загрузка...

2.8

Утро у меня началось с головной боли, похоже, она меня полюбила надолго, не знаю почему. Вставать не хотелось, хотя за окном было уже совсем светло. В дверь постучала горничная и сообщила, что ее направил господин Пшекруйский, чтобы она помогла мне одеться. Я ей не открыла, спросонья заявила, что привыкла это делать сама. Она извинилась и сказала, что, если она мне потребуется, я должна буду выйти в коридор и позвонить в колокольчик. Вскоре я поняла, что зря отказалась от услуг горничной. Если шнуровку корсета мне удалось распустить, то сама принять вожделенную ванну я не смогу. Над подобием ракушки с четырьмя ножками, играющей тут роль сидячей ванны, не было кранов с водой! Пришлось все же позвонить в колокольчик, после чего я узнала, что эта услуга оплачивается дополнительно и если у меня есть желание принять ванну, то горничная сейчас наносит ведрами горячей воды. Я не смогла отказать себе в удовольствии. Уже нежась в ванне, получила через горничную записку от Юзефа. Он извинялся, что не сможет составить мне компанию за завтраком, так как ему требуется уладить некоторые коммерческие дела, и просил никуда без него не выходить, зато пообещал вечером сделать мне приятный сюрприз. В последнее время сюрпризов в моей жизни хватает, вот только с приятными напряженка. Не дай бог, Юзеф преподнесет мне колечко с брильянтом и попросит моей руки! Этот сюрприз не будет приятным, так как придется дать ему от ворот поворот, а он столько для меня сделал хорошего… Егор — моя единственная любовь, и больше мне никто не нужен! Егор! Увижу ли я когда-нибудь его? Сердце тревожно бьется, тело цепенеет. Не надо обманывать себя: вернуться в свое время у меня нет шансов! Но это не значит, что я должна прыгать в постель к мужчине из благодарности или чтобы найти себе место в этом мире. Смогу ли я вообще выжить в этом времени? Я молода, умна, энергична, смогу реализовать себя без протекций и постели «папика»! Журналистика и реклама сейчас еще не выросли из детских штанишек, и я смогу продемонстрировать «журналистское предвидение» экстра-класса, зная, что произойдет в будущем. Мне известно, в каком направлении будет развиваться общество, какие его ждут политические потрясения, когда и где будут начинаться войны. Более того, я смогу даже влиять на ход истории! Могу спасти Столыпина от пули Богрова и тем самым открою путь реформам в России; могу не дать застрелить эрц-герцога Фердинанда, чье убийство стало поводом развязать Первую мировую войну; могу помочь начинающему талантливому художнику Адольфу Шикльгруберу найти свое место в искусстве, а значит, не допущу появления Гитлера. У меня даже перехватило дыхание от открывающихся перспектив. Конечно, не стоит пытаться глобально изменить этот мир — как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад. Я попросила гостиничную прислугу принести письменные принадлежности и бумагу — собралась набросать перечень грядущих знаменательных событий, которые помогут мне пробить дорогу в журналистике. Долго вертела в руке непривычную деревянную ручку со вставным пером, но в голову так ничего и не пришло. Только сделала жирную кляксу на листке, набрав слишком много чернил на перо. Ближайшие события, о которых мне удалось вспомнить, — это русско-японская война: гибель адмирала Макарова на броненосце «Петропавловск», разгром флотилии адмирала Рождественского. Неудачи на фронте приведут к народным волнениям, а затем к вооруженному восстанию. Но все эти события начнут происходить лет через пять и в Российской империи, а я нахожусь в Австро-Венгрии, знания о которой почерпнуты мною только из романа Ярослава Гашека «Приключения бравого солдата Швейка», к тому же там описывается более поздний период. Мне вспоминается судьба Моргана Робертсона, описавшего в романе «Тщетность, или Гибель „Титана“» в общих чертах гибель «Титаника» за четырнадцать лет до этой катастрофы, после которой имя писателя стало широко известно. И тут меня словно током ударило. А что, если это была не случайность и на Робертсона не снизошло озарение, а он также путешествовал во времени? И целью его было не создать увлекательный роман-катастрофу, а предупредить крушение лайнера и спасти людей? Или того человека, от которого зависел выбор пути развития человечества? Этого ему не удалось сделать, как и в полной мере насладиться славой писателя-прорицателя: он умер при странных обстоятельствах вскоре после гибели «Титаника». Институт эмиссаров времени создан для того, чтобы «туристы» из будущего, владеющие информацией, случайно не изменили ход мировой истории. Я сама еще недавно была эмиссаром… Я словно ощутила на себе взгляд невидимого наблюдателя, имеющего строгие инструкции, как поступить со мной, и меня охватила тревога. Решаю проветриться и, пренебрегая просьбой Юзефа, отправляюсь на улицу. Ощущаю себя нищей, в кармане которой лежит неразменный чек на многомиллионную сумму. Я обладаю бесценной информацией, но сейчас не могу выпить даже чашечку кофе, так как в кармане ни гроша. Пройдясь немного по улице и заметив, что небо хмурится дождевыми тучами, спешно возвращаюсь назад. Длинное платье — не для пеших прогулок по мостовой, мокрой от недавнего дождя и заляпанной конскими «визитными карточками». То и дело приходится приподнимать подол платья, чтобы не запачкать его. — Ах! — вскрикиваю я, так как на меня налетает куда-то спешащий долговязый нескладный парень в темном костюме и я едва не падаю. Узнав в нем помощника комиссара из моего недавнего путешествия во времени, я от неожиданности восклицаю: — Всеволод Никоненко! — Честь имею! — Парень густо краснеет и приподнимает над головой шляпу. — Прошу простить мою неуклюжесть, пани. — Я не замужем, — уточняю зачем-то. — Прошу меня простить, панночка. Я… Вы меня знаете? — Он совсем растерялся, и мне его стало жалко. — Мне известно, что вы из криминальной полиции. Я не ошибаюсь? — Совершенно верно, панночка. С недавних пор на службе в этом городке. — Я слышала, что там, где вы раньше работали, произошли страшные убийства, к которым мог быть причастен Потрошитель, оставивший в Англии ужасную память о себе. Парень совсем смешался, не зная, что мне ответить. Как такой может работать в полиции, ловить опасных преступников? — Панночка, это не совсем так… Точнее, совсем не так… Откуда вы об этом узнали?! — Приснилось! Вы сами только что сказали, что этого не было. Прощайте! — Мне расхотелось продолжать беседу — я не видела в ней смысла: и без Никоненко мне известно, что Потрошителя не поймали и загадка века осталась неразгаданной. Отойдя на несколько шагов, оборачиваюсь. Парень стоит с жалким видом и растерянно смотрит мне вслед. «И зачем я назвала его имя? Задала ему задачу! Судя по выражению его лица, перевод сюда был не повышением по службе, а наоборот. Наверное, судебный следователь исполнил свою угрозу в отношении комиссара и его помощника, чтобы скрыть свои упущения. Не разоблачить Потрошителя, который был у него в руках!» Вернувшись в гостиницу, мучаюсь от безделья — заняться нечем. Прошу горничную принести какую-нибудь книгу почитать. — На каком языке предпочитаете — немецком или венгерском? — На том, на каком мы с вами разговариваем. — К сожалению, у хозяина таких книг нет. А я и читать не умею, госпожа. Когда Юзеф появился на пороге комнаты, я так обрадовалась, что чуть не бросилась в его объятия. Ему явно это было приятно, его лицо расплылось в доброй и чуть печальной улыбке. Он сразу предупредил, что ужинать будем не в гостинице — столик заказан в лучшем ресторане, но вначале обещанный сюрприз. — Мне закрыть глаза и открыть рот? — говорю, как капризный ребенок. — Мы проедемся кое-куда, а затем будет сюрприз и праздничный ужин. Внизу нас уже ожидает экипаж с поднятым верхом. Юзеф заботливо меня усаживает и устраивается рядом. — Трогай! — командует он, тростью ткнув кучера в спину. Пока мы едем, Юзеф развлекает меня, рассказывая курьезные случаи из жизни венгерских королей. Я беспрерывно смеюсь — Юзеф великолепный рассказчик. — Юзеф, до того как стать коммерсантом, вы, наверное, были историком? — Нет, я был врачом, — мило улыбается Юзеф, а меня словно ледяной водой окатили. Смотрю в окошко: заехали мы в неприглядную часть города, это скорее предместье. Здесь вместо аккуратных домиков — только жалкие лачуги. И веселье сразу покидает меня, его место занимает тревога. Экипаж останавливается. — Юзеф, куда мы приехали?! — Я и не пытаюсь скрыть страх. — Вначале сюрприз, затем ужин в самом шикарном ресторане города. — Я хочу вернуться в гостиницу! — Это займет не больше десяти минут, Марта. — Нет! Я не двинусь с места ни на сантиметр! — Фриц! Помоги даме! — Теперь Юзеф говорит жестко, а его голос мне удивительно знаком. Кучер повернулся ко мне — я в жизни не видела более зверской физиономии. Само предположение, что эта уродина прикоснется ко мне, заставило меня подскочить и спрыгнуть на землю, но Фриц, несмотря на то что он просто огромен, сумел догнать меня. Я крутнулась на месте и коленом ударила его в пах — ощущение, что попала в нечто твердокаменное. Ору от страха и боли, на колене точно будет синяк. Фриц легко подхватил меня одной лапой, другой, волосатой и вонючей, закрыл рот. Я поперхнулась слюной и чуть не задохнулась… Откашлялась я уже внутри хижины. Треть комнатушки занимает старая широкая кровать с несвежей постелью. Фриц бросил меня на кровать, и у меня внутри все застыло. — А теперь сюрприз! До этого я не замечала Юзефа в углу комнаты. Он улыбался, но эта зловещая улыбка не сулила ничего хорошего. Юзеф снял парик и окладистую бороду, под которой оказалась аккуратная «чеховская».

«Это же тот врач, который подсунул почку судебному следователю! Он маньяк-потрошитель или выживший из ума шутник!» — Я только охнула, не в силах произнести ни слова. — Вот, Иванна, нам довелось свидеться на чужой стороне в чужом времени. — Он довольно хихикнул. — Откуда вам известно мое имя и из какого я времени?! — Я ошеломлена. — Я вас знаю?! — Неужели, Иванна, я так изменился? Вот ты — ни капельки. Кстати, узнаешь? — Потрошитель расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и достал висевший на груди мой анкх. Теперь я узнала своего «благодетеля» по взгляду, такому же как и при нашей последней встрече, а выглядит он лет на двадцать старше и весит килограммов на тридцать больше. — Янош! Как это я тебя сразу не узнала?! Не иначе как наваждение на меня нашло! — Нет, Иванна, это время оставило свой след, плюс немного маскировки. С момента нашей встречи я боялся, что ты меня узнаешь и придется придумывать новый план. Просто чудо, что мы с тобой встретились… Ничего хорошего от этого «чуда» я не жду. — Илона тоже здесь? — спрашиваю я. — Нет. Многие годы проведя здесь, я уже и не рассчитывал на встречу с тобой. Это Провидение нас свело, и на этот раз ты судьбу не обманешь. Ты помнишь, что тебя ожидало? От его зловещего взгляда меня передернуло. Неужели спасения нет? Зачем он совершает ужасные убийства? В чем их смысл? — Ты вновь потрошитель, Янош. В нашем времени ты делал это ради денег, а что здесь тебя на это толкает? Ген убийцы? — Тоже деньги, большие деньги, и я на них рассчитываю в ближайшем будущем. Трансплантацией органов занимались ученые задолго до нашей с тобой первой встречи в психиатрической больнице. Сейчас 1899 год, через три года Эмерих Ульман успешно пересадит почку животному. Независимо от него добьется определенных успехов в трансплантации Алексис Каррель. Но до первой успешной пересадки почки человеку пройдет еще более полусотни лет, и двигаться по этому пути медицина будет на ощупь, ценой множества ошибок. А я знаю то, чего не знает ни один врач, живущий сейчас, и благодаря этому могу делать то, о чем они только мечтают. Убийства, совершенные Потрошителем, считали бессмысленными, никому и в голову не пришло, что это были научные эксперименты. Я изымал органы у одних, чтобы пересадить их другим. К сожалению, в этом времени я лишен многого из того, что требуется для таких операций. Нет лаборатории для проверки тканевой совместимости, иммунология делает лишь первые робкие шаги. Еще не знают о группах крови и о многом другом, без чего пересадка органов невозможна. Мне пришлось потратить не один год, чтобы изготовить необходимый для трансплантации инструментарий и, главное, обучить помощников, так как в одиночку такие операции проводить невозможно. Теперь у меня есть все. Мной уже сделаны успешные операции, но это держится в тайне. Мое имя никому не известно, славы мне не надо, так как, прославившись, окажусь в клетке моральных ограничений… Но пора заканчивать. Прощай, Иванна! — Если я не вернусь в гостиницу, тебя арестуют! — Ошибаешься! Ты уже там и легла спать. Одна разбитная девица, внешне слегка похожая на тебя, играет твою роль. Рано утром она под ручку со мной покинет гостиницу. А тут найдут выпотрошенный и обезображенный труп молодой проститутки, прожившей здесь довольно долго. Ее опознают по одежде, так как лицо будет обезображено. Для идентификации личности имперская полиция использует бертильонаж [17] , а дактилоскопия займет свое место в арсенале мировой криминалистики лишь в начале следующего столетия. Кстати, пересадка кожи доноров при ожогах — это первое, чем я здесь овладел. Янош подал знак Фрицу, и тот стал медленно приближаться. Мне ничего больше не оставалось, кроме как кричать. — А-а-а! Помогите! Пожар! — ору я, прижавшись спиной к стене. Бежать некуда, так как передо мной человек-скала, а сбоку стоит, ехидно улыбаясь, Янош. Дверь в комнату распахивается, и на пороге появляется долговязый Всеволод Никоненко, в руке у него револьвер. — Не двигаться! — кричит он. Но Фриц, развернувшись, молниеносно бросается на него, раздаются выстрелы, и помощник комиссара оказывается на полу, погребенный под массивным телом напавшего. Тело Фрица начинает шевелиться, и у меня от ужаса желудок скручивают спазмы. К счастью, это Никоненко выбирается из-под безобразной туши, держа револьвер в руке. Мне не верится, что огромное животное по имени Фриц смогли остановить маленькие свинцовые пульки. — А-а! — Янош с криком бросается на полицейского и ногой выбивает у него револьвер, в руке у него поблескивает скальпель необычной длины и формы. Всеволод пытается перехватить руку со скальпелем, но Янош ловко уворачивается, ухитряясь полоснуть противника по лицу. Меня отпускает столбняк, и я бросаюсь к лежащему револьверу, но к нему устремляется и Янош. Мы оказываемся возле него одновременно, но Янош взмахивает скальпелем у меня перед лицом, и я отскакиваю. Он наклоняется, хватает револьвер, но тут на него налетает Никоненко, и они сплетаются в клубок. Я поднимаю оброненный скальпель и, подойдя к борющимся, ударяю им Яноша по руке, рассчитывая перерезать сухожилие, но, видно, задеваю вену, так как кровь льется потоком. Янош роняет револьвер на пол, полицейский тянется к нему и тут же получает удар кулаком в висок. Янош высвобождается из объятий полицейского и, пытаясь зажать пальцами рану, бросается к выходу. Никоненко поднимается и, шатаясь, бежит за ним, я — следом. Во дворе слышны выстрелы. Вижу Никоненко, обессиленно прислонившегося к стене, и убегающего Яноша. Экипажа не видно, лошади наверняка испугались выстрелов и убежали. Никоненко расстегнул пиджак, и я вижу, как его светлая рубашка набухает кровью на животе. Видимо, когда они боролись, Янош успел еще раз ранить полицейского скальпелем. Всеволод медленно сползает по стене на землю. Я наклоняюсь, беру из его ослабевшей руки револьвер и бросаюсь за Яношем. «Потрошитель не должен уйти!» — твержу себе. Длинная колоколообразная юбка до пят плюс нижние юбки мешают бежать, как и тяжелый револьвер, но расстояние между мной и Яношем сокращается. Впереди вижу экипаж с нервно всхрапывающими лошадьми, понимаю, что Янош будет возле него раньше меня. Поднимаю револьвер, пытаюсь прицелиться, но он тяжелый, и рука ходит ходуном. Понимаю, что промахнусь, и все равно нажимаю на курок. Грохот выстрелов бьет по барабанным перепонкам, отдача заставляет руку дергаться из стороны в сторону. Единственное, чего я добилась, — лошади, запряженные в экипаж, понесли. Янош останавливается и, обернувшись, смотрит на меня. Вижу искаженную ненавистью физиономию убийцы. Небось жалеет, что так долго нянчился со мной, вместо того чтобы убить сразу, еще в гостинице. Я поднимаю револьвер и целюсь в него. Этого достаточно, чтобы он снова двинулся вперед. Янош сворачивает в улочку, полого уходящую вниз, откуда слышится шум реки. Следую за ним, не отстаю. Он идет все медленнее, видимо, потерял много крови. Не доходя до реки метров пять, он обессиленно валится на землю. Подхожу к нему, приставляю к его голове револьвер, отворачиваюсь и… не могу нажать на курок. Вместо этого, наклонившись, срываю с груди Яноша анкх. Отхожу на два шага и твержу себе: «Ты должна это сделать! Не сделаешь — еще много крови прольется». Сзади слышу всплеск, вижу, что Янош встал, вошел в реку и пытается плыть, но быстрое течение его подхватывает, переворачивает. Слышу, как он откашливается, видно наглотавшись воды, затем скрывается под водой. Долго смотрю на то место, где он исчез, хотя понимаю, что его уже отнесло далеко. Иду вдоль берега, выпускаю из руки бесполезный револьвер, он почти бесшумно падает в траву. — Как я устала от всего этого! — жалуюсь неизвестно кому. Цепочка от анкха порвана, крепко сжимаю его в ладони. Обессиленная, опускаюсь на корточки. Вдруг земля и река вздыбливаются передо мной, взрывается фантасмагория цвета, движения. Яркая спираль желтого цвета заключает меня в себя; невыносимо жарко, кровь приливает к мозгу, словно меня подвесили вниз головой, и я теряю сознание. — Что с вами? Вызвать скорую? Что это за кровь на вас? — Вижу склонившееся надо мной обеспокоенное девичье лицо, а затем ладную фигурку незнакомки в облегающих джинсах и блузке. «Неужели я вернулась в свое время? Увижу Егора, родителей, друзей?» — Мне уже лучше. — В подтверждение своих слов поднимаюсь, мне помогает парень, похоже, кавалер этой девушки. Представляю, какое я чучело в их глазах, в нелепом наряде, изрядно грязном и потрепанном. Солнце светит в полную силу, не по-августовски, мне в корсете душно и жарко. Оглядываюсь: я на аллее сакур, рядом с рекой. Судя по всему, я в современном Ужгороде. Но радоваться рано, боюсь спросить у милой парочки, какой сейчас год. — Извините, у вас есть мобильный телефон? Можете дать мне позвонить? — Возьмите. — Девушка протягивает телефон. Вижу, что им не терпится распрощаться со мной, но воспитание сказывается, и они не уходят, проявляют заботу о ближнем. Набираю номер Егора. — Привет, Егорка! — Где ты?! — кричит он истерично. — Я всю милицию поставил на уши, тебя ищут! Развалины крепости и все вокруг обыскали… — С Димой все в порядке? — Да, он рассказал, что на тебя напали, стреляли, но никого не нашли. Кто тебя преследует?! — Уже все в порядке. Приезжай, забери меня: я на аллее сакур в Ужгороде. — Что ты там делаешь?! — Гуляю, жду тебя. — Надеюсь, на этот раз ты никуда не исчезнешь? — Зачем? Я тебя люблю и никуда от тебя не денусь. И не надейся, любимый! Отдав телефон девушке, я присаживаюсь на скамейку в тени. Как прекрасно никуда не спешить, не убегать, не бояться, а просто спокойно жить!
<< | >>
Источник: Сергей Пономаренко. Ведьмина охота. 2013

Еще по теме 2.8:

  1. И. К. Беляевский. Коммерческая деятельность, 2008
  2. Введение
  3. Коммерческая деятельность в бизнесе
  4. Понятие и сущность коммерции и коммерческой деятельности
  5. Продавцы и покупатели на рынке товаров
  6. Маркетинг в коммерческой деятельности
  7. Торговля как коммерческий процесс
  8. Роль научно-технического прогресса в коммерции
  9. Социальные аспекты коммерции
  10. Организация хозяйственных и договорных связей в коммерческой деятельности