Введение в офшоры

Мир офшоров всюду вокруг нас. Через налоговые гавани проходят по меньшей мере более половины мировой торговли1, более половины всех банковских активов и треть прямых инвестиций, которые многонациональные корпорации делают за рубежом2.
Примерно 85 % международного банкинга и эмиссии облигаций происходит на так называемом еврорынке, не имеющей государственной принадлежности офшорной зоне, которую мы вскоре собираемся рассмотреть3. По оценкам, выполненным в 2010 году Международным валютным фондом [далее везде – МВФ], только балансы мелких островных финансовых центров составили в общей сложности 18 триллионов долларов, а эта сумма равна примерно трети мирового ВВП. Причем, как было сказано, эта оценка, возможно, занижена4. Государственное управление общего учета США сообщило в 2008 году, что 83 из 100 крупнейших американских корпораций имеют дочерние предприятия или филиалы в налоговых гаванях. На следующий год эксперты агентства Tax Justice Network, принявшие более широкое определение понятия «офшор», провели исследование и обнаружило, что 99 из 100 крупнейших компаний Европы использовали офшорные дочерние предприятия. В каждой стране таким крупнейшим учреждением непременно был какой-нибудь банк.
Общего согласия в толковании понятия «офшор» так и не достигнуто. По правде говоря, сама дефиниция ошибочная, поскольку офшоры не только предлагают уход от налогообложения, но и обеспечивают сохранение конфиденциальности, возможность уклонения от финансового регулирования, законов и правил, действующих в юрисдикциях других стран, в которых проживает большинство населения мира. В своей книге я предложу довольно размытую дефиницию:налоговая гавань – это «место, стремящееся привлекать бизнес, предлагая физическим и юридическим лицам политически стабильные возможности обходить правила, законы и нормы, действующие в других юрисдикциях»5. Суть в том, что, помогая уклоняться от налогов, ответственного финансового регулирования, уголовных законов, правил наследования и многих других обязанностей, которыми так или иначе опутана социальная жизнь человека, офшоры предоставляют возможность получать от общества исключительно одни выгоды. В этом смысл офшорного бизнеса. Именно этим офшоры изанимаются.
Помогая уклоняться от налогов и многих других обязанностей, офшоры предоставляют возможность получать от общества одни выгоды
Данное мной определение, конечно, несколько размыто, но я остановился на нем по двум главным причинам. Во-первых, мне хотелось бросить вызов распространенному представлению, что допустимо обогащаться в одном месте и ем самым подрывать законы других мест. Во-вторых, думаю, оно послужит своего рода линзой, через которую мы рассмотрим историю современного мира. Используя свою дефиницию, я смогу показать, что система офшоров вовсе не красочный выверт глобальной экономики, а скорее – нерв всей современной экономики.
Выявить налоговые гавани нам помогут некоторые особенности таких зон. Прежде всего, как выяснили мои коллеги в ходе кропотливых исследований, все эти зоны предлагают секретность, дающую себя знать в разной форме и различной степени и так или иначе проявляющуюся в отказе от сотрудничества с другими юрисдикциями в деле обмена информацией. В США в конце 1990-х годов возникло понятие «секретная юрисдикция», в своей книге я буду пользоваться этим термином как синонимом понятия «налоговая гавань», иногда заменяя одно другим в зависимости от аспекта, который хочу подчеркнуть.
Другим общим показателем, разумеется, являются очень низкие или нулевые налоги. Офшорные зоны привлекают деньги, позволяя людям, законно или незаконно, уклоняться от налогов.
Кроме того, как правило, чтобы защититься от собственных офшорных уловок, секретные юрисдикции ограждают свою экономику от тех услуг, которые они предоставляют иностранцам. По существу, офшор – это зона уклонения, находящаясяв другом месте, и рассчитывать на офшорные услуги могут только нерезиденты. Собственно говоря, налоговая гавань, предлагая нулевую ставку налогообложения всем, проживающим вне пределов ее юрисдикции, в полной мере облагает налогами своих жителей. Подобное отделение резидентов от нерезидентов служит молчаливым признанием факта, что все, совершаемое в офшорах, может оказывать пагубное воздействие.
Другой способ обнаружить секретные юрисдикции – выяснить, не является ли индустрия финансовых услуг непропорционально большой по сравнению с масштабами экономики конкретной зоны. МВФ использовал этот метод, когда в 2007 году совершенно правильно указал на Великобританию как офшорную юрисдикцию6.
Еще один, даже более яркий и красноречивый признак секретных юрисдикций – это периодические заявления представителей такой зоны: «Мы – не налоговая гавань»; они энергично и упорно трудятся над дискредитацией своих критиков, утверждая, что используются «устаревшие, взятые из СМИ стереотипы», не соответствующие «объективной реальности».
Налоговая гавань, предлагая нулевую ставку налогообложения иностранцам, в полной мере облагает налогами местных жителей
Существует самая важная и самая определяющая особенность секретных юрисдикций. Местная политика находится в полном подчинении у сектора финансовых услуг, иногда она оказывается на службе у криминала, а порой – обслуживает и преступные и финансовые интересы. Это говорит об одном: уничтожается всякое сопротивление, мешающее офшорной бизнес-модели. Вот почему я включаю понятие «политическая стабильность» в свое определение. Опасность вмешательства каких-либо норм демократической политики становится минимальной; можно сказать, офшоры вообще свободны от этого риска, ничто не нарушит и не прервет бизнес создания (или улова) денег. Такой политический захват порождает один из восхитительных парадоксов, которыми щеголяют офшоры: зоны запредельной свободы часто оборачиваются местами, где процветают репрессивные меры и нетерпимость к критике.
Офшорные территории, защищенные от внутренних угроз и изолированные от альтернативных мнений, погрязли в извращенной, вывернутой наизнанку морали: закрываются глаза на явные нарушения; коррупция считается лучшей практикой деловых отношений; любое поползновение обратить внимание закона и порядка на злоупотребления воспринимается как преступление, подлежащее наказанию. Грубый индивидуализм выродился в пренебрежение и даже презрение к демократическим принципам и к обществу в целом.
«Налоги – это для мелких людишек», – столь лихая сентенция принадлежит нью-йоркской миллионерше Леоне Хемсли. И она была права, хотя сама тюрьмы не избежала – видимо, оказалась не совсем крупной. Не таков медиамагнат Руперт Мердок. Его корпорация News, владеющая телеканалом Fox News, социальной сетью MySpace, газетой Sun и еще множеством других средств массовой информации – мастер офшорной гимнастики и использует все доступные юридические средства, позволяющие избежать уплаты налогов. Репортер Нил Ченовет, заглянув в счета News Corporation, обнаружил, что прибыли этой корпорации в австралийских долларах составили: в 1987-м – 364,364 миллиона, в 1988-м – 464,464 миллиона, в 1989-м – 496,496 миллиона и в 1990-м. – 282,282 миллиона. Очевидная закономерность в этих показателях не может быть случайной. Как писал в London Review of Books обозреватель Джон Ланчестер, «…это тонкое мелодическое украшение, этот изысканный арифметический форшлаг означает лишь незатейливое бухгалтерское: “Да пошли вы все на…!”». Обыкновенному налогоплательщику, столкнувшимуся с таковым уровнем финансовых колдовских наук, остается только крикнуть: «Браво, маэстро!»7.
Во французском и испанском языках налоговая гавань носит замысловатое название:paradis fiscal иparaiso fiscal («налоговый рай»). Некоторые утверждают, что английскоеparadise («рай») произошло в результате неверного перевода словаhaven («убежище, гавань») какheaven («рай, царствие небесное»). Персонажи секретных юрисдикций обожают такие обороты. Слову «рай» надлежит особо оттенять свою противоположность: адские бездны нормальных юрисдикций – а их любят расписывать именно в таких красках – с их деспотизмом и гнетуще высокими налогами. Напротив, офшоры представляют собой гостеприимные гавани, желанные оазисы, в которых можно укрыться от налогов. И они действительно – спасения и убежища, но только не для обыкновенных людей. Это проект избранных, которые придумали офшоры для самих себя, богатых и могущественных, чтобы беспрепятственно выжимать из общества материальные блага, ничего за них не платя.
Представьте, вы приходите в местный супермаркет и видите, что торговый зал перегорожен от вас, покупателей, красным бархатным шнуром, а за ним хорошо одетые люди энергично движутся мимо привилегированной кассы. В своем чеке вы находите пункт, обозначенный как «дополнительные расходы», получается довольно крупная сумма, которой вы субсидируете покупки, сделанныеочень важными клиентами. Простите, – говорит менеджер супермаркета, – но у нас нет иного выбора: если вы не заплатите половину счета этих господ, они будут делать покупки в других супермаркетах. Итак, оплачивайте.
В сущности, офшорный бизнес основан на искусстве заметать следы денег, проходящих через границы. Чтобы составить представление, насколько изощренным может быть это искусство, поговорим, например, о бананах. Каждая гроздь бананов, прежде чем оказаться в корзине покупателя, должна проделать два маршрута.
Первый начинается со сбора бананов гондурасским сельскохозяйственным рабочим, нанятым многонациональной корпорацией. Затем фрукты упаковывают и отправляют в Великобританию. Там многонациональная корпорация продает бананы через большую сеть супермаркетов, где вы их и покупаете.
Офшорный бизнес основан на искусстве заметать следы денег, проходящих через границы
Но есть и второй маршрут – более окольный. Это путь бухгалтерской документации. Когда гондурасские бананы продают в Великобритании, где, с точки зрения налогового законодательства, производится конечная прибыль? В Гондурасе? В британском супермаркете? В американской штаб-квартире многонациональной корпорации? Какие доли прибыли и затрат приходятся на опыт управленцев, бренд или страхование? Точного ответа вам не даст никто. Именно здесь открывается простор для бухгалтерского произвола. Например, бухгалтеры могут посоветовать компании, занимающейся выращиванием бананов, управлять своей сетью закупок с Каймановых островов, а финансовым отделом – из Люксембурга. Многонациональная корпорация может локализовать свой бренд в Ирландии, торговый флот – на острове Мэн, «экспертный отдел» разместить на острове Джерси, а свое дочернее предприятие, занимающееся страхованием, – на Бермудах.
Предположим, дочернее предприятие этой корпорации, занимающееся финансовыми операциями и находящееся в Люксембурге, выдает кредит такому же дочернему предприятию, находящемуся в Гондурасе, и взимает по этому кредиту проценты, равные 20 миллионам долларов в год. Гондурасское предприятие вычитает эту сумму из своих местных прибылей, сокращая или даже списывая 20 миллионов долларов (и из своей декларируемой прибыли). Предприятие в Люксембурге получает 20 миллионов долларов дополнительного дохода, но эта сумма облагается налогом по крайне низкой ставке, типичной для налоговых гаваней. Бухгалтер взмахивает волшебной палочкой – и весомый налоговый платеж исчезает. А капитал уходит в офшор.
Компания Big Banana совершает обычный для офшорных компаний фокус, известный кактрансфертное, иливнутрикорпоративное ценообразование, а точнее –внутрикорпоративное искаженное ценообразование. Сенатор США Карл Левин называет такое трансфертное ценообразование «корпоративным эквивалентом тайных офшорных счетов физических лиц, уклоняющихся от уплаты налогов». Устанавливая искусственные цены при внутрикорпоративном ценообразовании, многонациональные корпорации могут перемещатьприбыли в зоны с низким уровнем налогообложения, а в страны с высокими налогами –затраты, где их можно будет вычесть из суммы налогов. В нашем примере с бананами налоговые поступления выкачивают из бедной страны и направляют в богатую. А низкооплачиваемые служащие налоговых ведомств бедных стран всегда проигрывают агрессивным, хорошо оплачиваемым бухгалтерам многонациональных корпораций.
Кто скажет, что кредит в 20 миллионов долларов, предоставленный дочерней компанией многонациональной корпорации в Люксембурге дочерней компании той же многонациональной корпорации в Гондурасе, сделан по реальным рыночным ставкам? Зачастую такое утверждать трудно. Иногда ценами при внутрикорпоративных сделках манипулируют настолько агрессивно, что такие сделки утрачивают всякую связь с реальностью: килограмм туалетной бумаги из Китая продают за 4,121 доллара, литр апельсинового сока из Израиля – за 2,052 доллара, шариковые ручки из Тринидада – по 8,500 доллара за штуку. Большинство примеров не настолько откровенно вопиющие, но совокупная сумма этих надувательств огромна. Около двух третей объема мировой трансграничной торговли вершится в рамках многонациональных корпораций. По оценкам, из-за такого внутрикорпоративного ценообразования развивающиеся страны ежегодно теряют 160 миллиардов долларов. По мнению благотворительного общества «Христианская помощь», если столько было бы потрачено на здравоохранение этих стран, то ежедневно удавалось бы спасти жизнь тысяче детей в возрасте до пяти лет8.
Какой-нибудь искушенный читатель пожмет плечами и скажет, что это всего лишь часть отвратительной изнанки жизни в богатой стране. Если даже человек скрепя сердце придерживается такой циничной точки зрения, то все равно его можно назвать полным простаком, ибо он также страдает от практики многонациональных корпораций. Сумма налогов сокращается не только в Гондурасе, но и в Великобритании и США. По расследованию газеты Guardian, три крупнейшие банановые компании мира (Del Monte, Dole и Chiquita), совершив в 2006 году в Великобритании сделки на общую сумму почти 750 миллионов долларов, заплатили налоги лишь на сумму 235 тысяч долларов9, что меньше заработка футболиста высшего класса10. В ежегодном отчете реальной банановой компании, зарегистрированной на Нью-Йоркской бирже, отмечается: «В настоящее время компания не генерирует доходы, облагаемые федеральными налогами США. Налогооблагаемые доходы компании в значительной мере являются результатами операций, совершаемых ею за рубежом. Эти доходы облагаются налогами в других юрисдикциях по фактическим ставкам, которые ниже, чем ставки, установленные законами США». Переведем сказанное на язык грубой действительности: в настоящее время мы не платим налоги в США, потому что занимаемся внутрикорпоративным ценообразованием в налоговых гаванях.
Поскольку правительства принимают контрмеры, то многонациональным корпорациям довольно трудно использовать офшоры для снижения налогов донуля. Но в этой битве правительства терпят поражение. Национальное финансово-ревизионное управление Великобритании констатировало в 2007 году, что треть из 700 крупнейших компаний Англиивообще не заплатила никаких налогов в стране за 2006 год, считавшийся годом подъема11. Когда в 1999 году аналогичное расследование проводилось в журнале The Economist, выяснилось, что News Corporation – разрастающаяся империя Руперта Мердока – уплачивала налоги по ставке, равной всего лишь 6 %12. Способность прибегать к злоупотреблениям в процессе внутрикорпоративного ценообразования – одна из важнейших причин, по которой многонациональные корпорацииявляются таковыми и почему они обычно развиваются быстрее, чем их более мелкие конкуренты. На это обстоятельство следует обратить внимание всем, кто обеспокоен могуществом мировых многонациональных корпораций.
Налоговые гавани, как утверждается, повышают «эффективность» глобальных рынков. Но офшорная система, которую я описываю в своей книге, в корне неэффективна. В этой системе никто не производит лучших или более дешевых бананов. На самом деле происходит лишь перераспределение богатства. Неадресные субсидии, предоставляемые правительствами многонациональным корпорациям, оказывают на реальную производительность такое же влияние, какое оказывают все неадресные субсидии, то есть снижают эффективность. Усилия, сосредоточенные исключительно на уклонении от уплаты налогов, приводят лишь к уменьшению стимулов, побуждающих капиталистов делать то, что они теоретически делают лучше всего: производить новые, более дешевые товары и услуги лучшего качества. Когда, например, на Каймановых островах открывается новый, хитроумно организованный офшор, США принимают контрмеры, и, чтобы обойти их, на Каймановых островах изобретают новые лазейки – еще более хитроумные. Битва продолжается, и налоговое законодательство США становится все более сложным. Это, в свою очередь, создает новые возможности для богачей и их изобретательных консультантов, прокладывающих тропинки через усложняющиеся юридические чащобы. Чтобы обслуживать деятельность по уходу от налогов, возникают огромные вспомогательные отрасли, которые увеличивают и без того гигантскую неэффективность мировой экономики.
Теперь обратимся к секретности. В современной экономической теории транспарентность служит фундаментальным структурным элементом: лучше всего рынки работают, когда оба участника процесса имеют равный доступ к одним и тем же данным. В своей книге я рассматриваю систему, действующуювызывающе откровенно против прозрачности. Из-за царящей в офшорах секретности контроль над самой информацией и могущество, вытекающее из владения ею, решительно смещаются в пользу инсайдеров. Именно «посвященные» снимают сливки, а издержки они перекладывают на остальную часть общества. В своей изящной теории сравнительных преимуществ Давид Рикардо описывает законы, по которым различные юрисдикции специализируются на определенных видах деятельности: Франция – на производстве марочных вин, Китай – на производстве дешевых тканей, а США – на производстве компьютеров. Но когда обнаруживаешь, что Британские Виргинские острова, где проживает менее 25 тысяч человек, стали пристанищем для более 800 тысяч компаний, теория Рикардо утрачивает смысл. Компании и капиталы мигрируют не туда, где они будут максимально производительны, а туда, где можно получить максимальные налоговые льготы. Это перемещение не имеет никакого отношения к эффективности.
Компании и капиталы мигрируют не туда, где они будут максимально производительны, а туда, где можно получить максимальные налоговые льготы
Разумеется, речь идет не только о бананах. Большая часть продуктов питания, мебели и одежды оказываются в вашем доме благодаря столь же извилистому маршруту. Даже вода, льющаяся из крана, может попадать туда призрачным офшорным путем; и ваш телевизор, и компоненты, из которых он собран, несомненно, оставили похожий и причудливый бумажный след, как, впрочем, и многие программы, транслируемые по телевидению. Мы все находимся в оцеплении офшоров.
В мире насчитывается около 60 секретных юрисдикций. Условно их делят на четыре группы. Во-первых, это европейские налоговые гавани. Во-вторых, британская зона, центр которой находится в лондонском Сити, и ее офшоры охватывают весь мир, а ее граница приблизительно соответствует границам бывшей Британской империи. В-третьих, офшоры, входящие в зону влияния США. В-четвертых, территории, не поддающиеся классификации и представляющие собой такие странные явления, как, например, Сомали и Уругвай, – им пока не удалось преуспеть, и я не рассматриваю их в своей книге.
* * *
Первая группа офшоров – европейские налоговые гавани – стала возникать в годы Первой мировой войны, когда правительства воюющих стран резко повысили налоги, чтобы оплачивать военные расходы. Знаменитый швейцарский закон о банковской тайне, делающий первое же нарушение конфиденциальности уголовным преступлением, вступил в силу в 1934 году, хотя женевские банкиры тайно хранили деньги европейских элит по меньшей мере с XVIII века. Малоизвестный Люксембург, специализирующийся с 1929 года на определенных типах офшорных корпораций 13, является сегодня одной из самых больших налоговых гаваней мира. В марте 2010 года представители южнокорейской разведки дали понять, что Ким Чен Ир – «любимый руководитель» Северной Кореи – припрятал в Европе приблизительно четыре миллиарда долларов, вырученных от продажи ядерных технологий и наркотиков, страховых мошенничеств, подделок денег и применения принудительного труда. По словам южнокорейских разведывательных служб, живописный маленький Люксембург – излюбленное место хранения денег северокорейского вождя14.
Другая крупная налоговая гавань в Европе – Нидерланды. Через ее офшорные компании в 2008 году прошло около 18 триллионов долларов, что в двадцать раз превышает ВВП самой страны15. В целях минимизации налогов ирландский рок-музыкант Боно в 2006 году перенес финансовую империю своей группы в Нидерланды, в тоже время продолжая фактически выколачивать из западных налогоплательщиков все новые деньги на помощь африканским странам.
Ким Чен Ир – «Любимый руководитель» Северной Кореи – припрятал в Европе приблизительно четыре миллиарда долларов
Австрия и Бельгия тоже являются важными зонами банковской тайны в Европе, хотя Бельгия в 2009 году смягчила законодательство о банковской тайне. Активно играют роль налоговых гаваней «карликовые» европейские государства (самые известные среди них – Лихтенштейн и Монако), но время от времени ярко заявляют о себе странные места вроде Андорры или португальского острова Мадейры, который недавно оказался замешанным в скандал о взятках, выплачиваемых крупными американскими нефтяными компаниями в Нигерии.
* * *
Вторая группа офшоров, включающая почти половину всех секретных юрисдикций мира, считается самой значительной. Эта многослойная сеть сплетена из множества налоговых гаваней, и все нити ее сходятся в одной точке – лондонском Сити. Как увидим, неслучайно Лондон, столица некогда величайшей империи, стал центром самого важного звена глобальной системы офшоров16.
Остановимся на трех важнейших слоях офшорной сети лондонского Сити. К двум внутренним пластам относятся: Джерси, Гернси и остров Мэн, то есть коронные владения; и заморские территории Великобритании, по существу ей подконтрольные (например, Каймановы острова), где тесно соседствуют средневековая политическая жизнь и самая смелая система налогового планирования. Третий, наружный, пласт составляет довольно пестрое сборище налоговых гаваней (вроде Гонконга), которые не находятся под непосредственным британским управлением, тем не менее имеют сильные – как исторические, так и ныне действующие – связи с Великобританией и лондонским Сити. Более трети всех международных банковских активов, по оценкам, приведенным в авторитетном исследовании, приходится на эту группу британских офшоров. Добавьте к этому активы лондонского Сити – и общая сумма составит почти половину банковских активов17.
Широко раскинувшаяся сеть офшоров-сателлитов выполняет несколько задач. Во-первых, открывает лондонскому Сити доступ в любую точку земного шара и обеспечивает поистине вселенский размах его деятельности. Рассеянные по всему миру британские налоговые гавани выслеживают и привлекают международный капитал, потоком текущий в соседние юрисдикции или из них, подобно пауку, заманивающему при помощи своей паутины пролетающую мимо добычу. Значительная часть привлеченных денег и бизнеса, связанного с управлением ими, затем попадают в воронку, ведущую в Лондон. Во-вторых, британская паутина позволяет Сити, с одной стороны, участвовать в сделках, скорее всего запрещенных в самой Великобритании, а с другой – обеспечивает лондонским финансистам ту самую дистанцию, которая необходима, чтобы правдоподобно отрицать любую причастность к злоупотреблениям. Недаром в лондонском Сити так популярна старая поговорка: «Джерси или тюрьма», что означает: если хочешь заниматься грязным бизнесом, но не желаешь попасться, то прямиком влезай в паутину и делай там все свои дела. Зачастую условия во внешних слоях британской паутины еще менее гигиеничны, чем во внутренних. Джон Кристенсен, в прошлом имевший отношение к финансовому сектору Джерси, вспоминает, что любимой офшорной зоной Джерси считалась заморская территория Гибралтар. «Мы все, работавшие на острове, относились к Гибралтару как к совершенно грязной дыре», – рассказывал Кристенсен. – Но именно там были осуществимы настоящие фокусы». Позднее некий господин с Каймановых островов, представившийся как Дьявол, помог мне наглядно понять, насколько такой бизнес бывает нечистоплотным. Итак, офшорная паутина представляет собой еще и сеть по отмыванию денег. К моменту, когда эти деньги попадают в Лондон (зачастую миновав несколько промежуточных юрисдикций), то они уже добела отмыты. Кроме того, паутина служит своеобразным хранилищем. Если все офшорные активы текли бы сразу непосредственно в Лондон и оставались там, то такой приток средств привел бы обменный курс британской валюты к полному хаосу18.
Каждый из слоев этой паутины заслуживает хотя бы краткого рассмотрения. Внутренний первый пласт британской офшорной паутины составляюттри коронных владения. По сути дела управляются они Великобританией и получают от нее поддержку, однако пользуются достаточной независимостью, позволяющей Великобритании, когда другие страны жалуются на злоупотребления, чинимые этими офшорами, говорить: «Мы ничего не можем с ними поделать». Между тем в лондонский Сити перекачиваются очень крупные суммы денег: только за второй квартал 2009 года Великобритания получила из коронных земель чистое финансирование в размере 332,5 миллиарда долларов19. В литературе, рекламирующей финансовую систему Джерси, об этом сказано вполне откровенно: «Джерси – это продолжение лондонского Сити»20.
Рассеянные по всему миру британские налоговые гавани выслеживают и привлекают международный капитал
Округ бейливика Гернси, находящийся поблизости от Джерси, включает в себя другие налоговые гавани вроде острова Сарк, который некогда пользовался дурной славой из-за практики, получившей название «Sark Lark». Руководители компаний лондонского Сити, бывало, отправлялись на островок Сарк, славно обедали там под предлогом проведения выездного заседания совета директоров (именно такое объяснение должно было значиться в формах, изданных британскими регулирующими органами) и усталые, но довольные, возвращались в Лондон. А еще есть островок Олдерни, место отдыха и развлечений, где играли в азартные игры, и островок Бреку, площадью 87 акров, с роскошным замком – офшорным убежищем владельцев британской газеты Telegraph братьев Барклай. В авторитетном американском издательстве TaxAnalyst в 2007 году осторожно оценили общую сумму активов примерно в один триллион долларов – эти деньги, возможно, спрятаны от налогообложения в трех коронных владениях21. При ежегодной норме прибыли, равной 7 %, и при потолке налогообложения прибыли, равном 40 %, налоговые платежи, которых удалось избежать только с этих активов, могли составить почти 30 миллиардов долларов в год, что втрое превышало бюджет, выделяемый Великобританией на гуманитарную помощь. И эти цифры относятся только к трем упомянутым налоговым гаваням, а налог с доходов – всего лишь одна из нескольких форм финансовых потерь, связанных с уходом от налогов и другими махинациями.
Внутренний второй пласт британской офшорной паутины составляютзаморские территории – четырнадцать последних форпостов прежней Британской империи. Их население в совокупности равно четверти миллиона человек, и именно на этих территориях расположены самые засекреченные юрисдикции: Каймановы, Бермудские, Британские Виргинские острова, острова Теркс и Кайкос и наконец Гибралтар22.
Подобно коронным владениям, заморские территории имеют тесные, хотя и двусмысленные отношения с Великобританией. На Каймановых островах самой могущественной фигурой является губернатор, назначаемый ее величеством королевой. Он (до настоящего времени этот пост еще никогда не занимала женщина) председательствует в местном правительстве, членами которого являются выбранные на должности местные жители. Впрочем, реальные полномочия этого органа власти весьма ограничены. Губернатор ведает вопросами обороны, внутренней безопасности и международными отношениями. Он назначает комиссара полиции, комиссара по рассмотрению жалоб, главного аудитора, генерального прокурора, представителей судебной власти и других высших должностных лиц. Судом последней инстанции является Тайный совет Великобритании. Секретная разведывательная служба Великобритании, МИ6, как ЦРУ и другие спецслужбы, весьма активно действует на этой территории23. Каймановы острова – пятый по величине финансовый центр мира. Там зарегистрировано 80 тысяч компаний, свыше трех четвертей хедж-фондов мира, а на депозитах хранятся 1,9 триллиона долларов – в четыре раза больше, чем в банках Нью-Йорка. В момент написания этой книги на островах был только один кинотеатр.
Какие темные дела творятся в офшорах, можно судить уже по одному факту, который я сейчас приведу: в 2008 году Каймановы острова сообщили МВФ, что имеют фиксированные пассивы (депозиты и другие обязательства) на сумму 2,2 триллиона долларов. Подобные цифры должны соотноситься примерно с такой же суммой активов, однако в отчете говорилось только о портфельных активах на сумму 750 миллионов долларов. А огромный разрыв так и не получил никаких объяснений.
Роль Великобритании в управлении этими территориями – далеко уже не явная, хотя все еще определяющая – служит фундаментом, обеспечивающим, с одной стороны, защиту довольно пугливому по природе своей мировому капиталу, с другой – опору офшорному бизнесу заморских территорий. Население Каймановых островов чувствует себя вполне счастливым от присутствия на своей территории британского представительства, а Великобритания в свою очередь, если случаются какие-либо скандальные разоблачения, всегда может сказать: «Не наше дело вмешиваться в их бизнес», – точно так же, как мы помним, она поступает и с коронными владениями. Фарсовая природа такого положения время от времени проявляется слишком очевидно. Когда на островах Теркс и Кайкос коррупция приобрела неконтролируемый характер, в августе 2009 года Великобритания ввела там прямое правление24. Каждый раз, насколько возможно, она преуменьшает значение своей власти на этих территориях, стараясь тем самым отвлечь внимание и от своей роли, и от офшорных скандалов.
Каймановы острова – пятый по величине финансовый центр мира
Внешний, третий, пласт британской паутины составляют Гонконг, Сингапур, Багамские острова, Дубай и Ирландия. Эти страны, при полной формальной независимости, тесно связаны с лондонским Сити25. Существуют и другие, более мелкие государства, вроде Вануату в южной части Тихого океана, где в 1971 году, за девять лет до предоставления стране формальной независимости, британское правительство учредило небольшой офшорный центр. Вплоть до сегодняшнего дня продолжают возникать все новые и новые налоговые гавани. В феврале 2006 года Гана заявила, что с помощью Barclays Bank, британского банка, примет офшорное законодательство. Страшно даже подумать о создании новой секретной юрисдикции в центре района прославившихся коррумпированностью нефтедобывающих африканских стран, тем более что шаги к созданию этой юрисдикции предпринимаются как раз тогда, когда Гана превращается в крупную нефтедобывающую страну.
Меня поражают отдельные черты сходства британской постколониальной сети офшоров и того, с чем я столкнулся в богатом нефтью Габоне, являющемся сердцем французской псевдоофшорной системы. К этому государству трудно применять принятые определения понятия «офшор», но его, подобно офшорам британской паутины, можно отнести к пережитку – или даже возрождению – старой империи. Нынешние элиты используют Габон, чтобы совершать на его территории то, что им не разрешено творить дома. Система Elf с ее скрытыми сделками между африканскими правителями и французскими политиками в огромной степени помогла Франции сохранить контроль над своими бывшими колониями, получившими независимость. И в этом – коренное различие французской постколониальной системы и британской офшорной паутины. Большинство бывших британских колоний в Африке, Индии и других частях света действительно независимы. Великобритания – в отличие от Франции – сумела и сохранить максимальный контроль над огромными потоками богатств, приходящих в африканские страны и уходящих из них, и участвовать в их движении и распределении, но делает она это тайно. Например, незаконно выводимый из Африки капитал главным образом направляется в существующую британскую сеть офшоров, где он служит интересам Лондона и управляется из Лондона. «Мне потребовалось много времени, – говорила Эва Жоли, – чтобы понять, насколько использование этих юрисдикций [налоговых гаваней] и их экспансия связаны с деколонизацией. Это современная форма колониализма».
* * *
Третья группа офшоров находится в США, где налоговые гавани всегда вызывали большее противодействие, чем в Великобритании – там лондонский Сити подавлял в зародыше любое внутреннее сопротивление своей всемирной офшорной политике. Государственная власть США пытается уничтожить офшоры и связанные с ними налоговые злоупотребления по меньшей мере с 1961 года, когда президент Кеннеди попросил конгресс принять такие законы, которые «стерли бы с лица земли» эти налоговые гавани26. Еще до своего прихода к власти в 2008 году Барак Обама стал одним из инициаторов законопроекта о борьбе со злоупотреблениями в налоговых гаванях. Последовавшие после этого атаки лоббистов, пытавшихся защитить офшоры, – всего лишь мелкая вылазка в уже давно идущей войне.
Налоговые гавани – современная форма колониализма
Со временем позиция США претерпела изменения: от прямого противодействия налоговым гаваням правительство перешло к половинчатой политике: «если не удается с ними справиться, то надо к ним присоединяться». С 1960-х годов американские финансисты, чтобы обойти действующие в США правила и уклониться от налогов, толпами валили в офшорные зоны – сначала лондонского денежного рынка, потом внутренней британской сети, а затем и внешней. Выбор в пользу офшоров помог Уолл-стрит не только обойти жесткие нормы американского финансового регулирования, постепенно восстановить свою мощь, власть и влияние на политическую систему США, но и начиная с 1980-х годов превратить саму Америку в страну, которая, по некоторым показателям, ныне является самой важной налоговой гаванью в мире27.
Опирающаяся на США офшорная система действует на трех уровнях.
Первый уровень – федеральный: правительство страны с целью привлечения денег иностранцев в истинно офшорном стиле обещает ряд налоговых льгот, соблюдение тайны и соответствующие законы. Например, американские банки могут в законном порядке принимать деньги, полученные от некоторых преступлений (правда, если они совершены за рубежом) вроде распоряжения краденым имуществом. Банки заключают особые соглашения, гарантирующие, что личность иностранцев, размещающих свои средства в США, не будет раскрыта.
Второй уровень составляют отдельные штаты, предлагающие свои офшорные приманки. Например, в штате Флорида хранит свой капитал латиноамериканская элита, поэтому в США много защищенных секретностью денег, которые получены благодаря уклонению от налогов и другим преступлениям, совершенным в странах Латинской Америки. У банков Флориды долгая история укрывания финансов бандитов и наркоторговцев. Часто эти деньги приходят благодаря сложным партнерским отношениям американских банков с соседними британскими налоговыми гаванями, расположенными на островах Карибского моря. Мелкие штаты вроде Вайоминга, Делавэра и Невады предлагают очень дешевые и весьма эффективные формы почти нерегулируемой корпоративной секретности, которые привлекают огромные объемы преступных денег и даже капитал террористов со всего мира.
Третий уровень – сеть мелких заморских офшоров-сателлитов. Американские Виргинские острова, «островная территория», имеет запутанные конституционные отношения с США, напоминающие отношения Великобритании с ее офшорными сателлитами. Эта зона «частично входит в США, а частично не входит» и является небольшой налоговой гаванью. Другая налоговая гавань – Маршалловы острова, бывшая колония Японии, находящаяся под властью США с 1947 года. Маршалловы острова обеспечивают прежде всего «удобный флаг», который, как недавно заметил журнал The Economist, «очень ценят судовладельцы за то, что он предусматривает весьма легкую регистрацию». Регистр торгового флота Маршалловых островов был создан в 1986 году с помощью Агентства США по международному развитию и Фредом Монро Зедером-вторым, партнером Джорджа Буша-старшего по гольфу. Позднее Зедер руководил Американской корпорацией частных зарубежных инвестиций. Под таким «удобным флагом», ныне управляемым частной американской корпорацией со штаб-квартирой в штате Вирджиния, неподалеку от вашингтонского аэропорта имени Даллеса, находилась в числе прочих принадлежащая BP нефтедобывающая платформа Deepwater Horizon, авария на которой в 2010 году вызвала экологическую катастрофу на американском побережье Мексиканского залива28. А вместе с Регистром судов, плавающих под флагом Маршалловых островов, выросла маленькая, совершенно непрозрачная налоговая гавань. Когда южноафриканская журналистка Хадиджа Шариф представилась как судовладелец, желающий избежать разоблачения, то услышала следующее:
…учредить компанию на Маршалловых островах можно за один день, внеся 650 долларов регистрационной пошлины; еще 450 долларов в год составит пошлина за сохранение компании в списке. А если власти… залезут в наш регистр и юрисдикцию и попросят предоставить им дополнительные данные об акционерах или директорах компании, мы скажем, что в любом случае не располагаем такой информацией, поскольку всей организацией компании и ведением ее дел занимаются непосредственно ее юристы и руководители.
Если имена руководителей и акционеров не зарегистрированы на Маршалловых островах и не содержатся в документах публичного характера (что НЕ ЯВЛЯЕТСЯ обязательным к исполнению), мы не можем их раскрывать29.
Сходным образом поступила и Либерия, где в 1948 году Эдвард Стеттиниус-младший, бывший государственный секретарь США, учредил «удобный флаг». По словам историка Родни Карлайла, морской кодекс Либерии был «изучен, исправлен и одобрен должностными лицами компании Standard Oil». Суверенным регистром либерийского торгового флота ныне управляет еще одна частная корпорация, штаб-квартира которой тоже находится в Вирджинии, примерно в пяти милях от штаб-квартиры корпорации, управляющей регистром торгового флота Маршалловых островов30. Либерия пыталась учредить и финансовый офшор, но никто не собирался доверять африканским правительствам свои деньги, и план не удался. В странах, подобных Либерии, суверенитет продается или сдается в аренду.
Панама – самая крупная из находящихся под влиянием США налоговых гаваней. Чтобы помочь Standard Oil уклоняться от американских налогов и правил, в 1919 году она начала регистрировать иностранные суда. А когда в 1927 году дельцы с Уолл-стрит помогли ей ввести рыхлое законодательство об учреждении компаний, которое позволяло любому безо всяких расспросов создавать не облагаемую налогами анонимную корпорацию, Панама начала предоставлять офшорные финансовые услуги. Вот какой вердикт вынес ей сотрудник Таможенного управления США: «Страна переполнена бесчестными юристами, бесчестными банкирами, бесчестными агентами по учреждению компаний и бесчестными компаниями. Зона свободной торговли – черная дыра, из-за которой Панама стала одним из самых грязных корыт для отмывания самых грязных денег в мире»31.
Налицо странная и малоизвестная модель с центром в США, чья роль несколько напоминает роль Великобритании в секретных юрисдикциях, которые прежде были ее колониями. Согласно этой неоконсервативной модели в основе мирового господства США издавна и спокойно лежат именно офшорные деньги. И этот факт замечают очень немногие.
Теперь должно быть ясно, что мир офшоров – это не горстка независимых государств, осуществляющих свое суверенное право устанавливать собственные законы и вводить налоговые системы, которые представляются им подходящими. На самом деле это несколько сетей влияния, контролируемых ведущими мировыми державами – прежде всего Великобританией и США. Каждая из таких сетей тесно взаимодействует друг с другом. Богатые американцы и американские корпорации широко пользуются британской офшорной паутиной.
Мир офшоров – это несколько сетей влияния, контролируемых ведущими мировыми державами
Перед банкротством компании Enron из всех ее офшорных филиалов (881 фирма) были зарегистрированы: на Каймановых островах – 692 фирмы; на островах Теркс и Кайкос – 119 фирм; на Маврикии – 43 фирмы; на Бермудах – 8 фирм. Все эти юрисдикции входят в паутину британских офшоров. Государственное управление общего учета США в декабре 2008 года опубликовало информацию о налоговых гаванях ряда крупных корпораций. По этим данным, Citigroup владеет 427 филиалами, находящимися в налоговых гаванях: в Люксембурге находится 91 фирма и на Каймановых островах – 90 фирм; медиаимперия News Corporation, владеющая телеканалом Fox News, имеет 152 филиала: на Британских Виргинских островах зарегистрированы 62 фирмы, на Каймановых островах – 33 фирмы и в Гонконге – 21 фирма32.
Самыми важными налоговыми гаванями в мире оказываются не экзотические, окаймленные пальмами острова, как думают многие, но некоторые из самых могущественных стран мира. Маршалл Лангер, известный сторонник секретных юрисдикций, обстоятельно обозначил разрыв между восприятием и реальным положением дел: «Когда я говорю людям, что самая главная налоговая гавань в мире находитсяна острове, – никого это не удивляет. Однако все изумляются, как только я произношу имя этого острова: “Манхэттен”. Но кроме того, вторая по значению налоговая гавань расположена тожена острове и называется Лондоном, что в Великобритании».
Австралийский ученый Джейсон Шарман решил выяснить, насколько легко учредить секретные структуры, используя только Интернет и порядком всем надоевшие рекламные объявления, которыми наводнены последние страницы деловых изданий и журналов, распространяемых на авиарейсах. В своем отчете, опубликованном в 2009 году, он сообщает, что в результате поиска нашел 45 секретных подставных компаний. Причем лишь четыре из них зарегистрированы в «классических» офшорах вроде Каймановых островов, а вот семнадцать согласились учредить секретные структуры, даже не проверяя личности заявителя. Остальные тринадцать компаний зарегистрированы в странах, входящих в Организацию экономического сотрудничества и развития [далее везде – ОЭСР ]: в Великобритании – семь, и в США – четыре.
Самыми важными налоговыми гаванями в мире оказываются не экзотические острова, а некоторые из самых могущественных стран мира
Такова «англоязычная» версия швейцарской банковской тайны. Но лучше всего тайна банковских вкладов охраняется там, где весьма осмотрительные люди, восседающие в роскошных кабинетах, обещают унести имена клиентов с собой в могилу. В The Economist писали в связи с исследованием Шармана: «Это уже более изощренная форма секретности, при которой власти и банкиры даже не спрашивают имен. Для клиентов, желающих оставаться в тени, такой сервис является самым лучшим предложением – их банкиров невозможно заставить раскрыть то, о чем они не знают. Метод их обезоруживающе прост. Вместо того чтобы открывать банковские счета на свое имя, мошенники и люди, отмывающие деньги, создают анонимные компании, через которые могут открывать счета и перемещать активы».
* * *
Правительства богатых государств – членов ОЭСР недавно вполне успешно убедили общественность своих стран, что они провели массированное наступление на секретные юрисдикции. Директор Центра по налоговой политике ОЭСР Джеффри Оуэнс заявил: «Старая модель секретности ушла. Перед нами новый мир, в котором царят лучшая прозрачность и большее сотрудничество»33. И многие ему поверили. Еще дальше пошел президент Франции Саркози, заявивший: «С налоговыми гаванями и банковской тайной покончено»34.
И все же государства – члены ОЭСР, и в первую очередь Великобритания, США и ряд крупных европейских стран, стоят на страже системы офшоров. Через нее по-прежнему проходит огромный объем средств, полученных незаконным путем. Однако с мая 2009 года черный список, в который ОЭСР включает налоговые гавани, остается пустым. Но это, скорее, уже не черный, а белый список, что является попыткой сокрытия фактов; и пока богатые страны в такой предельно малой степени принимают меры по борьбе с проблемами уклонения от налогов, страны с низкими доходами, как обычно, остаются на обочине35. Когда лиса говорит, что проделала отличную работу по усилению безопасности курятника, надо проявлять особую осторожность.
Мир офшоров – экосистема, находящаяся в постоянном движении. Каждая юрисдикция предлагает одну или несколько офшорных специализированных услуг и привлекает разные виды финансового капитала. В каждой юрисдикции создана особая инфраструктура, в которую входят опытные юристы, бухгалтеры, банковские служащие и должностные лица корпораций – и все они призваны удовлетворять потребности своих клиентов.
Многие офшорные компании почти никому не известны. Скорее всего, вы слышали о Большой четверке, в которую входят аудиторские компании KPMG, Deloitte, Ernst & Young и PriceWaterhouseCoopers. Но вы когда-нибудь слышали об «офшорном магическом круге»? В него входят зарегистрированные в разных юрисдикциях юридические фирмы вроде Appleby, Carey Olsen, Conyers, Maples and Calder, Mourant du Feu & Jeune, Ozannes и Walkers36. Их сотрудники – уважаемые игроки в многочисленной толпе респектабельных бухгалтеров, юристов и банкиров, работающих на закрытую от глаз общемировую преступную структуру. В союзе с ней действуют и запутавшиеся в ее сетях законодательные собрания секретных юрисдикций. Объединившись, эти силы вращают колеса всей системы.
Офшоры оказывают полный набор услуг – от легальных до нелегальных. Когда речь идет о налогообложении, тоуклонение от налогов считается противозаконным умыслом, тогда какуход от налогов, или минимизация налогов, является формально легальным действием, но фактически манипуляцией, чаще всего совершаемой в обход законодательной власти. Эта тема довольно скользкая, поскольку между уклонением от налогов и минимизацией налогов простирается бескрайняя «серая зона». Иногда, чтобы выяснить, по какую сторону закона находится налоговая гавань многонациональной корпорации, требуются слишком затяжные судебные процессы. Денис Хили, будучи министром финансов Британии в 1970-е годы, стремился очертить точную границу между действиями по уклонению от налогов и избежанию уплаты налогов и пришел к выводу, что «разность этих двух понятий равняется толщине тюремной стены».
Кроме того, секретные юрисдикции имеют обыкновение превращать законную с формальной точки зрения, но фактически недобросовестную практику в действия, которые выглядятне противоречащими закону. Разумеется, все прекрасно понимают, что законное – не обязательно правильное: в свое время и рабство, и апартеид были государственно-правовыми режимами.
Нелегальная сфера охватывает: уклонение от налогов через частный банкинг, или управление активами; мошеннические тресты; корпоративные тайны; незаконное повторное выписывание счетов-фактур и другие, обычно скрывающиеся за вроде бы «невинными» эвфемизмами типа «оптимизация налогов», или «защита активов», или «эффективная организационная структура». Обычно от мелких служащих офшорных компаний укрывают смысл происходящего – сокрытие доходов и другие незаконные услуги, – поэтому они могут увидеть и понять лишь часть этого бизнеса. «Но как только вы входите в высшее звено и осваиваете опыт международной деятельности, – рассказывает бывший высокопоставленный бухгалтер офшорной компании, – сразу попадаете во внутренний круг, и тогда дела проясняются. Вы становитесь участником заговора. Вы уже знаете, каковы реальные средства и услуги и почему они так дороги». В среде офшорных деятелей бытует старая шутка: «Знающий не говорит, говорящий не знает».
Уклонение от налогов считается противозаконным умыслом, тогда как минимизация налогов является формально легальным действием
В легальной сфере существует серьезная проблема, известная как двойное налогообложение. Допустим, многонациональная американская корпорация инвестирует в промышленное предприятие в Бразилии и получает оттуда доходы. Если один и тот же доход облагают налогом в Бразилии и США – не учитывая при этом уже уплаченные налоги в другой стране, – то доходы корпорации будут обложены налогом дважды. Обойти такое неудобство компаниям помогают налоговые гавани, хотя они и не являются для этого столь необходимым средством: двойное налогообложение можно устранить с помощью соответствующих договоров и налоговых зачетов. Проблема заключается в другом. Налоговые гавани, помогая с двойным налогообложением, допускают нечто другое: происходитдвойное освобождение от налогов. Корпорация не только уклоняется от двойного налогообложения. Она вообще не платит никаких налогов.
Каждая юрисдикция мирится с определенным уровнем нечистоплотности. Террористы или колумбийские наркоторговцы, вероятнее всего, используют Панаму, а не Джерси, хотя в зарегистрированных там трастовых компаниях, возможно, и водятся их грязные деньги. Джерси остается гигантской клоакой, где творятся мерзкие дела и куда сливаются незаконные доходы. Бермуды – магнит, притягивающий офшорное страхование и перестрахование, которые зачастую приходят в эту зону, чтобы избежать налогообложения или уклониться от уплаты налогов. Хедж-фонды облюбовали Каймановы острова, используя их для законного или незаконного избежания налогов и для обхода норм финансового регулирования. На Уолл-стрит издавна облюбовали те же Каймановы острова и штат Делавэр – в целях сделок секьюритизации активов там действуют специальные юридические лица. В Европе любимыми зонами являются Джерси, Ирландия, Люксембург и лондонский Сити. Все эти места – крупные секретные юрисдикции.
В рамках офшорной экосистемы каждая юрисдикция прилагает все усилия держаться на должном уровне и не отставать от других юрисдикций. Когда в одной офшорной зоне снижают налоги или ослабляют финансовое регулирование, или открывают новую тайную возможность для привлечения из других стран «горячих денег», то другие офшорные зоны, чтобы не выпасть из седла и остаться в гонке, делают то же самое. Тем временем финансисты шантажируют политиков в США и других развитых странах так называемым «офшорным клубом»: «Не облагайте нас слишком высокими налогами; не регулируйте нашу деятельность слишком жестко». От подобных окриков политики пасуют… и ослабляют требования законодательства и правила регулирования. В ходе этого процесса юрисдикции стран, считающихся нормальными, все больше и больше обретают характерные черты офшоров и перекладывают бремя налогов с подвижного капитала и корпораций на плечи рядовых граждан. Американские корпорации выплачивали в 1950-х годах примерно две пятых общей суммы подоходного налога, который уплачивают в США; сегодня эта доля сократилась до одной пятой37. Самые крупные налогоплательщики (0,1 %) заметили, что эффективная ставка уплачиваемого ими налога снизилась с 60 % в 1960 году до 33 % в 2007-м, хотя их доходы за этот период возросли. Если эта одна тысячная крупнейших налогоплательщиков платила бы налог по ставке, действовавшей в 1960 году, федеральное правительство в 2007 году получило бы на 281 миллиард долларов больше налоговых поступлений38. Когда миллиардер Уоррен Баффет провел аудит в своей компании, то обнаружил, что среди всех служащих, включая секретаря офиса, только он платит налог по самой низкой ставке. То есть общий уровень налогообложения не снизился. Вместо этого происходит следующее: богатые платят меньше, а остальное население компенсирует все убытки.
Всем хорошо известна роль Рональда Рейгана, Маргарет Тэтчер и Милтона Фридмана в этом гигантском перераспределении и еще более гигантском проекте интернационализации финансовых рынков. Однако крайне мало уделялось внимания той ответственности, которую несут молчаливые воины глобализации – секретные юрисдикции. Это они душили страны – и богатые и бедные, хотели они того или нет, – своими путами, навязывая им конкурентную борьбу и ослабляя их национальные системы налогообложения и финансового регулирования.
Налоговые гавани обычно ориентированы на соседние с ними экономически развитые страны. Швейцарские управляющие имуществом сосредоточивают свое внимание главным образом на стремящихся уклониться от налогов богатых немцах, французах и итальянцах, то есть на жителях стран, которые непосредственно соседствуют со Швейцарией и в которых говорят на трех основных языках Швейцарии. Монако обслуживает в основном представителей французской элиты. Богатые французы и испанцы используют Андорру, зажатую между Францией и Испанией. Богачи Австралии часто пользуются услугами тихоокеанских налоговых гаваней вроде Вануату. Еще один бывший форпост Великобритании в Средиземноморье, Мальта, работает с деньгами, незаконно полученными в Северной Африке. Американские корпорации и американцы, владеющие большими состояниями, отдают предпочтение Панаме и офшорам Карибского моря, богатые китайцы – Гонконгу, Сингапуру и Макао. Впрочем, капиталы не всегда текут по очевидным географическим маршрутам. В России предпочитают направлять грязные деньги на Кипр, в Гибралтар и на остров Науру – эти зоны имеют прочные исторические связи с Великобританией. Все это ступеньки, ведущие в глобальную финансовую систему, где грязным деньгам можно придать законность, прежде чем они попадут в основную глобальную финансовую систему через Лондон и другие места. Значительная часть иностранных инвестиций, приходящих в Китай, попадают туда через Британские Виргинские острова.
Хорошо известна роль Рональда Рейгана, Маргарет Тэтчер и Милтона Фридмана в этом гигантском перераспределении
Некоторые юрисдикции специализируются на роли гаваней-проводников, где оказываются специфические услуги: там изменяют происхождение или характеристику капиталов, направляющихся в другие места. Такой зоной являются Нидерланды. Лежащий в Индийском океане – вдали от берегов Африки – остров Маврикий становится новой и быстрорастущей гаванью-проводником, через которую проходит более 40 % иностранных инвестиций в Индию. Маврикий также специализируется на направлении китайских инвестиций в добывающую промышленность африканских стран.
Офшорные финансовые структуры обычно используют ловкий прием, известный как метод лестницы, или дробление активов (иногда этот трюк называют по-французскиsaucissonnage, что означает нарезку чего-либо ломтиками, какими режут колбасу). Когда структура разделена между несколькими юрисдикциями, каждый «ломтик» образует юридическую или бухгалтерскую «упаковку» активов, которые обычно размещают в других местах. Один адвокат с Каймановых островов еще в 1970-х годах объяснял, почему его клиенты, обеспокоенные близким соседством с Кубой, которой правил Фидель Кастро, настаивают на особых условиях контрактов, предусматривающих выплату им компенсаций в случае вторжения с Острова свободы. «Мне приходится объяснять, – говорил этот господин, – что Кастро не найдет в сейфе ни цента. На самом деле деньги лежат в Нью-Йорке или Лондоне».
Налоговые гавани обычно ориентированы на соседние экономически развитые страны
Дробление активов усугубляет секретность и сложность. Какой-нибудь мексиканский наркоторговец может держать 20 миллионов долларов, скажем, на банковском счете в Панаме. Счет оформлен не на его имя, а принадлежит трастовой компании, учрежденной на Багамах. Попечители этого фонда могут проживать на Гернси, а бенефициаром траста может быть корпорация из штата Вайоминг. Если даже удастся установить имена директоров этой компании и добыть ксерокопии их паспортов, это нимало не приблизит расследование к сути дела: руководители окажутся профессиональными подставными лицами, директорствующими в сотнях подобных компаний. Все они связаны со следующей ступенькой лестницы через корпоративного юриста, который не обязан сообщать какие-либо подробности благодаря праву не разглашать информацию, полученную от клиента. Когда удастся преодолеть дажеэтот барьер, обнаружится, что корпорация принадлежит зарегистрированному на островах Теркс и Кайкос трасту, и в его уставе имеется оговорка о бегстве: в тот самый момент, когда выясняется, что в отношении траста проводят расследование, структура «перелетает» в другую юрисдикцию. Иногда юрисдикции и идут на сотрудничество с расследованием, но все равно устраивают проволочку на месяцы или годы. «Даже в тех случаях, когда власти офшора оказывают содействие судебным следователям, – рассказывает о Каймановых островах Роберт Моргентау, многие десятилетия занимавший пост окружного прокурора Манхэттена, – дело затягивается на долгий срок, и, если дверца наконец открывается, выясняется, что лошадь угнали, а конюшню сожгли дотла». К моменту написания этой книги в Гонконге готовилось законодательство, позволяющее учреждать и регистрировать новые компании в течение нескольких минут.
В 2010 году власти Люксембурга сослались на дробление активов как оправдание возможного укрывательства северокорейских денег. «Это довольно сложные случаи, – заявил представитель властей Люксембурга, – ведь купюры не имеют клейма: “Северная Корея”. Деньги всячески пытаются спрятать и замести как можно больше следов»39. В конечном счете в этом все и дело. Именно метод лестницы мешал французским судебным следователям собрать все дело по системе Elf в единое целое. «Мы, следователи, уподобляемся шерифам из спагетти вестернов, вынужденным наблюдать за тем, как веселятся бандиты по ту сторону Рио-Гранде. Бандиты издеваются над нами, а мы ничего не можем сделать», – писала взбешенная Эва Жоли, когда налоговые гавани в ответ на ее запросы воздвигли каменную стену вокруг системы Elf.
Даже когда удается раскрыть отдельные фрагменты дела, метод дробления активов не позволяет узнать о всей структуре в целом, – а если невозможно видеть целое, его нельзя понять. Деятельность офшоров не ограничивается просто какой-либо юрисдикцией – она развертываетсямежду юрисдикциями. «Где-то» означает «путь в никуда», а следовательно – перед нами простирается мир без правил.
Я уже упоминал о некоторых количественных данных, позволяющих предположить, насколько крупной стала система офшоров: она пропускает через себя и половину всех банковских активов, и треть зарубежных инвестиций, и много других денег. Но вот подсчитать ущерб, причиняемый этой системой, – подобных попыток было предпринято очень немного. Объясняется это тем, что проводить измерение незаконных, тайных коммерческих оборотов довольно тяжело, не говоря уже о трудностях в выявлении таких операций.
Впрочем, недавно аналитические центры и неправительственные организации попытались оценить масштабы проблемы. В агентстве Tax Justice Network в 2005 году подсчитали капитал, который состоятельные люди держат в офшорах. Это 11,5триллиона долларов – около четверти всех богатств мира и эквивалент всего валового национального продукта США. Если эти деньги собрать в однодолларовых банкнотах, то ими можно было бы выложить путь от Земли до Луны и обратно 2300 раз. По налогу с доходов, приносимых этими средствами, потери ежегодно составляют 250 миллиардов долларов, что теоретически в два-три раза превышает весь общемировой бюджет, предназначенный для борьбы с бедностью в развивающихся странах. Но это только недобор налоговс физических лиц. Прибавьте сюда убытки от оборотов корпоративного рынка – и у вас сложится приблизительное представление о масштабах трансграничных незаконных финансовых потоков.
Самое всестороннее комплексное изучение незаконных трансграничных финансовых потоков проводилось в исследовательской организации Global Financial Integrity [далее везде – GFI] под руководством Раймонда Бейкера по программе Центра международной политики в Вашингтоне. Согласно оценкам GFI, данным в 2009 году, из-за незаконных финансовых потоков развивающиеся страны в 2006 году потеряли от 850 миллионов до одного миллиарда долларов, причем эти убытки росли на 18 % в год40. Сравните эти цифры с суммой 100 миллиардов долларов – таков общий объем помощи, оказываемой развивающимся странам. Легко понять, почему Бейкер пришел к выводу, что «на каждый доллар, который мы столь щедро раздаем за столом, приходится 10 долларов, которые Запад незаконно забирает под столом. И не существует ни одного способа заставить эту формулу хоть на кого-то работать – ни на бедного, ни на богатого». В следующий раз, когда какой-нибудь блестящий экономист начнет вопрошать, почему помощь, оказываемая Африке, не приносит результатов, вспомните эти слова.
В более раннем исследовании 2005 года (впоследствии именно оно было одобрено Всемирным банком) Бейкер разбил все полученные цифры, характеризующие незаконные финансовые потоки, на три категории. Во-первых, преступные деньги (деньги, полученные за счет контрабанды наркотиков, подделки товаров, рэкета и тому подобного) составляют 330–350 миллиардов долларов, или треть общей суммы незаконных финансовых потоков. Во-вторых, деньги, полученные за счет коррупции (взятки, полученные на месте и переведенные за рубеж, и взятки, выплаченные за рубежом), в общей сложности составляют 30–50 миллиардов долларов, или 3 % общей суммы незаконных финансовых потоков. В-третьих, трансграничные коммерческие сделки составляют две трети общей суммы незаконных финансовых потоков. Из этого возникает еще один принципиально важный момент. Наркоторговцы, террористы и другие преступники используютточно такие же офшорные механизмы и приемы – офшорные банки, трасты, подставные компании, – что и респектабельные корпорации41.
Нам никогда не одолеть террористов и наркоторговцев, если мы не будем противостоять системе в целом, а это означает общую борьбу со всеми офшорными ухищрениями, такими как уклонение от уплаты налогов, минимизация налогов и ослабление финансового регулирования. В свете этого вряд ли кого-то удивит оценка, которую дал Бейкер успеху США в деле поиска преступных денег – всего 0,1 %; из этого следует, что в 99,9 % американские власти терпят неудачу. «Отмытые доходы от наркобизнеса, рэкета, коррупции и терроризма следуют за другими формами грязных денег, которым США и страны Европы открывают объятья, – говорит Бейкер. – Это две колеи одной дороги, пересекающей всю международную финансовую систему. Нельзя заниматься одной колеей, ничего не предпринимая на другой».
Надо иметь в виду, что мы говорим лишь о нелегальных действиях. Законная минимизация налогов через офшоры, производимая физическими лицами и корпорациями, в результате чего на честных рядовых граждан ложится дополнительное бремя, увеличивает приведенные выше цифры на сотни миллиардов долларов.
Официальных оценок ущерба, наносимого офшорами, почти нет. В неправительственной организации Eurodad, штаб-квартира которой находится в Брюсселе, подготовлен отчет о незаконных денежных потоках за 2009 год («Global Development Finance: Illicit flows Report 2009»). Авторы предприняли попытку представить исчерпывающий перечень, включающий все официальные оценки глобальных незаконных международных финансовых потоков; список должен был занять сотни страниц42.
Каждая из этих страниц оказалась пустой.
Eurodad достигла своей цели, подчеркнув крайне важный момент: мир офшоров – самая мощная сила, перераспределяющая власть и богатство в пользу богатых, но остающаяся при этом почти невидимой. Как заметил французский социолог Пьер Бурдье, «самые успешные идеологические последствия – те, что не нуждаются в словах и не требуют ничего, кроме молчаливого согласия».
Язык сам по себе способствует всеобщей слепоте. В сентябре 2009 года главы стран «Большой двадцатки» в коммюнике дали торжественное обещание «пресечь незаконный отток капитала». Проанализируем слово «отток». Как и фраза «бегство капитала», оно указывает настраны-жертвы вроде Конго, которые, как тонко намекает язык, должны стать объектом санации. Но на каждый отток непременно приходится соответствующий приток, текущий в какие-то страны. Насколько другим выглядело бы это обязательство, если бы давшие его страны пообещали заняться «незаконнымипритоками ».
Что касается развивающихся стран, то здесь есть еще над чем подумать.
В какой-нибудь налоговой гавани придумывается очередной новаторский способ, позволяющий богатым физическим и юридическим лицам уклоняться от налогов. Чтобы защитить себя от новых злоупотреблений, страны с высоким уровнем доходов пытаются принять контрмеры и начинают тщательно латать свои системы налогообложения и регулирования. Но развивающиеся страны остаются беззащитными перед этой угрозой, поскольку в силу своей слепоты и неопытности они неспособны адаптироваться к постоянно совершенствующимся офшорным уловкам. Экономика этих стран сползает все ниже, их элиты получают еще больше возможности для злоупотреблений, а национальная политическая система постепенно разлагается. Между тем оказывается, что богатые страны мало обеспокоены происходящим – хорошо продуманная линия обороны дает высокие гарантии их экономической безопасности. Как реагирует на офшорные трюки, например, Швейцария? «Не наша проблема. Улаживайте все сами».
Однако это проблема не только стран с низким уровнем доходов. Офшорный бизнес наносит вред и богатым странам, даже тем, которые сами превратились в налоговые гавани.
Богатые страны мало обеспокоены происходящим – хорошо продуманная линия обороны дает надеждные гарантии их экономической безопасности
Глобальная офшорная система, помимо того что создала гигантский рассадник мировой преступности, стала одним из центральных факторов, способствовавших последнему финансово-экономическому кризису, развернувшемуся с 2007 года. Ниже я рассмотрю этот вопрос подробнее, а здесь ограничусь коротким обобщением. Во-первых, офшоры предоставили финансовым корпорациям возможность, которую экономист Ричард Мерфи назвал «бесплатным избавлением от регулирования». Этот путь бегства от финансового регулирования привел к взрывному росту финансовых компаний: они достигли статуса «слишком велики, чтобы рухнуть» и набрали мощь, позволившую им подчинить себе политический истеблишмент Вашингтона и Лондона. Во-вторых, секретные юрисдикции, по мере деградации их собственного финансового регулирования, начинали вести себя в финансовой системе как берсерки. Они втягивали государства с «нормальными» юрисдикциями в ожесточенную «конкуренцию» по принципу карточной игры «разори своего соседа», направленную на дальнейшее ослабление их системы финансового регулирования. В-третьих, незаконные трансграничные финансовые обороты, чей огромный поток практически невозможно учесть стандартными статистическими методами, создал массированный чистый приток средств в имеющие дефицит страны вроде США и Великобритании. Этот приток усугубил более заметные глобальные макроэкономические дисбалансы, которые и были фундаментальными причинами кризиса. В-четвертых, офшоры предлагали слишком льготные условия, что побуждало компании брать огромные займы и кредиты; те же самые офшоры помогали их укрывать. В-пятых, компании, в целях минимизации налогов, уклонения от регулирования или обеспечения конфиденциальности, дробили свою финансовую деятельность, растаскивая ее по разным налоговым гаваням, в результате чего возникала беспросветная запутанность дел, еще больше усугублявшая офшорную секретность. Все эти обстоятельства окончательно сбивали с толку регулирующие органы, сеяли взаимное недоверие между игроками рынка и углубляли кризис финансово-банковской системы.
Главный компонент любой здоровой экономической системы – это доверие, и ничто не разрушает его сильнее, чем система офшоров. Неслучайно так много крупных компаний, занимавшихся финансовыми махинациями (вроде мошеннической империи Берни Мэдоффа таких компаний, как Enron, Long Term Capital Management, Lehman Brothers или AIG), надежно окопались в офшорах. Если никто не может выяснить истинное финансовое положение компании до тех пор, пока деньги не испаряются, обманы множатся. Помогая самым богатым гражданам уклоняться от налогов и избегать финансового регулирования, налоговые гавани нейтрализуют усилия правительств, направленные как на устранение издержек, связанных с кризисным хаосом, так и на борьбу с коррупцией.
Конечно, не офшоры вызвали финансовый кризис. Но именно они создали атмосферу вседозволенности, которая стала благоприятной предпосылкой для кризиса. Джек Блум, эксперт по офшорам, объясняет:
Попытка понять роль, которую сыграли в кризисе офшорная секретность и офшорные гавани, подобна проблеме, стоящей перед врачом, пытающимся вылечить нарушение обмена веществ с множественными симптомами. Можно применять разные симптоматические лечения, но болезнь этим не победишь. Например, диабет вызывает повышение уровня холестерина, артериального давления и множество других проблем. Отдельных и самых разных аспектов диабета существует слишком много, так же как и возможных способов лечения его симптомов, но дело в первопричине. Первопричина нашего нарушения обмена веществ – это система офшоров. Ее корни уходят в прошлые десятилетия, в попытки банкиров уклониться от регулирования и налогообложения и превратить банковское обслуживание в высокодоходный бизнес, подобный промышленному43.
Эта книга – не о нынешнем финансовом кризисе. Она рассказывает о чем-то более застарелом и глубоком. Это длительная, еще никем не рассказанная история об исключительно мощном орудии, которым пользуется крупный финансовый капитал в своей битве за захват политической власти во всем мире.
И в заключение немного о разнице подходов. В Европе самым большим каналом перевода преступных денег из бывшего Советского Союза является, вероятно, Кипр, ставший, по мнению одного из покровителей офшоров, «промежуточной станцией для международных негодяев». И все же в декабре 2007 года компания KPMG – этот гигант бухгалтерской отчетности – в своем рейтинге «привлекательности» режимов корпоративного налогообложения сочла Кипр лучшей из всех европейских юрисдикций44.
Не офшоры вызвали финансовый кризис. Но именно они создали атмосферу вседозволенности, которая стала благоприятной предпосылкой для кризиса
Без сомнения, здесь что-то не так. В дебатах о социальной ответственности корпораций есть один недостающий элемент – вопрос о налогах. Действительно, руководители современных компаний сталкиваются с определенной дилеммой. Перед кем они несут ответственность – только перед акционерами или перед более широким кругом заинтересованных лиц? Ни определяющих директив, ни пригодных рекомендаций просто не существует45. Многие рассматривают налоги как затраты, которые следует минимизировать, чтобы в краткосрочной перспективе повысить акционерную стоимость компаний. Мыслящие руководители, не чуждые этическим принципам, рассматривают налоги не как издержки производства, а как распределение прибыли в пользу заинтересованных сторон. Они заносят налоги в счет прибылей и убытков наряду с дивидендами. То есть распределение идет в пользу общества, которое платит за дороги, образование работников и многие другие социальные сферы жизни – за все, что в свою очередь создает корпорациям благоприятные условия для генерирования прибыли.
Корпоративный мир сбился с пути, и это утверждение особенно справедливо в отношении крупных аудиторских компаний. Австралийский актер Пол Хоган, чьи налоговые дела расследовали австралийские налоговые власти, категорически не признал за собой никаких нарушений. Он описал ситуацию предельно четко:
Тридцать лет я не занимался налогами, которые должен был платить. Мне заявили, что меня отправят в тюрьму. «Минутку, простите, – возразил я, – но если тут кто и виноват, так это четыре юридические фирмы и пять аудиторских фирм, а ведь некоторые из них считаются крупнейшими в мире. И они должны отправиться в тюрьму прежде, чем туда попаду я»46.
По этому вопросу Хоган совершенно прав – или по меньшей мере должен быть прав. Аудиторские фирмы, откликаясь на желания своих клиентов сократить налоги, погрязли в извращенной морали, по которой налоги, демократия и общество оказываются слишком плохи, а налоговые гавани, уклонение от налогов и конфиденциальность – хороши. Людей, годами уклоняющихся от налогов, возводят в рыцарское достоинство. Журналисты, пытающиеся разобраться в сложном ландшафте офшоров, как правило, обращаются за советами как раз к тем, кто их прославляет. И в наших странах постепенно совершенно искаженные нравственные представления, бытующие в офшорах, оборачиваются общепринятыми нормами.
Налогоплательщики всех стран – и богатых, и бедных – должны сплотиться ради общей борьбы против офшоров
Во многих отношениях финансовая система офшоров напоминает традиционные и признанные формы коррупции, например взяточничество. Кто-то утверждает, что взятки «действенны», поскольку помогают людям обходить бюрократические препоны и совершать все, что они хотят. Так ли это? Действительно, в самом примитивном смысле взятки эффективны. Но посмотрим, эффективна ли самасистема, пораженная взяточничеством. Ответ на этот второй вопрос будет прямо противоположен первому – нет. В том же ключе представители секретных юрисдикций утверждают, что способствуют «эффективности», помогая физическим и юридическим лицам обходить некоторые препятствия. Препятствиями считаются налоги, регулирование и прозрачность. И каковы бы ни были несовершенства этих механизмов, применение их в нашей практике имеет вполне серьезные основания. То, что физическим и юридическим лицам представляется «благом», с точки зрения системы в целом таковым не оказывается. Налоговые гавани позволяют сливкам общества легко избегать всякой ответственности, тем самым нанося ущерб всему, что способствует общественному благу. Они подрывают и наши принципы, и наши учреждения, и наш общественный порядок, и прежде всего – веру во все наши устои. Более того, офшоры разлагают международную финансовую систему.
Сражение с офшорами должно отличаться от всех предыдущих битв. Как и в случае с коррупцией, борьба против офшоров не укладывается в старые политические категории противостояния либералов и консерваторов. Она не будет сопряжена с отказом от трансграничной торговли или поиском временного утешения в сугубо частных решениях. Ее невозможно вести без построения новых форм международного сотрудничества, а для этого нужно признание этой проблемы на международном уровне. Налогоплательщики всех стран – и богатых и бедных – должны сплотиться ради общей борьбы против офшоров. Где бы вы ни жили, кем бы вы ни были и каковы бы ни были ваши убеждения, ход и исход этой битвы скажется на вашей жизни.
Несмотря на то что миллионы во всем мире давно уже испытывают лишь чувство брезгливости от гнилостного запаха, которым пропитана мировая экономика, все-таки многие пытаются разобраться, в чем проблема. Данная книга раскроет первопричину всех наших бед.
<< | >>
Источник: Николас Шэксон. Люди, обокравшие мир. Правда и вымысел о современных офшорных зонах. 2012

Еще по теме Введение в офшоры:

  1. Офшоры — угроза суверенной экономике
  2. В борьбе с идеологами офшоров
  3. Благотворительные фонды как «внутренние» офшоры
  4. Антитеза офшорам
  5. Антитеза офшорам
  6. Почему система офшоров вредит развивающимся странам
  7. Рынок евродолларов — офшор мировой финансовой системы
  8. Введение
  9. Введение
  10. Введение
  11. Введение
  12. Введение
  13. Реакции щитовидной железы на введение ТТГ.
  14. Реакции щитовидной железы на введение ТТГ.