новая политика управления деньгами. Фишер проявил особую критичность по отношению к скептическому меньшинству среди экономистов, предостерегавшему, что дешевый кредит может привести к перегреву рынков акций и недвижимости, но даже после биржевого краха Фишер продолжал настаивать, что процветание, в том числе на рынке акций, уже не за горами. Не исключено, что благосклонное отношение Фишера к инфляции на фондовом рынке являлось в той или иной степени отражением его личных операций на рынке акций, где его успех в значительной степени зависел от продолжения политики дешевого кредита11.

Среди скептиков, не разделявших господствовавшее настроение энтузиазма по отношению к Стронгу и новой эре кредитно-денежной инфляции, выделялись люди из близкого к группе Рокфеллера «Чейз нэшнл бэнк», и прежде всего Бартон Хепберн, историк экономики и председатель совета директоров, и д-р Бенджамин Андерсон-мл., главный экономист банка. Весьма влиятельным и неутомимым критиком был д-р Паркер Уиллис, редактор «Джорнэл оф коммерс», бывший помощник сенатора Картера Гласса (демократ от штата Виргиния) и профессор банковского дела Колумбийского университета. К Уиллису примыкали многие из его учеников, в том числе д-р Ральф

Роби, ставший впосяедствии экономистом Национальной ассоциации промышленников. Среди критиков был и д-р Руфус Такер, экономист корпорации «Дженерал моторе». Среди членов Совета управляющих Федерального резерва главным критиком был д-р Адольф Миллер, близкий друг Герберта Гувера, также критически относившегося к политике Стронга, С другой стороны, активным сторонником инфляционистской политики был министр финансов Эндрю Меллон. Этот раскол в деловых и банковских кругах был предвестием раскола, возникшего в 1933 г. из-за рузвельтовских изменений кредитноденежной политики.

<< | >>
Источник: Мюррей Ротбард. История денежного обращения и банковского дела в США: от колониального периода до Второй мировой войны. 2009

Еще по теме 1920-е гг.: истоки долларового национализма:

  1. Первый сюжет Нового курса: долларовый национализм
  2. Урок № 4« Не используйте долларовое усреднение
  3. Утверждение нового золотого стандарта в 1920-е гг.
  4. Кризис 1920-1921 гг. в системе общего движения конъюнктур
  5. Мировой экономический кризис 1920-1921 гг., его характер и причины
  6. Финансы в период иностранной военной интервенции и гражданской войны (1918-1920 гг.)
  7. Возвращение к истокам
  8. Истоки кризиса
  9. Истоки Федерального резерва. Истоки Федерального резерва
  10. ИСТОКИ ФЕДЕРАЛЬНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
  11. “Корпоративная” этика чиновника: истоки, социальные последствия, пути преодоления
  12. Новый курс и международная валютная система